Песнь Чистых Душ

Увидев сестру, Вайсс радостно побежала к ней вниз по каменные ступеням, забыв про былую субординацию.

– Винтер! – закричала Вайсс, заключив сестру в объятия – я так рада, что ты пришла!

– Я тоже рада тебя видеть, Вайсс – невозмутимо строгим тоном, ответила Винтер, продолжая держать руки за спиной – однако, не забывай про дисциплину.

– Простите, мэм – сказала Вайсс и встала по стойке смирно.

– Как твой настрой?

– В полной готовности, мэм, я успела немного порепетировать утром!

– Молодец, главное – помни всё, что мы с тобой выучили и не забывай про стойку!

– Спина, как струна, правая нога впереди, мэм!

– Ладно, вольно, Вайсс – улыбнулась Винтер – у тебя сегодня праздник, хочу сделать тебе подарок.

– Есть, мэ… в смысле, конечно – улыбнулась Вайсс.

Винтер протянула сестре небольшой чёрный футляр, под крышкой которого оказался красивый алмазный медальон, в виде полярной звезды, на тонкой цепи из чистого серебра. На свету, украшение сияло, словно настоящее небесное светило, бросая блики по всей комнате.

– О небеса, Винтер, это самая красивая вещь на свете! – с восторгом сказала Вайсс, взяв украшение в руки.

– Всё-таки, ты уходишь во взрослую жизнь, я хочу, чтобы с тобой всегда была звезда, освещающая путь через все испытания – нежно улыбаясь, говорила Винтер – мне всегда нравилось смотреть на полярную звезду по ночам, когда мне было одиноко. Представляла, будто по ней я всегда смогу найти дорогу к своей цели.

– Ты сама, как путеводная звезда, для меня, Винтер – снова обняв сестру, сказала Вайсс – но огромное тебе спасибо за подарок, я всегда буду носить её на себе!

– Надеюсь, сегодня она тоже принесёт тебе удачу – надев кулон на сестру, сказала Винтер – идём, не будем заставлять отца ждать.

Пройдя в коридор направо, сёстры вошли в лифт, ведущий на подземный этаж. Помимо погребов с провиантом и бомбоубежища, там располагалась тренировочная площадка, где любой член семьи мог отработать свои боевые навыки, не покидая пределов особняка. Когда двери лифта открылись, перед Вайсс и Винтер открылся длинный коридор с тусклым освещением, вновь украшенный портретами и бюстами членов семьи Шни, хотя больше всего картин было посвящено нынешнему главе фамилии, имевшему к ней наименьшее отношение. Возле поворота направо, в конце коридора, сестёр уже поджидал их младший брат – Уитли, худощавый мальчик с короткими волосами и хитрыми голубыми глазами. Лицо братца всегда напоминало Вайсс хорька, за его вытянутость и почти постоянный “шкодный” прищур. Уитли был одет в белую рубашку, элегантную синюю жилетку без рукавов, чёрные брюки и длинный галстук. Лицо его светилось, то ли от радости, то ли в злорадстве, источник которого знал лишь он.

– Сестрички, рад вас видеть! – сказал Уитли, на ходу поравнявшись со своими старшими сиблингами – вы обе само совершенство сегодня!

– Спасибо, Уитли, я тоже рада тебя видеть – ответила Винтер – как дела в школе?

– Нормально – сухо ответил Витли – на самом деле, я надеялся на более приятную тему для разговора, мы давно не виделись, всё-таки.

– Будто с тобой есть много тем для разговора – вздохнула Вайсс.

– Кто бы говорил, мисс Плакса – огрызнулся брат.

– Не начинайте паясничать – строго прервала Винтер – так, о чём ты хотел поговорить, Уитли?

– Ты останешься сегодня на ужин? – спросил Уитли.

– Прости, у меня много дел, сразу после экзамена Вайсс, я вернусь в академию – ответила Винтер, поглядывая на часы.

– Ясно… – вздохнув, сказал брат.

– Ты задумал какую пакость на ужин? – с подозрением спросила Вайсс.

– Нет, ты будешь там единственной пакостью – сказал Витли, улыбнувшись.

– Сегодня ты получишь хорошего ремня перед сном – сердито пробубнила Вайсс.

– Хороший ремень ты не поднимешь, без ауры, не стоит так напрягаться, ради меня, сестрёнка – с притворным беспокойством сказал Уитли.

– Прекратите сейчас же или ремня получите оба и прямо сейчас! – приказным тоном сказала Винтер.

– Испытание ещё не началось, а кто-то уже получает ремня – послышался хрипловатый мужской голос в конце коридора.

Все трое наконец пришли к тренировочному залу, вход в который закрывала большая автоматическая дверь, словно на важный военный объект. Перед ней стоял отец семейства Жак Шни, высокий худощавый мужчина, ещё не слишком старый, но уже в солидном возрасте. Его лицо украшали седые пышные усы, а средней длинны волосы на голове были зачёсаны назад. Жак всегда носил белоснежно белый костюм, выделялся на котором лишь красный платок, торчащий из верхнего кармана. В силу своего роста и властного характера, отец семейства всегда глядел на других свысока, будто пытаясь сломить волю собеседника. Такой взгляд хорошо работал и партнёрах по бизнесу, и на членах семьи, часто чувствовавших себя неуютно в одном помещении с отцом или мужем.

– Здравствуй, отец – слегка поклонившись, сказала Винтер – прости, что заставили ждать.

– Ничего, вы почти не опоздали, хотя фавнам за такое немного сбавляют жалованье – едко подметил Жак.

– Я рада, что больше не получаю жалованье от тебя – ответила Винтер.

Жак надменно улыбнулся и перевёл взгляд на Вайсс.

– Что же, Вайсс, готова к испытанию?

– Да, как ни к чему другому – глубоко выдохнув, ответила Вайсс.

– У тебя есть шанс передумать, в конце концов, это может быть опасно…

– Спасибо за заботу, папа, но я уже приняла решение – твёрдо ответила Вайсс.

– В таком случае, прошу на арену, Вайсс – сказал Жак, указав рукой на дверь – надеюсь, ты не пожалеешь о своём выборе.

– “Да, очень верю” – подумала про себя, Вайсс.

Жак и Винтер проследовали в небольшие двери с правой и левой стороны, Уитли проследовал за отцом. Большая раздвижная дверь, со скрипом, отворилась, открыв Вайс проход на тренировочную площадку. Это было огромное помещение, сравнимое, по размеру, с футбольным стадионом, где стены, потолок и пол были одного синего цвета, но разделены на множество отдельных клеток линиями жёлтого цвета. По обе стороны были видны большие окна из комнат для наблюдателей: в левой обосновался Жак, устроившийся в удобном кресле, Уитли стоял рядом; в правой же на площадку с тревогой смотрела Винтер. В обеих комнатах располагался пульт управления площадкой, с несколькими экранами, показывающими вид с разных камер наблюдения и микрофоном, подключённым к динамикам под потолками арены. Вайсс нажала на маленькие устройства, находившиеся на её платье, и поверх него появилась высокотехнологичная броня, позволяющая выдерживать физические удары противников, не используя для этого ауру. Свои душевные силы охотники могли использовать не только для защиты, но и для повышения своих физических навыков в целом, например выше прыгать, поднимать очень тяжёлые предметы, бегать на более длинные дистанции и так далее. Автоброня напоминала формой верхнюю часть рыцарских доспехов с стальной юбкой, покрывая собой всё платье, вплоть до колен. Защита, при этом, не была громоздкой и не замедляла владелицу, благодаря встроенному автоматическому экзоскелету, который придерживал защитные плиты и мог перемещать их, чтобы усилить броню в конкретном направлении вражеского удара. Такая вещь стоила больших денег и едва ли была доступна кому-то за пределами Атласа, строго следящего за распространением своих инноваций.

– Итак, Вайсс, напомню тебе правила – начала говорить Винтер, через микрофон – у тебя будет ровно полчаса, чтобы одолеть противника, используй все свои знания и умения, какие только…

– Вообще-то, я немного изменил правила – перебил Жак – Вайс должна справиться с задание за 15 минут…

– Пятнадцать?! Это в два раза меньше, чем когда сражалась я! – возмутилась Винтер.

– Угрозы становятся мощнее с каждым днём, дорогая Винтер, Вайс должна быть к этому готова – язвительно произнёс Жак.

– Не волнуйся, Винтер, мне хватит 15 минут, правда! – крикнула Вайсс, помахав рукой сестре.

– Рада, что ты не теряешь силы воли, Вайсс – немного успокоившись, ответила Винтер – тем не менее, помни, если поймёшь, что больше не можешь сражаться, просто скажи “стоп!” и битва остановится.

– Поняла, но я отступать не собираюсь! – уверенно сказала Вайсс, встав в свою боевую стойку.

– Тогда, начинаем, ни пуха, ни пера, Вайс! – сказала Винтер, нажав несколько кнопок на панели управления.

Несколько клеток в полу, находившиеся на другой стороне арены, раздвинулись из них на арену поднялись огромные рыцарские доспехи, высотой около трёх метров, державшие в руке, не менее массивный, длинный меч. Когда прозвучал длинный громкий гудок, железный костюм вдруг ожил, издав громогласный рык, сотрясший стены большого помещения. Это был Арма Гигас – фамильяр семейства Шни, выступавший, одновременно, защитником своих хозяев от внешних угроз и сильнейшим партнёром для спаррингов. По сути своей, Гигас представлял собой железный костюм, одержимый особой энергией, позволяющей броня двигаться по своей воле, как живой человек. Единственным способом победить его было нанести мощный удар по специальной печати, находящейся во внутренней части доспеха, на спине, недалеко от шлема.

Как только страж ожил, на стене появилось электронное табло с таймером, отсчитывающим 15 минут до окончания задания, яркими красными цифрами. Арма Гигас сорвался с места и бросился на Вайсс, пока та стойко выжидала момент для атаки. Её стойка была непоколебима, длинные каблуки, будто пара шипов твёрдо упирались в кафельный пол, а выставленная вперёд рука с мечом, казалось, была готова пронзить любую цель, сколь сильной она не была. Когда фамильяр подбежал к Вайсс вплотную и уже замахнулся своим мечом, она воспользовалась своей главной способностью – глифом, чтобы моментально взлететь высоко вверх. Когда меч Гигаса достиг пола, Вайсс аккуратно приземлилась на его окончание и выстрелила огненными шарами из своего меча Миртенастера, обладающего способностью атаковать сгустками энергии даста, загруженного в специальный барабан у рукояти, аналогичный такому же устройству на револьвере. Поменяв снаряд на синий, нажатием курка под барабаном, девушка приковала меч соперника с земле, сковала его руки и ноги, толстым слоем льда, а затем побежала вперёд, сначала по мечу фамильяра, а затем и по его рукам, надеясь сбить “голову” существа напрямую своим клинком. Тем не менее, Гиагас смог расколоть лёд и высвободить руки, которыми сбил Вайсс обратно на землю. До конца времени оставалось 12 минут.

Вайсс приземлилась на пол аккуратно, словно пушинка, легонько стукнув каблуками о твёрдую поверхность, вновь оказавшись в своей боевой стойке. Воспользовавшись тем, что монстр пытался вытащить из ловушки свой меч, девушка ударила по огромному орудию электрическим снарядом, который, цепной реакцией, поразил Гигаса. Используя свою способность и ледяной даст, Вайс ударила по шлему фамильяра большим острым куском льда, сбив наконец шлем с плеч рыцаря. Печать на внутренней части доспехов стала видна, и наследница Шни незамедлительно выстрелила в неё огненным снарядом. Однако, Гигас смог защитить своё слабое место от удара левой рукой, даже без шлема он мог продолжать сражаться, как ни в чём не бывало. Потеря головы даже разозлила рыцаря пуще прежнего, и он снова произнёс свой громогласный рык, оглушивший Вайсс и расколовший лёд на мече фамильяра. До конца времени оставалось 9 минут.

Резко подняв меч с пола, Гигас выпустил в сторону Вайсс множество обломков керамической плиты. Большинство из них отразила аура девушки, однако их было слишком много. На лице и голове юной Шни осталось множество порезов, самый большой из которых остался на левом глазу, залив кровью половину бледного худого лица. Без промедлений, рыцарь пустился в атаку, вновь размахнувшись мечом. Несмотря на рану, Вайсс смогла парировать монструозный клинок своим оружием, проехав каблуками пару метров назад, но не упав. Воспользовавшись отвлечением девушки на меч, Гигас ударил её свободной рукой, отчего Вайсс упала, прокатившись по полу до ближайшей стены. Миртенастер отлетел в сторону, оставив хозяйку беззащитной.

До конца оставалось всего 4 минуты. Жак уже довольно потирал руки, с улыбкой смотрев на неудачу дочери. Вайсс лежала неподвижно, будто потеряв сознание. По синим плитам разливались алая кровь, обволакивающая белоснежные волосы. Винтер продолжала смотреть на сестру с огромной надеждой в глазах, хотя лицо её будто оставалось невозмутимым.

– Что же, думаю, всё понятно… – произнёс Жак в микрофон.

– Нет, она ещё не сдалась – перебила отца Винтер.

Взглянув в монитор, отец семейства, с удивлением, обнаружил, что Вайсс медленно поднимается на ноги, пока чудовище подходит к ней вплотную, волоча за собой по полу острое лезвие. Поднявшись, опираясь о стену, Вайсс слегка поправила волосы, отряхнула платье, выставила правую ногу вперёд, параллель левой и взглядом, полным достоинства, взглянула на приближающееся чудовище. Когда Арма Гигас замахнулся мечом над головой гордой девушки, используя свой ид, она проскользнула под его ногами, прямо к своему оружию и, быстро взяв его в руки, выстрелила по спине гиганта. В следующее мгновение, обезглавленный доспех повалился на пол, словно гора рухляди. В этот момент, часы издали гудок, сигнализирующий об окончании времени. Повернувшись к окну отца, Вайсс сделала реверанс, словно актриса на сцене, завершившая своё блистательное выступление.

Отец нахмурился и пошевелил свои пышными усами, Уитли же стоял с открытым ртом, всё ещё поражённый увиденному.

– Молодец, Вайсс, поздравляю с успешной сдачей экзамена – сказал Жак в микрофон – но, помни, в академии тебя ждут ещё более сложные испытания.

– Нет ничего тяжелее, чем расставание с любимым домом – со скрытой иронией, ответила Вайсс.

Разозлившийся Жак бросил микрофон на стол и быстрым шагом покинул кабину. Уитли же грустно поплёлся следом, с сожалением взглянув на сестру. Когда дверь из арены открылась, Вайсс встретила только Винтер, сразу крепко обнявшая её.

– Ты была великолепна, Вайсс – нежно сказала Винтер – ещё и в два раза быстрее меня.

– Наверное, помог твой талисман – улыбаясь, сказала Вайсс – но, без тебя, я бы не справилась.

– Ты сражалась одна, Вайсс, меня не было там. Никогда не принижай себя, мой бельчонок, ты сильнее, чем все мы.

– Спасибо, сестрёнка! – сказала Вайсс и из её глаза полились слёзы счастья.

Это был день большого триумфа Вайсс Шни, наследницы рыцарской семьи, пархающей, как ангел и разящей, как суровая северная метель. Большинство порезов, на её хрупком лице, заживёт, благодаря ауре, однако самый глубокий, у левого глаза, останется навсегда, как тяжёлая память о том, что у любой победы есть своя цена.

***

Минуло два месяца. В Атлас пришло недолгое лето, которое вновь уступит свои права зимней стуже уже в октябре. В саду, на заднем дворе поместья Шни, расцвели белые розы, любимые цветы основателя династии. Вайсс была равнодушна к ним, розы всегда казались ей слишком холодными и колючими, поэтому она старалась обходить их стороной. Куда больше наследнице нравился маленький пруд в сердце большого двора, окружённый пушистыми высокими елями, в котором летом плавала стайка уток. Все они начинали громко крякать и толпиться возле бетонного берега, стоило Вайсс появиться в поле видимости, она всегда приносила им какое-то угощение. Николаус очень любил кормить уток здесь, особенно когда рядом была внучка, это было их любимым развлечением. Дедушка рассказывал много интересных историй из своей жизни, в эти минуты, вспоминая доблестные битвы и тоскливые минуты расставаний. На любой случай, у Клауса была мудрость и житейский пример, поражавший маленькую Вайсс. Именно глядя на своего деда, будущая наследница решила стать охотницей, вступить в мир вечных приключений и свободы.

В день отъезда в Вейл, Вайсс снова пришла сюда, чтобы попрощаться с любимыми питомцами и милым сердцу местом. Утки и утята кружились по глади прозрачной воды, подбирая кусочки хлеба, бросаемые хозяйкой с берега, пока она сама погрузилась в воспоминания. Больше всех прочих, Вайсс запомнилась одна фраза дедушки, ставшая, для неё, жизненным ориентиром: “Человек живёт, пока его сердце бьётся строго и упрямо, когда оно тёплое, словно огонь… если человек черствеет, думает лишь о выгоде, а не о своих товарищах, его сердце начинает замирать, оно словно превращается в ледяную глыбу. Запомни, Вайсс, нельзя дать сердечку замёрзнуть, иначе оно не подскажет тебе твой путь…”. В тот день, эти слова снова возникли в её голове, словно повторяясь далёким, но чистым эхом, похожим на лёгкий ветерок, гуляющий по саду.

Когда булочки, для корма, закончились, Вайсс, мысленно, попрощалась с дедушкой, в последний раз, и направилась в сторону дома, по дорожкам, посыпанным гравием. На веранде, возле особняка, за небольшим стеклянным столиком сидела мама Вайсс – Виллоу, пившая из дорогого гранённого фужера красное вино, бутылка которого стояла перед ней. Виллоу выпивала каждый день, в дни относительного просветления, она потребляла дорогие вина, не туманившие разум слишком сильно, а когда груз печали становился слишком невыносимым принимала более крепкие напитки, отчего любой диалог с ней становился невозможен. На ней были тёмные очки, закрывающие отёкшие глаза, мертвецки белое лицо слегка припудрено, а немощное, но не потерявшем форму, тело облегало тёмное платье, хотя обычно мать редко переодевалась из домашнего халата в другую одежду. Вайсс не хотелось общаться с мамой, а потому она надеялась пройти мимо неё в дом, даже не отводя глаз на родителя.

– Даже не попрощаешься, доченька? – спросила Виллоу дрожащим голосом, когда Вайсс уже почти взялась за ручку двери.

Вайсс раздражённо повернулась в сторону матери и с упрёком взглянула на неё.

– Ты совсем перестала думать о нас, верно? – сказала Виллоу, с тоской смотря в глаза дочери – я не виню тебя, Вайсс, мы с твоим отцом наломали много дров… но хотя бы не забывай своего брата, он твоя родная кровь…

– Сомневаюсь, что Уиттли это нужно – сердито ответила Вайсс – думаю, он очень рад, что ненавистная сестрёнка наконец оставим дом в его полное распоряжение…

– Он ещё ребёнок, Вайсс, озорство – единственный способ привлечь твоё внимание, который он знает…

– Пусть учится другим, не просто так занимается с учителями, верно?

– Ты всегда была такой нетерпеливой…

– Разве?! По-моему, только этим я и была занята! – окончательно разозлившись, говорила Вайсс – терпела тебя, Уиттли, отца… всё это! Ты всё время просишь меня быть с братом, а может быть ТЫ побудешь рядом с сыном, для разнообразия?!

По лицу Виллоу покатились слёзы, вытекавшие из-под очков двумя тонкими ручьями.

– Я хотела бы попрощаться с тобой, но даже сегодня ты опять пьёшь – разочарованно сказала Вайсс – зачем, тогда, мне пересиливать себя? Врать, что буду скучать? На самом деле, я думаю лишь о том, чтобы никуда не вернуться сюда и никогда больше не видеть вас троих! Прощай, мам.

Вайсс ушла, громко хлопнув за собой дверью. Виллоу горько плакала, прикрывая лицо дрожащей рукой. Это был не первый раз, когда она слышала эти слова. Родные братья и сёстры, обе дочери и даже отец имели с ней похожий разговор. Особняк пустел, а пространство в нём всё больше наполнялось скорбью и сожалением, конца которым не было видно. Ещё один стакан вина опустел, но боль ещё одной утраты осядет в сердце навсегда. Прощай, милый дом.

***

Первый вступительный экзамен состоял из двух этапов: тестовое задание и собеседование с директором. Вайсс отлично справилась с письменным заданием, однако беседа с профессором была, для неё самой волнительной. Немало желающих поступить в Бикон отсеивалось именно на этом этапе и мало кто понимал, по каким критериям Озпин оценивал своих потенциальных учеников. В кабинет главы академии стояла большая очередь, даже несмотря на то, что экзамен растянули на несколько дней и порядок интервью был определён заранее. Кто-то выходил от профессора грустным, кто-то разочарованным и лишь единицы радовались своему допуску до финального испытания. Наконец, подошла очередь и Вайсс, собравшей все усилия в кулак и уверенно вошедшей в кабинет директора. Тот располагался в весьма необычном месте, прямо за большими часами, что на центральной башне огромного замка, совмещающего в себе учебные корпуса, столовую, общежитие, гигантскую библиотеку, оружейные мастерские и даже большой городской арсенал. Офис, на удивление, не пестрел деталями, как это обычно бывает у людей на столь высоких должностях: в левом углу стоял чайный столик, окружённый парой книжных стеллажей и тремя зелёными креслами; по правую сторону располагались старинные доспехи, застывшие, упираясь руками в острый меч, над бронёй висело большое красное знамя, с нарисованным посередине жёлтым медведем, державшим на плече топор, как на гербе Федерации Вейл; прямо перед входом, в глубине комнаты стоял деревянный стол, за которым сидел сам профессор Озпин, пивший кофе из белой кружки, смотря на механизм часов, располагавшийся прямо за ним.

– Оу, госпожа Шни, рад вас видеть! – сказал Озпин, заметив Вайсс – прошу вас, проходите, присаживайтесь!

Вайсс скромно присела в одно из гостевых кресел, стоявших перед столом директора, поджав ноги под стул от волнения.

– Знаете, за сегодня я уже успел соскучиться по простым собеседованиям, поэтому ждал, когда же наконец дойдёт очередь до вас! – радостно говорил Озпин.

– Почему разговор со мной простой? – удивилась Вайсс.

– Видите ли, госпожа Шни, всем, кто хочет учиться в академии, я задаю один и тот же вопрос: “какая ваша заветная мечта?”. Ответы бывают самые разные, но в вашем случае он абсолютно очевиден!

– Не понимаю… – растерянно сказала Вайсс.

– Вы наследница славной рыцарской семьи, как и ваша родная сестра Винтер, с которой я тоже имел честь общаться, с десяток лет назад. Тогда, она сказала мне: “для любого Шни, превыше всего – честь его семьи!”, было очень убедительного, скажу я вам! Впрочем, я ей поверил не только из-за строгой манеры речи и твёрдого взгляда, но и потому что слышал такие же слова от вашего дедушки, Николауса. Раз сразу два члена одной семьи говорят такое, наверное, так оно и есть, правда?

– Ну, я даже не знаю… – неуверенно произнесла Вайсс.

– Не стоит стесняться, госпожа Шни, продолжить традицию – это абсолютно нормальная мечта и я готов вам помочь с её осуществлением – улыбаясь, говорил Оз.

– Нет же, я…

– Вы абсолютно ничем мне не обязаны, госпожа Шни – перебил Озпин – я с радостью подпишу приказ о вашем прохождении, можете быть спокойной…

– Дайте мне сказать! – закричала Вайсс, после чего в кабинете воцарилась глубокая тишина – это не то, о чём я мечтаю, слышите, не то!

Лицо Озпина расплылось в хитрой тонкой улыбке, а руки сложились, подпирая его подбородок.

– В таком случае, расскажите подробнее, госпожа Шни – тихо сказал Озпин.

– Я пришла сюда не ради своей семьи… вернее, не только ради неё! – воскликнула Вайсс – прежде всего, я хочу найти себя! Я не хочу быть просто внучкой Клауса или сестрой Винтер, мне хочется понять, кем хочу и могу стать сама! Понимаете, о чём я?

– Именно такой ответ мне хотелось услышать, госпожа Шни – довольно сказал Озпин – вы отлично справились с моим заданием.

– Так вы… заранее знали, что я мечтаю о другом? – в замешательстве, спросила Вайсс.

– Да, но я хотел убедиться, что вы не променяете свою мечту на чужую, даже если это можете быть рискованно, для вас.

Озпин снова взял со стола кружку и, будто невзначай, подвинул серебряное блюдце с печенье, стоявшее рядом, поближе к Вайсс.

– А я ещё знаю, что вы очень хотите съесть это печенье – шёпотом, произнёс директор – если вы слегка нарушите диету, я никому не расскажу.

Вайсс, осмотревшись по сторонам, взяла одну печеньку и положила в клатч, висевший на поясе.

– Благодарю вас за изысканную беседу, господин директор – сказала Вайсс, встав и сделав реверанс.

– Жду вас на практическом экзамене, госпожа Шни, вас уведомят о дате и времени – сказал Озпин, привстав с места и поклонившись.

Вайсс аккуратно вышла из кабинета и, с застывшей благородной невозмутимостью на лице, прошла по коридору и только отойдя подальше от замка, в малолюдном месте в парке, радостно завопила: “Ехууууууууу!”, подпрыгнув от удовольствия.