Закрыто! Том 1

Удерживая её в своих объятиях и ладонью накрывая ее теплую, упругую грудь, я прижался ближе. Стал медленно, прерывисто дышать ей прямо в шею. В этой абсолютной тишине дома я отчетливо почувствовал, как у нее мгновенно участилось дыхание, а бледная до этого кожа стала стремительно нагреваться, покрываясь едва заметными мурашками от волнения и скрытого страха. Напряжение внутри меня достигло предела. Я больше не смог сдерживаться и жадно поцеловал её в шею, слегка, до боли надкусывая нежную кожу...

Глава 12: Морфей.

Поцеловав её в шею, мы соприкоснулись губами — точнее сказать, я прижался к её губам своими. Это было неожиданно нежно и чертовски приятно. Касаясь руками её бедер и груди, мы в итоге слились в одно единое целое. Не знаю, каковы были её собственные ощущения, но мне эта близость принесла долгожданное успокоение. Изгаляться над её беспомощностью или делать ей больно — такой соблазн, скрывать нечего, внутри промелькнул, но я всё-таки еще не окончательно сумасшедший, чтобы переходить эту черту.

Закончив эти внезапные любовные процедуры, я сходил в душ, а позже снова аккуратно отнес в ванную свою безмолвную подругу, чтобы смыть следы нашей близости. Было забавно, да...

Устроившись вечером перед телевизором, я первым делом покормил кошку, а затем через шприц напоил подругу теплым молоком. На этот раз на флешке у меня был записан сборник документалок «Следствие вели...» с Леонидом Каневским. Очень крутая и культовая передача про маньяков и садистов в истории СССР, поданная со специфическим авторским юмором. Не знаю, как такой репертуар зашел моей пассии — спрашивать лично я пока побаивался, — но мне наша увлекательная программа, начавшаяся в постели и закончившаяся криминальными хрониками, определенно пришлась по душе. Перед самым сном мы еще пару раз мягко соприкоснулись губами. Сонливость накатила лавиной. Я бережно уложил девчонку на бок, накрыл пледом и с усмешкой прошептал:

— Нравится, не нравится — спи, моя красавица.

Я моментально провалился в тяжелый, беспамятный сон. Проснулся очень рано, словно от невидимого толчка, и сразу же обнаружил перед собой не просто неприятную, а шокирующую картину: подруги на диване не было.

Ха! Вот это поворот! Вот это, блять, прикол! Она что, каким-то чудом смылась?! Внутри мгновенно похолодело от дикого выброса адреналина. А вдруг эта бестия сейчас караулит меня где-то за углом, чтобы жахнуть из засады? Хорошо, если просто пристрелит из моего же пистолета, а если придумает что похуже в отместку за вчерашнее? Вот я идиот, вот этот критический момент я вообще не предугадал! Марко, ты форменный болван, который проснулся с утренней твердой колбасой, а в итоге получил унылого слоника!

Ладно, паниковать и грустить поздно. Крепко сжав в руке рукоять ПМ, я начал медленно и методично обходить комнаты. Странно, но я не заметил абсолютно никаких следов борьбы или поспешного бегства. Всё мое добро стояло на своих привычных местах, двери были заперты, но подруга словно растворилась в воздухе. Ха, ну и дела! Обманули дурачка на четыре кулачка, ничего не скажешь.

Я подошел к входной двери, щелкнул замками и выглянул во двор: колья на месте, колючая проволока не тронута, «Марк» сиротливо стоит под навесом. Всё на своих местах.

Развернувшись обратно в прихожую, я замер. Словно ледяной червяк выполз из позвоночника и начал медленно грызть меня изнутри, не давая покоя. Мой мозг отказывался верить в то, что фиксировали глаза. Что-то вокруг было в корне, в абсолютном кошмаре не так!

Ах, вот оно что... Телевизора, на котором еще ночью Каневский рассказывал про маньяков, на тумбе просто не было. Но это полбеды. Где, блять, окна?! На месте привычных оконных проемов в прихожей и гостиной теперь глухо красовалась сплошная, монолитная кирпичная кладка. Что за чертова ересь здесь творится?!

Увидев всю эту чертову ересь с кирпичными стенами вместо окон, я окончательно запаниковал и заорал на весь дом дурниной:

— Бля-я-я-я-я-я-я-я-я-я-я-я-я-я-я-ять!!!

Мне стало жутко не по себе, холодный ужас сковал грудную клетку, разум просто отказывался понимать, что вообще происходит. И тут неожиданно всё вокруг закружилось, завертелось в безумном вихре, реальность болезненно щелкнула, и... я резко открыл глаза.

Я лежал в собственной кровати. Повернув голову, я увидел, что рядом на диване по-прежнему мирно лежит моя безмолвная подруга. За окнами стояла глубокая, глухая приморская ночь.

«Фух... Ну и дерьмо же мне приснилось», — шумно выдохнул я, вытирая липкий пот со лба.

Или... подождите. Я всё еще во сне? Или это просто был дурацкий, слишком реалистичный кошмар? На всякий случай я аккуратно оглядел комнату, подсвечивая углы маленьким тактическим фонариком-брелоком. Вроде бы всё было ок. Мебель на месте, стены целые, окна не заложены кирпичом — всё нормально. Но от пережитого стресса мне адски, просто до боли захотелось в туалет по-маленькому.

Осторожно поднявшись с постели, чтобы не разбудить спящих, я дошел до санузла и справил нужду. Журчание воды в темноте немного успокоило нервы, и до меня наконец дошло: да, вот теперь я точно проснулся. Однако спать после такого кульбита подсознания не хотелось абсолютно. Ложиться обратно в кровать и тупо пялиться в потолок было бессмысленно.

Я на автомате прошелся до кухни, лениво потянул на себя дверцу холодильника, рассчитывая достать баночку пива для успокоения, и... замер на месте, тупо глядя внутрь. Из темноты на меня повеяло лишь легким холодком. Белый пластиковый короб внутри был девственно чист. Он был пуст. Абсолютно, блять, пуст!

Я стоял в полном ступоре в три часа ночи перед открытой дверцей и не мог взять в толк: где вся моя еда? Куда испарились ящики мародерского пива, водка, корейское соджу, сосиски в вакуумной упаковке, которые я вчера привез, запасы молока для девчонки?! Блин... Вот же дерьмо!

И в этот самый момент неожиданно произошло уже знакомое мне, чертово явление. Пространство вокруг снова болезненно закружилось, завертелось в безумном вихре, а в уши ударил дикий, ультразвуковой писк, от которого едва не лопнули барабанные перепонки. Реальность опять треснула, и я снова проснулся. В той же самой кровати, рядом со своей безмолвной подругой.

Я резко сорвался с места и устроил тотальную проверку. Бегом прошелся до кухни, заглянул в холодильник — еда на месте. Забежал в санузел, проверил окна — слава богу, нормальные стекла, никакой кирпичной кладки. Всё было в полном порядке. Но в этот раз на меня накатила такая дикая, свинцовая усталость, что ноги буквально подкашивались. Кое-как добравшись обратно до дивана, я бессильно рухнул на подушку и попытался наконец нормально уснуть.

Только спать, нихрена не получалось. Сон не шел ни в какую. Я битый час ворочался то на правый бок, то на левый, кутался в плед — и хоть бы хны, ни в одном глазу. Наверное, прошел час или два этой изматывающей борьбы с бессонницей. Я просто неподвижно лежал в темноте и лениво дышал в спину своей парализованной подруги, слушая тишину... Как неожиданно кожей почувствовал чье-то чужое присутствие в комнате. Позвоночник обдало ледяным холодом. Я физически ощутил на себе чей-то пристальный, тяжелый, немигающий взгляд из темноты.

И тут до меня дошла одна очень важная и по-настоящему жуткая вещь: я до сих пор сплю. Я так и не проснулся. Или, может, я вообще умер? Или, что еще хуже, прямо сейчас я сам превращаюсь в одного из этих гребаных неподвижных манекенов, и это мой разум так агонизирует?

Господи... Мне было просто панически страшно открыть глаза и увидеть, что же там стоит в темноте. Что там было, я даже представить себе не мог, но жопой чувствовал — там затаилось явно что-то очень нехорошее и крайне неприятное. Явно не Дед Мороз пришел ко мне среди ночи с подарками, и уж точно не Снегурочка в кружевных чулках и ультракороткой юбке. Ой, стоп, какая, к черту, Снегурочка! У меня тут вообще-то под боком своя подруга лежит, и предавать её мне даже в мыслях не хотелось.

Преодолевая сковавший тело ужас, я заставил себя сделать глубокий вдох и аккуратно, едва заметно приоткрыл глаза. В полумраке комнаты передо мной предстала не просто неприятная, а по-настоящему леденящая душу, страшная картина.

— БЛЯ-Я-Я-Я-Я-Я-ЯТЬ! НЕ МЕШАЙ СПАТЬ! ИДИ НАХУЙ ОТСЮДА!!! — дико заорал я на всю комнату.

Сорвавшись с места, я начал яростно махать кулаками, пытаясь вслепую вмазать по этой херне непонятного происхождения, застывшей перед кроватью. Но мои руки просто с тихим свистом проходили сквозь пустоту, словно тень рассекала туман.

В следующую секунду я резко взлетел на постели и сел, тяжело дыша. Вокруг было светло. Моя подруга мирно лежала на диване, на тумбе привычно чернел экран выключенного телевизора, а за окном занималось прекрасное, тихое утро. Я устало опустил голову на ладони, отчетливо понимая: либо я прямо сейчас медленно схожу с ума, либо уже окончательно и бесповоротно сошел. По внутренним ощущениям, в этом изматывающем ночном кошмаре прошло не меньше трех часов. На автомате бросив взгляд на циферблат электронных часов, я похолодел — прибор показывал полнейшую, абсурдную несуразицу: 228:2228.

Ну еб твою мать, это опять сон!!! Да когда же эта херня наконец-то закончится?!

Я в панике посмотрел на собственные ладони и отшатнулся. На одной руке у меня шевелились девять длинных, суставчатых пальцев, а на другой их было аж двадцать два. Они жутко, плавно видоизменялись прямо на глазах, растягиваясь и переплетаясь, словно живые черви. По телевизору, который внезапно включился сам собой, транслировался полный, кромешный капец — какие-то плывущие цифровые полосы, помехи и искаженные лица. Я вообще не понимал, что происходит. Это наверняка был либо конец моей сознательной жизни, либо полный распад разума, либо затянувшийся дикий кошмар, из которого нет выхода.

«Мои руки... Что, блять, с ними?!» — панически думал я, разглядывая эту шевелящуюся массу вместо ладоней. Хотя, если включить здравый смысл, было бы чертовски удобно чесать себе спинку в труднодоступных местах. Наверняка это даже лучше, чем стандартные пять пальцев. Ну или грядки в огороде можно копать вместо граблей, производительность вырастет в разы. Да уж, оптимизм во мне умирал последним.

Я попытался подняться, но взгляд намертво приковало к окну. Там, далеко на туманном приморском горизонте, неподвижно стоял темный силуэт. Уж больно знакомая была фигура. До боли знакомая, и где-то я её уже точно видел...

КОНЕЧНО! Это же тот самый мудак из телевизора, которого крутили неделю назад по новостям! Он тогда промелькнул на экране буквально на одну секунду в экстренном выпуске, нагнав на меня жути до мурашек. Вот он! Вот этот коварный, скользкий тип! Логика сна наконец-то вытолкнула наружу его образ, и теперь эта тварь стояла прямо на горизонте.

Cнова писк, снова звук.... и я снова просыпаюсь в своей кровати. Рядом также моя подруга.

Для верности я сразу прошелся до кухни и распахнул холодильник — все припасы стояли ровными рядами, ничего не исчезло. Быстро отлил в туалете, налил себе стакан прохладного молока, достал сосиску и с аппетитом заел её мягкой булкой. Выйдя на крыльцо, я глубоко затянулся сигаретой. Сидя за столом, я наконец-то отчетливо осознал: морок отступил. Кажется, эта ночная круговерть кошмаров наконец-то закончилась.

— Фух... — шумно выдохнул я в пустую комнату.

Честно сказать, после всего пережитого за эту безумную ночь мне искренне, до глубины души захотелось выпить водки. Причем хорошо так выпить, по-настоящему. Тут я заметил, что моя безмолвная спутница медленно приоткрыла глаза. Я подсел поближе к дивану и слабо улыбнулся:

— Доброе утро, дорогая. Слушай, я тебе сейчас такое расскажу — хрен поверишь.

Следующие минут десять я в красках расписывал ей свои ночные приключения в лабиринтах собственного подсознания: про пустые холодильники, заложенные кирпичом окна и свои руки-грабли. Девчонка часто и испуганно моргала, глядя на меня. По её расширенным зрачкам было видно, что от моих историй ей стало конкретно не по себе.

Ради эксперимента я аккуратно вложил ей в пальцы дымящуюся сигарету и помог сделать легкий вдох. Она глубоко вдохнула дым и тут же надсадно, тяжело закашлялась с непривычки. Но неожиданно для себя я выяснил одну забавную вещь — её явно торкнуло. Напряжение в её лице немного спало. Я внимательно всмотрелся в её живые глаза и прямо спросил, хочет ли она еще. Зрачки выдали быстрый ответ: «Да».

— Ну ладно, держи, на здоровье, — хмыкнул я.

Когда подруга закончила с куревом, я с помощью шприца аккуратно залил ей порцию чистой воды, а следом — питательную томатную «ФрутоНяню». С ней было полностью покончено.

Сам же я присел на корточки, лениво погладил крутящуюся под ногами кошку, достал из холодильника палку хорошей колбасы, быстро нарезал её толстыми ломтями, выудил из банки соленые огурчики, нарезал американский тостовый хлеб и, наконец, водрузил на стол запотевшую бутылку водки. Налил себе полные сто грамм в граненый стакан и махом, без тени сомнения высадил залпом.

Да уж, сегодня мое утро начинается не с привычного бодрящего кофе, а с ледяной водки, сигаретного дыма и суровой мужской закуски. Почти сразу внутри разлилось приятное, густое тепло, которое быстрыми волнами разбежалось по уставшему телу. Голова приятно зашумела, на душе мгновенно стало хорошо и весело. К черту всё! Сегодня я проведу этот день максимально расслабленно, с алкоголем и в свое удовольствие. После всего пережитого кошмара я имею полное, законное право просто отдохнуть в своей крепости.

Я повернулся к дивану и приподнял стакан:

— Короче, подруга, план такой: сегодня я весело бухаю, а завтра — так и быть, болею с похмелья. Так что завтра дай мне полный покой и мозг не клюй.

Я на секунду осекся, а потом тихо рассмеялся собственной шутке. Блин, она же и так парализована. Ну и отлично, лучшего компаньона для пьянки в конце света и не придумаешь.

— Ладно, сорян за черный юмор. Ты мне и так стопроцентно обеспечишь тишину и покой. Короче, если вдруг что-то срочно понадобится — моргай как можно чаще или просто активно двигай глазами, я пойму! Наш алко-марафон объявляется открытым.

Еще сто грамм. Я покурил, плотно закусил. Вот оно — истинное удовольствие, абсолютная свобода и звенящая тишина. Прошел час или около того. Всё это время я сидел рядом со своей безмолвной подругой и рассказывал ей о своем прошлом, о жизни до катастрофы. Мне безумно хотелось узнать, кто она такая, как её зовут и откуда она, но рабочих идей в голове сначала не было.

А потом меня осенило. Если человек заперт внутри собственного тела, но сохранил подвижность глаз — почему бы не смастерить самодельную буквенную доску? Я смогу водить по ней обычной линейкой, а она — с помощью условных знаков и моргания собирать слова и целые предложения по частям. Только так мы и сможем нормально заговорить. Да, определенно надо будет этим заняться в ближайшее время. Хорошо, что мой просторный сарай располагает абсолютно всем необходимым инвентарем для такого Кулибина, как я.

Дома час лениво шел за часом. Алкоголь приятно расслаблял мысли, и мне вдруг остро захотелось достать старый радиоприемник и включить радио. Мало ли что, вдруг сквозь пустоту эфира станет слышно хоть что-то живое, или в новостях промелькнет официальное сообщение? А ведь это чертовски хорошая идея.

Я не спеша поднялся, вышел во двор и направился в сарай, где на одной из полок уже давно пылился старый портативный приемник на батарейках. Смахнув с него паутину, я принес аппарат на кухню, поставил на стол и щелкнул тумблером запуска. Из динамика сразу же донесся сплошной, монотонный белый шум. Я начал медленно крутить колесико настройки, перебирая частоты одну за другой. Помехи, свист, глухое шипение пустого эфира, но я чувстовал что мне необходимо продолжать дальше , и странно почему раньше до этого не додумался, ведь возможно есть выжившие, или военные... Как вдруг, совершенно неожиданно...

Глава 13: На связи

И кто бы знал, что именно я услышу сквозь этот треск! Конечно, любой нормальный человек на моем месте подумал бы про стандартный сигнал бедствия, экстренное обращение властей, частоту выживших или что-то в таком духе. Однако шиш тут плавал! Из динамика на волне 106.2 FM сочно грянула ритмичная английская музыка, а следом за ней зазвучал прогноз погоды, который надиктовывал абсолютно спокойный, здравый и будничный человеческий голос.

Я тяжело сглотнул набежавшую слюну и сразу же накатил из бутылки еще пятьдесят грамм для храбрости. Вкусно занюхал ржаной корочкой, закусил соленым огурцом и толстым ломтем колбасы. Закурив сигарету, я уставился на свою подругу. Она в этот момент смотрела на кошку, а кошка — неотрывно на меня. Получился своего рода треугольник гляделок в тотальной тишине. Залив девчонке через шприц порцию чистой воды и молока, я вдруг заметил, как её зрачки упрямо скользнули в сторону бутылки. Подруга взглядом недвусмысленно намекнула, что тоже хочет водки.

— Замечательная у тебя идея, — усмехнулся я, качнув стакан. — Слушай, а ты последствий не боишься? Твой недуг и так уже скосил всех на планете. Ну, почти всех...

После секундных размышлений над этим чудом-юдом я решил уважить гостью. Аккуратно залил ей грамм сто огненной жидкости через тонкую пластиковую трубочку, а затем помог затянуться сигаретой.

— Разве от того, что ты оказалась в таком состоянии, ты автоматически лишаешься звания человека? Отнюдь нет, — пробубнил я себе под нос, чувствуя, как алкоголь приятно туманит мозг.

Мои мысли снова вернулись к радиоприемнику. Мужской монотонный голос в прямом эфире буднично докладывал, какая сегодня погода в городах России, и вдруг — неожидано для меня — диджей объявил викторину, похожую на кроссворд со слушателями.

— Дорогие радиослушатели, первая вам задачка на сегодня, — бодро защебетал ведущий. — Слово из пяти букв. Первая буква «Р», последняя — «О». О, а вот и наш первый звонок в студию! Здравствуйте, вы в эфире!

— Здравствуйте... — пробормотал из динамика дрожащий мужской голос. На вид звонившему было лет пятьдесят.

— Да, здравствуйте, очень рады вас слышать! — подхватил диджей. — Как вас зовут, сколько вам лет и откуда будете?

— Иван, пятьдесят один год. Хабаровский край, город Хабаровск, — ответил мужчина.

— Приятно слышать вас, Иван. Ну так какой ваш вариант ответа?

— Радио. Да, я думаю, это слово «радио», — уверенно произнес Иван.

— И это пра-а-авильный ответ! Конечно, радио! Итак, вот наш первый победитель. Иван, расскажите вкратце о себе, чем занимаетесь, как ваше сегодняшнее настроение? — перебил ведущий.

— Ну, я отец, у меня взрослый сын. Работаю в крупной логистической компании. Иногда помогаю жене в её делах, у неё свой флористический бизнес — цветочный салон в Хабаровске. У нас сегодня пасмурно, вот как раз еду перекусить, а потом к супруге, нужно помочь отремонтировать фасад магазина, — спокойно поделился Иван.

— Очень интересная история, Иван! Ну что же, желаю вам успехов, семейного счастья и отличного дня. До свидания! — подытожил диджей.

— До свидания, — закончил Иван, и в эфире снова заиграла музыка.

Дальше на радиостанцию один за другим дозванивались другие люди, шли свежие новости, и всё это проговаривалось с привязкой к сегодняшнему числу и текущей дате — 16 октября 2026 года. Просидев в полном оцепенении около часа, я накатил еще соточку, механически покормил кошку и окончательно ушел в глубокий транс. В моей голове выстроились три четких варианта того, что это сейчас было, и каждый из них имел полное право на существование:

Вариант первый: Как ни странно, но это могла быть банальная автоматическая запись эфира на недели вперед, составленная и предугаданная программным роботом радиостанции. Но тут имелся жирный нюанс — насколько я понял по замершей Находке, везде в нашем крае и области полностью пропал свет. Скорее всего, и на этой московской радиостанции электричества быть не должно. И уж тем более этот вариант не объяснял живого Ивана, который прямо сейчас в соседнем Хабаровске ехал за рулем машины и собирался чинить фасад цветочного салона для своей жены-бизнесвумен. Проверить эту теорию можно было только спустя недели или месяцы — если радио продолжит работать в том же духе, этот вариант отпадет, уступая место второму.

Вариант второй: Я попал в чистилище. А действительно, как еще назвать это дерьмо? Возможно, в реальном мире я уже давно умер. Этим и объясняется то, что вся планета замерла, по улицам бегает безумный жирный психопат с мачете, а люди превратились в живые статуи. Возможно, я скончался во сне этой ночью, когда мне снилась такая дичь, что после пробуждения хотелось весь дом залить из пожарного шланга святой водой, да и самому под ней тщательно помыться. Но если и эта теория неверна, оставался последний расклад.

Вариант третий: Это какая-то пространственная радиопомеха из прошлого, или зеркальный звук из параллельной вселенной, где всё идет своим чередом, пока я в одиночку гнию в этой жопе непонятного происхождения. Только такой вариант и оставался, других мне дано не было. Лишь время могло дать хоть какие-то призрачные надежды на ответы в этой чертовщине.

— Ну что же, хотя бы что-то интересное и веселое происходит. Теперь не так уж и скучно, — пробормотал я, глядя на бутылку.

Моя кошка снова требовательно замяукала. Странно, опять жрать хочет. А чего мне мелочиться? Открою ей банку деликатесных шпрот, пускай ест, да налью свежего молочка — всё равно оно ультрапастеризованное, в моих запасах годами будет храниться и не прокиснет.

Побаловав питомца, я направился в сарай, чтобы смастерить ту самую доску для общения с подругой. Процесс предстоял долгий и муторный, но другого выхода не было. И тут посреди груды хлама я внезапно вспомнил, что со студенческих времен у меня где-то валялась настоящая спиритическая доска Уиджи с русским алфавитом.

Я принялся дотошно перерывать коробки в сарае. На глаза то и дело попадались призраки из прошлой жизни: старые бумажные фотографии моих родителей, фотокарточки бывшей супруги, школьные учебники аж с 2006 года, диски со старыми компьютерными играми...

— Да уж, хорошо, что родители не видят весь этот кошмар, — негромко произнес я вслух.

Меня с головой накрыло густой волной ностальгии, светлой грусти и какого-то странного, дикого ощущения абсолютной свободы. Вроде бы я наконец-то получил ту самую независимость, о которой всегда втайне мечтал, но только совсем не в том виде, в каком представлял её в юности.

Ради интереса я открыл свои старые школьные дневники, не спеша перелистывая пожелтевшие страницы. В глазах зарябило от ровных рядков оценок: «два», «два», «три», «два», «три»... На полях красной пастой красовались строгие замечания учителей: «Опоздал на урок», «Родителям срочно прийти на совет по профилактике правонарушений», «Снова опоздал», «Нет формы на физкультуру», «Не выучил стих». И так из года в год, в каждом документе.

И какой, спрашивается, был толк от этих оценок? Они ведь вообще не показатель успеха в реальной жизни. Пока круглые отличники тупо зубрили правила и жили по чужим шаблонам, мы, закоренелые двоечники и троечники, были вынуждены с самых ранних лет проявлять жесткую гибкость в обществе и на ходу приспосабливаться под этот изменчивый мир. Не говорю за всех, конечно. Половина двоечников из моего класса действительно со временем превратились в маргиналов, но вторая половина стала вполне успешными, пробивными людьми.

— Оценки — это не показатель и уж точно не мерило жизненного успеха, — уверенно сказал я, находясь в абсолютном одиночестве посреди мертвой планеты.

Закончив ностальгировать и вспоминая, сколько слез в свое время пролили родители из-за моей дурацкой учебы, я искренне не понимал, зачем они тогда так сильно грустили, ругали меня и плакали. Ведь ни один человек в мире не способен искренне полюбить то, что ему прививают грубой силой. И с этим ничего нельзя поделать.

Наконец на самом дне ящика мои пальцы наткнулись на заветную деревянную доску Уиджи. Я аккуратно вытащил её на свет и сдул плотный слой пыли с русских букв.

Возвращаясь в дом, я с гордостью продемонстрировал сие новшество своей безмолвной пассии.