Клятвы самозванцев

– Мне не нужны цацки. Я хочу летать с Мышем и давать представления под открытым небом.

– Сначала ублажи семейку Терр, и я подумаю над твоим предложением, мой золотой прииск. — пальцы Валлина со лживой нежностью скользнули с сережки на мочку уха, а оттуда на шею, чтобы сжать ее в цепкой хватке…

Лин проснулся от собственного хрипа. По лицу стекали капли пота, несмотря на сырой холод, в котором утопал карцер. Предательская память не давала позабыть, через что ему пришлось пройти, чтобы оказаться здесь – так далеко от Валлина. Не давала забыть, что Лин – не просто акробат с милой мордашкой, а чудовище, продавшее всего себя ради еды для того, кого считал своим ребенком.

Он не сразу заметил, что сквозь окошко карцера уже пробивался свет. Ночь осталась позади, значит, вскоре его выпустят из четырех стен, в которых к нему подобрался очередной ночной кошмар.

Лин пролежал не меньше часа, изучая взглядом каменную кладку на потолке. Живот предательски урчал и скручивался в спазмах, требуя еды, ведь со вчерашнего вечера не получил ничего, кроме лепешки и воды.

Когда наконец послышался звук отодвигаемого засова, и стражник сообщил, что он может выметаться, Лин готов был пожевать даже собственный пояс. И – о, чудо! – его выпустили как раз к завтраку! Лин, как пес, шел на запах в столовую жилого павильона, где уже звучали тихие голоса всадников. Стоило раздвинуть двери и ввалиться внутрь, все затихли, с любопытством поглядывая на него. Да, Лин даже не потрудился привести себя в порядок после карцера. Но уж очень хотелось есть.

Окинув взглядом посвежевших и отдохнувших всадников, Лин не удержался от довольной ухмылки. Тархана среди них не оказалось. Интересно, его выпустили из карцера или командир распорядился подержать ублюдка в четырех холодных стенах подольше?

– А почему здесь только циркач? Где Тархан? – озвучил мысли Лина Мин.

– Ему полезно посидеть подольше. К полудню распоряжусь его отпустить, – равнодушно пожав плечами, ответил Аман Наран и продолжил есть.

Лин поймал осуждающий взгляд Саури, которая вновь сидела возле командира, и уселся за свободный стол рядом с ней. Окинул взглядом еду и свободно выдохнул. На завтрак здесь не подавали слишком острых или пряных блюд. Значит, желудок не станет сердиться на хозяина, который тащит в рот всякую дрянь.

– От тебя воняет потом и сыростью, – сообщила Саури, демонстративно поморщившись.

– Это запах приключений, – с набитым ртом парировал Лин и назидательно поднял палец вверх.

– У тебя красные глаза. Неужели плакал в карцере?

Несмотря на насмешку, Саури понизила голос, чтобы не услышали и не подхватили другие всадники. Вот только у Аман Нарана оказались всеслышащие уши.

– Уверен, акробат обдумывал свои ошибки и каялся в них, – хмыкнул он.

– Господин Аман, откуда вы знаете? Неужто подглядывали за мной всю ночь? – не остался в долгу Лин.

Командир усмехнулся и уткнулся в свою тарелку, не развивая спор. Саури вытаращилась на Лина, наверняка пораженная его смелостью. А он что? Да ничего. Ему нравилось проверять границы сурового Аман Нарана. Не такой уж он непрошибаемый.

После завтрака Лин наконец смог попасть в спальню, которую делил с Тео и Хиеном – соседом, имя которого узнал только в походе. Он нравился Лину больше остальных. Серьезный, молчаливый и не склонный к ссорам и дракам, Хиен больше слушал, чем говорил, не влезал в склоки и не становился ни на чью сторону.

Времени помыться Аман Наран ему не дал, велев явиться на тренировку. Из-за ночи в холодном карцере тело и голова налились сонным свинцом, но просить для себя какого-то особого отношения Лину не позволила бы гордость.

Он с удивлением увидел перед дверью в спальню служанку Орбай, которая замерла в поклоне. В руках у нее высилась стопка одежды, которую девушка еле-еле удерживала.

– Господин, вам сшили полный набор одежды, – подобострастно глядя на Лина, отчеканила Орбай.

Он торопливо принял у девушки тяжелую ношу и заразительно улыбнулся, отчего служанка окончательно растаяла.

– Я уж и привык к тому, что мои одеяния волочатся по полу, – шутливо поделился он, но Орбай восприняла слова слишком серьезно.

Ее темно-карие раскосые глаза от удивления увеличились до размеров фиников.

– Господин, как же так? Всадники Крылатого войска – посланники самих богов. Разве могут они носить одежду с чужого плеча? Не говорите так. Каждый из всадников достоин только самого лучшего.

Лин обессиленно вздохнул и сдался. Посланник богов так посланник богов.

– Орбай, не относись слишком серьезно к моим словам. Я попросту шучу. Спасибо, что принесла одежду.

Служанка выдохнула с заметным облегчением и вновь поклонилась Лину. Ее полные обожания глаза одновременно льстили и раздражали. Чем вызвано это обожание: самим Лином или его положением? Он не привык к прислуге и положению господина, потому чувствовал себя виноватым перед каждым, кто вынужден был его обхаживать.

Сшитая лучшими портными «Города мира» одежда и впрямь сидела как надо. Лин почувствовал себя куда увереннее, когда больше не пришлось закатывать рукава и штанины. Подпоясав кожаным поясом широкую запахивающуюся рубаху, он вместе с Тео и Хиеном направился на поле.

– Мне жаль, что тебе пришлось провести ночь в карцере, – тихонько признался Тео, когда они покинули жилой павильон. – Хоть вашей ссоры никто не слышал, всем известно, какими словами Тархан может бросаться. Это несправедливо, что тебе приходится защищаться, а потом еще и отбывать наказание за это.

Лин бросил на Тео мимолетный теплый взгляд, радуясь, что тот наконец осмелился рассказать ему о своих мыслях.

– Воспитательный момент, не более. Уверен, если бы командир дал мне поблажку, драк стало бы больше. Это подрывает покой в войске.

Хиен согласно кивнул, а Тео потупился.

– Но это не значит, что не нужно защищаться, только бы не загреметь в карцер. Гордость не давала мне замерзнуть в холодной камере, ведь я знал, что отстоял себя. А еще мой дракон смело выступил против Могучего. Значит, я правильно его воспитал, – с гордостью добавил Лин.

– Драконья мать, – беззлобно фыркнул Хиен, на что Лин демонстративно поклонился, без слов говоря: «Да, это я».

Сегодня войско отрабатывало владение мечом. Аман Наран долго думал, с кем в пару поставить Лина и выбрал жертвой его неумения Хиена. По словам командира, он – самый терпеливый наставник из всех.

После трех изнуряющих часов тренировки Лин согласился с Аман Нараном. Меч давался ему так туго, что другой на месте Хиена прирезал бы его, да и дело с концом. Он же терпеливо повторял одно и то же, как будто Лин учился не владеть мечом, а ходить. Зато не осталось времени думать о грядущем празднестве. Лин о нем и позабыл, пока командир не смилостивился над войском и не отпустил отдыхать перед приемом.

– Все вы знаете, как войско должно выглядеть на королевском приеме. Всем привести себя в порядок, отдохнуть и надеть всю парадную амуницию. И напоминаю: только попробуйте напиться на празднике. Лично сдеру шкуру с каждого, кто ляпнет какую-нибудь пьяную шутку или глупость, – угрожающе расхаживая перед шеренгой всадников, вещал Аман Наран.

Лин мысленно усмехался, предчувствуя, что кто-то обязательно напьется. Не зря же Аман Наран напоминал про пьяные глупости.

Время до вечера пролетело почти незаметно. Сначала для их войска растопили баню, которая расположилась в отдельном павильоне. Саури и Инье мылись в отдельном помещении со своим входом. Лин уже второй раз побывал в бане Крылатого войска, но в прошлый раз он мылся в одиночестве, сейчас же баня наполнилась смешками и разговорами. Освобожденный из карцера Тархан явился в баню, когда остальные уже помылись и оживленно следовали на обед. Он окинул Лина неприязненным взглядом, нарвавшись на доброжелательную улыбку, но предусмотрительно сдержал язык за зубами.

Когда солнце уже клонилось к закату, Лин приладил на грудь парадного одеяния, которое он так и называл халатом, золотую брошь в виде дракона, подпоясался широким поясом, расшитым мудреными золотистыми узорами, и нацепил маску. Тео окинул его одобрительным взглядом и кивнул, значит, Лин все надел правильно. Одежда в три слоя никогда его не прельщала, но форма для торжеств оказалась и вправду невероятно красивой.

Крылатое войско проследовало до «Города мира» пешком, дав зевакам возможность полюбоваться грозной силой Шанъяра. Горожане услужливо уступали дорогу и кланялись, девушки кокетливо улыбались, а дети кричали и тянули руки. Их нерушимый строй двигался к дворцовому комплексу, никто из всадников не отвечал на приветствия людей и приятные слова. Лину оказалось сложно удержаться от улыбки, ведь за годы выступления в цирке он привык благодарить зрителей за любовь и внимание. Всадники же и вправду возомнили себя посланниками богов, раз не снисходили даже до легких улыбок людям.

У ворот «Города мира», помимо огромного количества стражников, их встречали служанки и евнухи. Двое служанок раскланялись с Аман Нараном и сопроводили строй всадников к павильону, где проходил прием. Оттуда уже лилась приятная музыка и слышалось мелодичное женское пение.

Лин с интересом окинул взглядом большой павильон с бордовой изогнутой крышей, резные окна которого плотно закрыли шелком. На двери значилось «Павильон удовольствий». Многообещающе.

Служанки открыли перед ними раздвижные двери, и вслед за Аман Нараном всадники строем вошли внутрь. Лин повидал много домов богатеев, но этот павильон поражал воображение пышностью. Расписной потолок, колонны, изящно отделанные малахитом, начищенный до блеска пол и ряды маленьких столиков на резных ножках. Во главе павильона, на возвышении, расположился самый искусно выполненный стол из красного дерева, уже ломившийся от блюд. Королева еще не почтила вниманием прием.

В углу чинно сидели музыканты, из флейт которых лилась нежная, традиционная для Шанъяра музыка. Один из них по-королевски гордо восседал за небольшим столиком и играл на незнакомом Лину струнном инструменте, звучащем низко и отрывисто. Певица, облаченная в многослойные фиолетовые одежды, своим пением дополняла мелодию, навевая меланхолию. Ее прелестное личико накрасили так ярко, что естественная красота почти не угадывалась под белилами и румянами. Да и тяжелая прическа с множеством украшений явно не доставляла удовольствия девушке.

Лин смотрел на шанъярцев разинув рот. Всё в этой стране жестоких кочевников и почитания искусства казалось ему диковинным и чужим. Лин все еще не мог смириться, что Шанъяр станет для него убежищем на ближайшие годы, если не десятки лет, но лучше уж здесь, в клетке с тиграми, чем под «заботливым» крылом Валлина.

Сансар Арат уже прибыл на празднество и сидел в компании десятка пожилых мужчин, облаченных в ярко-зеленые одежды министров. Говорил он приветливо, но глаза при этом оставались цепкими и холодными. Будущий король где-то растерял все свое лукавство. Министры же казались коршунами, завидевшими добычу. Еще бы, у них появился единственный шанс проявить себя при знакомстве и перетянуть Сансар Арата на свою сторону.

Основная часть гостей уже восседала за своими столами, но Лин совершенно не понимал, кто они такие. Крылатому войску выделили десять столов прямо перед помостом королевы. Аман Наран со знанием дела проследовал к столу в первом ряду и опустился на пышную бархатную подушку, расправив одеяния за спиной. По правую руку от него с гордым видом уселся Тумур. Лин хотел было последовать за Саури, но та уже нацелилась на стол по левую руку от командира.

Не удержавшись, Лин закатил глаза. Симпатия Саури к Аман Нарану была столь явной и напористой, что командир наверняка давно ее приметил. И раз уж никак не выделил всадницу своего войска, не показал ответных чувств, то и не позорилась бы Саури. Впрочем, Лин не считал себя ученым в любовных делах и не мог утверждать, что своим упрямством Саури никогда не сломить защитную крепость командира. Вдруг однажды получится?

Не успел Лин додумать эту мысль, вместе с тем присматривая местечко рядом с Тео, как Аман Наран обернулся и поманил его рукой. Лин едва не запнулся о собственные ноги. Он сделал несколько шагов навстречу, и Аман Наран кивком головы указал на тот самый столик, на который нацелилась Саури. Она метнула в Лина обиженный взгляд, однако против слова командира пойти не осмелилась, даже если хотела оказаться ближе.

– Лучше сядь рядом, акробат. Присмотрю за тобой, а то чует мое сердце, что даже на празднике ты умудришься с кем-то подраться, – насмешливо приказал Аман Наран.

Лин хмыкнул и послушно уселся, куда указали.

– Правильно, командир, за циркачом лучше присматривать. Как бы не сбежал к своему дракону покормить его грудью, – хохотнул Тархан, заработав откровенно скучающий взгляд от Лина. Мин с готовностью поддержал друга улыбкой, но тут же посерьезнел, стоило Аман Нарану нахмурить брови.

Лин уткнулся взглядом в закуски, уже стоявшие на столе, и с облегчением отметил несколько блюд, которые мог съесть. Отодвинув подальше щедро посыпанные специями ломтики мяса и овощей, он притянул к себе небольшую глиняную пиалу с тушеной уткой и паровой пирожок. По правую руку стояла чаша, уже наполненная вином. Лин принюхался и поморщился. Он не любил крепкие напитки, но сегодня, похоже, предстоит выпить, потому что вино налили всем.

Все время до появления королевы с ближайшей свитой в павильоне Лин чувствовал прожигающий взгляд Саури и надеялся, что сегодняшний вечер не лишит его соратницы. Занятый столик – еще не повод для обид. Аман Наран больше не сказал ему ни слова и увлеченно переговаривался с Тумуром, так что Саури ничего не потеряла. Однако Лин не боялся признаться самому себе, что ему бы очень хотелось, чтобы так увлеченно Аман Наран заговорил и с ним. Тот тринадцатилетний восторженный мальчик, все еще живший внутри, искренне хотел внимания драконьего всадника, которым так восхищался.

После появления королевы Цэрэн все присутствующие почтительно поднялись из-за столов и поклонились. Она прошествовала к своему помосту, с помощью евнуха села на подушки и оправила вокруг себя тяжелые королевские одежды. За ее спиной неподвижной тенью важно замер глава дворцовой стражи.

Королева разрешила подданным сесть и подняла расписную чашу с вином. Она произнесла короткую речь в честь возвращения Крылатого войска, назвав их – вообще неудивительно – посланниками богов, а министры и остальные неизвестные Лину аристократы ее усердно поддержали. Всадники опустили маски, показав лица, когда все присутствующие подняли чаши и выпили вино до дна.

Напиток обжег горло, но Лин заставил себя его проглотить.

– Не морщись и постарайся привыкнуть. На каждом приеме приходится пить не меньше трех чаш вина. После третьей можно остановиться, – тихонько сказал Аман Наран, немного наклонившись к нему.

– И как тогда удержаться от пьяных глупостей, о которых вы говорили, если одна чаша вина уже кружит голову? – изогнул бровь Лин. И он не соврал. Крепкое вино подарило тепло почти мгновенно. Живя в цирке, Лин предпочитал не пить ничего, что налито не им, и уж тем более могло затуманить его разум. Слишком опасно и чревато униженным достоинством.

– Привыкнуть к крепости и держать язык за зубами. Любое слово, сказанное на подобном сборище, может быть истолковано против тебя и нанести вред войску.

Лин не успел ответить ничего остроумного, поскольку музыка вдруг изменилась, став более тягучей. В павильон цепочкой вплыли больше десятка танцовщиц, но во что они были одеты! Лин изумленно хлопал глазами, не веря им. Разве полагалось шанъярским девушкам выглядеть так? Это же не цирковые шлюхи!

Нет, девушки не были голыми, но полупрозрачные ткани платьев не скрывали изгибов их тел, лица закрывали вуали, а в длинных темных волосах посверкивали украшения. Все как одна двигались легко и непринужденно, соблазняя мужские взгляды, а музыка лишь усиливала желание, которое танцовщицы источали.

– Нравится? – хмыкнул Аман Наран, явно насмехаясь над изумленным Лином.

– Видел я и более развратно одетых девушек, но не представлял, что в Шанъяре такое приветствуется, – честно ответил он, отведя взгляд от танцовщиц и сосредоточившись на лице командира.

– Многие из собравшихся любят подобные танцы, поэтому королева на празднествах дарит своим ближайшим подданным исполнение их тайных желаний.

– Надеюсь, они только танцуют?

Перед глазами тут же возникли девушки, которых без зазрения совести подсовывал в постели зажиточным зрителям Валлин.

– Только танцуют. Большего королева не приемлет. Не для того она закрывает бордели, чтобы приветствовать разврат у себя под носом.

Лин облегченно кивнул и вновь обратил внимание на танцы девушек, кружащихся по залу, будто лебеди. Все же летящие костюмы, а еще алые ленты, привязанные к запястьям, дополняли искусство танца, а не кричали о похоти.

Мужчины в зале заметно оживились, выкрикивая одобрительные слова танцовщицам. Две девушки вертелись рядом с Крылатым войском, соблазнительно изгибаясь. Мин с Тарханом пожирали их взглядами, в то время пока Тео старательно избегал смотреть на прикрытые полупрозрачной тканью тела. Лин с бóльшим интересом наблюдал за реакцией всадников, чем за танцами.

Вскоре музыка замолкла, и королева Цэрэн вновь произнесла тост. В этот раз она смотрела на Сансар Арата и обращалась к нему, благодаря за помощь в походе против предателей. Все присутствующие подняли чаши, и музыканты заиграли очередную мелодию. Вино вновь обожгло горло Лина, а тело словно наполнилось ватой. Он тихонько выбрался из-за стола и направился к выходу из павильона, держась у стены, чтоб не мешать кружащимся танцовщицам.

Ему обязательно нужно на воздух, иначе неподготовленное тело исторгнет вино обратно. Лин и без того привлекал слишком много внимания, чтобы запомниться местной знати еще и подобным фокусом. По пути к дверям он столкнулся с зазевавшейся служанкой, которая тащила на серебряном подносе три кувшина вина. Лишь врожденная ловкость позволила Лину помочь девушке удержать поднос. Служанка потупилась и с поклоном извинилась за нерасторопность. Лин по обыкновению улыбнулся и, обогнув растяпу, поспешил на улицу.

В многослойных тяжелых одеждах вдруг стало слишком душно, и лишь свежий вечерний воздух остудил пыл на его щеках. Лин прислонился спиной к одной из колонн и блаженно вздохнул полной грудью.

– Ты подружился с командиром. Это радует, – раздался за спиной голос Саури, которая подкралась совершенно бесшумно.

Лин вздрогнул и распахнул глаза.

– Сложно враждовать после произошедшего в Ин-Хуа, – ответил он без капли юмора или ехидства.

– Почему-то он принимает рядом с собой кого угодно, но не меня, – вдруг поделилась Саури.

Лин взглянул на нее, отметив покрасневшие щеки. Похоже, вино ударило в голову не только ему.

– Потому что ты не скрываешь своих чувств и навязчиво держишься рядом.

Пожалуй, трезвым он не бросил бы эту правду прямо в лицо Саури. Она нравилась Лину, и ему бы не хотелось обижать ее. Вот только глаза отказывались смотреть на то, как Саури добровольно выставляла себя посмешищем.

– Это так заметно? – изумилась она.

– Заметней лишь взгляды одного из всадников на тебя саму. Но это не Аман Наран.

Саури на мгновенье опешила, но быстро выбросила это откровение из головы.

– Я пришла в войско три года назад. Ты не представляешь, чего мне стоило пройти отбор и оседлать Жемчужную. Я обошла десятки парней и девушек, Жемчужная с готовностью приняла меня. Я так поверила в себя, что в первый же день в Драконьем городе решила оседлать ее, ослушавшись приказа Нарана. Теперь-то я знаю, что она – женщина с характером, но тогда наивно полагала, что Жемчужная – кроткая и послушная драконица. В общем, она разогналась и на взлете едва не сбросила меня из седла. Только подоспевший Наран остановил ее своим приказом. Его слушаются все драконы… кроме твоего, но даже Вороной обязательно покорится Нарану, вот увидишь.

Лин фыркнул, ясно показав, что думал о подчинении Мыша хоть кому-нибудь, кроме него. Его малыш не слушается кого попало, пусть даже это Аман Наран.

– Наран ошеломил меня в тот вечер, – оглядевшись по сторонам, закончила Саури. – И с тех пор я ничего не могу с собой поделать. Наран всего на год старше меня, но кажется, будто между нами разница в двадцать лет. Наверное, власть заложена в нем с рождения, иначе его величие никак не объяснить.

Лин вздохнул, мысленно согласившись с Саури. Что-то в командире заставляло восхищаться им и искать его внимания.

– Я не знаток в любовных делах, но мне кажется, что ты обманываешься, пытаясь добиться крупиц его внимания. Ведь не всегда то, чего хотим мы, нам нужно, – помолчав, подытожил Лин. Тем временем крепкое вино в нем требовало ответа, чего же хочет он сам и что ему нужно.

– Не похож ты на того, кто не разбирается в любовных делах.

– А на кого похож?

– На того, кто разбил десятки девичьих сердец. С твоим-то лицом.

– Только не влюбись в меня, – хохотнул Лин, за что схлопотал тычок в бок от повеселевшей Саури.

Однако их веселье разрушилось в одно мгновенье, осыпавшись осколками битого стекла. Музыка в павильоне стихла, но округу огласил женский визг. За ним последовали мужские крики.

Лину и Саури потребовался лишь миг, чтобы переглянуться и рвануть к дверям. Внутри творилась неразбериха. Гости повскакивали со своих мест и сгрудились у… столов Крылатого войска. Сансар Арат пробирался через толпу министров, освобождая путь для королевы. В этом ему помогал глава дворцовой стражи.

Не пострадал ли Аман Наран? Первая предательская мысль заставила сорваться с места и броситься в гущу толпы, чтобы оторопеть. Командир оказался цел и невредим, а вот Тархан окончательно и бесповоротно… умер. Его рот, наполненный пеной, так и застыл открытым, а невидящие глаза смотрели прямо на Лина, будто это он виноват в кончине главного ублюдка Крылатого войска.

Глава 11. Монстр, которого пытались сотворить

– Я не виновата! Нет, прошу, не надо! Не трогайте меня! – женский визг пронзил Лина и вывел из оцепенения. – Это он столкнулся со мной! Он трогал поднос! Это он подсыпал что-то в кувшин!

Служанка, которую Лин впервые видел, показывала на него пальцем и истошно верещала, пока дворцовый стражник удерживал ее в крепком захвате. Все внимание прилипло к Лину, как пыль к потной коже. Он присмотрелся к служанке и понял, что это именно та девушка, с которой они столкнулись несколько минут назад. Да, она действительно несла поднос с кувшинами, а Лин помог его подхватить.

Боги, да он даже не запомнил лица служанки, наткнувшись на нее, а она обвинила его в… Погодите-ка! Она обвинила именно его в убийстве Тархана. Лин, если уж признаться честно, и сам был бы не против прикончить ублюдка, но не стал бы устраивать представление из его смерти.

– Схватить его! – зычно приказал глава дворцовой стражи под аккомпанемент возмущенных разговоров гостей приема и всхлипов служанки. – Допросить обоих!

Лин бросил беглый взгляд на Аман Нарана, но не сумел понять, верит ли тот служанке. Командир казался статуей изо льда, от которой бесполезно ждать эмоций и поддержки.

– Я не убивал, – процедил Лин, не отводя глаз от Аман Нарана. Хотел бы убить – провернул бы все так, что никто и никогда не подумал бы на него.

Ярость, старая знакомая, наполняла тело, пока два стражника грубо связывали руки Лина за спиной и держали так крепко, будто он вот-вот бросится на любого из гостей и перегрызет глотку зубами за неимением оружия.

– Так ты решил отблагодарить за то, что тебя приняли в войско? Теперь отправишься на виселицу, ублюдок, – горестно рыкнул Мин, который все это время сидел на коленях рядом с телом друга. Он устремил на Лина полный боли взгляд, и тот едва сдержался, чтобы не опуститься до жалких оправданий.

«Никогда не оправдывайся, Рубин. Ты совершил то, что хотел, и с этим жить только тебе. Нечего сотрясать воздух лишними словами».

Слова, которые он действительно усвоил из науки Валлина.

Да, несколько лет назад Лин и вправду совершил то, что хотел, насладился языками пламени, пожирающими место многих его страданий. Совершил и не понес наказания, но сейчас… Сейчас его новая жизнь трещала по швам, рушился даже тот жалкий фундамент, который он успел построить. И Лин. Не был. В этом. Виноват.

– Это неслыханно, чтобы всадники Крылатого войска убивали друг друга! – долетел до его ушей возмущенный старческий голос. Наверняка кто-то из министров решил привлечь к себе внимание. – Ваше Величество, неужто вам не по силам разобраться с беззаконием, творящимся в войске? Это же ваши воины!

– Всем молчать! – рявкнула королева Цэрэн, и гул голосов сию же секунду стих. – Я не потерплю сомнений в своих силах! Чужеземца доставить в зал совещаний. Служанку тоже. Со мной отправятся господин Аман и господин Сансар.