Клятвы самозванцев

– Слова командира гарнизона Ин-Хуа подтверждают слухи, которые ходят по городу, – подхватил Сансар Арат. – Его предшественник умер от той самой таинственной болезни сердца, а ему самому сначала поступило предложение проявить лояльность так называемым советникам главы династии Бай, а потом – откровенные угрозы. Только сила духа позволила ему остаться при своем мнении и выгнать из близкого окружения подозрительных солдат. Прямо скажу, господин Фам Сохор ходил по краю пропасти целый месяц, ведь гарнизон слишком велик, чтобы избавиться от всех предателей. Его наверняка убили бы, если б главе династии не пришлось отлучиться с половиной войска. Остальные затаились, и никто ожидаемо не проявил себя, когда мы с Крылатым войском нагрянули в Ин-Хуа.

– Если мне не изменяет память, сейчас власть в Ин-Хуа и во всей Долине черных степей перешла к династии Сансар. Теперь для вашего отца дело чести – навести там порядок и искоренить предательство. Уверен, у него это получится, раз уж пленники, которых схватили вы, не принесли никакой пользы, – елейно, но все же злорадно произнес толстопузый заместитель министра, на что Сансар Арат опасно ухмыльнулся.

– Вы перекладываете ответственность за молчание пленников на меня и за порядок на чужих землях – на моего отца вместо того, чтобы признать, что Особое министерство оказалось бесполезным и вовремя не прознало о сговоре? Если бы не преданный королеве человек в совете главы династии Бай, мы бы очнулись лишь тогда, когда Ин-Хуа сдался бы Нере со всеми своими землями.

– Не смейте сомневаться в Особом министерстве! – возмутился министр и обратился к королеве: – Ваше Величество, смею напомнить, что именно благодаря стараниям моего министерства в Крылатом войске появился десятый дракон.

Лин встрепенулся и уставился на господина Мо во все глаза. Плохо работали шпионы Особого министерства, раз доложили королеве о Мыше так поздно. Они год выступали под открытым небом, прежде чем в Шанъяре узнали о бесхозном драконе.

– Похоже, ваши шпионы годятся лишь на то, чтобы выпытывать чужие постельные тайны, господин Мо, – хлестко ответила королева, на пару мгновений задержавшись взглядом на Лине. – Лучше бы они занимались поиском предателей.

– Согласитесь, постельные тайны вашего нового всадника тоже весьма занимательны, – гаденько усмехнулся министр Мо, и вот тут-то по спине Лина побежали мурашки. – Моим шпионам пришлось постараться, чтобы раскопать их. Поверьте, Ваше Величество, они раскопают и тайны предателей в Ин-Хуа.

– Думаю, я собственными руками выбью их из пленников раньше, чем ваши подчиненные лениво подберутся к кому-то более скрытному и подлому, нежели новый всадник моего войска.

Лин мигом позабыл о надвигающейся войне и даже не обратил внимания, что королева его, вроде бы, защитила. В его прошлом копались шпионы? И что они нарыли? Судя по всему, достаточно мерзостей. Выходит, королева все это время знала…

– Ваше Величество, если уж мы говорим о прошлом нового всадника, – влез второй заместитель министра, который до этой минуты предпочитал помалкивать. – Предлагаю вспомнить несколько влиятельных фигур, с которыми он был замечен. Один из тех, с кем этот человек водил… кхм… дружбу, – пособник Неры. Возможно, есть и другие. Я ни в коем случае не поучаю вас, но разумно ли нам доверять военные тайны столь ненадежному человеку? Да, он неплохо справился с работой разведчика и выведал тайны у солдат Ин-Хуа, но не передаст ли их врагу?

Королева молчала, глядя на чиновников исподлобья, а Лин ощущал, как спина покрывается холодным потом. Если Аман Наран планировал помочь Крылатому войску, приглашая на сегодняшнее совещание, то его план с треском провалился. Кажется, Лин встрял в дерьмо по самые уши, но не об этом жалел, глядя на командира. Знал ли Аман Наран о его прошлом?

Взгляд командира растерянно скользнул по Лину. Не знал… Но легче ли стало Лину? Нет. Если знала королева, то как скоро она расскажет двоюродному брату, и тот совершенно разочаруется в нем? Они ведь только-только отыскали общий язык. Сколько осталось до той минуты, когда безупречный Аман Наран взглянет на Лина с омерзением?

Глава 13. Тот, кто привык к чужой любви

Цэрэн

Она ненавидела подземелье, где держали опасных государственных преступников. Слишком мерзкое место, пропитанное кровью и болью, впитавшимися в сырые стены за века. Под «Городом мира» был выкопан практически еще один город – подземелья, объединенные друг с другом тайными ходами и образующие мудреный лабиринт.

Земляной пол скрадывал звук шагов четырех пар ног. Цэрэн следовала первой, ощущая взгляд каждого из своих спутников. Особенно зудел между лопатками тот, что принадлежал двоюродному брату. После слов министра Мо, которому вообще-то полагалось держать язык за зубами, Наран, кажется, потерял покой. Он не сказал ей ни слова, не задал ни одного вопроса, но пытливый взгляд не мог обмануть Цэрэн. Ни тот, которым Наран проводил спину Лина, когда его попросили покинуть совет, ни тот, которым брат прожигал ее саму. Цэрэн слишком хорошо его знала. Наран не успокоится, пока не выведает этот секрет. Именно поэтому Цэрэн ни словом, ни жестом не выдала, что знает о Лине что-то еще – не желала обсуждать чужие пикантные тайны.

– Ваше Величество, зачем вам этот грязный судьишка? Я допрашивал его несколько раз, но он молчит. Здесь сыро и холодно. Не хватало еще, чтобы вы заболели, надышавшись подвальным воздухом. – В голосе Сансар Арата слышалась (не)поддельная забота. Хорошо, что Цэрэн плевать хотела на все его театральные представления.

Королева проигнорировала жениха, не потрудившись даже ответить. За неполные три дня, прошедшие со своего прибытия в Улань-Мар, Сансар Арат успел стать источником ее самого сильного раздражения. Казалось бы, будущий король искренне пекся о благополучии Шанъяра, но Цэрэн слишком хорошо знала, каким актерским талантом он обладал. Помнила по детству, когда этот несносный мальчишка задирал Нарана, а, получив сдачи, жаловался на него своему отцу. Нарану попадало как зачинщику драк, а Сансар Арат лишь невинно хлопал глазами и выходил из их перепалок победителем. Цэрэн не доверяла ему, но и отлучить от государственных дел не могла – статус жениха давал Сансар Арату большие полномочия. Слишком большие, на ее взгляд.

– Ну вот, кажется, я лишился расположения Вашего Величества, всего лишь позаботившись о хрупком женском здоровье, – не сдавался Сансар Арат. Теперь он насмехался над ней, несносный индюк!

– Хрупкое здесь не здоровье Ее Величества, а чье-то самолюбие. – А это уже Унур. Цэрэн едва сдержалась, чтобы не хмыкнуть. Ей оставалось лишь представлять, как скривилось лицо женишка.

– Сдается мне, вы, господин Ли, засиделись на своем посту, раз позволяете себе грубить будущему правителю.

– Будущему, – огрызнулся Унур.

– Только я имею право назначать и снимать с должности главу дворцовой стражи, господин Сансар. Поумерьте свой пыл. Вы пока еще не король, – напомнила Цэрэн. Она остановилась и обернулась к жениху, который совсем растерял всю показную робость.

На губах Сансар Арата расцвела обольстительная улыбка. Кажется, замечание совсем его не осадило.

– Пока еще. Все мы знаем, что этот час близок.

– Кажется, вы позабыли, что править Шанъяром будете не единолично, господин Сансар. Я остаюсь законной королевой и не потерплю, чтобы кто-то перечил моим решениям и приказам. Благодарите своего отца за возможность взойти на престол. Вы сами, без его помощи, эту честь не заслужили бы до самой смерти.

С этими словами Цэрэн гордо отвернулась, даже не потрудившись дождаться реакции Сансар Арата. Если он вдруг решил подвинуть ее с трона и прибрать к рукам всю власть в Шанъяре, то пусть знает, что решил неправильно. Цэрэн никогда не поступится главенством, не встанет за его спиной и не согласится на вторую роль. Раз он хочет участвовать в расследовании предательства и строить из себя борца за справедливость, пусть помнит свое место.

Внутри бурлила злость, но внешне Цэрэн оставалась совершенно холодна. Она достигла оббитой железом двери темницы, которую охраняли двое стражников, развалившиеся на деревянной скамейке. Оба торопливо вскочили на ноги и поклонились Цэрэн в пояс. На их испуганных лицах читалась одинаково сильная надежда, что королева помилует и не накажет за неподобающую встречу. Она милостиво махнула рукой и велела открыть тяжелую дверь.

Стоило войти в темницу, как к горлу подкатил ком тошноты. В темном коридоре, освещаемом факелами, стоял жуткий смрад, смешавшийся с запахом гари. В довесок ко всему Цэрэн почувствовала нотки разложения. Похоже, где-то сдохла крыса, и даже не одна.

По обе стороны располагались небольшие темницы, забранные решетками. За ними, как звери в клетке, сидели пойманные в Ин-Хуа предатели. Обессиленные, грязные и истерзанные. Каждого подвергли пыткам и вырвали с болью все, что они могли рассказать. Через пару дней всех предателей казнят, и эти стены вновь опустеют. Останутся лишь крысы.

Цэрэн сняла со стены один из факелов и принялась выискивать среди пленников нужного. Главный судья Ин-Хуа слишком много мнил о себе даже на пороге смерти. Он дерзил Сансар Арату, его дознавателям и людям Унура, обещал всем им скорую смерть от рук императора Неры и издевался, рассказывая откровенные небылицы. Не сдавался даже под пытками. Один из всех, сохранивший тайны при себе.

Унур, выслушав усталый рассказ Цэрэн о дерзком предателе, посоветовал казнить ублюдка, но королева не могла не попробовать. В кожаном чехле, у нее на поясе, покоился набор длинных заточенных спиц. Когда-то по приказу ненавистной наложницы Джиа этим методом жестоко пытали служанок матери Цэрэн, пытаясь выведать ее тайны, и раскололась каждая.

Бывший главный судья Ин-Хуа напоминал ходячий труп. На его теле не осталось живого места. Пытки, которыми из него выбивали признания, не сломили мятежного духа, но сломили тело. Цэрэн с омерзением окинула взглядом кровавую корку, покрывшую лицо пленника, всклокоченные длинные волосы, изодранную рубаху, скрывшую раны и ссадины, руки со сломанными пальцами и вырванными ногтями. Над ним неплохо поработали, но недостаточно. Именно эту неудачу министр Мо бросил Сансар Арату прямо в лицо. Цэрэн позлорадствовала бы, если б неудача жениха не означала неудачу и для нее.

– О-о-о, сама королева пожаловала, – прохрипел пленник и сплюнул кровавую слюну к ногам Цэрэн.

Она не сделала ни шагу назад. Вместо этого приподняла подол платья и что есть силы пнула пленника в лоб. Тот нападения от хрупкой девушки не ожидал, поэтому смешно свалился на спину и рассмеялся. Однако смех тут же сменился надсадным кашлем. В холоде темницы пленники умерли бы и сами, без помощи палачей. Их погубила бы простуда.

– Надо же, еще немного, и я бы увидел, что под подолом у королевы, – наконец прокряхтел пленник, за что тут же схлопотал пинок от Унура.

– Мерзкая тварь! Как смеешь ты открывать свой грязный рот и говорить королеве такие вещи?! – вспылил он.

– Я все равно сдохну. Так почему не поговорить с этой сукой так, как она того заслуживает? А ты, верный пес, недостоин даже того, чтобы я говорил о тебе.

Унур дернулся к пленнику, но Цэрэн твердой рукой его остановила.

– Раз тебе все равно умирать, так расскажи суке, за что ты ее ненавидишь. Ненавидишь так, что решил примкнуть к врагам, как бродячий пес, которого поманили костью. Это я своим указом назначаю каждого судью в Шанъяре. Я назначила тебя, сочла достойным, чтобы защищать справедливость, а ты обманул мое доверие.

Королева говорила обманчиво нежным тоном, глядя на пленника с толикой понимания. Тот с деланым интересом выслушал ее речь и вновь расхохотался мерзким скрипучим смехом.

– Я сдохну, но не расскажу тебе, королева, откуда ждать удара врагов. Жаль, что я не увижу, как тебя свергнут.

– Так за что же ты меня так ненавидишь? – деловито доставая одну из спиц, поинтересовалась Цэрэн. Она старалась держаться отстраненно, но внутри дрожала от ярости.

– На троне не место безмозглой девке, – с чувством превосходства произнес судья.

– Только не говори, что в этом вся причина. Слишком мелко для того, чтобы поставить на кон собственную жизнь.

Пленник расплылся в снисходительной ухмылке и развел руками, показывая, что это всё, других причин нет. Но Цэрэн знала, что все под этим небом делается ради богатства и влияния. Наверняка каждому из предателей посулили солидный куш и высокую должность при дворе. Не нужно обращаться к шаманам и гадалкам, чтобы найти столь очевидный ответ.

– С причиной твоей ненависти мы разобрались. Я – безмозглая девка, посмевшая занять трон и поставить себя выше вас всех – породистых мужчин, – с издевательским смешком подытожила она и прокрутила спицу в пальцах. – Тогда не вижу причин скрывать, кого ты успел перетянуть на свою сторону.

Пленник растянул губы в широкой улыбке, открывшей окровавленные зубы, половины из которых уже не было на своих местах. Хвастаться деяниями он явно не собирался.

Цэрэн позволила ярости захватить сознание. Возможно, эту мразь нужно просто казнить, как советовал Унур, и не опускаться до пыток, но сегодня эту жестокость она проявляла намеренно.

– Держите его, – велела Цэрэн мужчинам за плечом.

Унур и Сансар Арат поспешили выполнить приказ. Цэрэн примерилась и одним отточенным движением вогнала спицу в бедро пленника, не зацепив артерии. Она желала помучить предателя и не позволить истечь кровью раньше времени.

Пленник зашипел от боли и дернулся. Цэрэн знала, что спицы причиняют нечеловеческие страдания, ведь их грани усыпаны зазубринами, которые рвут ткани с жесткостью зверя.

– Думаю, сейчас бесполезно спрашивать, кто из судей, как и ты, продался Нере. Ты выдержал столько допросов, но не признался. Продолжим.

С этими словами Цэрэн всадила спицу в другое бедро судьи и сразу же – в живот.

– Ты любишь ежиков? Такие милые животные. Я вот планирую сделать из тебя ежа, – призналась она, глядя в затуманенные глаза пленника. Издевательское выражение исчезло с его лица, надменность и спесь слетели ненужной шелухой. Осталась лишь боль – обнаженная, острая и неизбежная.

– Какие вы жалкие. Схватили нас и думаете, что это что-то изменит, – с ненавистью процедил судья, когда очередная спица вошла в его плечо. Вошла выверенно и до безумия больно. – У тебя и правда нет мозгов, раз думаешь, что Нера пробралась только в Ин-Хуа.

– Ну так расскажи мне, где искать предателей, и я позволю тебе умереть быстро, – рыкнула Цэрэн, растеряв все самообладание.

– Ищи сама. А когда найдешь, поймешь, что всех нас назначила своей рукой.

За эти слова судья поплатился задушенным криком, когда еще две спицы вошли в его живот. Кровь ручейками стекала на земляной пол, собираясь лужицей под истерзанным телом предателя, которому вместо величия досталась лишь участь подушки для игл.

– Отвечай, что знаешь, ублюдок! – рявкнула Цэрэн, втыкая спицу в оставшееся целым плечо пленника, но тот лишь смеялся и сплевывал кровь.

Она совершенно позабыла саму себя. Остались лишь злость и страх. Цэрэн втыкала в предателя спицу за спицей, с каждым ударом тот кричал от боли все громче, но больше не произнес ни слова. Как бы Цэрэн ни пыталась выяснить, где еще искать предателей, так и не смогла. Ублюдок, предавший Шанъяр, не сдался даже под давлением изощренной пытки.

– Ваше Величество, это бесполезно. Он ничего не расскажет, – пробился в сознание Цэрэн голос Нарана. Он держал ее за руку, которая сжимала очередную спицу, и смотрел в глаза бесконечно понимающим взглядом.

Брат знал, что Цэрэн вымещала злость. Знал с самого начала, что судья ничего не расскажет, как знала и она сама. Цэрэн пришла убить. И она убьет. Показательно убьет.

– Значит, пусть умирает так, как заслужил.

Без доли сожаления Цэрэн вогнала спицу в горло пленника, и тот выгнулся дугой с булькающим звуком. Предсмертный хрип разнесся по камере, но королева не обратила внимание на агонию предателя. Она смотрела на судью, истекающего кровью, и чувствовала себя проигравшей. Безмозглая девка, собственноручно подарившая высокие должности предателям. Они везде. Расплодились вокруг нее, как крысы. Остались лишь два человека, которым она могла доверять: Наран и Унур.

Тело судьи обмякло, и дыхание оборвалось. Цэрэн брезгливо осмотрела труп и обратилась к Сансар Арату с обманчивым спокойствием:

– Каждый, кто предаст меня, не умрет мирной смертью. Каждого я растерзаю.

Судя по неживому взгляду жениха, он такой жестокости от нее не ожидал. Внушение удалось. Цэрэн не щадила врагов, и Сансар Арату пора об этом узнать. Девочка, над которой он смел подшучивать в детстве, умерла.

Цэрэн направилась прочь, жестом велев Унуру следовать за ней. Сейчас Цэрэн нуждалась лишь в мужчине, чьи руки хотела почувствовать на своем теле. Он – ее покой, и этого покоя ей слишком сильно не хватало.

* * *

Штормовая жалась к рукам и тихо мурлыкала, как умеют только маленькие драконы. Цэрэн поглаживала ее по макушке, ощущая пальцами каждую чешуйку. Сердце восстановило свой ход, а мысли вновь отрезвели. Ее не волновала жестокость, которую пришлось проявить. Слишком многих людей Цэрэн пришлось казнить собственноручно, когда старший братец решил прибрать к рукам власть. Чужие смерти навек закалили наивное девичье сердце, а запах крови въелся в ноздри.

Служащие покинули пещеру. Вернее, их своим гневным рыком прогнала Цэрэн. Она не желала лишних ушей рядом. Унур сидел совсем близко, на том же каменном выступе, и внимательно наблюдал за движениями Цэрэн. Она изредка косилась на него, зная, что тот хотел сказать. Унур никогда не поддерживал ее жестокость, старался принять на себя любые тяготы, только бы Цэрэн не пришлось пачкать руки или испытывать боль.

– Говори. Знаю же, что будешь ругать меня, – с тяжелым вздохом разрешила она.

– Не буду. Вы показали силу будущему мужу. Он должен увидеть, что вы никогда не покоритесь и не уступите ему главенство.

Цэрэн от неожиданности совсем не по-королевски выпучила глаза.

– Ты даже не скажешь, что я поступила несдержанно?

– Зачем мне это говорить, если вы сами все знаете? Но сегодня эта несдержанность была необходима. Сансар Арат должен вас бояться.

– Тяжело вызывать страх, когда все вокруг считают тебя безмозглой девкой, как этот предатель, – призналась Цэрэн. Рана, нанесенная общественным мнением, не затянется никогда. Первая королева Шанъяра. Нарушительница традиций. Женщина, осмелившаяся сесть на трон, а не править гаремом. Это все она – бесконечный повод для ненависти тварей вроде убитого судьи или императора Неры.

– Что бы ни говорили за вашей спиной, они все еще за спиной, – напомнил Унур и нежно обнял Цэрэн за плечи. Она выдохнула и прижалась к нему, растеряв всю свою силу и твердость. – Вы – королева, и жизнь каждого жителя Шанъяра в ваших руках. Так ли важно, любят вас или нет? Главное: боятся, раз пытаются гадить исподтишка.

– Сколько же вокруг предателей? Как близко они подобрались? У меня не выходят из головы слова судьи. Скольким из них я своими руками подарила власть?

– Цэрэн, я клянусь, что буду защищать тебя от каждого из них. Руки врагов не дотянутся до тебя, потому что прежде я отрублю их. Ты можешь положиться на меня.

От переизбытка чувств Унур позабыл о вежливости, чего не бывало почти никогда. Подобные вспышки Цэрэн любила больше всего, ведь они обнажали его любовь к ней.

Она прерывисто вздохнула, растроганная пылкими словами, и прижалась к груди Унура еще теснее. Слишком много событий уместилось в сегодняшнем дне, а ведь ей предстояло еще написать письмо главе династии Сансар и пригласить его на свадебное торжество.

Унур поцеловал Цэрэн так нежно, что она растаяла сию же секунду. Его любовь ощущалась в каждом касании губ и в каждом вдохе. Цэрэн хотела бы раствориться в этом поцелуе, как всегда, но грядущая свадьба висела над ней занесенным топором палача. Одна мысль о том, что сегодня предстояло вывести собственной рукой приглашение на свадебную церемонию, отзывалась тошнотой. Как же Цэрэн устала! Она хотела лишь открыто любить своего избранника, но обязанность перед страной загнала ее в угол.

– Вы не со мной сейчас, – прошептал ей в губы Унур и отстранился, пытливо глядя в глаза. Вежливость и церемонии вернулись. Снова «вы».

– Прости. Думаю о том, что сегодня предстоит написать о свадебном торжестве отцу Сансар Арата.

Унур помрачнел и отодвинулся. Магия мгновений нежности, связавшая их, исчезла, оставив после себя неудобную тишину.

– Меня разрывает от ревности, стоит только подумать, что этот выскочка станет вашим мужем, – признался Унур, глядя в стену и не смея перевести взгляд на Цэрэн.

– А меня разрывает от злости. Но я обещала, что между нами с тобой ничего не изменится, и обещание сдержу. Сансар Арат не интересует меня. Более того, меня тошнит от одной только мысли о нем.

Унур печально улыбнулся и пробормотал:

– Хотел бы я быть достойным того, чтобы просить вашей руки. Тогда я бы не отдал вас никому. Мог бы любить открыто, а не прятаться по углам, как преступник.

Цэрэн вновь на несколько мгновений прижалась губами к губам Унура. Поцелуй казался украденным, но от того не менее сладким. Пора спешить на очередной совет. На этот раз внимания требовали торговые отношения между землями Шанъяра, но Цэрэн мечтала остаться навсегда рядом с Унуром и маленькой Штормовой.

Совет растянулся до самого вечера. Цэрэн вернулась в свой рабочий кабинет совершенно вымотанной. Поужинав на скорую руку прямо за столом, она приступила к письму главе династии Сансар. Закусив губу, чтобы не расплакаться, она выводила слово за словом, понимая, что тем самым отрезает себе любой путь к отступлению. Добровольно отдает себя в руки Сансар Арата и лишается счастья. Образ Унура не покидал внутреннего взора, а слова о ревности рвали сердце на куски.

Поставив оттиск перстня, Цэрэн все же не сдержалась. Одинокая слезинка прокатилась по щедро напудренной щеке и капнула на деревянную поверхность стола. Несмотря на груз власти, который уже пять лет лежал на плечах, Цэрэн все еще оставалась женщиной, которой придется выйти замуж за нелюбимого.

Чтобы отвлечься от траурной церемонии по собственному несостоявшемуся счастью, она написала приказ о казни предателей. Стоило поставить оттиск перстня, как в двери кабинета постучали. Не так тихо, как это делал Байгаль, а громко и нагло. Так стучал только Наран.

Цэрэн тяжело вздохнула. Она знала, что Наран не продержится долго и обязательно проиграет битву собственному любопытству, но надеялась, что на сегодня тяжелые разговоры закончились. Похоже, брат решил добить ее окончательно.

– Входи, – устало разрешила она.

За дверью и вправду обнаружился Наран. Цэрэн жестом пригласила брата присесть на большую шелковую подушку за низким столом и позвала Байгаля. Передав евнуху указ о казни и велев подать вина с закусками, она устало опустилась рядом с братом.

За раздвинутыми окнами постепенно воцарялась ночь. Вечерняя прохлада ласкала кожу. Цэрэн вдохнула полной грудью и снисходительно взглянула на Нарана. Не смогла отказать себе в удовольствии немного поиздеваться над ним:

– Неужели ты так соскучился по мне братец, что решил навестить на ночь глядя?

Наран фыркнул и отрезал:

– Только не делай вид, что не понимаешь, зачем я пришел.

– Любопытство, – понимающе протянула Цэрэн.

– Ты же знаешь, что я должен знать все о своих солдатах.

– Это просто сплетни работников цирка, не более. Зачем тебе чужие грязные секреты?

Цэрэн откровенно веселилась. Братец слишком очевиден, но никогда не признается в том, что секреты Лина ему особенно интересны. Так уж вышло, что чужеземец – сам по себе любопытная фигура, однако Цэрэн видела, что интерес Нарана выходил за рамки отношений «командир – солдат». Он благоволил Лину, защищал всеми силами, позабыв, что совсем недавно рьяно выступал против нового всадника. Чужеземец умудрился зацепить что-то в душе ее сурового брата, раз Наран опустился до того, чтобы выпытывать сплетни. Вообще-то братец их презирал, но сегодня совсем об этом позабыл.

– Акробат всю жизнь прожил в Хаате, который сейчас перешел на сторону Неры. Кто знает, не связан ли он с врагами, – нашелся Наран, на что Цэрэн лишь усмехнулась. Слишком грубо сшитая ложь, из которой со всех сторон торчат нитки.

– Сделаю вид, что поверила тебе, братец.

Наран оскорбленно фыркнул, но оправдываться не стал, потому что именно в это мгновение их уединение нарушила служанка. Она водрузила большой поднос на стол, учтиво расставила посуду, налила вина и молчаливой тенью ускользнула. Они подняли чаши и выпили. Цэрэн почувствовала приятное тепло вина и наконец искренне улыбнулась.

– Я расскажу тебе, братец, но надеюсь, что ты не станешь тыкать его носом в прошлое, которое осталось в Хаате.

Наран осушил свою чашу и выжидающе поднял брови. Начало ему явно не понравилось. Цэрэн тоже не нравилось говорить об этом.