Песнь Чистых Душ

***

Вечером того же дня, ученики снова должны были собраться в одном зале, чтобы выслушать вечернее наставление и план на грядущий день. Блейк всё ещё была в ужасе, от произошедшего, но ослушаться приказа было нельзя. Собравшись с духом, она вышла из своей комнаты на третьем этаже и направился вниз по деревянным ступенькам, казавшиеся, в тот момент, бесконечными. Голова девочки немного шаталась, а от каждого воспоминания о кровавой расправе начинало мутить. Звон в ушах стал всё ещё продолжался, хоть и несколько потише. Преодолевая себя, Белладонна всё же добралась до зала до места и, как всегда, присела посередине. Сана и Илии на татами ещё не было, впрочем и учитель ещё не появился на своей сцене. Только спустя несколько минут, Таурус быстрым шагом вошёл в помещение и, без традиционного поклона, прошёл на своё место. Он явно был не в духе, потому что редкая ситуация могла заставить учителя пренебречь церемониальными традициями.

– Добрый вечер, Блейк – глубоко вздохнув и успокоившись, начал Адам – сегодня только ты выслушаешь напутствие на сон грядущий.

– Могу я знать, что случилось, учитель? – робко спросила Блейк, глядя на учителя из-под длинной чёлки.

– Случилось самое страшное, что бывает в этом мире, Блейк – с долей трагизма, произнёс Адам – случилось предательство.

– Кто нас предал? – взволнованно спросила Блейк.

– Сан… наш товарищ, один из самых близких, для нас людей… он сбежал.

Блейк была шокирована этой новостью. Сан всегда был немного скептичен к учителю, но никогда не говорил о побеге. Все трое были очень близки и всегда делились своими сокровенными мыслями, особенно такими важными. Впрочем, Блейк понимала, почему друг мог решиться так быстро, никого не предупредив, но ей было обидно, что он бросил их так легко, не попрощавшись.

– Я пытался отыскать его в лесу, но всё тщетно, видимо, он уже где-то далеко – грустно произнёс Адам – мне не стоило быть таким грубым с ним… впрочем, если этого ему хватило, чтобы оставить наши идеалы, может быть Сан слишком слаб, для нашей борьбы.

– Значит, он больше не сможет вернуться в наши ряды?

– Предавший однажды, сделает это снова, Блейк, запомни это раз и навсегда – уже своим более привычным, наставническим тоном сказал Адам – надеюсь, ты понимаешь, что, если вы встретитесь вновь, твоя святая обязанность – убить предателя?

– Слушаюсь, учитель – стиснув зубы, произнесла Блейк.

– К слову, Илия чувствует себя немного неважно – будто между прочим, сказал Таурус – поэтому я дал ей вечер на отдых. Можешь не переживать, с ней ничего серьёзного.

– Хорошо, учитель – кивнула головой Блейк.

Адам внимательно присмотрелся к лицу ученицы и заметил, пробегающую по щеке, слезинку. Впервые отойдя от регламента, учитель сошёл со своего места и присел напротив Блейк, взяв ту за руку. Удивлённая этим, Белладонна взглянула на наставника, чьё лицо было словно необычайно сочувствующим и гораздо нежнее обычного.

– Я знаю, как это тяжело, Блейк – мягким голосом сказал Адам – все эти события, словно бурная река, несущая тебя куда-то в неизвестность. Мне самому пришлось пройти через такое и не раз. Это всегда ужасно больно видеть смерть впервые… когда я был маленьким мальчиком, на моих глазах, охранники затравили собаками моего друга, когда у того отказали ноги от тяжёлого труда… мне уже никогда не забыть этого. Мне очень жаль, что тебе пришлось всё это видеть, Блейк.

– М-мне? – удивлённо, спросила ученица.

– Да, именно тебе – Адам аккуратно вытер слёзы на лице Блейк своей рукой – у тебя очень доброе сердце, ты всегда сочувствуешь слабым и немощным, даже если это люди. Я переживаю, что однажды они воспользуются этим, чтобы обмануть тебя, заманить в их ловушку!

– Я… не думала, что вы так волнуетесь за меня, учитель

– Ты моя лучшая ученица, Блейк, разве я могу не волноваться за тебя?

Блейк был поражена такой откровенностью, со стороны учителя. Он общался с ней будто с кем-то равным себе, будто они были давними друзьями. Даже воспоминания о сегодняшнем дне будто утихли в её голове, настолько проникновенно звучали слова Адама. Девочка была очень тронута таким большим доверием и заботой, которые она раньше получала лишь от родителей.

– И всё же, я думаю, что Илия и… что Илия тоже отлично справляется!

– И ты снова думаешь о других больше, чем о себе – улыбнулся Адам – Илия тоже дорога мне, в конце концов, все мы семья, однако не так, как ты.

– Что вы имеете в виду? – покраснев от смущения, спросила Блейк.

– Самая большая потеря для тебя – твоя семья, так ведь, Блейк? – сочувственно спросил Адам, положив ладони ученицы в свои.

Блейк молча кивнула в ответ.

– Для нас, фавнов, семья всегда стояла на первом месте, люди гораздо эгоистичнее нас, поэтому без труда оставляют своих близких в одиночестве. Ты точно не такая, Блейк, и я сразу понял, насколько тяжело тебе будет это пережить. Однако, в жизни каждого из нас, в какой-то момент, появляется другая семья, которую создаём мы сами.

– Вы имеете в виду, когда мы вступаем в брак?

– Верно, это есть в судьбе каждого верного своей расе фавна. И ты не станешь исключением, Блейк.

– Наверное, мне ещё рано думать об этом…

– Я не имею в виду прямо сейчас, но этот момент, ведь, должен наступить верно?

Блейк была очень смущена и не знала, что ответить. Из-за жизни в изоляции, в свои 15, она почти не знала ничего о любви и романтике, даже о свиданиях ей было известно совсем немного, только по старинным книгам и гравюрам, где благородный юноша нежно держит барышню за руку, пока та неловко отворачивается, прикрывая порозовевшее лицо веером. Особенно неожиданно было начать такой разговор с учителем, который редко говорил о чём-то, кроме долга перед расой и мастерстве в бою.

– Я подумал, что тебе станет немного легче, если будешь знать, что у тебя снова есть семья, пусть и без твоих почтенных родителей – спокойно продолжал Адам – я хотел бы быть обручённым с тобой, Блейк.

– П-правильно ли я вас услышала, учитель? – запинаясь от шока и смущения, спросила Блейк.

– Я не могу стать твоим мужем сейчас, ты ещё слишком юная, но через три года, я смогу пообещать тебе своё сердце.

Не зная, что сказать, Блейк застыла в оцепенении. Учитель выглядел совсем другим, в сравнении с собой обычным: его лицо будто потеряло прежнюю несгибаемость и твёрдость, словно из-под маски появилось настоящая суть. Это выглядело так, будто Адам был по настоящему искренним в своём желании спасти и помочь, укрыть от ужасного мира за пределами школы. Это заставило сердце девочки растаять. Слова о семье показались ей логичными и правильными, особенно, когда речь шла о дорогом наставнике, который научил почти всему, что она знала.

– Это очень неожиданно, для меня, учитель – преодолевая смущение, говорила Блейк – если вы считаете меня достойно вас, я стану вашей женой, когда это будет позволительно.

– Для меня, это будет самой большой честью, дорогая – сказал Адам, поцеловав руку ученицы – однако, нам пока не стоит никому об этом говорить, чтобы защититься от сглаза.

– Слушаюсь, учитель.

– Это не приказ, Блейк, а всего лишь просьба – улыбнулся Адам.

***

Незаметно минуло два года. Несмотря на новый статус, жизнь Блейк почти не изменилась. Единственная уступка, для неё, на которую пошёл Адам – возможность не участвовать в рейдах и засадах на гражданских людей. Тренировки и быт шли, как прежде, только теперь уже без Сана. Его следы затерялись где-то за пределами континента, где учитель не мог его достать. Илия же постепенно вернулась в норму, хотя засада в лесу всё ещё снится ей по ночам, не давая совести найти покой. Вечноалый лес стал гораздо беспокойнее, гримм здесь стал встречаться всё чаще, удачно прикрывая дела Белого клыка, чью сеть Вейлу так и не удавалось раскрыть. КДШ так и не смогли открыть свою шахту, законсервировав проект на “неопределённый срок”. Постепенный отток властей и корпораций из леса Адам считал своей заслугой и готовился занять место сопротивля, рядом со своей наставницей, а планы Тауруса постепенно обретали всё больший масштаб.

Шла весна. В Вечноалом лесу наступила пора цветов, единственных растений, выделяющихся на фоне бесконечного красного полотна. Порой полянки были буквально усеяны разноцветными бутонами, которые освещал белый лунный свет. Возле бумажных фонариков, висевших под крышей школы, кружились мотыльки, иногда залетая в комнаты, где горел свет. Блейк сидела за маленьким чайным столиком, перечитывая одну из своих самых любимых книг – “Неизвестный в отражении”, история, одержимого демоническим мечом, воина, обошедшего всю землю, чтобы отыскать исцеление от своей беды. Мечник убил множество соперников и простых людей, в попытках исцелиться, только чтобы обнаружить: меч не был источником его одержимости, гордыня и жестокость исказили душу и тело мастера, из-за чего тот и перестал узнавать себя в зеркалах. Эта история навсегда закрепила в Блейк привычку всегда оглядываться на собственные принципы, при принятии важных решений. Перестать быть собой казалось, для неё, самым страшным, что может произойти с человеком, особенно когда речь шла о ней самой или ком-то очень близком.

Услышав негромкий стук, Блейк подняла взгляд на окно, на котором, улыбаясь, сидела Илия.

– Ничего, если я загляну? – спросила она.

– Конечно – улыбнувшись, сказала Блейк, отложив книгу – ты разве не в дозоре?

– Да, но учитель куда-то уехал, вот я и решила воспользоваться моментом…

Илия достала из-за пазухи небольшой букет белых лилий, только что собранных в лесу.

– Какие красивые! – с восторгом, сказала Блейк, взяв цветы в руки – спасибо, Илия! Неужели, ты ушла с поста, только ради них?

– Я подумала, будет неправильно попрощаться с тобой на такой долгий срок и не подарить что-нибудь – порозовев, сказала Илия – у меня нет ничего ценного, поэтому решила найти что-то из нашего леса. На задании приметила полянку с лилиями, недалеко отсюда… тебе нравится?

– Очень, но всё же, тебе не стоило так рисковать, ради меня!

– Ты рисковала, из-за меня, кучу раз, так что, это совсем мелочь – чешуя Илии сменилась с застенчивого розового на волнительный синий – я очень переживаю, Блейк, ты будешь одна в Биконе, среди людей…

– Тебе нечего боятся, учитель хорошо подготовил меня к этой миссии – улыбнулась Блейк, погладив подругу по голове – к тому же, никто и не узнает, что я фавн.

– А если тебя раскроют?!

– Что-нибудь придумаю, мы ведь выбирались и не из таких передряг, помнишь?

– Сложнее всего было утащить сладости с кухни, шеф бы нас самих тогда подал учителю на обед – засмеялась Илия.

– Это точно – поддержала Блейк – мы были такими сорванцами… наверное, скоро всё изменится…

– Всё уже изменилось – грустно сказала Илия – с того дня, когда я… – Амитола тяжело вздохнула, её руки слегка затряслись – но, знаешь, меня всегда успокаивает мысль, что мы будем рядом. Я надеюсь, когда ты вернёшься, учитель разрешит нам продолжать работать вместе! Ты уже выбрала себе прикрытие? Мне хочется быть учителем рисования, мне кажется, у меня неплохо получается, а ты писательницей, как раньше хотела?

Блейк хотела бы ответить утвердительно, но, по возвращении, её жизнь должна была перестать принадлежать лишь ей. Хранить тайну от самой близкой подруги было очень непросто, особенно, когда ты сама, в глубине души, не уверена в правильности своего выбора. Положив цветы на кровать, Белладонна подсела ближе к Илии и нежно взяла её за руки.

– Мне нужно кое-что рассказать тебе, Илия – стеснительно начала Блейк – только, обещай, что сохранишь это в тайне.

– Клянусь – коротко ответила Илия, кивнув головой.

– В общем, в тот день, после рейда в лесу, учитель разговаривал со мной вечером. Он был очень искренним, рассказывал про свою жизнь, пытался успокоить меня… очень сожалел, что я больше не увижусь с мамой и папой… но самое главное – он сделал мне предложение.

– Предложение? О чём это ты? – недоумевающе спросила Илия.

– Предложение стать его невестой…

Илия начала быстро меняться в лице: интерес на нём сменился сначала шоком, потом страхом, затем снова вернулся к недоумению. Целая гамма эмоций прошла сквозь неё, будто весь мир переменился в одно мгновение.

– Ты расстроилась? – грустно спросила Блейк.

– Нет-нет, что ты – пытаясь изобразить улыбку, ответила Илия – я очень рада за тебя, Блейк, просто… это очень… прямо, не знаю, как сказать…

– Считаешь, мне не стоило соглашаться?

– Вовсе нет! Учитель будет тебя оберегать! Я, правда, очень рада за тебя, Блейк – сказала Илия, опустив взгляд куда-то вниз.

– Ты можешь сказать мне правду, Илия – успокаивающим тоном сказала Блейк – я не обижусь, обещаю.

– Просто, я очень боюсь остаться совсем одна – грустно ответила Илия – ты единственная, кто был добр ко мне, все эти годы… в смысле, учитель тоже заботился о нас, но ему положено быть немного отстранённым – Илия с волнением взглянула подруге в глаза – я ведь уже оставалась одна, Блейк, и каждый день мечтала о ком-то, кто сможет держать мои так нежно, как ты… или как мама…

На глазах Илии стали наворачиваться слёзы, а руки снова стали дрожать от нахлынувших воспоминаний. Блейк прижала подругу к себе, легонько поглаживая её по спине. Они были, как родные, друг для друга. После стольких лет вместе, пережитые радости и невзгоды, расставаться было невыносимо тяжело.

– Не волнуйся, Илия, я всегда буду рядом, даже если между нами будет весь Ремнант – спокойно говорила Блейк – тебе стоит лишь позвать и я помогу.

– Спасибо, Блейк – вытирая слёзы, сказала Илия – я буду ждать тебя из Бикона.

– А ведь мы совсем забыли про цветы! – вдруг вспомнила Блейк – надо поставить их в воду, пока не завяли!

Блейк поднялась на ноги и взяла с комода небольшую вазу, украшенную акварельными узорами, в виде красивых разноцветных речных рыб. Илия тут же подбежала к подруге и взяла вазу из её рук.

– Давай лучше я сбегаю, а то тебе влетит, если дежурные увидят! – с энтузиазмом сказала Илия.

– Я уже и забыла, который час…

– Я мигом! – став невидимой, сказала Илия и выбежала в коридор.

Блейк была рада, что смогла немного отвлечь подругу от плохих мыслей и слегка улыбнулась. Присев на кровать, она взяла в руки букет и ещё раз вдохнула аромат цветов, от которых всё ещё доносилась ночная свежесть и тонкий запах самих лилий, быстро распространившийся по комнате.

– Так вот, где ты слоняешься, вместо дежурства – послышался голос Адама, откуда-то из далека.

Встревоженная Блейк тихо подбежала к двери и выглянула в дверной проём, через небольшую щёлку. В конце коридора стояла смущённая Илия, державшая в руках вазу, и Адам, смотревший на неё свысока с раздражением.

– Прошу простить, учитель, я отлучилась всего на несколько минут – виновато говорила Илия.

– Этого достаточно, чтобы враги подожгли нашу обитель – строго продолжал учитель – нам всем очень повезло, что никто, до сих пор, не воспользовался твоей глупостью!

– Простите, учитель, я виновата – зажмурив глаза, говорила Илия.

Заметив вазу, в руках ученицы, Адам выхватил её из рук.

– И, кажется, я говорил не появляться в комнате Блейк – рассерженно прошипел Адам.

– Я только хотела попрощаться, Блейк – моя лучшая подруга и…

Тут по коридору раздался звук от хлёсткого удара. Илия упала на пол, держась за ушибленную щёку.

– Сколько раз я говорил: оправдания – удел слабых! – в ярости воскликнул Адам – немедленно вернись на свой пост, о твоём наказании поговорим позже.

Поднявшись на ноги, Илия убежала вниз по лестнице, пока Адам смотрел на вазу, поворачивая её в руках. Напуганная Блейк закрыла дверь и спряталась под одеяло, вместе с цветами, притворяясь, что спит. Спустя пару мгновений, в комнату тихо вошёл Адам. Поставив вазу на место, он с подозрением взглянул на невесту, а затем так же беззвучно удалился. Стянув с себя одеяло и поднявшись, Белладонна грустно поставила цветы в пустую вазу. Теперь ей была ясна тревога подруги и страх перед учителем. Сомнения настигали Блейк с новой силой, но, казалось, что пути назад уже нет. На кону стояла свобода всех фавнов, в том числе и Илии и ради этого стоило продолжать сражаться.

***

– Это не займёт много времени, госпожа Белладонна, задам вам лишь один вопрос – доброжелательно говорил Озпин, упираясь локтями о стол – какая ваша заветная мечта?

Под потолком, в кабинете директора, медленно горели свечи в канделябре, иногда издавая потрескивающий звук. За окном уже были видны первые звёзды, загоравшиеся на огромном летнем небе. Блейк была одной из последних на приём к профессору, однако почти не выказывала усталости, сидя в кресле уверенно, не делая ни единого лишнего движения, даже мышцами лица. Её настоящие уши были скрыты большим бантом, а из под длинных волос виднелась искусная подделка, добытая учителем. Белоснежная рубашка и чёрные брюки не выдавали никаких следов индивидуальности хозяйки, но выглядели строго и утончённо, как положено профессиональной одежде.

– У меня нет мечты – коротко, словно отрезав, сказала Блейк.

– Это что-то новое! – удивился Озпин – вы не слишком категоричны, барышня?

– Нет, мечты туманят разум, делают нас одержимыми – уверенно продолжала Блейк – мудрый человек не станет гнаться за мечтой, а будет следовать своей судьбе.

– Вы верите в судьбу, госпожа Белладонна? – с любопытством, спросил профессор.

– Конечно, один мыслитель говорил: “стоит попытаться рыбе взлететь, она задохнётся”, то есть не следует гнаться за далёкой мечтой, когда не в силах сделать её реальностью. Для каждого есть своё место, где ему будет лучше всего.

Озпин внимательно посмотрел в глаза Блейк и широко улыбнулся.

– Это очень не похоже на ваши настоящие мысли, госпожа Белладонна – будто точно читая мысли собеседницы, сказал директор – на своём веку мне приходилось встречать много людей, забывших о своих мечтах, во имя “судьбы” и вы не похожи ни на одного из них.

– Внешность бывает обманчива – пожала плечами Блейк.

– Это уж точно – будто с иронией сказал Озпин – однако, есть вещи, которые невозможно скрыть, госпожа Белладонна, и одна из них – огонь в ваших глазах!

– В моих?

– Именно в ваших! Это практически пожар! Ваша душа жаждет великих свершений, юная барышня, пока ваши язык и тело будто скованы титановыми цепями! Так боитесь делиться со мной?

– Нет, просто мне нечем поделиться, как я и сказала – спокойно ответила Блейк.

– Настаиваете? В таком случае, зачем вы здесь? Почему “судьба” привела вас в место, где сбываются мечты?

– Я хочу быть профессионалом, настоящей охотницей, которая сможет много зарабатывать своим ремеслом, только и всего – по прежнему, невозмутимо ответила Блейк.

– Уверены?

– На все сто.

Озпин был будто раздосадосадован таким ответом и о чём-то глубоко задумался, перебирая пальцами по столу.

– “Чёрт, это было слишком грубо, теперь я завалю экзамен!” – про себя думала Блейк, но продолжала внешне не подавать виду.

– Вы крепкий орешек, госпожа Белладонна – вновь слегка улыбнувшись, сказал Озпин – чувствуется, какой-то мой коллега основательно поработал с вами. Я не люблю людей, не мечтающих о чём-либо, но, к счастью, вы не одна из них и даже не пытайтесь переубедить меня в этом. В связи с этим, жду вас на последнем экзамене. Даю вам гарантию, вид людей, полных мечтаний, заставит вас изменить своё мнение.

– Это честь, для меня, профессор – встав и поклонившись, ответила Блейк.

– До скорой встречи, госпожа Белладонна!

Выйдя из кабинета, Блейк тяжело вздохнула. На самом деле, у неё была мечта, по большому счёту, именно ей она руководствовалась всю свою жизнь. Даже расставание с родителями было, в её глазах, шагом на пути к более справедливому миру, где фавны будут равны людям, а не их жалкими подмастерьями или питомцами. Размышляя о словах профессора, Блейк шла по почти пустому коридору, освещённому тусклыми лампами и свечами. Увлечённая своими мыслями, она почти не смотрела вперёд, тем более впереди никого не было. Повернув за угол, Белладонна, благодаря своим кошачьим инстинктам, едва отскочила от чего-то жёлтого, быстро мелькнувшего перед глазами.

– Прости, опаздываю! – послышался голос, доносящийся уже откуда-то из глубины коридора.

– “Похоже, мечтатели уже начинают меня поражать” – с иронией, подумала Блейк и направилась дальше.

Глава 4: Жёлтый, как Солнце

Это случилось 10 лет назад, в одну из самых холодных зим на острове Патч. Это место всегда было знаменито своими снежными сезонами, длящимися порой больше шести месяцев, однако тот год выдался особо богатым на стужу и осадки. Пушистые ёлки стояли укутанные в серебряные одеяния, блестевшие в лучах заходящего Солнца, словно драгоценные камни. Между гигантскими дубами завывал холодный ветер, чуть покачивавший кроны старинных деревьев. В этой глуши, посреди лесной чащи, слышался тонкий скрип, похожий на звук обветшавших дверных петель, но с более металлическим отзвуком. По протоптанной тропинке, ехала маленькая тележка, сбитая из добротных деревянных досок, которую веревочку тянула за собой маленькая девочка. В страшный мороз, она была в одном платьице и валенках, а золотистые волосы, сплетённые в два хвостика ничего не закрывало. В повозке, укрытая двумя шубками, парой шарфов и в большой сестринской ушанке сидела малышка ещё меньше, пяти лет от роду. Старшая сестра была измотана, шла прихрамывая и истекая потом, даже несмотря на ледяной ветер, пока лицо младшей начинало синеть от холода.

– Ян, давай пойдём домой – плача, говорила Руби дрожащим голосом – мне очень холодно.

– Потерпи, галчонок, осталось совсем чуть-чуть – пыталась успокоить сестру Ян – когда мы придём, мама нас обязательно согреет, вот увидишь!

– Мне кажется, мы заблудились…

– Глупости, Рубс, помни из какой мы семьи! Помнишь, папа говорил: “охотник лес знает, как свои пять пальцев”!

Руби тихо закашляла. Сознание начинало покидать её, пока сестра, словно под гипнозом, продолжала свой нелёгкий путь, будучи полностью уверенной в правильности своих навыков следопыта. Наконец, на одной из полянок показался покосившийся деревянный домик, будто бы давно оставленный своими хозяевами. Стены избушки были черны от копоти, а окна давно лишись ставень и стёкл. Из дырявой крыши торчала каменная печная труба, тоже перепачканная в саже. Завидев дом, Ян широко улыбнулась и подбежала к Руби.

– Вставай, сонная тетеря, мы пришли, я же говорила! – радостно кричала Ян, тормоша сестру, однако та никак не открывала глаза – сейчас, мы зайдём и согреемся! Мама!

Ян протянула тележку к домику, пробираясь через большой сугроб, скопившийся на месте бывшего двора. Пробравшись к двери, старшая сестра с трудом потянула за обгоревшую ручку, наконец очутившись в месте своего назначения.

– Мам! Мама! – радостно кричала Ян, забежав в сени.

Комната была пуста, как и всё давно заброшенное здание. На полу и стенах, кроме пепла, виднелись запёкшиеся пятна крови и следы от огромных когтей. Пробежав по всему дому ещё раз, Ян не могла поверить своим глазам. Папа говорил, что здесь встречал маму, в последний раз, но куда она пропала? Как теперь найти дорогу домой? Девочка быстро погрузилась в отчаяние. Из сиреневых широких глаз полились крупные слезинки, тут же замерзавшие, скатившись с алых щёк. В полной растерянности, Ян схватилась за голову и упала на колени, посреди комнаты, тихо зовя маму и папу на помощь.

Тут издалека послышался протяжный вой. Ян быстро выбежала на улицу, где ещё стояла тележка с Руби, окончательно потерявшей сознание. Оглядевшись вокруг, старшая сестра, увидела медленно выползающую из-за деревьев чёрную морду беовульфа, светящиеся глаза которого смотрели прямо на девочек. Постепенно, из глубины чащи появлялось всё больше и больше чудовищ, выползающих на запах молодой человеческой крови. Ян заслонила сестру собой, хоть и была ужасно напугана. Над головой слышался крик ворона, словно предвещавший скорую погибель. Когда первый псевдоволк бросился вперёд, Ян зажмурила глаза от ужаса, пока не услышала звук, похожий на лязг металла. Старшая сестра открыла глаза, над ней уже развевался длинный красный плащ, а в свете разрушенной Луны сияло лезвие боевой косы.