Закрыто! Том 1

— Ну всё, наконец-то ты у меня заговоришь. А то я тут с тобой скоро действительно окончательно с ума сойду, — объявил я ей с порога.

Через полчаса алкоголь изнутри намекнул, что пора бы посетить уборную. Сидя на горшке и лениво раскуривая очередную сигарету, я внезапно вспомнил, что неплохо было бы проверить уличные лампы на заборе, те самые, которые я вчера монтировал на датчики движения DDS. Одна из них странно моргнула и отключилась, когда я только возвращался домой на «Марке». Докурив и закончив все свои дела в туалете, я прихватил из прихожей связку ключей и снова пошел в сарай за инструментом, чтобы оперативно отремонтировать перегоревшую точку и вернуть крепости полную безопасность перед наступлением темноты.

Выйдя на улицу и отперев массивную калитку, я быстро отыскал тот самый нехороший фонарь, который со вчерашнего вечера не давал мне покоя. Разложив инструменты, я не спеша занялся ремонтом. Причина поломки оказалась банальной до смешного — от сильной тряски при монтаже просто отошел контактный провод от встроенной солнечной батареи. Поскольку эти прожекторы были плотно развешаны по всему внешнему периметру участка и изнутри двора, они играли немаловажную роль в моей системе обороны. В случае приближения любого постороннего или меня самого датчики DNS мгновенно заливали пространство мощным, ослепительным светом, лишая незваного гостя эффекта внезапности.

Защелкнув пластиковую крышку отремонтированного прибора, я повернулся назад, чтобы собрать разбросанные ключи, и взгляд случайно зацепился за дно траншеи. На одном из свежеструганных деревянных кольев во рву явственно виднелась кровь. И её там было достаточно много.

Внутри у меня всё мгновенно сжалось. Животное? Человек? Чья она, блять?! На вид бурые, подсохшие потеки на древесине держались не более двух суток. Очевидно же, что доподлинно узнать ответ сейчас уже никак не удастся. Но в голове, как назло, с новой силой всплыл образ той самой нехорошей, сожженной записки с нарисованным глазом.

Получалось, что пока я этой ночью метался по ложным пробуждениям и боролся с невидимыми демонами в своей кровати, кто-то вполне реальный штурмовал мой забор в темноте и напоролся на острый шип.

Забавно всё это, конечно. Но сейчас мне нужно было в первую очередь экстренно достраивать свою оборону, и только потом, выкроив свободное время, пробовать через доску Уиджи выйти на полноценный контакт со спутницей. Страсть как хотелось узнать её имя, кем она была в той, прошлой жизни, чем занималась и сколько ей вообще лет. Будет, мягко говоря, не очень хорошо, если выяснится, что у неё где-то остался ревнивый парень или законный муж... Естественно, прямо сейчас узнать это я никак не мог. Было бы такое себе удовольствие — спасать её благоверного, а потом устраивать в собственной забаррикадированной хате пригородный филиал домика Барби с мужем Кеном. Или, чего доброго, мочить потом обоих из Макарова, чтобы не портить идиллию. Ладно, разберемся со всеми этими матримониальными вопросами позже, а заодно и радио послушаем — больно уж интересное, затягивающее это оказалось занятие.

Постепенно отходя от утреннего алкогольного градуса и мигом осушив ледяную банку «Red Bull» для бодрости, я закинул инструменты. Взял свой тяжелый мотобур, долил до краев дизеля в бак и принялся точечно, участками рыть вокруг забора глубокие скрытые ловушки. План был простой: три метра в длину, метр в ширину и столько же в глубину. Если кто-то в темноте умудрится преодолеть колья во рву, пролезет сквозь колючую проволоку и на полной скорости рухнет в такую яму — выбраться ему или ей будет невероятно тяжело. Вернее сказать, практически нереально без посторонней помощи. Каменистая приморская порода под напором бензинового шнека резко сдалась и пластами пошла наверх.

Время неумолимо бежало вперед, мотобур оглушительно жужжал на весь пустой поселок, а я к концу смены весь по уши был измазан то ли в грязи, то ли в серой глине. Но дело шло хорошо. Пять отличных волчьих ям по всему периметру я в итоге успел вырыть до наступления темноты. Думаю, это отличная, качественная работа.

Завершив свой трудовой день ближе к сумеркам и вдобавок ощущая легкий, противный похмельный бадун, я твердо решил сегодня больше не бухать. И на связь с дамой через буквы пока не выходить — сил банально не осталось. Сделал лишь необходимый минимум: аккуратно сводил её в туалет, напоил водой и нежно покормил через трубочку детским питанием. В душ она в этот раз как-то не особо хотела — зрачки упрямо косились в сторону от ванной. Наверное, просто стеснялась меня, чего уж там скрывать.

Заперев все замки, я вернулся в комнату, прикрыл тяжелые веки и моментально провалился в глубокий, темный сон без ложных пробуждений. В эту ночь мне снился яростный ураган — какой-то странный обрывок из далекого детства, когда я стоял на крыльце родительского частного дома и завороженно смотрел на пасмурное, угрюмое, свинцовое небо. И вдруг прямо над сопками по воздуху медленно полетел деревянный гроб, а на нем, уверенно балансируя, во весь рост стоял улыбающийся продавец-консультант из «Орифлейм» с каталогом в руках.

Проснувшись утром от лучей солнца, я искренне обрадовался тому, что в этот раз обошлось без цифровой ереси, лишних пальцев и кирпичных кладок на окнах. Обычные сюрреалистичные приколы уставшей психики, перебравшей водки с энергетиками, не более.

Встав на ноги и тщательно умывшись ледяной водой, я заварил себе крепкий утренний кофе. Спешно, обжигая губы, осушил горячую кружку, подошел к дивану и наконец-то достал ту самую пыльную доску Уиджи. Пора было начинать наш первый серьезный разговор.

Подняв подругу с постели и привычно сводив её в туалет, я накормил её утренней порцией смеси. В этот раз она сама взглядом недвусмысленно намекнула на душ — зрачки упрямо косились в сторону ванной комнаты. Я аккуратно взял её на руки и понес мыть. Снова намыливал её теплой водой, невольно касаясь упругой груди и стройных бедер, но в этот раз сдержался, отделавшись лишь одним долгим, страстным поцелуем в губы.

После водных процедур я отнес девчонку обратно в комнату, нежно усадил на диван и подпер подушками. Достав из закромов банку прохладного пива, я шумно вскрыл её, махом осушил наполовину и привычно закурил сигарету. Пришло время для магии. Я достал ту самую старую доску Уиджи с русским алфавитом.

Правила нашей коммуникации я придумал на ходу и сразу озвучил их вслух: я медленно вожу линейкой по рядам букв, и как только дохожу до нужной, она начинает часто и резко моргать. Я останавливаюсь, фиксирую символ и записываю его карандашом прямо на деревянной поверхности доски, чтобы потом, когда слово будет собрано, написанное можно было легко стереть обычной резинкой. Объяснив эту нехитрую механику и убедившись по её живому взгляду, что она всё поняла, мы приступили к нашему первому полноценному допросу.

Первый вопрос я задал самый простой, чтобы проверить систему:— Сколько тебе лет?

Мы начали водить линейкой, зрачки девчонки заметались, выдавая резкие серии морганий на цифрах. Ответ собрали быстро — двадцать девять. Отлично, система Кулибина работала как часы.

Следующим шагом нужно было прощупать её текущее ментальное состояние. На вопрос «Как ты себя чувствуешь?» я предложил ей выбрать базовые варианты: моргнуть один раз, если «да, хорошо», и два раза, если «нет, плохо». Она моргнула дважды, причем так яростно, что сомнений не осталось. Мы начали методично, буква за буквой, собирать по доске её короткие рваные слова. В итоге выяснился вполне закономерный расклад: у неё сейчас была лютая депрессуха, полная апатия и вообще в целом весь классический набор малоприятной психологической херни. Впрочем, удивляться тут было нечему — полежи-ка бревном четыре дня в пустом магазине мебели посреди вымершего города.

Но весь этот душевный надлом был делом поправимым, с этим мы разберемся. Дальше мне стоило во что бы то ни стало узнать её имя, выяснить, чем она занималась до катастрофы, были ли у неё семья, муж или серьезные отношения, и что она вообще думает обо всей этой чертовщине. А главное — мне до безумия хотелось расспросить её о том, что именно она почувствовала в ту самую роковую секунду, когда землю накрыл этот внезапный массовый паралич...

Глава 14: Лимб

Однако когда мы продолжили наш непростой разговор, я первым делом решил спросить её имя. Буква за буквой доска выдала ответ: Мия Что ж, звучит очень даже неплохо. Разговор наш двигался долго, перетекая с одного на другое. Выяснилось, что её муж в момент катастрофы находился в длительной командировке где-то на севере. Отношения у них, по её словам, в последнее время были довольно натянутыми, но то, что он уже никогда не вернется обратно, для нее теперь стало вполне привычной, смиренной мыслью.

Саму катастрофу она застала в том самом мебельном павильоне — просто хотела присмотреть себе новый стул, вернее, мягкие табуретки для кухни. И вдруг прямо посреди толпы покупателей люди из первой линии поочередно начали падать на пол, словно подкошенные. Когда ближайшие свидетели бросились к упавшим, где-то далеко за окнами раздался оглушительный грохот взрыва. Те люди, что успели подойти к лежащим, тоже мгновенно рухнули навзничь. Следом за ними — все остальные. Мия в дикой панике побежала к выходу, отчетливо понимая, что эта невидимая очередь вот-вот доберется и до нее, но в итоге упала и сама. По её словам, ощущение было такое, будто её живое тело в один миг намертво замуровали в прочный бетон. Больше она ничего не слышала, кроме далеких взрывов, яростного лая обезумевших собак и чьих-то истошных человеческих криков.

«Хм... Получается, все упали не в одну секунду, а по цепочке, — крепко задумался я, анализируя её показания. — Значит, либо это какой-то стремительный вирусняк, либо что-то из этой области. Определенно, на нашествие инопланетян не похоже, хотя черт его знает».

Если сначала падали одни, потом контактировавшие с ними или просто стоявшие рядом, и так далее по нарастающей — это чертовски напоминало волновое поражение или стремительную бактериальную природу глобального коллапса.

«Но я всё равно не уверен в этом до конца», — мысленно дополнил я картину мира.

Закончив эти изнурительные расспросы, я решил снова жестко накатить водяры, а заодно достать приемник и проверить, что там еще вещают по радио . Запустив волну, я опять наткнулся на музыку. Трансляция треков длилась около получаса, ничего странного не происходило: обычные мелодии, сменяющие друг друга. Но затем в эфир ворвался бодрый голос диджея:

— А сейчас в эфире новостная лента на сегодня, сразу после нее пустим свежий прогноз погоды. На девятнадцатое ноября объявлен официальный день траура в Японии: в районе города Нагоя потерпел крушение пассажирский самолет, все находившиеся на борту мертвы. Тем временем президенты России и США встретились на международном саммите, в ходе двустороннего диалога лидеры подробно обсудили вопросы глобальной экологии и взаимной торговли...

Я замер со стаканом в руке, ошарашенно глядя в стену.

— Стоп... Какое, нахрен, девятнадцатое ноября?! — вслух выкрикнул я в пустоту кухни. — Наш президент и лидер США встретились на саммите?! Чего, блять?! Как они встретились? У нас тут, вообще-то, мировая катастрофа, люди и целые города колом встали!..

Меня накрыл настоящий шок. Вариантов не оставалось: либо эта радиоволна каким-то чудом прорывается к нам из совершенно другого, параллельного измерения, либо я реально гнию в каком-то изощренном чистилище. В Японии у них самолет упал... Да они бы видели, сколько народу попадало здесь, прямо на наших улицах!

«Может быть, наш регион по какой-то неведомой причине просто жестко изолировали от остального мира? Но это же полный бред», — зло сплюнул я.

Тем временем диджей на радио продолжал как ни в чем не бывало:

— И теперь переходим к погоде. В Москве сейчас минус два, в Самаре плюс три... — Ведущий монотонно перечислял регионы и в самом конце добавил: — И во Владивостоке минус четыре градуса...

— Странно, но они дали точный прогноз даже на наш ближайший крупный город, — пробормотал я, туша сигарету. — Значит, надо срочно мотаться туда. Возможно, именно во Владивостоке найдутся хоть какие-то призрачные ответы.

Прослушав всю эту дикую несуразицу вместе со своей безмолвной спутницей и оперативно закончив с её гигиеническими процедурами, я принял волевое решение. Быстро собрался, вышел во двор и сел в «Марк». Я наглухо забил багажник и салон всеми основными вещами, оружием, припасами и аккуратно уложил Мию на заднее сиденье. Мало ли что, в дороге всякое может случиться. Моя кошка была сыта по горло, дома оставался огромный запас корма и воды, так что можно было спокойно выдвигаться, пока не стало слишком поздно. Мой единственный путь теперь лежал строго на Владивосток.

Двигаясь по трассе, я поначалу не замечал ничего принципиально нового. Разве что в районе побережья парочка огромных сухогрузов на полной скорости вылетели на прибрежную отмель. Издалека я отчетливо видел, как из пробитого борта одного из севших на мель судов в лазурную морскую воду мощными потоками выливаются тонны густой, черной нефти.

«Ну всё, кирдык нашей приморской экологии, — угрюмо констатировал я. — Боюсь даже представить, что сейчас творится в остальном мире, если здесь столько дерьма безнаказанно выливается в океан».

Моя главная задача сейчас заключалась в том, чтобы проверить, осталась ли хоть какая-то цивилизованная жизнь в соседнем мегаполисе. Ведь на него сегодня передавали вполне свежий прогноз погоды, а в Хабаровске, если вспомнить прошлый эфир, какой-то мужик вообще умудрился дозвониться на радио прямо из-за руля. Но сегодня мы ограничимся разведкой во Владивостоке, а уже потом, через неделю-другую, если выживем, двинем в сторону Хабаровска.

Пока я крутил руль своего «Самурая», вокруг стояла звенящая мертвая тишина. На обочинах и прямо посреди полос громоздились сотни заброшенных машин. Несчастные люди, остолбеневшие внутри салонов прямо во время движения, судя по всему, были уже давно мертвы — как-никак с момента удара прошло больше недели.

Примерно на полпути к Владивостоку, где-то в районе загородного зоопарка, тишину трассы внезапно разорвали резкие звуки пальбы. Я мгновенно ударил по тормозам и заглушил мотор. Оглушительный, сухой стрекот был чертовски похож на плотные очереди из автоматов АК-47, а в ответ ему раздавались редкие, огрызающиеся хлопки из пистолета ПМ. На рожон лезть и ввязываться в чужой смертельный бой у меня не было ни малейшего желания, но это явление дало мне самый четкий, железобетонный ответ: я окончательно и бесповоротно не единственный, кто сохранил способность двигаться в этом аду.

Жестокая перестрелка в районе зоопарка шла долго, а затем окрестности содрогнулись от мощного взрыва, после чего воцарилась гробовая тишина. Я решил не искушать судьбу и как можно быстрее удалился с опасного места, благо эхо боя доносилось издалека.

Уже на самом подъезде к Владивостоку моя безмолвная дама глазами резко намекнула на подступающую панику — её зрачки бешено метались, фиксируясь на придорожных зарослях. Мне пришлось припарковаться у обочины, чтобы проверить, не караулит ли нас кто в кустах. Как вдруг до наших ушей донесся далекий, но стремительно нарастающий тяжелый гул мощных автомобильных моторов.

Поскольку на трассе вокруг нас валялось предостаточно брошенных авто с мертвыми телами внутри,а многие из них и сгорелые, мы приняли единственное верное решение: резко занять места в нашей машине и наглухо притвориться такими же застывшими трупами. Благо Мия умела делать это просто мастерски — её тело и так было неподвижным, оставалось только зафиксировать взгляд в одной точке и не моргать.

Спустя минуту мимо нашего укрытия на бешеной скорости пронесся огромный, брутальный «Toyota Land Cruiser». Весь его кузов был варварски обварен острыми стальными шипами, а по бокам... по бокам намертво висели отрезанные человеческие головы. Следом за ним пролетел второй такой же внедорожник, тоже весь в шипах и в ярком красном камуфляже. Затем третий, четвертый... Ребята внутри этих монстров сидели, мягко говоря, очень далеко не доброжелательные. Замыкала этот жуткий конвой огромная грузовая фура с рефрижераторным контейнером на прицепе. Только вот зачем и для чего им понадобился огромный промышленный холодильник на колесах — думать не хотелось.

Фух... Пронесло. Я сидел затаив дыхание, уверенный, что нам обоим сейчас придет хана. Но пронесло, колеса отгремели, и банда уехала далеко вперед, растворившись в дорожной пыли...

Я окончательно понял, что оставаться на этой трассе небезопасно. Лучшим решением было просто доехать до Владивостока, бегло глянуть, что там кого, и оперативно валить обратно в свою крепость. На сегодня я уже по горло насмотрелся на местных психов.

Когда «Марк» наконец докатился до пригорода, меня сразу удивило то, что на самих дорогах оказалось не так уж много машин — в основном весь транспорт послушно стоял во дворах. Те немногие авто, что застыли на проезжей части, словно намертво вкопались в разбитый асфальт. Но настоящий сюрреалистичный ужас ждал впереди. На фасаде одного из жилых домов какой-то поехавший эстет умудрился соорудить гигантскую вывеску «HELP» размером в полздания, кропотливо выложив буквы из... отрубленных человеческих рук.

— Блять... — выдохнул я, хотя ловил себя на мысли, что уже ничему не удивляюсь в этом мертвеющем мире. — Наверное, человек творческий, просто пытается хоть как-то реализовать свой скрытый потенциал...

Чуть дальше, прямо на пролетах огромного моста, мне открылось совсем уж дикое зрелище. На массивных стальных цепях там были подвешены около пятисот человек. Жуткая гирлянда из мертвецов тянулась над водой: кто-то здесь то ли изощренно прикалывался над застывшими, то ли устроил показательное массовое наказание — фиг теперь поймешь. Тела несчастных уже заметно сгнили и были наполовину объедены стервятниками и чайками. На ближайшей бетонной колонне моста красовались всё те же надписи «HELP», только уже выведенные ядовито-красной краской. Ну, или далеко не краской — соображать и принюхиваться не хотелось.

Мы медленно пробирались сквозь это безумие, и внутри меня окончательно созрела мысль: дело шляпа, надо экстренно разворачиваться и дуть обратно домой. Ну его нахер, такие приключения ничем хорошим не сулили. Единогласно решив возвращаться тем же путем, чтобы случайно не влететь в какую-нибудь глухую засаду, я развернул «Самурая». Скорость держал в районе 60–80 километров в час — аккуратно объезжал брошенные тачки и неподвижные тела, на этой отметке я чувствовал себя комфортно. Но главное я теперь уяснил железобетонно: мы в этом Приморье явно не одни, и у нас появилась жесткая конкуренция. Причем конкуренция смертельно опасная.

Стоило мне только приблизиться к развязке на выезд из города, как на лобовое стекло машины сверху с глухим грохотом рухнул тяжелый строительный кирпич. То ли со второго этажа его швырнули, то ли с пятого... Ну как упал? Кинули его, блять, умышленно! Следом второй булыжник с диким треском прилетел прямо в крышу.

Я резко утопил педаль газа в пол, заставляя мотор взреветь. В ту же секунду откуда-то сбоку по машине стали бешено шмалять из охотничьего дробовика. Ага, нашли, тоже мне, отличное дальнобойное оружие! Тем не менее, пара шальных дробин сквозь разбитое боковое стекло всё-таки прилетела мне прямо в руку и рожу. Боль обожгла кожу, но руль я не выпустил. Мию, к счастью, не задело — я успел смешно и неуклюже дернуть рычаг, опустив её пассажирское сиденье до крайнего лежачего положения. Только больного инвалида мне сейчас не хватало для полного счастья.

— Надо срочно валить отсюда, иначе нам обоим тут кирдык! — тревожно прохрипел я, выплевывая изо рта соленый привкус крови.

«Марк» уже мчался на безумной скорости под 120 километров в час, уходя со линии огня. Фух... Кажется, оторвались, застройка осталась позади. Но радоваться было рано. Слава богу, как говорится, не успел я выдохнуть, как из глубины придорожного леса неожиданно донесся далекий, раскатистый выстрел. Судя по звуку — крупный калибр.

И тут же под правым передним колесом раздался оглушительный взрыв. Машину с диким скрежетом мгновенно повело в сторону, едва не выбросив на обочину, но я мертвой хваткой удержал руль. Траекторию выровнял, тачка осталась на ходу. Ехали мы теперь на чистом упрямстве, со свистом и искрами скрежеща голым металлическим диском по асфальту. А вокруг уже стремительно сгущался вечер... Вдобавок ко всему, топлива в баке оставалось всего ничего — от силы километров на двести пятьдесят. До дома-то мы по километражу доедем. Но вот сможем ли физически прорваться на разбитой, перебитой машине и с полностью развороченным колесом — это был чертовски хороший вопрос.

Благо кое-как фары еще работали, но я всё же старался ехать исключительно на противотуманках, чтобы лишний раз не привлекать к себе внимания. Выбравшись наконец за пределы опасной черты города, я свернул в глухой частный сектор, где стояла абсолютная, звенящая тишина. Изначально в голове крутилась паническая идея бросить «Марка» к чертям и экстренно пересесть на любую другую брошенную на обочине легковушку. Но, к счастью, в багажнике у меня лежала целая запаска.

Углубившись в лабиринты частного сектора, мы затушили габариты и остановились. Первым делом я тщательно осмотрел подругу и, окончательно убедившись, что она цела и невредима, принялся обрабатывать собственные раны. Дробь глубоко рассекла кожу, и я твердо решил, что по возвращении домой нужно будет обязательно пропить недельный курс амоксициллина как минимум — получить заражение крови в вымершем мире было бы самой глупой смертью.

Поставив свое покалеченное корыто на ручной домкрат, я достал «банан» и принялся спешно крутить гайки. Благо весь необходимый инструмент оставался под рукой. Сменив разорванное в хлам колесо и безжалостно выкинув старый погнутый диск, я опустил машину. Мой «Самурай» словно получил второе дыхание, и мы спешно двинулись дальше в сторону дома.

Вокруг царила глухая приморская ночь, ехать было чертовски опасно. На удивление, трасса до поры до времени оставалась спокойной. Но уже на подезде к Находке, примерно за пятьдесят километров до моей крепости, нам снова пришлось экстренно притормозить у обочины. На самом горизонте вовсю громыхала жестокая перестрелка — в черное небо один за другим веером летели яркие трассирующие следы от автоматных пуль. Было очевидно, что прямо на главной дороге происходит какой-то кровавый замес, куда соваться в здравом уме точно не следовало.

И тут неожиданно мимо нашего укрытия на бешеной скорости с ревом пронеслись два тех самых шипованных «Крузака», которые мы встретили на въезде во Владивосток. Из открытых окон внедорожников до нас долетели лишь обрывки безумного, пьяного хохота — банда явно мчалась на подмогу своим. После того как старые знакомые скрылись из виду, я решил не испытывать судьбу. Я свернул в ближайший незаметный заезд между деревьями, чтобы переждать бурю и переночевать прямо в салоне. Убедившись, что машина надежно скрыта от чужих глаз и мы находимся в относительной безопасности, я до упора откинул спинки сидений, жадно закурил и моментально провалился в тяжелый сон.

Когда я открыл глаза спустя четыре часа, вокруг по-прежнему стояла кромешная темнота. Медлить было нельзя, и я принял решение ехать. «Марк» не спеша покатился по пустынной трассе. Вскоре впереди, в слабом свете фар, показалось то самое место ночного боя. Зрелище было жуткое: посреди дороги громоздились три расстрелянные в хлам машины, две из которых полностью выгорели до угловатых черных скелетов, а вокруг в неестественных позах валялась куча тел с самыми разными ранениями. Это кровавое месиво отчетливо просматривалось еще издалека.

Поняв, что локация пахнет мертвечиной и задерживаться здесь нельзя, я инстинктивно вдавил педаль газа в пол, рассчитывая как можно быстрее объехать опасный участок трассы. На полной скорости под 120 километров в час я понесся мимо покореженных машин и жестоко пожалел об этом в ту же секунду. Асфальт вокруг был густо усыпан острыми кусками разорванного металла, гильзами и битым стеклом. Глухие удары снизу, шипение — и все колеса моего «Самурая» разом оказались пробиты. Машину мгновенно сорвало в неуправляемый занос, покрышки сорвало с ободов, и на огромной скорости мы боком полетели прямиком в массивный бетонный столб, сиротливо стоявший на обочине...

«Марко, ты снова конкретный, круглый идиот...» — успело промелькнуть в моей голове перед тем, как мир вокруг сокрушительно взорвался осколками, и меня накрыла абсолютная, плотная темнота...