Записки сумасшедшей: женский роман о пользе зла. Книга 1. Заколдованный круг

- Не тот ли это милиционер, что получил увечья, разоружая террориста? - спросила я.

- Да, это Амирби Шудров.

Услышав утрированно детский голосок секретарши, подумала, интересно, а что у нее там ниже пояса. Захотела посмотреть на ноги женщины, сидящей в приемной моего деверя…

Вернулся Малыш, мы зашли в кабинет. Секретарша занесла кофе и я увидела, что хотела: короткая юбка, голые колени… с целлюлитными подколенными ямами.

Малыш проследил за моим взглядом.

- Муха снова влез в долги, у него большие проблемы. На этот раз не могу ему помочь, и так оттягивал как мог, но Муха есть Муха. Вместо того чтобы просить об отсрочке он чуть не убил одного из кредиторов. Вот теперь улаживаю его дела, - деверь кивнул, намекая на своих недавних посетителей.

- Вам придется продать дом, иначе вопрос не уладить, - сказал он после небольшой паузы.

24

К тому времени как Малыш закончил говорить я забыла о покрытых целлюлитом голых ногах его секретарши.

«А, мы только купили мебель после разборки с теми рэкетирами. Куда ее теперь девать? Она же вся на заказ… Если только вместе с домом… Продать… К этой мысли надо, как минимум, привыкнуть; осознать, что это означает. Хотя, если от этого зависит жизнь Мухи, о чем говорить?..»

- Если от этого зависит жизнь Мухи, о чем говорить? – сказала я, поняв, что пора становиться в очередь на жилье…

На работе мои коллеги как раз обновляли документы, в ожидании дополнительного финансирования из федерального центра; очередь продвигалась быстро.

- Что собираешься делать?

- Сниму квартиру и стану в очередь, у нас как раз… - начала я, но Малыш не дал закончить:

- Два года тебя зову! У тебя что, там кто-то есть? Что ты за них держишься? Переходи ко мне, я решу твой жилищный вопрос за полгода; нет, за месяц; сразу. Доверься мне. И подумай о сыне. Со мной вам будет лучше.

На этот раз я не была столь категорична. Подумав еще сутки, согласилась перейти в налоговую полицию.

Марина, Муха, теперь я оказывались в одной корзине.

Что из этого выйдет никто из нас не мог и представить…

25

Официальной причиной перехода на новую работу стало обещание приобрести для меня жилье «сразу, в течение месяца, максимум, в течение полугода». Теперь, когда мы жили на съемной квартире, эта причина казалась более чем убедительной и для моего чекистского начальства – за меня ведь поручился Бурков, - и для семьи: мамы и сестры.

Кроме обещания купить квартиру была и другая, тайная, если угодно действительная, еще более важная, скрытая ото всех причина моего согласия перейти в налоговую полицию - Иман, сын.

Я хотела, чтобы он как можно реже общался со своим отцом, живя до поры у мамы. Но для того, чтобы оставлять сына у мамы сутками - пока я забирала его каждый день - нужны веские основания. И да, ненормированный рабочий день налоговых полицейских, известный всей республике, мог стать для Мухи наиболее подходящим из всех возможных оснований.

Ненормированный рабочий день нужен был обязательно.

«Говорят, в здоровом теле - здоровый дух, но я так же знаю, что здоровый дух имеет здоровое тело. Ничто так не укрепляет дух, как любовь и забота близких, режим и воспитание… воспитание мамино – не мое, но, что делать? приходится выбирать... пока мы с Мухой живем как на войне, пусть Иман находится у мамы; нам бы день простоять, да ночь продержаться, а там… и «там» все будет хорошо, с нами Авось… Авось Всемогущ…»

26

Работы на новом месте оказалось много, как и предполагала.

Но прежде, чем к ней приступить, пришлось расстаться с набранными сотрудницами. Они начали общение со мной с жалоб Малышу. «Мы люди Кряка, - сказали они ему, - мы знаем, как работать и не нуждаемся в ее (то есть моих) наставлениях». Моему деверю, само собой, не понравилось, что его отдел контролируют не его люди, а «люди Кряка».

Итогом, все контролеры ушли, а объекты остались. Малыш смог подтянуть только одну родственницу, так что пришлось самой подбирать-обучать людей, заниматься собственно контролем (или прослушкой, если угодно), составной частью которого являлась транскрибирование. Сложные условия работы на некоторое время придали импульс, я однозначно приобретала новый опыт. Чувство ответственности за дело, за благополучие молодых сотрудниц, проявились сразу.

Вместе с новым ритмом жизни, эти чувства цементировали во мне остатки живого, женского. «Так даже лучше. Не люблю мужа, а жить с ним до конца», - думала я.

27

Из двух беженцев-технарей, которых Малыш пригласил, через несколько месяцев остался только один, Сергей, отставной полковник госбезопасности. Технарей тоже не хватало.

Вскоре Малыш разыскал среди наших родственников умельца по имени Амир. О службе в правоохранительных органах Амир не думал. Мастер-электронщик, он имел свою мастерскую. Вполне довольный жизнью - живые деньги, слова благодарности каждый день - Амир не собирался ничего в ней менять. Потому, как и я, в свое время, отказал Малышу; не принял ни первое, ни второе приглашение о переходе в налоговую полицию, ни третье.

После третьего отказа в мастерскую пришла налоговая инспекция. Амир никак не соотнес проверку с отклоненным приглашением. Предоставив проверяющим нужные документы, успешно отчитался и продолжил работать.

Телефон Амира стоял у нас на прослушке. Когда я доложила Малышу, что парень не отреагировал на проверку, тот бросил на стол очки:

- Вот козел! Ничего, и не таких… Скажи Сергею, пусть снимет с контроля.

Тут надо пояснить: в тот момент я понятия не имела, что Амир наш родственник, и не знала его фамилии; он стоял на контроле два дня, но официального задания не было (дальше поясню, что такое «задание»). Сергей же, подключая телефон Амира сказал: «Генерал только номер назвал, ничего об объекте сказать не могу...»

28

Вскоре после налоговой проверки мастерскую подожгли - несговорчивый родственник в одночасье стал нищим.

На второй день на пепелище появился Муха: обугленные стены и выгоревший до бетона пол, черные, оплавленные каркасы телевизоров; на входе в мастерскую владельцы сгоревшей техники…

Поздоровавшись с пожарными и милиционерами, все еще работавшими на месте происшествия, отведя Амира в сторону, Муха, выразив слова сочувствия, посоветовал сходить к Малышу.

Амир так и сделал; после чего был милостиво взят в отдел. А уже через пару месяцев службы, получив звание «капитан налоговой полиции», он стал начальником нашего отдела, проявив при этом, следуя наставлениям Малыша, самые что ни на есть мерзкие качества своей слабой гражданской натуры.

Человек вообще слаб по натуре, но если он занимает чужое место, если он не специалист, и ему не хватает компетенций, он превращается в заложника обстоятельств; не способный мыслить, апеллируя к специальным знаниям, такой человек становится жертвой манипуляторов типа Малыша…

Нет, не так: жертвами манипуляторов типа Малыша становится весь коллектив…

Нет, снова не то: жертвами коррумпированных манипуляторов типа Малыша становятся все, кто оказывается в поле их интересов…

Да.

29

В истории с Амиром самое возмутительное заключалось в том, что он не желал осваивать профессию. Возможно, он даже презирал наши «грязные» умения. При этом делая эту работу по-настоящему грязной. Он стучал на всех, кто оказывался в зоне его внимания – на нас, своих коллег, и на оперов, на уборщиц и водителей, без разбора… Спросите, где он черпал информацию? Закономерно предположить, что подбрасывал народу «жучки», но нет, он подслушивал людей иначе: стоя за дверьми и заглядывая в замочные скважины. Кроме шуток. Это будучи начальником такогоотдела…

Иногда думаю, Амир презирал не столько «грязные» умения сами по себе, сколько нас, своих коллег; причем, с подачи Малыша. Не будь «тайных», «секретных» миссий и отношений с Малышом, Амир просто не выдержал бы общения с нами, тем более с таким опером как Гомер, например.

Иногда даже думаю, Амир реально страдал; он же и сам профи, только в своей, невостребованной в системе области. Но разве мы с Сергеем, или Гомер с Рустамом, или кто-то еще из других оперов повинны в том, что Амир не мог заниматься любимым делом? Не удивлюсь, если он винил всех нас – названных и не названных сослуживцев - за сожженный островок рая, созданного им в этом грязном селевом потоке нашей действительности.

30

Время от времени мы с Амиром беседовали, так сказать, по душам - как-никак родственники, хоть и не кровные…

Именно «так сказать» и «как-никак» и никак не принимаю на себя ответственность за несостоявшуюся дружбу. В основе любой дружбы лежит простая, тупая честность, но ее-то между нами и не было, и в данном случае не по моей вине. Я была совершенно искренна с ним и мысли не имела передавать Малышу содержание, или сам факт, доверительных разговоров, происходивших, время от времени, между нами. Естественно, я также не записывала разговоры на диктофон, как делал это он…

Несчастный человек, на самом деле. Как же он жалел, что служит в системе, что не может сидеть в своей мастерской и паять…

31

Случай с Амиром стал моим первым столкновением с махровым блатным подходом к подбору кадров, начавшим проявляться в первые же годы новой России. Все смелее и чаще, рядом с настоящими профессионалами своего дела, точнее, на их головы, на руководящие должности, назначались чистой воды олухи: чьи-то родственники, друзья-собутыльники и подельники, любовницы и любовники. Невежество, хамство, тупая физическая сила поднимали голову, разрастаясь и мутируя, как проклятая раковая опухоль с множественными метастазами, охватывая все новые и новые жизненно-важные сферы: систему образование, здравоохранения, органы власти всех ветвей и уровней…

Так было. Было, но так не должно быть; верю в другую Россию, настоящую, умную, просвещенную и просветленную.

Потому и пишу, самым бесстыдным образом оголяя собственную ограниченность. У меня ничего не получилось, бездарно, тупо прожила свою жизнь. Как такое случилось? Как я могла? Куда смотрела и о чем думала?..

Смешные, безбожные вопросы, на самом деле. Что может сделать женщина, черкешенка, неспособная решить собственных проблем?

32

Техническому оснащению отдела прослушки (правильно называть оперативно-технического отдела или, сокращенно, ОТО) Малыш уделял особое внимание. Так что уже в первом полугодии мы перешли в своей работе на новейшее по тем временам компьютерное оборудование. Специальная программа фиксировала все без исключения входящие и исходящие звонки объектов, сохраняла их после расшифровки, давая возможность сверять голоса, переслушивать если надо, и заново транскрибировать.

И никаких тебе бобин с магнитными лентами. Чекисты, в сравнение с нами, технически просто отдыхали. Не дотягивали они до нас и по нарушениям положения о прохождении службы в правоохранительных органах, уж не говорю о нарушениях законодательства об оперативно-розыскной деятельности.

По стране существовала неофициальная - а в некоторых структурах, официальная - норма минут аудиозаписи, которую транскриболог должен расшифровать в течение рабочего дня. Я и мои коллеги, ставшие затем подчиненными, перевыполняли эту норму в пять-шесть раз. Мы работали по четырнадцать-шестнадцать часов в сутки, включая субботу и воскресенье.

Работы много - денег мало; так было. Слышала, что доходы правоохранителей растут; верю, пропорционально их компетенциям и способности отстаивать свои права…

33

Теперь, полагаю, есть смысл остановиться на порядке постановки телефона на прослушивание; по закону, естественно. Эта информация может содержать неточности и оказаться частично устаревшей, но, тем не менее, она нужна для полноты повествования.

Для того чтобы поставить телефон на прослушивание, оперативному работнику необходимо потрудиться: собрать первичную информацию и убедить непосредственное начальство и санкционирующий орган в необходимости проведения такого мероприятия в отношении конкретного гражданина. В мое время санкцию на прослушивание брал оперативник - у прокурора. Затем право инициировать прослушивание появилось и у следователей, а санкцию стали брать в суде.

В любом случае, инициатор мероприятия - следователь, оперативник, иной уполномоченный субъект оперативно-служебной деятельности, тот же начальник управления или его заместитель по оперативной или следственной работе - должен обосновывать причину нарушения конституционных прав гражданина.

Получив санкцию, опер выписывал на специальном бланке задание для оперативно-технического отдела и, таким образом, становился для нас инициатором мероприятия.

В конторе инициатор имел прямую связь с оперативным контролером. Однако в налоговой полиции республики работу организовали иначе, по схеме, сформировавшейся на основании устных приказов Малыша.

В результате, долгое время даже я не имела прямой связи с операми-инициаторами мероприятий - между нами стоял Амир. Я не только не общалась с коллегами, но никогда не видела заданий, Амир не показывал их мне, называя данные объекта устно.

Спустя время я поняла, что часто мы прослушиваем телефоны граждан без санкции прокурора, но этот факт меня не возмутил. Более того, у меня не возникло ни единого вопроса. «Значит так нужно. В целях соблюдения секретности, недопущения утечки информации».

Смешно, окунувшись в работу, я совсем забыла о своем недоверии к Малышу, подкреплявшемся, на минуточку, имевшейся в моем распоряжении информацией по службе в конторе. Стыдно сказать, но понадобились неопровержимые доказательства, прежде чем я отреагировала на нарушения законов.

34

Прошли полгода службы в налоговой полиции.

Зазвонил внутренний телефон:

- Вас вызывает начальник. Он просит подготовиться к семнадцати часам.

Могли и не предупреждать, на самом деле - я всегда готова …

35

Не скажу, что все вновь принятые на службу сотрудники с ходу освоили работу контролера, для некоторых достаточно сложную, требовавшую не просто терпения и сообразительности, но и знаний в самых различных областях жизнедеятельности. Среди девушек оказались такие, кто так и не научился делать работу на нужном уровне, но я никого не уволила, кроме тех, кто не выдержал ритм и ушел по собственному желанию. Для слабых специалистов подбирала объектов попроще, с хорошей дикцией.

Министры, банкиры, крупные предприниматели представляли наибольшую сложность для прослушки. Кроме того, что они говорили на профессиональном языке, используя специальные термины, будучи частью сплоченной криминальной, полукриминальной группы, эти люди общались на сленге, понятном только им.

Словари блатного, воровского жаргона у нас были, но словарей жаргона коррупционеров и экономических преступников в мое время не существовало. Собственно, не существовало самого жаргона - он тоже только вырабатывался. Не знаю как в остальном, большом мире, но у нас каждая группа имела свой сленг, основанный на совместном опыте ее членов.

Мы слышим только те слова, что знаем… Так что у моих девушек возникали серьезные, для некоторых непреодолимые, трудности, с учетом того, что у меня не было сил устраивать им еще и ликбез; я – кто угодно, только не тичер и не лектор.

К слову, проблемы по этой части были и у большинства оперов, потому прошедшие через меня сводки имели кучу сносок с расшифровкой значения слов.

36

В целом же, напасть на организованную преступную группу считалось большой удачей. Это как найти золотую жилу, наверно. Если красиво отработать, можно одним уголовным делом закрыть годовой план работы всего управления.

В работе над «жилами» моя задача расширялась от организации расшифровки аудио до проведения розыскной и аналитической работы. Я доставала толстенные словари терминов, запасалась фломастерами, большими листами бумаги, переобувалась в тапочки и сидела себе на работе до глубокой ночи.

Составляя схемы связей, систематизируя информацию об образе жизни членов «жилы», их семей и близких, выявляя источники доходов, фиксируя наличие счетов, я выполняла работу именно аналитика. Часто предлагала к прослушке номера, которые потенциально могли дать хорошую информацию и это была уже работа опера.

37

Чего не услышишь на «правильных» телефонных номерах; при неформальном отношении к делу, естественно.

Итоговая справка по «жиле» могла родиться только через полгода, и даже год. Справка получалась от сорока листов и больше, с приложением схем и таблиц. Докладывала результаты лично Малышу, иногда передавала экземпляр его заместителю по оперативной работе, полковнику Кряку; тоже, кстати, бывшему. Помимо итогового анализа, Малыша интересовала промежуточная информация.

Так что да, когда позвонила секретарша Малыша, я ответила, что готова к докладу. В силу личных качеств, «подкрепленных» семейным обстоятельствами, я практически всегда готова доложить по существу дела, которым занимаюсь.

Другое дело - готовность к ударам в спину близких тебе людей, тех, кому всецело доверяешь. К таким ударам, наверно, мало кто готов, разве что профессиональные разведчики. К сожалению, я оказалась слишком непоследовательной, просто бездарной, чтобы стать им, то есть ею, разведчицей-контрразведчицей; а шанс таки был…

38

Взглянув мельком на подготовленные мной материалы, Малыш отложил их в сторону и тяжело вздохнул:

- Накануне федеральные выборы. Передай Сергею, чтобы поставили на контроль ключевых руководителей. Особо меня интересуют оперативные подразделения и следственная служба. Хочу знать, о чем говорят. Хозяйственников и аппарат не трогать, и оставьте моего помощника, не нужно его контролировать. И поставьте на контроль Кряка, всего: кабинет, телефоны, включая домашний, что там у него еще есть – машина, дача…

Я делала короткие записи на листке бумаги. С тех пор, как Марина порвала мой дневник, ни личных дневников, ни даже рабочих тетрадей я не вела.

- Послушаешь всех сама. Свое мнение доложишь через неделю, - дополнил поручение Малыш. - Сводки составлять не нужно. И заведи рабочую тетрадь!

- Не заведу, - машинально ответила я и, кончив писать, подняла голову.

Малыш заглядывал мне в лицо.

- Где моя квартира? – спросила я.

Мой деверь в очередной раз тяжело вздохнул и, не моргнув глазом, но с радостью в голосе, слышимой только профессиональным слухачам, вроде меня, сказал.

- Понимаешь, все просят, а ты - моя сноха. Что люди скажут, если я тебе дам, а «им» не дам квартиру. Подожди еще год.

- Хорошо, подожду, - ответила я спокойно. Спокойно не потому, что была довольна, но потому что была бессильна. Если вы попали как я - сохраняйте спокойствие, сохраняйте здоровье, сохраняйте жизнь – все это вам еще понадобится.

- Что ты за человек? Кто ты? Как тебя понять? Если кто-то сможет тебя понять… - посыпалось из Малыша…

«Кто я? Робот, я робот; машина, ключ зажигания от который находится дальше, чем может показаться с первого, второго и даже третьего взгляда…»

39

Впервые давая «левое» поручение напрямую - прежде такие поручения озвучивались через Амира, Сергея или Кряка, - Малыш подчеркнул, что ставит на контроль сослуживцев накануне выборов, потому что ему поручено организовать явку на избирательные участки жителей одного из районов.

Поручения, связанные с выборами - кто хоть немного знаком с работой системы, подтвердит - могли поступить только из дома правительства, от Старейшины. Между тем очевидно, никто не поручал Малышу прослушивать в связи с выборами собственных подчиненных.

Строго говоря, как начальник управления, Малыш имел право инициировать прослушку подчиненных сам, по линии собственной безопасности. В случае острой необходимости мог сделать это без санкции, с последующим уведомлением прокурора.

Что касается собственно выборов. Да, в организации явки на выборы традиционно задействовали имеющийся административный ресурс. В советские времена людей свозили на избирательные участки, потчевали вкусностями после голосования…

Как теперь обстоят дела с выборами, не знаю; последний раз наблюдала выборы, работая помощником депутата Госдумы России…

40

Через неделю доложила Малышу, что никто из «предвыборных» объектов в район не выезжал и не суетился по поводу происходящего. Дальше можно было лишь предполагать, что они выполнили поручения где-то за пределами телефонного эфира, потому что совершенно спокойно сидели в своих кабинетах до закрытия избирательных участков.

После окончания голосования объекты отправились в баню, где их ждали подобранные на чей-то вкус девицы. Объекты не видели их в глаза, и эта тема занимала их гораздо больше всех выборных движений вместе взятых. Как идти в баню с незнакомыми женщинами: а вдруг это, а вдруг то, а что если?

Уверена, Малыш знал, что срывов не будет; он проверял не давно проверенных коллег, а меня, новенькую. По сути, это был пробный шар. Я его пропустила, не пискнув и не ойкнув.

А пропустила я этот шар, потому что, во-первых, помнила о своих социальных мотивах: работала, не зарабатывая, относительно моих прежних доходов в конторе, живя, при этом, на съемной квартире, съедавшей половину зарплаты (плюс к этому - отягчающее обстоятельство: оказалось, на новой работе нет жилищно-бытовой комиссии и, соответственно, нет списка очередников, и нет профсоюза); во-вторых, я не отреагировала на прямой устный приказ, нарушающий закон, потому что мне было все равно…

41

Среди первых внутренних объектов - внутренними объектами мы называли своих коллег-полицейских - был и мой дядя. И он, и другие коллеги произвели на меня самое благоприятное впечатление. К слову, живьем я с ними не общалась, не была знакома; не была знакома даже с дядей - он по линии отца, дальний и не кровный, - но знала его Марина и пользовалась покровительством...

Особенно мне понравился один из объектов - Анатолий, друг моего дяди; по должности он шел следом за молчавшим по всем каналам Кряком, потому на нем я и сосредоточила внимание.

- Мне именно таким представляется настоящий полицейский: спокойным, компетентным. Анатолий всегда на месте, занимается делами службы, разговоры лаконичные, по существу; связи различные: органы власти, бизнес и так далее. Одинаково вежлив со всеми, независимо от должности, звания и статуса говорящего, - дальше я перечислила всех, кто звонил объекту, кому звонил сам.

Я говорила, не замечая, как багровеет лицо Малыша.

- Ну-у, если я правильно понял, никакой информации по линии собственной безопасности эти мероприятия нам не дали.

- Так точно.

- Тогда скажи Сергею, пусть снимет их с контроля.

- Есть, - я протянула Малышу папку со сводками по другим нашим объектам.

- Нет, забери с собой, некогда читать, слишком много, - капризно заметил Малыш.

«Ну вот, в них есть информация, по которой нужны срочные поручения». Зная, что возражать бесполезно, я забрала папку и вышла.

42

Прошло немного времени, и Малыш снова вызвал меня к себе. Я подала ему уже две папки со сводками. Едва взглянув на которые, Малыш встал и вышел из-за стола. Неспешной, чуть косолапой походкой подошел к открытой двери балкона.

Балкон смотрел на парк, особенно красивый в эту пору. Теплые лучи осеннего солнца, проникая в кабинет, золотили паркет. Малыш постоял у двери, затем закрыл ее, опустил жалюзи, вернулся на место и сел в гигантское вращающееся кресло.

«Словно игрушечный, ненастоящий; толстый мальчик, надевшим чей-то генеральский китель и севший, в отсутствие хозяина, за чужой письменный стол». Никак не могла привыкнуть к новой мебели в его кабинете. Шикарный президент-комплект из оливкового дерева с изумрудными вставками, установленный после ремонта, тут же стал сенсацией в республике, где чиновники, начиная с президента, исповедовали публичный аскетизм.

Злопыхатели сразу доложили президенту и о дворцовом паркете, выложенном в кабинете и о новой мебели; но дело сделано и ничего не изменить. Не выдирать же с таким трудом выложенный паркет?..

Мебель могла быть, действительно, скромней, но Малыш тяготел к вычурной роскоши. Вот и на стол он поставил громоздкий письменный прибор из отделанного золотом малахита; на приставном столике большая лампа с абажуром кремового цвета тоже на малахитовой ножке; на этом же столике, в мощной каменной раме с радиально-волокнистыми зелеными разводами фотография сыновей Малыша; рядом несколько телефонных аппаратов: высокочастотной правительственной связи, прямой городской, и большой селекторный - для связи с секретарем, постами дежурных и нами, руководителями подразделений.