Эпоха зелени

«Не двигайтесь, оно реагирует на движения», – старались помочь голоса.

Гобан послушно замер, но тут же вспомнил про Артура:

– Не шевелись, – тихо сказал Рош.

Но парень после промаха своего организма и так не мог пошевелиться. Они в ловушке.

«Что нам делать? Она нас убьёт?» – искал ирландец помощи у голосов. Сам он был вообще без понятия, что делать, а голоса, похоже, могли знать то, что спасает жизни.

Голоса молчали.

Гобан начал отчаиваться. Ни одна идея не посетила его.

«Чёрт! Саша и Ефим, я совсем забыл о них. Дарья ведь была с ними… неужели… они…» – вспомнил он о товарищах, и на него накатила грусть, чувство утраты, но слово „умерли“ не сумело выйти в его мыслях.

«Просто не двигайтесь», – ещё раз сказали голоса так, словно у них был какой-то план. Но какой план может быть у того, что не имеет формы и не способно взаимодействовать с окружением?

Рош решил просто довериться им – а разве у него есть выбор?

«Покровский на моём месте по-любому что-нибудь придумал бы», – тоскливо подумал он, хотя на самом деле Александр находился в похожей ситуации без единой идеи. Но Гобан не мог этого знать.

Дарья не двигалась. Только её щупальца извивались, то приближаясь, то удаляясь от Артура.

Больше минуты они так и стояли без единого движения. Девушка-монстр тоже не двигалась, будто вслушивалась и пыталась всмотреться в темноту щупальцами.

Ноги и спина затекли, просто стоять стало невыносимо. Гобана начала посещать навязчивая мысль: «Может, голоса ошиблись?» Но даже когда голоса могли слышать его мысли, они не пытались убедить его в обратном. А если он полностью поверит этой мысли и начнёт двигаться, а голоса окажутся правы и это создание разорвёт его своими мерзкими щупальцами? Почему они молчат?

Поясница ныла, ноги гудели, требуя движений. Тело так и требовало самоубийства.

Но у Артура всё было слегка хуже. Из последних сил он терпел.

Нос чесался нестерпимо, рука так и хотела избавить его от страданий; спина и плечи горели огнём накопившейся усталости. В отличие от Гобана, что занимался самоуничтожением, он был занят тасканием туда-сюда коробок с казавшимися лёгкими, но нет, лекарствами.

Как же сильно у него чесался нос. Воздух будто заканчивался, становился густым и тяжёлым.

Гобан слышал, как зубы Артура с силой смыкаются в борьбе разума над телом.

Дарья сделала первое движение за это мучительное время – она неестественно, резко, с хрустом выгнула шею на бок, будто, не найдя ничего, решила сменить угол поиска, сменить волну.

Увидев перемену в чудище, у Артура внутри словно взорвалась дамба под названием «Контроль», и пробились струйки под названием «страх», «стресс» и «ГОСПАДИ СПАСИ!!!». Он больше не мог оставаться неподвижным, но и медлить под ручейками «страха» он не мог.

Он рванул из сейфа.

Глава 10

На холодном полу, у пустой стены, что в темноте казалась, как и всё, серой, в кругу сидела группа людей – бывалых репортёров и фотографов.

За короткий срок они сдружились с несколькими людьми. Все были дружелюбны, несмотря на прохладную атмосферу в кафетерии больницы. Конечно, попадались и не самые тёплые личности, но они сразу были вычислены зоркими глазами «Неприкрытой правды».

Дождь успел прекратиться, и в комнате остались лишь звуки уцелевшей части населения.

– Что вам удалось выяснить? – спросила Мария.

Она вновь взяла тяжёлую ношу лидерства, пока Покровский руководил экспедицией в злополучный подвал. Она нервничала, хоть роль и была для неё привычна. Раньше было куда проще. Можно было иметь хоть какое-то представление, что делать дальше, – ведь всё было обычно. А сейчас всё было так непонятно. Как ей действовать?

Подобного опыта у неё не было. Это Александр посещал войны и катастрофы. Она же не выезжала из города. Боялась. Не любила перемены. Буря – она берёт над ней верх. Землетрясение – она уже бежит.

Возможно, всё было из-за её семьи. Она не хотела их оставлять? Волновалась, что если она уедет, с ними что-нибудь случится? Нет.

Её мама была женщиной, которую никто не мог ослушаться. Все должны были делать так, как она говорит, – и только попробуй ослушаться.

Когда Марии было шестнадцать лет, она мечтала отправиться в путешествие на велосипеде. Начать она хотела с малого – с дачи, что была недалеко за городом. Она всё подготовила: купила шлем, фонарь на велик, стоп-сигнал, проложила маршрут и пошла говорить маме.

– Мам, я тут решила на дачу поехать… – начала Мария, подойдя к маме, что сидела в гостиной и читала книгу.

– Зачем? – спросила та, не отвлекаясь.

– Ну… просто так… – решила увиливать девушка-подросток, зная характер женщины – лучше было избегать некоторых слов.

Не услышав причины, женщина глянула на дочь.

– А на чём ты поедешь? – видела она её насквозь. Что выдавало Марию? Может, гуляющий взгляд?

– На велосипеде… – врать было бесполезно. Мать видела её насквозь, словно рентгеном просвечивала голову в поисках её мыслей, и Мария ощущала копошение в своей голове.

– Нет, никакого велосипеда. – категорично сказала она.

– Но почему-у-у… – жалобно спросила Мария, почти хныкая.

– Это опасно. Медведи начали часто выходить из леса, машины вон как гоняют, – начала объяснять она, смотря на дочь строгим взглядом.

– Нету там медведей, и я аккуратно буду, – пыталась Мария убедить мать.

– Нет. Ты хочешь, чтобы я тут извелась вся? Сидела и думала, не сбил ли мою доченьку какой-нибудь лихач? – давила на жалость, на чувство вины дочери.

Всё, конец. Дальше было бесполезно что-либо говорить. Когда мама начинала говорить типичные манипулятивные фразы, переспорить её было бесполезно. Но Мария решила всё-таки попробовать:

– Всё будет нормально. Медведя видели в последний раз в прошлом году.

– Нет, я сказала.

– Но…

– Заткнись. Я сказала нет. Всё, хватит, – мать повысила голос. Вот это был точно конец. Мама уже злилась, и сказать что-либо ещё Мария не могла.

Она послушалась мать и больше не сказала ни слова. Развернулась и ушла на кухню.

Там она размышляла. Ослушаться и поехать? Какие будут последствия?

Она очень хотела поехать, но сомнения не отпускали её.

Она решила не ехать. Может, в следующий раз у неё всё получится.

Но так у неё и не вышло. Она спорила, пыталась уговорить себя поехать, ничего никому не сказав, но сомнения и нерешимость поселились глубоко в подсознании Марии, и она уже начинала накручивать сама себя.

Нерешимость стала одной из основ её личности.

Но как же она стала руководителем? Она долго к этому шла. Занималась самовнушением и обучением. «Ты справишься, делай то, что умеешь», – повторяла она себе постоянно. Задачи были не сложны: напечатать то, распечатать это, сказать им то, послать всех туда. Легко.

Но раздавать указания, когда всё рушится, люди могут умереть и все начнут винить её как главную в случае чего-нибудь плохого. Самое страшное для неё было то, что если кто-нибудь погибнет, вина ляжет тяжёлым грузом на её душу. Она не была сильной и независимой, какой старалась казаться для всех. Она была слабой, ранимой и просто жалкой. Но всё же она была упорной.

– Что вам удалось выяснить? – спросила Мария группу людей, сидевших рядом с ней плечом к плечу.

Секундная тишина – каждый формулировал ответ. Люди рассказывали многое, и большая часть информации могла повторяться. Один из приобретённых навыков работников редакции был – объединение большого количества информации в одну структурированную мысль.

Первым заговорил Боян:

– Я узнал от пожилой пары в том углу, – он головой показал направление, – что по пути сюда они встретили военных…

– Военных? – кто-то перебил своим удивлённым вопросом пожилого мужчину.

– Да, военных. Но, к сожалению, они не стали у них ничего спрашивать.

– Те, с кем я говорила, тоже встретили военных, – заговорила Алина. – Они пытались узнать у них хоть что-нибудь, но те просто проигнорировали их. – Рассказывая, она жестикулировала, показывая недовольство.

– Разве военные не должны были помочь? Например, предоставить убежище или дать какие-нибудь припасы? – спросила Мария, иногда поглядывая на Бояна, будто он мог дать ответ.

– Должны, но, наверное, у них были другие приказы, – предположил Боян.

– Разве первостепенной задачей не должны быть люди? Спасти людей, а потом заниматься своими приказами, – возмущалась Алина.

– Может, они доверили людей МЧС? – предположила Мария.

– Мы сидим здесь уже давно, и никаких МЧС не видать, – злилась Алина. Она была человеком действия и бескорыстия и не понимала, как можно подвергать опасности человеческую жизнь.

– Может, они до нас ещё просто не добрались? – спросил Максим. На его плече прилёг отдохнуть отец, глаза его были прикрыты, тихое, размеренное дыхание успокаивало сына.

– Может быть. Будь у нас радио, нам не нужно было бы строить предположений, – проговорил Боян и задумался: а что, если в больнице есть радио? Может, стоит поискать?

Откладывать на потом он не хотел – мог забыть. Был он уже не молод, и память его потихоньку подводила. Он, скрипя коленями, поднялся.

– Ты куда? – спросила его Мария.

– Хочу поискать радио.

– Потом поищем. Садись, мы ещё не всё обсудили, – проявила своё лидерское положение женщина. Раньше она не позволяла уходить посреди собрания и сейчас позволять не собиралась.

Боян послушно сел. Приказ был выполнен.

– Кто-нибудь ещё что-нибудь выяснил?

– Тут и выяснять почти нечего. Все, как и мы, выскочили и побежали сюда. Но та девушка сказала, что в центральном районе ситуация получше, чем у нас, – сообщила Алина, немного поубавив свой пыл.

– Чем лучше? – попросила уточнить Мария.

– Там гораздо меньше этих мегарастений.

– А откуда она знает? – спросил Боян. Ему показалось странным, как, будучи в Северном районе города, да ещё и без связи, кто-то может знать, что делается в других частях.

– Мне тоже стало интересно, и я спросила. Она пришла пешком аж оттуда сюда.

– Пешком? – удивилась Мария, вспоминая весь ужас опыта пешей ходьбы среди зарослей.

– Да. Но, оказывается, только у нас всё настолько плохо.

У всех одновременно пронеслась мысль: «Возможно, остальной мир не затронут?»

– А что она вообще тут забыла? Сидела бы дома, – поинтересовался Боян. На месте той девушки он бы не выходил из своего более-менее безопасного жилища.

– У неё тут семья.

– Ясно, – одновременно сказали Боян и Мария с лицами, которые ничего не выражали.

Максим посмотрел на них, и ему стало интересно: что такого в том, что девушка пришла сюда ради семьи? Или это была какая-то больная тема для них? Странно, но никто ни разу не упоминал свои семьи.

Он решил спросить прямо:

– А что с вашими семьями?

– Моя на Кавказе, – коротко сказал Боян, почёсывая щетинистую бороду и о чём-то задумавшись, смотрел в центр круга.

– У меня только мать. Но лучше бы и её не было, – холодно сказала Мария.

– У меня семья живёт в шести часах отсюда, – грустно, слегка понизив голос, сказала Алина.

Остальные ребята также рассказали, где и что было с их семьями. У кого-то никого не было, у некоторых они были в других городах. Ну а те, у кого кто-то был в городе, так и не сказали ни слова, с грустью смотря в пустоту.

– И вы совсем не беспокоитесь о них? – спросил Максим Бояна и Алину.

– Беспокоимся, конечно. Но а что мы можем сделать? Связи нет, и мы можем лишь молиться о том, что они живы и невредимы, – спокойно ответил Боян, так словно в него вселился буддийский монах. Алина заметно притихла и лишь согласно кивнула словам более мудрого члена команды.

Максим больше не стал спрашивать, хоть ему и было любопытно узнать корень проблемы Марии с её матерью.

Максим посмотрел на посапывающего мужчину на своём плече.

Он был рад, что с ним был хотя бы его отец.

В кругу людей настала тишина. Каждый о чём-то задумался. Кто-то о своей семье, о которой сейчас ничего не было известно.

На улице было опасно.

Раньше, ещё когда они были в здании своей редакции, опасность нового мира была предполагаемой. Но совсем недавно – неизвестно, сколько времени прошло с того момента – они убедились в этом на собственном опыте, когда потеряли часть своих людей.

Кто-то думал о будущем. Как они будут жить дальше? Будут ли они вообще жить? Как им выжить?

Кто-то думал о прошлом, как пожилые люди думают о своей молодости: «раньше было лучше». А ведь они и подумать не могли, что подобное могло произойти. Хотя раз в год или чуть больше в мире появлялись люди, кричащие о надвигающемся конце света. Но кто мог подумать, что это и вправду могло произойти?

– Вам не кажется, что наших ребят уже как-то давно нет? – прервала тоскливую тишину Мария, задав вопрос, возникший под давящей атмосферой неизвестности.

– Точно. Разве разведка может занимать столько времени? – согласилась Алина.

Предположительно, команда Александра должна была вернуться через сорок минут, а то и меньше. Хоть у них и не было ориентира по времени, но по ощущениям прошло около часа или больше, и вопросы появились у остальных.

– Может, что-то случилось? – начала нагонять ещё больше беспокойства Алина, но Мария сразу пресекла подобные высказывания, опасаясь резкой реакции среди своих людей. Люди все были разные, и склад ума был тоже разный.

– Давайте не будем. Я уверена, что у них всё хорошо и они вот-вот придут.

– Вы же сами начали, – не поняла Алина, зачем поднимать данную тему и сразу просить замолчать остальных.

Она уже хотела сказать пару грубостей двадцатишестилетней девушке, что позволяла себе так говорить с ней, но усатый мужчина опередил и занял свободное место тишины.

– Но согласись, они что-то долговато, – было у Бояна какое-то дурное предчувствие. – Может, кто-то сходит проверить?

Мария посмотрела на возрастного коллегу строгим взглядом, что приказывал подчиняться и не позволял ослушаться:

– Надо просто подождать. – Она сделала паузу и продолжила уже более спокойно: – Ты говорил что-то про радио.

Мария научилась приёму отвлечения у Александра и решила, что самое время применить его. А то сейчас напридумывают всякое и побегут в подвал, поставив на уши всю больницу. А окажется, что всё хорошо и Артур с Гобаном опять что-нибудь натворили, а Саша с Ефимом разгребают за ними.

Так обычно и бывало.

– Радио? – Боян почесал висок, стимулируя память. – А-а-а, точно! Радио! Старый я, забыл уже. – Стимуляция помогла, и старик вспомнил то, о чём думал совсем недавно.

– Ну так что с ним? – торопила его приступить к рассказу Мария.

– В больнице должно быть радио. С помощью него мы сможем узнать, что происходит за пределами города, – высказал он свою идею немного мечтательным голосом, как обычно люди рассказывают интересные факты.

– Разве? Зачем тут вообще радио? – подал голос Максим, что обычно молчал и лишь слушал.

– Ну, больнице оно без надобности. Но тут лежат старики, и они любят послушать новости или «Радио Дача» – заполнить тишину или чьи-нибудь вопли.

Максим понимающе кивнул объяснению более мудрого члена команды.

– Тогда спроси у того второго врача. Как его там? Леонида. – немного подзабыла Мария имя нового знакомого – не умещалось столько людей в обширной памяти женщины. За годы работы в качестве руководителя ей приходилось запоминать очень много имён: сотрудников, героев сюжетов и простых знакомых.

– А как же Александр, Гобан, Артур и Ефим? А если с ними и вправду что-нибудь случилось? – не получился метод отвлечения Марии с Алиной. Она продолжала представлять разные, не самые хорошие сюжеты того, что могло сейчас происходить в сыром и странном месте – локации из фильмов ужасов.

– Алина, ты правда думаешь, что Александр с ребятами не способны справиться? Если бы там что-то и было, они бы тут же ушли оттуда.

На попытку убедить, что всё хорошо, Алина лишь нервничала, покусывала губы, а пальцы барабанной дробью стучали по колену.

«Я, наверное, и вправду себя накручиваю. С ними всё хорошо», – мысленно проговорила для себя девушка, доверяя Марии, что говорила достаточно убедительно.

Стоило вспомнить человека, как тот появляется в дверях.

В кафетерий вошёл Леонид. Выглядел он хмуро. Возможно, он сохранял такое выражение лица на постоянку. Возможно, в этой больнице практиковалась методика «хороший, плохой коп». Хороший идёт к послушным и добрым пациентам, а плохой – к ворчливым старикам и бешеным тётям и дядям.

Но сейчас к хмурым бровям, что почти слились с глазами, он покусывал губы. То ли он нервничает, то ли просто погрузился в свои мысли.

– Леонид, – привлекла она внимание парня. – Можно вас на секунду? – позвала она к себе, и он неохотно, потихоньку подошёл. Интонация девушки была спокойная – значит, можно не спешить.

– Что-то случилось? – спросил он их, ведь они вряд ли позвали его просто поболтать и спросить, как у него дела.

– Снова здравствуйте, Леонид, – начал Боян, пытаясь расположить к себе парня.

– Ага, здравствуйте, – без особого энтузиазма ответил парень, будто вместо «здравствуйте» сказал «Чё надо?». Старик лишь нахмурился, но потом вновь сделал нормальное, доброе лицо.

– Скажи, пожалуйста, возможно ли найти у вас радио?

Врач, который был больше похож на военного, задумался, а потом ответил:

– Не-а… Было одно, но оно сломано.

– Сломано? – спросила Мария.

– Да. Один придурошный уронил его, и оно разлетелось. Мы пытались починить, но безуспешно.

– Жаль… – разочаровался старик.

– А можно мне взглянуть? – подал голос Максим, и на него устремились взгляды всех увлечённых разговором. – Я это… в технике разбираюсь. Может, смогу починить.

– Ты сможешь его починить? – спросила Мария, слегка удивлённо, ведь она не сказалабы, что Максим выглядит как на все руки мастер.

Скорее он выглядил как человек, что до вечера сидит в офисе, а после идёт домой просиживать штаны на диване, пока его жена мучается с детьми и домашнеми обязаностями.

Мария могла представить эту сцену:

Максим приходит с работы, скидывает ботинки и те разлитаются в разные части коридора. На кухне гремит посуда и слышется невнятное бормотание совсем маленького ребёнка. В комнате переодивается в домашнюю одежду, а именно в те саые клетчатые штаны и красную фудболку, а также по классике носки удобненько легли на пол.

С кухни слышется плачь его дочери или сына, но Максиму всё равно.

Пусть жена мучается, она же мать.

Он сел на диван, ключил зомбоящик.

– Максим, возьми пожалуста сына, – в дверях появилась жена с ребёнком на руках. По ней было видно, как она устала и уже была готова готова уснуть на месте.

– Нет, я устал и хочу спокойно посмотерть телевизор, – ответил он даже невзглянув на свою жену.

– Я тоже устала и тоже хочу отдохнуть, возьми своего сына, чтобы я могла доготовить ужин.

– От чего ты могла устать? Ты целый день сидишь дома и ничего не делаешь, только и выполняешь материнские обязонасти. – начинал раздражаться он.

– Как от чего? Я целый день на ногах. Обед приготовить, постирать, прибраться, ребёнка накормить.

– Ты ничего не делешь, за тебя всё делает техника. Готовит комфорка, стирает стиралка, приберается пылесос. Уйди и не мешай смотреть.

Жена больше не стала спорить. Сил у неё не хватит ещё и на ссору, а ведь ещё ей надо накормить эту свинью.

Конечно Мария понимала, что возможно он не такой, просто внешность человека была генератором осоциаций.

Это была лиш внешность. Она знала его плохо ведь они знакомы лишь несколько часов, но за это время он не скзал ине сделал ничего плохого, а наоборот он показывал себя как заботливый сыни просо хорошим человеком.

Да и нестоит судить книгу по обложке.

– Я не знаю, сначала надо взглянуть на это радио. – сказал очевидное Максим на вопрос Марии.

– Оно на третьем этаже, в сестренской. – сказал Леонид и тут же просто ушёл.

– Он просто взял ушёл? – не понял Боян, как можно быть таким непристрастным?

– Видемо. – разделила Мария реакцию со стариком.

Максим собирался встать, но он не хотел тревожиь отца, уж очень удобно он устроился на плече сына.

– Можешь пожалуйста занять моё место? – спросил он Алину, сидешую рдом с ним.

– Конечно.

Он придерживая голову отца утупил место девушке и когда её плечо было примерно наом же уровне, что и его ранее он убрал руку и голова отдыхающего легла на худое плечо.

– Я пойду с тобой, – встала Мария со своего место, ноги успеии затеч от не самой удобной позы «Лотоса».

Максим был только рад, что иму не придётся идти одному, хоть и было не совсем комфортно, для него Маия была совсем незнакомым человеком.

Они вышли из кафетерия и пошли к лестнице. Случилось то о чём беспокоился парень. Неловкая тишина. Мария была красивой девушкой, видной бизнесвумен, а он был простым работягой. О чём они погли говорить? Какте у них могли быть общие темы?

Неловко.

– Максим, а кем ты работаешь? – спросла она , входя на не самую свежую лестничную площадку, стуны которой на половину были выкрашены в бордовый. Во избежании несчастных случаев на стенке висела одна единственная лампочка горевшая тусклым, жёлтым светом. Конечно выли идруге лампочки на потолке, но они не горели из-за отсутствия питания.

– Архитектором.

Максим шёл слегка позади Марии, смотря под ноги, а девушка уверенно подяв голову ступала по ступенькав. Она решила воспользоваться случаем и разговорить новичка их группы. Чем меньше людей во круг, тем разговорчивей собиседник.

– Серьёзно? – удивилась она, разноробочий, сотрудник офиса боьшеодходили его внешности, но то что он Архитектор она не ожидала.

– Ну да, с детства заглядывался на дома и решил связать себя с ними.

А ты кем работаешь? – ответно задал он вопрос.

– Журналистика.

Они добралиь до третьего этажа, он не чем не отличался от первого и второго, только людей почти не было. Они остановились решая в какую сторону идти. Выбрали пойти на лево.

– Вам подходит, а как вы познакомились с остальными?

– Мы все журналисты, тольо т и твой отец иной профессии в нашей компании. – От её слов ему даже стало как то грустно, буд-то она сказала, что он инвалид в отличи от них здоровых. Гореч отразилась на его лице и её не могла не заметить Мария.

– Но чем разнообразнее команда, ем выше шансы на выживание, да?

– Да. – Согласился он от того что её не были безразличны его чувства.

Они шли и смотрели на таблички с названиями кабинетов, пока не дошли до нужного.

Не ожидали они что кто-то мог быть в комнате и просто пропустили момент со стуком в дверь. Но внутри оказались трое человек. Они сидели за столом, что находился в середине комнаты. Две женщины и один мужчина. Не кто из них не был молод и их средний возраст был около пятидесяти лет. В комнате было темно, ни один источник света не был включён.

– Ой, извените. – сочла нужным попросить прощения Мария, за внезапный и столь наглый визит.

– Что опять? – спросила самая первая п старшенству жещина, уставшим голосом. Видемо сидели они в полной темноте из-за того, что они просто прятались от вредных людей.

– Леонид, не знаю как его очество, скзал, что сдесь есть радио.

– Есть, но оно сломанно. – говорила только самая старшая, а остальные с такимже усталым взглядом смотрели на них.

– Да, мы знаем, но он возможно может его починить. – она указала на Максима, что стоял позади неё и смотрел через плечо на обитателей кабинета.

– Вон оно.– Старая докторша показала на стол, на котом волялось радио у которого отсутствовала передняя крышка, показывая внутриности прибора.

Мария стояла в дверях под пристольным взглядом, пока Максим пошёл и забрал неисправное средство связи с внешним миром.

Получив то за чем пришли они пошли обратно к остальным.

Глава 11

Покровский и Ефим лежали на полу, приподнявшись на локтях.

Идей не было. Хотя… была одна. Медленно, незаметно для невооружённого глаза, подниматься. Хоть это и будет тяжело физически, но что им остаётся делать? Это безымянное нечто, с признаками девушки, было в несколько раз сильнее и, возможно, быстрее их. По этой причине вскакивать и бежать было плохой идеей, которая приведёт их к смерти.

Александр приводит план в действие. Ефим, лежа рядом, смотрел на него неотрывно и, в отличие от нечто, видел микро-движения Покровского и начал повторять за ним, поняв замысел.

Прошло немного времени. Девушка не шевелилась и даже не дышала, а парни уже приподнялись на прямых руках.

Пот стекал по их лицам, щипля глаза. Руки уже начали уставать от изнурительного упражнения.

Как же им было трудно держать равновесие! И страх того, что они совершат резкое движение, воздействовал на них неблагоприятно.