Клятвы самозванцев

– Но позвольте, Ваше Величество! Как же без Особого министерства? Это же явно заговор! – возмутился пожилой мужчина с тонкой (козлиной, как подумал Лин) бородкой в зеленом одеянии министра.

– Господин Мо, в этом вопросе я обойдусь и без вашего министерства. Рассужу своей королевской волей, – холодно ответила королева, одарив министра снисходительным взглядом. – Крылатое войско подчиняется мне, значит, и разбираться только мне.

Королева Цэрэн кивнула главе дворцовой стражи, и тот распорядился увести пленников. Лина и служанку грубо подтолкнули к выходу из павильона, пока за их спинами раздавался голос королевы:

– Главный лекарь, детально обследуйте тело и вино. Мне нужно знать, что за яд использовали и как долго он находился в вине.

– Сделаю все возможное, Ваше Величество, – подобострастно ответил ей скрипучий мужской голос.

– Сделайте невозможное, иначе я потеряю к вам доверие.

Лин покорно следовал туда, куда его вели. Они прошли через большой сад, где рядами возвышались каменные статуи драконов, вошли в большие раздвижные двери, проследовали через внутренний дворик и оказались в небольшом павильоне с узкими окнами, закрытыми бумагой. Свечи, горящие на стенах, отбрасывали зловещие тени на столики, что выстроились в два ровных ряда перед возвышением, где расположился широкий и массивный стол для королевы.

Служанка плакала, а Лин ощущал, как внутри кипит злость. Он так настойчиво бежал от чудовища, которым вынужденно стал ради Мыша, и попался тем, кто пытался сотворить из него того же монстра. То, что кто-то намеренно выставлял его виновным в смерти Тархана, с которыми они грызлись, как две дворовые собаки, – несомненно. Но кто и зачем? Кому он помешал за то ничтожное время, что находился в войске? Кому перешел дорогу?

Злость мешала трезво мыслить, да и времени на размышления у Лина не оказалось. Через несколько минут стражники раздвинули перед королевой и ее небольшой свитой двери павильона.

Королева Цэрэн проследовала мимо служанки и Лина, не удостоив взглядом никого из них. Хмурые Сансар Арат и Аман Наран заняли ближайшие к возвышению столы, чинно усевшись на большие подушки, обтянутые бордовым шелком, а глава дворцовой стражи задвинул двери и замер в отдалении.

– Ваше Величество, прошу вас отпустить стражников. Думаю, это дело нужно обсудить без лишних ушей, – тут же заговорил Сансар Арат.

Королева благосклонно кивнула и велела:

– Стража, покиньте зал совещаний.

Те поклонились и незамедлительно направились прочь. Когда глава дворцовой стражи вновь задвинул двери павильона, воцарилась тишина, нарушаемая лишь подвыванием служанки

– Господин Ли, вы не расслышали приказ Ее Величества? – процедил Сансар Арат, обернувшись и демонстративно удивившись при виде главы дворцовой стражи.

Тот бросил на королеву вопросительный взгляд. Она напряглась, но не торопилась с ответом.

– Ваше Величество, смею поддержать господина Сансар. Это дело слишком важно, чтобы допустить присутствие лишних свидетелей, – неожиданно добавил Аман Наран, даже не обернувшись на главу дворцовой стражи. А вот тот прожег его холодным взглядом исподлобья, Лин наблюдал за ним исподтишка.

– Ваше Величество, я не могу оставить вас без охраны с двумя преступниками, – заявил глава дворцовой стражи.

Главного пучка здорово задело, и Лин мог в этом поклясться.

– Нам с господином Аман под силу справиться с мальчишкой и хрупкой служанкой, – отрезал Сансар Арат. И его голос больше не предполагал возражений. Похоже, главный пучок и ему пришелся не по нраву, как и Лину.

Королева Цэрэн кивнула главе дворцовой стражи, и тот вынужденно покинул павильон. Сансар Арат победно усмехнулся, однако взгляд невесты не предвещал ему ничего хорошего.

– Ты, – королева кивнула хнычущей служанке. – Немедленно перестань всхлипывать и рассказывай, где взяла кувшины и как налила вино убитому всаднику. Почему отравленное вино оказалось только в его чаше?

Девушка разрыдалась пуще прежнего и рухнула на колени. Она отвесила столь глубокий поклон, что лбом коснулась пола. А потом еще один и еще. Казалось, от усердия она вот-вот разобьет лоб о деревянное покрытие пола.

– Хватит рыдать! Отвечай немедленно! – рявкнула королева, отчего служанка наконец немного пришла в себя.

– Я-я-я плохо помню эти минуты. Я несла поднос с кувшинами, а потом он, – она ткнула пальцем в Лина, – врезался в меня. Он сделал это специально!

– Чушь, – покачал головой Лин. – Мне просто ударило в голову вино.

– Молчать, – королева обожгла его сердитым взглядом.

– Клянусь, я не представляю, как он сумел подсыпать яд за пару мгновений. Это произошло так быстро. Наверное, у него очень ловкие руки, – продолжила бормотать служанка, прожигая Лина хмурым взглядом.

Лину отчаянно захотелось хлопнуть себя по лбу. Ну что за глупость? Он же акробат, а не фокусник!

– Почему ты думаешь, что яд подсыпал именно этот человек? Где доказательства, что вино отравили не на кухне? – раздался холодный голос Аман Нарана. Он смотрел на служанку так внимательно, будто вот-вот препарирует ее глазами.

– Его налили из большой бочки, но никто больше не отравился.

– Почему я должна поверить, что вино отравил именно всадник, а не ты? – прищурилась королева.

Служанка вновь отбила поклон и, всхлипнув, забормотала:

– Да как бы я посмела? Это же всадник Крылатого войска! Это же господин Шах! Мы все безмерно любим и уважаем его, особенно после того ужаса, что произошел с его отцом. Да каждый из прислуги готов молиться всем богам за здоровье всадников и их драконов!

– Неубедительно, – фыркнул Аман Наран.

– Я не отрицаю своей вины, Ваше Величество, ведь именно от моей руки погиб господин Шах, – служанка продолжала заливаться горькими слезами и не смела поднять глаза на королеву. – Но яд я не подмешивала, клянусь памятью моих родителей. Это он! Больше некому!

Ее палец вновь указал на Лина. Тот заставил себя прикусить язык, чтоб не ляпнуть очередную колкость и не сделать свое положение еще хуже.

Королева поднялась из-за стола и неторопливо спустилась к служанке. Она обошла вокруг плачущей девушки, шелестя многослойными одеждами и о чем-то напряженно размышляя.

– Тархан и Мин – любители совращать служанок, – вдруг заговорил Аман Наран. – А те, впрочем, только рады прыгнуть в постель к богатым влиятельным мужчинам. Скажи-ка, милая, как близко ты знала Шах Тархана?

Лин вытаращился на командира, при этом припоминая, как быстро Мин очаровал служанку, что наверняка согрела ему постель в Ин-Хуа. Если подобное происходило и здесь, то вполне возможно, что Тархану желала смерти какая-то из использованных им девушек… или даже эта служанка.

– Господин, как же так? Да я… никогда… Я даже не была знакома с ним, – пролепетала девушка.

– А если я расспрошу подробней других служанок?

– Клянусь, что не вру, господин Аман.

Служанка вновь отбила поклон и ударилась лбом об пол.

– Ваше Величество, давайте немного подождем? Я отослал своих доверенных людей переговорить с прислугой, которая сегодня занята на кухне. Надеюсь, они узнают что-то интересное. Тогда и сможем подтвердить или опровергнуть слова служанки, – с выражением ледяного спокойствия и превосходства попросил Сансар Арат.

– Когда вы успели, господин Сансар? – изумилась королева. На ее красивом лице промелькнул гнев. – Разве вы вправе отсылать своих людей что-то вынюхивать в «Городе мира» без моего на то приказа или просьбы?

– Смею сказать в свое оправдание, что попросту не доверяю вашим людям. Каждый из них может оказаться предателем, и сегодняшнее убийство буквально кричит об этом. Кто-то вредит вам и Крылатому войску внутри «Города мира», и я хочу выяснить, кто.

– С чего вы взяли, что я доверяю вам и вашим людям?

– Я лишь хочу разузнать о случившемся поподробней. Верить мне или нет – только ваш выбор.

Королева больше ничего не сказала, но явно полнилась праведным гневом. Вот теперь Лин отчетливо видел, что никаких теплых отношений между будущими супругами нет. Они едва на дух переносили друг друга. Он бы подумал об этом занятном факте, если бы не ситуация, в которой оказался.

– Слова служанки звучат не очень-то правдоподобно, но, учитывая прошлое чужеземца, мы могли бы предположить, что он владеет не только метанием ножей, но и фокусами. Его цирковое прошлое играет против него в этом деле, – заговорил Аман Наран, разгоняя назревающую бурю характеров между королевой и Сансар Аратом.

Лин сглотнул вязкую слюну и сжал губы в тонкую нитку. Как бы ни старался, он навсегда останется ненадежным циркачом, у которого за пазухой и нож, и ядовитая игла. Циркачом, которому никогда нельзя доверять.

– Однако, кто бы ни придумал этот план, он не учел одного – характера этого человека и его любви к дракону, – невозмутимо продолжил командир. – Чужеземец вошел в состав войска лишь по воле Ее Величества и лишь при условии беспрекословного подчинения. Он настолько любит дракона, которого вырастил, что никогда не рискнул бы шатким положением ради любых благ в этом мире. Для него возможность остаться рядом с Вороным явно перевешивает желание убить того, с кем они бесконечно ссорились. Вчера они подрались, что мешало сделать это еще раз вместо отравления на глазах у десятков людей?

Лин с трудом сдержался, чтобы удержать челюсть крепко сжатой, потому что та так и норовила отвалиться и встретиться с полом. Он не ожидал защиты от командира. Совсем не ожидал! Он казался таким холодным и отстраненным, но его слова попросту прошили Лина насквозь. Аман Наран разглядел его нутро слишком хорошо.

– Все это домыслы, господин Аман, но домыслы, имеющие под собой почву, – задумчиво произнесла королева, неторопливым шагом заходя за спину служанки. Она замерла на пару мгновений, но вдруг рванулась к плачущей девушке коброй и схватила ее за волосы с такой силой, будто задумала сорвать скальп голыми руками. Служанка завопила и забилась в ее хватке. – Гораздо надежней расспросить эту невинную овечку, безмерно уважающую Крылатое войско. Говори, тварь, когда отравила вино и почему решилась убить всадника!

Продолжая удерживать за волосы воющую служанку, другой рукой королева выудила из ножен на поясе элегантный узкий кинжал и приставила его к глазу девушки. Та тут же замерла, не смея дернуться.

– Не ответишь – лишишься глаза. Я изуродую твои лицо и тело, а после велю стражникам выбросить тебя в самой бедной части Улань-Мара. Мне даже не потребуется тебя убивать, с этим справятся нищие и бродяги, которые непременно захотят попользоваться молодым, но уродливым телом.

Грудь служанки заходила ходуном от сдерживаемых рыданий, она замерла в ужасе, но молчала.

– Я предупреждала, – картинно вздохнула королева и нажала на кинжал.

Лезвие оцарапало кожу рядом с левым глазом служанки и скользнуло вниз – на щеку. Из пореза тут же бодрой струйкой побежала кровь.

– Говори! – королева со всей силы дернула служанку за волосы, и та заскулила. – Кто велел тебе свалить вину на рыжего всадника?!

– Клянусь, я не т-т-травила, – заикаясь, хныкала служанка, но тут же задрожала, когда лезвие скользнуло ниже – к подбородку. Королева резала без жалости, исполняя свое обещание. – Прошу, сжальтесь надо мно-о-о-й!

– Либо ты говоришь правду, либо я перейду ко второй щеке.

– Вы можете хоть всю меня изрезать, все равно не сделаете хуже, чем о-о-он! – вот теперь служанка и вовсе впала в истерику, кажется, даже позабыв о лезвии ножа, прижатом к коже. – Он надругался надо мно-о-о-й! Испортил, а потом уда-а-а-рил, когда я пришла и сказала про дитя-я-я!

– Кто он?

– Господин Ша-а-а-ах!

Лин зажмурился, в этот момент понимая, что сам бы с удовольствием вернул Тархана к жизни, чтобы убить снова.

– Он бил снова и снова, – рыдала девушка, размазывая рукой слезы вперемешку с кровью. Королева отпустила ее волосы и убрала нож от лица. – Прогнал и велел не приближаться никогда-а-а-а. Я пошла к шаманке, чтобы избавиться от бремени. Разве могла я родить незамужней? Меня бы засмеяли. Она дала мне снадобье, оно изгнало из моего чрева это дитя, но я чуть не умерла от кровотечения. Шаманка сказала, что больше я не смогу понести.

– И ты решила отомстить, когда представилась возможность?

Служанка закивала.

– Кто тебя надоумил?

– Никто! Клянусь, я решила сама! – тут же вскинулась она, а в глазах сквозило столько страха и отчаяния, что даже у Лина сжалось сердце.

– Почему твой выбор пал именно на этого всадника? – королева кивнула на Лина.

– Он просто попался мне на глаза, – потупилась служанка.

– Снова врешь.

– Ваше Величество, кто-то вредит войску. Я полностью согласен с господином Сансар, – произнес Аман Наран, и Сансар Арат поднял на него изумленный взгляд. Подобных слов не ожидал ни он, ни Лин, ни королева. – Служанку кто-то надоумил. Тархан не мог смириться с новым всадником, между ними постоянно вспыхивали ссоры, которые происходили на глазах всего войска. Кто-то попытался свалить вину на Лина неслучайно.

– Однако доверился хрупкой озлобленной на Тархана служанке, и это стало ошибкой, – добавил Сансар Арат. – Либо вредителя не интересовало, насколько быстро мы вычислим ее. Важно только убийство, после которого ни о каком доверии к новому всаднику не может быть и речи. А где нет доверия, не будет и слаженности. Ваше войско хотят разрушить изнутри.

– Сначала сумасшедшая шаманка кричит на улицах, что в Улань-Мар пришла рыжая смерть, теперь меня целенаправленно пытались очернить перед Ее Величеством и высокими чиновниками. Почему мне кажется, что кто-то очень хочет, чтобы Вороной лишился всадника?– не сдержался Лин. Он встретился взглядом с Аман Нараном и говорил это ему, а тот лишь устало кивал головой. Пока был непонятен даже мотив. – Так вот, я ни за что не позволю разлучить нас с Мы… Вороным.

Если кто-то неизвестный пытался вылепить из него чудовище, так пусть же столкнется с тварью, что жила внутри Лина. Ничего лепить не нужно, все вылеплено и обожжено, как глина, уже давно.

* * *

Два доверенных человека Сансар Арата выяснили, что служанка, отравившая Тархана, сама вызвалась работать на приеме. Обычно она лишь помогала поварихам, постигая премудрости готовки, но именно сегодня попросилась разносить еду и напитки.

– Я клянусь! Клянусь всем, что у меня осталось, мне никто не приказывал травить его! – вопила окровавленная служанка, когда дворцовые стражники волокли ее прочь из зала совещаний.

Королева Цэрэн без какого-либо милосердия изрезала ее лицо, но девушка так и не призналась, кто же надоумил ее свалить вину на Лина. А то, что глупенькая служанка действовала не одна, понял бы даже дурак. А еще она боялась этого кого-то больше смерти и уродства.

Наконец королева сдалась и велела стражникам, верно ожидавшим за дверью вместе со своим командиром, увести служанку в темницу и выбить признание. Лин равнодушно смотрел, как брыкающуюся девушку выволакивают прочь, и в чем-то даже сочувствовал этой глупышке. Сначала она по глупости или по наивной любви разделила с Тарханом постель, потом понесла от него, чуть не погибла, а в довершение всего стала разменной монетой в чьей-то игре. Игре, не то чтобы очень хитроумной. Сансар Арат был прав: вряд ли тот, кто надоумил ее отравить Тархана и свалить вину на Лина, действительно полагал, что ее не раскусят. Глупой служанке была уготована только смерть. Но цели неизвестный достиг – всколыхнул правящую верхушку и все Крылатое войско.

– Я велю отвезти вас в Драконий город, – устало пообещала королева и без сил опустилась на подушку. В эту минуту она казалась измотанной донельзя. – Придется вам, господин Аман, объясниться перед войском, чтобы Лина не прирезали во сне из мести за Тархана.

– Думаю, объяснения подождут до завтра. Сегодня всадники не трезвы, Мин и вовсе не станет меня слушать – слишком уж он дорожил Тарханом.

– Ну что ж, если я доживу до завтра, то можем и отложить объяснения, – фыркнул Лин, ощущая, как по телу бегут мерзкие мурашки дурного предчувствия.

Несмотря на свою невиновность, больше всего на свете он не желал этой ночью показываться на глаза всадникам Крылатого войска. Большинство из них и без того его недолюбливали, а сейчас и вовсе проклинали, считая вероломным убийцей. Лучше уж Лин останется ночевать на улице или под крылом у Мыша.

Аман Наран окинул его скептическим взглядом и съязвил:

– Вообще-то я хотел дать тебе ночлег в своем доме, но раз ты предпочитаешь смело войти ночью в логово змей, которые тебя ненавидят, то не посмею мешать.

Лин встрепенулся. Его не собирались бросать на произвол судьбы? Да еще и дадут возможность побывать дома у командира? Саури, пожалуй, тоже возненавидит его. Пожалеет, что не убила Тархана своими руками.

– Я не против воспользоваться вашим гостеприимством, господин Аман. – Лин позволил уголку губ поползти вверх в ухмылке.

– Огневолосый, вот смотрю я на тебя и не могу взять в толк: существует ли какое-то событие под этим небом, которому под силу вогнать тебя в ужас и заставить прикусить язык? – с любопытством поинтересовалась королева.

«Валлин позволил делать с тобой все что угодно. Не противься. Тебя продали с потрохами, рыжик», – вновь раздался в голове Лина елейный голос. Один из тех ненавистных голосов, что приходили к нему во снах.

Существует. Еще как существует.

– Если можно не беспокоиться, то зачем беспокоиться, Ваше Величество? – тем временем безукоризненно вежливо солгал Лин. – Если то, что дóлжно, все равно случится, есть ли смысл переживать и бояться?

– Впервые встречаю такого человека, как ты, огневолосый. Одним своим существованием ты нарушаешь все устои, что существуют в Крылатом войске.

Лин не нашелся что ответить, потому что сказано это было с… восхищением. Похоже, только что королева отвесила ему комплимент!

Вскоре им с Аман Нараном подали запряженную двумя лошадьми повозку прямо к залу совещаний. Она оказалась непримечательной, закрытой и с легкостью могла бы затеряться среди других таких же на улицах Внутреннего города.

– Я думал, нас повезут в помпезной королевской колеснице, – фыркнул Лин, забравшись внутрь. Покорные воле возницы лошади, лениво переступая, покатили повозку.

Лин хотел бы поговорить с Аман Нараном о произошедшем, но молчал, избегая лишних ушей. Мало ли, что разболтает потом возница. Как оказалось, даже в элите Шанъяра затесались предатели, что уж говорить о простом люде, который подкупить проще простого.

Командир, спокойно и величественно сидевший рядом, казался восковой фигурой. Ни одна мышца на его лице не приходила в движение, он смотрел ровно перед собой и о чем-то размышлял со сведенными к переносице бровями. Лин вдруг поймал себя на мысли, что хотел бы, чтобы эта морщинка между бровей Аман Нарана разгладилась. Слишком уж груз непомерной ответственности давил на этого юношу, который был вынужден нести бремя взрослого мужчины вот уже пять лет.

К тому времени, когда повозка достигла Драконьего города, Лин успел беспокойно задремать. Под закрытыми веками то и дело мелькали события прошедшего приема. Мертвый Тархан никак не желал покидать его мысли. Лин и злорадствовал, ведь ублюдок получил по заслугам, и сожалел, ведь отмываться от этой грязи теперь именно ему.

Повозку осмотрели караульные, заглянув внутрь, и пропустили. Окончательно Лин проснулся, когда возница остановил лошадей у первого из привилегированных домов. Аман Наран сухо поблагодарил его и, выбравшись из повозки, даже не потрудился сказать Лину хоть слово. Тот, впрочем, не собирался ждать приглашения и других гостеприимных расшаркиваний, поэтому проворно последовал за командиром.

Дом главы Крылатого войска оказался больше остальных, а вокруг него раскинулся красивейший сад. В остальном же он мало отличался от домов поблизости – та же традиционная для Шанъяра крыша, та же квадратная форма, те же большие окна и раздвижные двери.

Не успели они пройти и половины пути ко входу, как навстречу скользнула хрупкая служанка. Совсем молоденькая и красивая. Взгляд ее засиял при виде Аман Нарана. На миг у Лина мелькнула мысль, сколько мужчин в войске пользовались высоким положением, чтобы затащить глупеньких девушек к себе в постель? Пользовался ли этим Аман Наран?

Следом за первой служанкой на улицу выскочила вторая – чуть старше и приземистей. Она глазела на главу Крылатого войска с тем же обожанием. Лин насилу удержался, чтобы не закатить глаза.

– Господин Аман, мы так переживали! Уже весь Драконий город гудит о произошедшем! Неужели его убил…

Служанка осеклась, скользнув взглядом по Лину. Ну да, им наверняка уже донесли слухи о рыжем убийце, а тут обожаемый глава войска привел его в свой дом.

– Неужели его убил я? Это ты хотела сказать? – с холодной усмешкой уточнил Лин, отчего бедняжка сжалась от страха. – Нет, не я. Будь это я, то придумал бы план, по которому никогда не оказался бы под подозрением.

– Не пугай мою прислугу, акробат. Пойдем в дом. Нечего тут перья пушить, как павлин, – велел Аман Наран, однако сделал это не так строго, как мог бы. Значит, выпад Лина не разозлил его.

Служанки открыли перед ними раздвижные двери и поклонились.

– Подайте нам легкий ужин и некрепкое вино в трапезную, – распорядился Аман Наран, и Лин осмелел настолько, что позволил себе уточнить:

– И, если можно, не добавляйте много специй.

Служанки синхронно закивали, а командир метнул на Лина изучающий взгляд. При прислуге он не стал задавать вопросов, но стоило им достигнуть уютной трапезной и усесться на мягкие кушетки, отделенные друг от друга низким столиком с фигурными ножками, поинтересовался:

– Уже не в первый раз замечаю, что ты ешь только пресную еду. В Хаате не переносят острые специи?

– Нет, скорее, мой живот их не переносит, – признался Лин. – У меня часто бывают приступы боли после острой еды. Пережиток голодного детства.

– А я уж подумал, что ты принципиально не желаешь принимать традиции Шанъяра.

– Я не настолько гордый и принципиальный, чтобы морить себя голодом. Если честно, мне бы хотелось позабыть обо всем, что связано с Хаатом. Не таким уж я оказался почитателем родины.

Лин говорил это равнодушно, осматривая комнату с расписными стенами и деревянными арками на потолке, отчего тот казался низким и нависающим над головами. Он вдыхал успокаивающий аромат благовоний и ощущал небывалый комфорт. Поэтому и поделился с Аман Нараном сокровенным, хоть и с таким видом, будто не сказал ничего особенного.

Наверное, всему виной пережитые волнения, потому что окруженному уютом этого дома Лину хотелось просто поговорить по душам с человеком, о котором с восхищением вспоминал прошедшие пять лет. Разве могло случиться так, что они наконец нашли общий язык и почувствовали умиротворение в обществе друг друга? Но, кажется, это случилось.

– Я думал, что жить в Шанъяре для тебя невыносимо, – нарушил тишину Аман Наран.

– Иногда так и есть, но это не значит, что я хотел бы вернуться в Хаат. Тем более, к прежней жизни.

– Разве ты не любил цирк?

– Я любил выступать с Мы… Вороным, но не сам цирк и жизнь внутри него, – отрезал Лин. Большего он рассказывать не собирался, и, кажется, командир уловил перемену в его тоне, потому что не стал допытываться.

Через минуту служанки принесли два больших подноса с едой. Лин с удовольствием скользнул взглядом по горячим паровым пирожкам с мясом, по супу с зеркально-прозрачным бульоном и кусочкам тушеного мяса. Внутри проснулся зверский голод. Он схватил пирожок и впился в него зубами, будто оголодавший нищий. Аман Наран смешливо хмыкнул, но ничего не сказал о полном отсутствии у Лина манер.

Служанки разлили по чашам вино приятного золотистого цвета и с поклонами удалились. Лин хлебнул из чаши и от удовольствия прикрыл глаза. Некрепкое вино пробежало по горлу приятным теплом, а не обожгло, как то, что пили на приеме. Аман Наран тем временем неспешно ел суп, все еще поглядывая на него.

Лишь когда Лин немного насытился и допил до дна чашу вина, решился спросить у командира:

– У вас есть догадки, кто мог бы придумать этот план? Кто может желать раскола в Крылатом войске?

Аман Наран оторвался от поедания супа и с тяжелым вздохом покачал головой. Казалось, что в это мгновенье на него давила не только ответственность, но и тяжесть парадного одеяния, которое у командира весило больше из-за накидки с золотой и алой вышивкой. Он раздраженно развязал золотую маску, болтавшуюся на шее, и отложил на стол, прежде чем сокрушенно ответить:

– Ни одной. Вернее, их слишком много, чтобы выделить хоть одну. Больше половины советников и министров, окружающих королеву, могли бы переметнуться на сторону врага и предать, чтобы выторговать себе место повыгоднее при новом правителе – ставленнике Неры. Старые крысы не верны королеве, лишь помалкивают, чувствуя ее силу духа и силу Крылатого войска. После смерти короля, когда-то возглавлявшего Крылатое войско, предатели думали, что сломят наследницу, но мы встали на сторону законной королевы и подавили восстание.