Клятвы самозванцев

– С пристрастием, Ваше Величество. – На губах Сансар Арата проступила зловещая острая усмешка. – Средний сын главы династии даже не выдержал пыток, отправился вслед за отцом. Предатели знали о сговоре с Нерой, но ни с кем из посланников не пересекались. Похоже, все встречи проводил лично глава династии. Он обещал Нере поддержку и возможность тайно разместить свои войска в Долине черных степей. Благо, они не успели этого сделать, иначе враги рассыпались бы по всему Шанъяру, как муравьи.

– Они и сейчас здесь, просто не так много, – покачала головой Цэрэн. Она никогда не считала себя дурой и понимала, что правитель Неры прощупывал почву для будущей войны с самого ее восхождения на престол. Она виделась ему самонадеянной глупышкой, которую можно раздавить хитростью, раз уж Крылатое войско не позволило бы действовать силой. – Я знаю, что в Шанъяр заслано множество предателей, но отыскать их почти невозможно. Особое министерство с ног сбилось в поисках шпионов, но результаты весьма плачевны.

– Вполне вероятно, Ваше Величество, что даже в Государственном Совете затесались предатели.

– Господин Сансар, я бы не удивилась, если бы предателем оказался каждый из них.

Сансар Арат по-доброму хмыкнул, явно поддерживая ее мнение. Каждый из стариков, давно и прочно сидевших на высоких должностях благодаря поддержке своих знатных семей, вызывал подозрение. Все они плели интриги против друг друга и, не стесняясь, пытались опутать королеву своей паутиной в попытке побороть врага. Вот только она мало прислушивалась к их ядовитым кляузам.

Они проговорили с Сансар Аратом еще немного, условившись обсудить дату свадебной церемонии после казни предателей из Ин-Хуа. Будущий супруг даже не скрывал желания пожениться как можно скорее. Наверняка не терпелось сесть на столь желанный трон и примерить корону. Глядя на Сансар Арата, Цэрэн понимала, что не доверяет ему даже больше, чем всем советникам, вместе взятым. Пожалуй, ей понадобится усилить охрану. Кто знает, вдруг будущий муженек решит организовать ее «случайную» смерть?

Распорядившись, чтобы Сансар Арата проводили в подготовленный для него павильон Золотого дракона, где по традиции жили короли, Цэрэн что есть силы сжала подлокотники трона. Этот павильон пустовал со смерти отца. С той самой ночи, когда его вероломно отравили приспешники наложницы Джиа – коварной твари, которой удалось свести в могилу мать Цэрэн, но так и не удалось стать законной супругой короля. Она грезила троном для единственного сына и, устав ждать смерти короля, решила устранить его сама. Благо, законную наследницу поддержали куда больше придворных и стражников, чем ублюдка, хоть и мужского пола.

Теперь же павильон отца отдан тому, кого Цэрэн с легким сердцем выгнала бы за пределы столицы, навечно запретив входить в городские ворота. Благодаря поддержке отца Сансар Арат получил власть, но никогда не получит саму королеву.

– Ваше Величество, как прошло знакомство? – вырвал ее из горестных мыслей мягкий голос Унура.

Он застыл перед троном, не смея приблизиться больше, чем это допустимо.

– Разве ты забыл, что мы уже знакомы? Впрочем, за десять лет этот паршивец изменился, набрался ума и хитрости. Теперь ему хватает сообразительности не насмехаться и не показывать превосходство, а осыпать меня льстивыми речами. Очень уж ему не терпится сесть на трон.

– Вы знаете, что я хорошо разбираюсь в людях. Так вот, этот… человек не вызывает у меня доверия. Он очень хитер, а еще уверен в том, что вы у него в кулаке.

Цэрэн кивнула, соглашаясь. Унур, как и всегда, ясно видел суть людей. И дело здесь даже не в ревности. Цэрэн видела то же самое.

– Прошу, пусть твои люди следят за каждым его шагом. Я боюсь, что он замыслит дурное против меня.

– Я этого не допущу, Ваше Величество, – с поклоном отрезал Унур. – Если в его хитрой голове зародится мысль, чтобы навредить вам, я снесу эту голову с плеч. Пусть даже сам расплачусь за это смертью, но не позволю навредить вам ни словом, ни делом.

Цэрэн нежно улыбнулась Унуру, больше всего на свете мечтая его поцеловать, но в павильон в любое мгновенье мог заглянуть кто-то из стражи, а прислуга – подглядеть в щель между оконными проемами.

– Ты придешь ночью? – почти шепотом спросила она. – Ради нашей встречи я вернусь от Штормовой раньше.

– Непременно приду, Ваше Величество и буду ждать, сколько нужно, пока вы закончите дела в подземелье. Но попрошу еще об одном: не показывайте Штормовую рыжему чужеземцу слишком быстро. Расспросите господина Аман, как себя показал новенький, и уж тогда принимайте решение. Ему я тоже совсем не доверяю. Что, если он – один из шпионов Неры, засланный в Крылатое войско? Зачем ему знать, что в Шанъяре появился еще один дракон?

Цэрэн прикусила нижнюю губу, обдумывая слова Унура. Она и сама пока не разобралась, готова ли рассказать чужеземцу о Штормовой, но почему-то не ощущала к нему недоверия. Хоть полоумная старуха и назвала его рыжей смертью Шанъяра, Цэрэн чувствовала, что приняла правильное решение, призвав этого мальчишку в войско.

* * *

В подземелье, спрятанном у неприметного павильона в «Городе мира» и связанном тайным ходом с Драконьим городом, никогда не бывало холодно. Тайное место, где с давних времен растили детенышей драконов, пустовало с тех пор, как Пламенный подрос и научился летать. Теперь там расцвела жизнь и окрасила мрачные стены в золото. Маленькая Штормовая уже стала любимицей драконьих лекарей и медом на сердце Цэрэн.

Королева никак не могла отвести по-матерински нежного взгляда от золотистой ящерки, которая по-хозяйски обосновалась в ее руках. Малышка довольно урчала и подставляла голову под ласку. Во всем подземелье царила тишина. Цэрэн приказала прислуге, которая допускалась к драгоценной Штормовой, оставить ее одну в ожидании приговора.

И этот приговор уже спускался по каменным ступеням – шорох шагов эхом отдавался от стен.

– Байгаль очень заговорщически намекнул, что ты ждешь меня здесь, сестра. К чему такая секрет… – замер на полуслове Наран, вытаращив глаза при виде золотой ящерки на руках у Цэрэн. – Это…

– Это Штормовая. Дочь Разящего. Она наконец вылупилась, Наран. Моя мечта осуществилась, – с восторгом выдохнула Цэрэн, будто вновь становясь восторженной девчонкой. Тяжелый взгляд брата тут же смягчился.

– Я собрался тебя отчитывать, а тут такая радость. Ты хорошо подготовилась к выволочке, – хмыкнул Наран и приблизился, с интересом рассматривая малышку.

Та заметно напряглась в руках Цэрэн, не доверяя чужаку. Однако, стоило ему мягко коснуться ее макушки, как маленькая драконица сменила гнев на милость. Она обнюхала пальцы Нарана и подставила голову под прикосновение. Даже заурчала.

– Надо же, ты влюбил в себя даже Штормовую. Мне-то казалось, что твое очарование распространяется только на человеческих женщин.

Наран закатил глаза и привычно хмыкнул. Наверняка с раздражением вспомнил о паломничестве министров и глав знатных родов, которые вот уже три года осаждали королеву, пытаясь выдать своих дочерей, племянниц, внучек и правнучек за самого завидного жениха Шанъяра. Причем, возраст невест колебался от тринадцати до тридцати лет, в то время как самому жениху совсем недавно исполнился двадцать один год. Для малышек он был староват, а для пересидевших в девичестве женщин – и сам малыш.

Цэрэн не раз говорила брату, что пора задуматься о наследнике, ведь однажды ему придется уйти на покой. Если Наран не хотел, чтобы Разящий получил нового всадника со стороны, его место должны занять сын или дочь. Только откуда ж им взяться, если он надменно отвергал все выгодные предложения? Пожалуй, еще пару лет, и Цэрэн примет даже невыгодное, лишь бы пристроить брата в надежные любящие руки.

– Не тебе говорить об очаровании, сестра, – раздраженно огрызнулся Наран. – Вот уж не ожидал так внезапно познакомиться с твоим женихом. Впрочем, знакомством это не назвать. Мы продолжили с того же, на чем закончили десять лет назад. И когда ты собиралась мне рассказать о договоренности с его отцом?

Ну вот, под его внимательным взглядом Цэрэн, как всегда, ощущала себя не старшей, а младшей сестрой. Младшей, глупенькой и очень провинившейся.

– Никогда, – скривившись, призналась она. – Я решила, что вам лучше столкнуться в походе без меня и обсудить все, как полагается мужчинам.

– То есть, решила, что драка – лучшее начало союзничества?

– Что? Вы подрались? – подскочила Цэрэн, отчего Штормовая недовольно рыкнула в ее руках.

– Слава богам, у нас обоих хватило ума держать чувства при себе. Мы провели столько времени на одном драконе, что почти сроднились. Спасибо тебе и за это, сестра.

– Он отзывался о тебе, как о талантливом командире, – призналась Цэрэн.

– Я тоже признаю, что он совсем неплох. Если б не был таким самовлюбленным ублюдком.

Цэрэн промолчала, чуть заметно улыбнувшись. Пожалуй, подобная похвала – это большее, что мог получить от Нарана Сансар Арат. Брат вообще очень редко кого-либо хвалил, но больше, чем ото всех, он требовал только от себя. Наран достиг своего уровня мастерства потом, кровью и железной волей. Стал всадником Разящего, задавив в себе горе сына, потерявшего отца. Выдержал столько осуждений и насмешек от знати, сколько не пришлось пережить даже Цэрэн в гареме отца, власть в котором разделилась между королевой и любимой наложницей.

– А что ты скажешь о новеньком? Как думаешь, можно доверить ему тайну появления Штормовой? Мне бы не помешал его опыт, – поспешно перевела она тему, пока Наран не распалился еще больше, рассуждая о будущем короле.

Брат не торопился с ответом. Он отвел взгляд от ее лица, что-то обдумывая.

– Акробат со временем вольется в войско, хоть и с трудом. Всадники не расположены к нему, а он и не стремится понравиться.

– Ты ведь тоже не расположен к нему. В первую очередь, все они смотрят на тебя.

– Я изменил свое мнение, – помолчав, признался Наран и со вздохом сел на высеченное из камня сиденье. – Он спас жизнь мне и Сансар Арату. Убил предателя, который целился в нас из толпы.

Цэрэн почувствовала, как все внутри похолодело. Ох, не зря дурное предчувствие преследовало ее изо дня в день, пока Крылатое войско выполняло задание.

– Цирк научил его не только выделывать трюки на драконе, рискуя собой, но и метать ножи. Он хорош в этом деле, признаю. А еще в том, чтобы выпытывать сплетни у простодушных людей. Акробат несколько вечеров крутился среди солдат гарнизона Ин-Хуа и узнал много интересного о происходящем в городе.

Вот тут-то Цэрэн едва не открыла рот в изумлении. Кажется, нашелся человек, чей талант Наран так легко признал. Вот уж немыслимо!

– Впервые слышу от тебя такую искреннюю похвалу человеку, которого совсем недавно ты называл бесполезным, – не удержалась она от ехидства.

Наран встрепенулся и нахмурился.

– Если он и вправду оказался хорош в метании ножей и добыче слухов, я готов это признать. Но это не значит, что он хорош в чем-то еще.

– Кроме полетов на драконе и трюков, – напомнила Цэрэн.

– Бесполезных трюков.

– Думаю, он способен обучиться. Огневолосый кажется талантливым.

– В Крылатом войске талантливы все, а акробат даже меча в руках никогда не держал, – отрезал Наран, на что Цэрэн лишь едва заметно улыбнулась. Она подловила его на добром слове. Зная упрямый характер брата, отныне он ни за что не признается, что хвалил чужеземца. Такой взрослый, сильный, но все еще по-детски смешной. Лишь она из всего мира знала настоящего Нарана, хотя узнать стремились многие.

– Так обучи его. Кто если не ты? Надвигается буря, и нам очень нужен десятый всадник.

– С первого дня ты стоишь на его стороне, в то время как остальные относятся с осторожностью.

– Я чувствую, что он нужен Крылатому войску, как и Вороной. Чужеземец не знаком с нашими традициями. Возможно, он привнесет в ваш змеиный клубок что-то новое.

– И даже Унур не против твоего доверия к акробату? – прищурился Наран.

Он знал об их связи и совсем не одобрял ее. Цэрэн и сама не одобрила бы на его месте.

– Ты же знаешь, он никому не доверяет и всегда ограждает меня от опасности.

Наран фыркнул, но цепляться к словам не стал. У них оставались более насущные темы для разговоров, от которых не уйти. Наран должен был рассказать королеве об опасности, что плодилась за городскими стенами Ин-Хуа.

Совсем нескоро Цэрэн с трудом оторвалась от Штормовой, оставив ее на попечение вернувшемуся для кормления лекарю. Стоило им с Нараном показаться из подземелья, как прямо на пути возник Байгаль, чинно склоненный в поклоне. Он подался ближе к Нарану и тихонько проговорил:

– Господин Аман, мне передали, что вас ждут в Драконьем городе. Там произошла громкая потасовка с участием драконов, и ваш заместитель распорядился отправить провинившихся в карцер. Он же послал за вами.

Наран устало цокнул языком и повернулся к Цэрэн:

– Я даже не сомневаюсь, что началась она из-за акробата.

Драка не вызвала у Цэрэн возмущения или злости. Почему-то чужеземец нравился ей, и он не разочаровывал ни одним своим шагом.

– Только не держи его в карцере слишком долго. Не забывай, завтра праздник именно для вас. Он тоже заслужил быть здесь.

Глава 10. Смерть в расписной чаше

Лин почти всегда мог похвастаться завидным самообладанием, но не сегодня. Тархан знал, как вывести его из себя. С каждой стычкой, с каждой издевкой Лин всё сильнее восхищался выдержкой Аман Нарана. Он сам на месте командира давно отправил бы ублюдка Тархана к богам вслед за отцом.

Лин метался по подземной каморке с малюсеньким зарешеченным окошком под потолком и не чувствовал холода. Только злость – старая знакомая, растекшаяся алыми огненными реками по каждой жиле. Казалось, Лин пылал изнутри. Спасибо богам, что Тумур упек его в карцер, иначе к тем, кого он уже убил за свою не такую уж длинную жизнь, прибавился бы еще один человек. Тело Тархана уже остывало бы в каком-нибудь павильоне Драконьего города, а самого Лина наверняка повесили бы на радость дикарям, кричащим, что в Шанъяр пришла рыжая смерть.

– Как видишь, перед командиром выслужиться не так-то просто. Ты спас Нарану жизнь, а тебя, как бесполезную шавку, выставили из «Города мира» и даже не поблагодарили, — издевательский голос Тархана настиг Лина, стоило лишь снять с Мыша седло и вручить его одному из работников драконьих ангаров.

– Напоминаю, что нас всех отправили прочь из «Города мира», — не оборачиваясь, огрызнулся Лин. — Неужели ты считаешь все Крылатое войско бесполезными шавками?

– Никто из нас не пытается подобраться поближе к верхам. Поэтому шавка здесь именно ты.

– А ты бы и рад не только подобраться к верхам, но и занять место командира? — Лин повернулся к Тархану и обжег того тяжелым взглядом. Отшучиваться не осталось ни сил, ни настроения.

– И всю жизнь оглядываться, как Наран? Закрываться в доме, как в крепости, в страхе, что кто-то из своих зарежет посреди ночи? Нет уж, такая жизнь не для меня.

– Она не для тебя, потому что из тебя не получилось бы командира. Только и можешь, что плеваться ядом, завидуя тому, кому приходится подчиняться.

– Кто здесь кому завидует, ублюдок?! — рявкнул Тархан, молниеносно делая шаг вперед и хватая Лина за ворот верхнего дорожного одеяния. — Я вырву тебе язык!

– Попробуй, — рыкнул ему в лицо Лин и улыбнулся своей самой раздражающей улыбкой.

Тархан озверел и протянул руку к сережке Лина, явно намереваясь порвать ему ухо, но тот одним легким движением вывернулся из захвата и от всей души пнул противника под задницу. Тархан устоял на ногах, но бросился на Лина с такой яростью, будто вот-вот убьет на месте.

Лин ускользал от него с легкостью и играючи, с детства наученный уворачиваться от ударов, летящих сразу с нескольких сторон, однако удача подвела его в самый неожиданный момент. Нога предательски подкосилась на песке, и удар от Тархана обрушился ему в солнечное сплетенье, как кузнечный молот.

Лин рухнул на колени, закашлявшись. Вот и проиграл.

– Запомни свое место, кусок дерьма. Никогда тебе не подняться выше колен, сколько бы ни строил из себя героя, — гордо произнес Тархан, но его прервал угрожающий драконий рык.

Лин успел лишь обернуться, чтобы заметить, как разъяренный Мышь, тяжело ступая, угрожающе несется на Тархана. Его воинственный дракон расправил крылья и оголил в оскале пасть.

– Малыш, нет! — сквозь кашель выкрикнул Лин, но добраться до Тархана Мышь не успел бы и без его отчаянной просьбы.

Могучий, молнией сорвавшись с места, врезался в бок Мыша и зарычал так устрашающе, что сердце Лина сжалось от страха за своего дракона. Храбрый малыш сдаваться не собирался. Он оскалился на более сильного сородича, будто и не мог тот играючи покалечить его.

И Лин, и Тархан замерли, в изумлении наблюдая за противостоянием драконов. Могучий больше не бросался на Мыша, но оба угрожающе рычали друг на друга, воинственно расправив крылья. Лишь когда всадники примчались обратно, и Тумур приказал своему Сокрушительному защитить маленького дракона, потасовка рассосалась сама собой. Драконы фыркали и порыкивали, переговариваясь между собой, а у Лина, казалось, тряслось все тело от пережитого страха за Мыша.

– Твой дракон такой же жалкий, как и ты, выродок, — выплюнул Тархан, за что тут же схлопотал оплеуху от Тумура.

– В карцер. Обоих. С каждым из вас поговорит Наран. И поверьте, вам не понравится то, что он скажет, — процедил заместитель командира, встряхивая Тархана за шкирку и пиная в спину в сторону павильонов.

Лин не успел опомниться, как его грубо подняли с колен и так же схватили за шкирку. Надзирателем оказался Мин, на чьем лице расплылась довольная ухмылка.

– Допрыгался, чужеземец?

– Вместе с твоим другом, — огрызнулся Лин и безропотно последовал вслед за Тумуром и Тарханом, чтобы и ему не прилетел унизительный пинок.

Последним, на что он обратил внимание, был восхищенный взгляд Тео, будто тот узрел перед собой бога, спустившегося в мир людской. Приятно хоть кому-то казаться героем.

– Скажи, акробат, почему, если где-то происходит неприятность, то в ней непременно виноват ты? – усталый голос Аман Нарана заставил Лина замереть во время очередного круга по карцеру и обратить внимание на открывшуюся дверь. Надо же, за своими злобными мыслями он пропустил не то что приближающиеся шаги, но даже звук отодвигающегося засова!

– Скажите, командир, наступит ли тот день, когда при слове «виноват» перед вашими глазами перестанет возникать мой образ? – буркнул он. – Сколько лет для этого должно пройти?

– Если продолжишь влезать в драки, то столько лет не проживешь.

Наран вальяжно вошел в карцер и уселся на голый деревянный помост, на котором сегодня предстояло спать Лину. Командир не переоделся и не помылся с дороги, но даже такой, растрепанный и пыльный, вызывал уважение и невольное восхищение.

– Я не стану оправдываться. Скажу лишь, что вы пригрели рядом с собой змею, которая однажды укусит. Но укусит не от смелости, а от страха показаться трусом.

– Ты о Тархане? Думаешь, я не знаю, что это за тварь? Знаю, но поделать ничего не могу. После смерти отца он унаследовал нерушимое право оседлать Могучего. Я не могу выгнать его из войска. Тем более, как воин он хорош.

– Почему вы участвовали в испытаниях, а он нет? За что ему привалило такое уж нерушимое право?

– Потому что я был слишком мал, чтобы унаследовать дракона. Если наследников у погибшего или отошедшего от службы всадника нет, объявляют испытания среди достойных юных воинов Шанъяра, подходящих по возрасту. Я же попросту пробрался в Драконий город в день испытаний и нагло пришел прямо в ангар к Разящему. Он принял меня и на испытания вышел уже со мной на спине. Как ты понимаешь, надобность в соревнованиях отпала сама собой.

– Представляю, какой разразился скандал, – хихикнул Лин.

– Нет, ты даже не представляешь, акробат. Самая грозная буря – ничто по сравнению с тем, что разразилось и среди придворных, и среди народа. Подумать только, малолетний самозванец отобрал право войти в легендарное Крылатое войско у какого-то достойного молодого воина. Особенно разозлились аристократы, ведь каждый род с надеждой заявил на эти испытания своего представителя.

– Но вы выстояли против них всех.

– Выстоял. И тебе советую.

– Иногда за это упекают в карцер, – фыркнул Лин и нагло уселся рядом с Нараном.

– Никто и не обещал, что будет легко. Ты сам выбрал этот путь, не желая расставаться со своим драконом.

– И ради него я не отступлю. Мне пришлось повидать много чудовищ в обличье людей, и ваши всадники, командир, не идут ни в какое сравнение с ними. Как видите, я до сих пор жив, значит и в войске выживу.

Лин уловил на себе пристальный взгляд Аман Нарана с немой просьбой рассказать подробней, но, грустно улыбнувшись, отвернулся.

– Вообще-то я шел сюда ругать тебя, – не дождавшись ответа, попенял ему командир.

– Я слушаю и внимаю, господин Аман, – тут же повеселел Лин. Благо, мерзкую тему удалось замять, а поговорить о чем-то ином с командиром оказалось на удивление приятно.

Аман Наран усмехнулся и хмыкнул:

– Ты когда-нибудь бываешь серьезен, акробат?

– Например, сейчас. – Лин повернулся к нему и с самым невинным видом взглянул в янтарные глаза. Надо же, вблизи они казались еще нереальнее. Наследственная черта рода Аман – самое настоящее волшебство. Подобного цвета Лин не видел ни у одного человека, кроме командира и королевы Цэрэн.

Светло-карие глаза, которыми обладал он сам, не шли ни в какое сравнение с воистину королевскими. Как и Лин – рыжеволосое чудовище, которое почему-то многие так стремились заполучить, как трофей.

– Ну что ж, будем считать, что я провел с тобой беседу. И хочется верить, что она не бесполезна, – Аман Наран отвел взгляд и поднялся, отряхнув пыльное верхнее одеяние. – Сегодняшнюю ночь ты и Тархан проведете в карцере, но завтра утром вас выпустят. К королевскому празднеству нужно подготовиться.

– Празднеству? – изумился Лин. – Я ожидал, что нас накажут, а королева немедленно займется судом над предателями.

Он-то переживал, как бы им не всыпали плетей за упущенных мятежников, которых не удалось взять живыми, а тут целое празднество!

– Я тоже, – понизив голос, признался Аман Наран. – Но праздник нам всем сейчас не помешает. Да и тебе полезно побывать на знаменитых королевских приемах.

Если бы Лин знал, чем же знамениты эти приемы, то непременно повосторгался бы. Сейчас же ему хотелось лишь одного: поскорей бы прошла ночь, которую предстояло провести на голом деревянном помосте.

* * *

– Что мне нужно сделать? — слова, казалось, вот-вот застрянут в горле.

– Ничего особенного. Всего лишь ублажить жену господина Терра, — сделав глоток из кубка с вином, равнодушно ответил Валлин.

– Но сам он хочет смотреть на это?

– Именно. Вот такие развлечения у господ с большими кошельками и куда бóльшими аппетитами. Только не строй из себя невинную овечку. Это не идет тому, кто отведал сполна человеческих пороков.

Валлин красноречиво осмотрел Лина с головы до ног, показывая, что гордится своим… товаром. По-другому не назвать того, кто ради своего дракона выполнял любые приказы, неизменно возвращаясь в цирк.

– Отведал по твоей воле, — упрямо заявил Лин. — Раньше я только добывал для тебя сведения и воровал, но теперь ты решил сделать из меня мальчика для удовольствий богатеев?

– А почему бы и нет? Мордашкой ты вышел славно, да и умеешь всякое — акробат, все-таки. В постели тайн нет, особенно если грамотно разговорить желающую тебя тетушку. Думаю, твое тело принесет нашему цирку много пользы.

– И в чем же польза с того, что я должен поиметь престарелую женщину в присутствии ее извращенца-мужа?

– Ее извращенец-муж готов хорошо заплатить за то, чтобы в их спальне появился именно тот рыжий акробат, от которого без ума все зрители. Как и они с женой.

Лин ожидал этих слов, но дыхание все равно сперло от омерзения. Он добровольно встал на одну ступень со шлюхами, которых с удовольствием продавал Валлин. Встал ради Мыша, потому что сам ни за что не прокормил бы подросшего дракона. Да и не скрыться ему с таким напарником. Валлин найдет их и убьет Лина, как обещал множество раз.

– Если подарят что-то из цацок, можешь оставить себе. — Валлин поднялся из своего мягкого кресла и играючи коснулся пальцем сережки с изумрудом в ухе Лина. — Цени мою доброту, Рубин, и не забывай, что я могу избавиться от тебя в любой момент.