ЗАКРЫТО! Том 1

Кардиореспираторные показатели: Острая тахикардия (ЧСС до 130 уд/мин), гипергидроз. Пациент испытывает ложное, но интенсивное ощущение удушья (асфиксии), вызванное давлением в области грудной клетки.

Психопатологические проявления (галлюцинаторный синдром): Присутствуют выраженные гипнагогические галлюцинации трех типов:Синдром «Присутствия» (Intruder): Слуховые и зрительные иллюзии. Пациенту кажется, что в помещение проник чужак или мутант, слышны шаги, скрежет металла.Синдром «Инкуба» (Incubus): Ощущение тяжести на груди, «удушение» физическим объектом. В условиях катастрофы мозг интерпретирует это как воздействие радиации, токсичного газа или нападение невидимого существа.Вестибуло-моторные галлюцинации: Ложное ощущение падения, левитации или вращения пространства.

Клиническое заключение: Патология не является следствием внешнего заражения или мутации. Наблюдается сбой нейробиологических процессов: диссоциация фазы быстрого сна (REM-сна). Происходит преждевременное включение сознания (коры головного мозга) при сохраняющемся выделении нейромедиаторов (глицина и ГАМК), которые блокируют двигательные мотонейроны для предотвращения физических движений во сне.

Глава 5: Фата-моргана

Да, у «Марка» действительно приятный, породистый двигатель — рядная шестерка шелестит так, что заслушаешься. Настолько сильно я привык к этому праворульному японскому автомобилю за последние годы, что теперь уже точно ни на что на свете его не поменяю и никогда в жизни не продам. Хотя, если включить мозги и подумать здраво: а кому продавать-то? Видимо, на всей планете больше некому.

Проезжая мимо городского парка по пустынной главной дороге, я невольно скользнул взглядом по знакомой до боли деревянной лавочке у раскидистого тополя. Именно на ней когда-то давно у меня случился самый первый, робкий поцелуй с девушкой — моя далекая первая любовь. Эх, было же время... Потом «Самурай» плавно проехал мимо старого кирпичного здания моей школы, в которую я послушно ходил, будучи совсем зеленым мальцом. Сложно и чертовски тяжело осознавать весь этот ужас, пока сам лично не окажешься в подобной безумной ситуации. Твое привычное восприятие под грузом стресса просто ломается и начинает видеть всё вокруг как затянувшийся, нереальный сон. Деперсонализация в таких экстремальных условиях — штука, конечно, хорошая и полезная, спасающая кукуху от перегруза, но глубоко неприятная.

Кое-где брошенные машины на полной скорости врезались в углы кирпичных зданий, где-то замерли, намертво влетев друг в друга прямо посреди перекрестков. В целом же городская дорога оставалась относительно свободной от заторов. Это послужило для меня еще одним косвенным подтверждением тому, что загадочное глобальное событие произошло либо глубокой ночью, либо ближе к раннему утру, когда трафик был минимальным. Или всё-таки тихим вечером? Но тогда как логически объяснить людей в придорожном супермаркете, которые застыли прямо во время покупок? Странно всё это, концы с концами не сходились. Ладно, скорее всего, это был поздний вечер.

Подъезжая к местному супермаркету-дискаунтеру, я аккуратно припарковал «Марка» прямо у центрального входа. Заглушил мотор, вышел из теплого салона машины и решительным шагом зашел внутрь просторного здания. Сразу проверил оружие, имея при себе заряженный пистолет ПМ в кармане куртки, и, самое главное — полную, спасительную пачку сигарет. Взяв на входе металлическую тележку, я не спеша пошел, так сказать, «шопить» по пустым отделам.

— Странно, а тут света-то уже вообще нету. Да и ни одного парализованного тела на полу не валяется, в отличие от предыдущего магазина. И входные двери при этом были распахнуты настежь, — тихонько пробормотал я под нос в звенящей пустоте зала.

Я принялся методично сгребать с полок консервы, банки с тушенкой, сгущенку, большие бутылки с чистой питьевой водой и сладкой газировкой, попутно захватывая из коробок целые горы дефицитных батареек разного калибра. Прошло примерно полчаса плотных сборов. Всё, слава богу, самое необходимое на первое время я взял, и весь этот увесистый хабар без особых проблем влез в просторный багажник «Самурая». Удивительно, но вокруг в этот момент царило такое звенящее, мирное спокойствие, если бы только не одно жуткое но.

Собаки.

Их на улицах города внезапно стало слишком много, они словно почувствовали волю и безнаказанность. Одна из огромных бродячих стай прямо у крыльца соседнего административного здания с рычанием вовсю грызла неподвижно лежащие человеческие трупы (или они были еще живы и всё чувствовали?). Благо у меня при себе был верный ствол. Когда я неожиданно подошел чуть ближе, эта свора из пяти крупных, грязных псин мгновенно переключила внимание на меня и настроилась крайне агрессивно — шерсть дыбом, оскаленные пасти, утробный рык. До этого они заживо пожирали лежащую на бетоне семейную пару, уже успев жестоко откусить у неподвижного мужчины половой орган...

Увидев эту омерзительную и страшную картину издалека, я просто не выдержал. Нервы окончательно сдали. Я молниеносно достал из кармана пистолет, передернул затвор и спустил все семь патронов подряд в наседавших шавок. Три твари с глухим стуком тут же умерли на месте, словив свинец, а две остальные испуганно взвизгнули и на полной скорости убежали прочь в кусты.

Глядя на истерзанных, окровавленных людей и отчетливо понимая по их безумным, двигающимся зрачкам, что они всё еще живы и находятся в полном сознании, но помочь мне им абсолютно нечем, я принял единственное гуманное решение. Я подошел к ним вплотную и хладнокровно зарядил каждому прямо в голову по финальному патрону, прекращая этот ад.

— Покойтесь с миром, — громко и глухо произнес я в давящую пустоту приморского двора, убирая еще теплый пистолет обратно в карман куртки.

Развернувшись на каблуках, я быстрым шагом направился к машине. Хлопнула тяжелая водительская дверь. Сев за руль и оказавшись на одной из открытых, продуваемых ветром улиц Находки, что круто вела по самой сопке, я бросил случайный взгляд на раскинувшийся внизу горизонт. Там, в далеком мареве, тяжело и монотонно громыхая по рельсам, уверенно шел грузовой поезд.

Что?! Он до сих пор едет?! В этом замершем мире?! Но как такое вообще возможно?!

Глаза отказывались верить увиденному. Мозг моментально зацепился за эту безумную соломинку: если состав движется, значит, в кабине машиниста совершенно точно есть живые, не парализованные люди! Мне нужно немедленно, во что бы то ни стало его догнать, или я окончательно попал впросак и навсегда останусь один на один с этим кошмаром! Надо срочно рвать за ним!

Вдавив тапку в пол до самого упора, я заставил мощный 2.5-литровый мотор «Самурая» яростно взреветь на все свои честные японские силы. Задние колеса с диким свистом провернулись, и седан пулей сорвался с места, бросаясь по извилистому склону сопки наперерез уходящему дыму. Состав всё еще находился на другом краю города, и расстояние между нами сокращалось слишком медленно.

Я летел по узким приморским улочкам на предельной скорости, выжимая из верного «Марка» последние соки. Дорога превратилась в сплошную полосу препятствий. По пути колеса то и дело глухо и страшно подбрасывало вверх — в спешке я нечаянно переехал около десятка лежащих прямо на сером асфальте человеческих тел. Простите, ребята, но мне сейчас было абсолютно некогда их объезжать! Время шло на секунды. Возможно, именно в том мчащемся поезде и скрывается единственный, спасительный ответ на все мои безумные вопросы!

Пока я петлял по извилистым приморским дорогам, пытаясь угнаться за уходящим составом и далеко не всегда успевая объезжать неподвижные тела на асфальте, поезд успел оторваться примерно на три километра. Сквозь лобовое стекло было отчетливо видно, как огромный железный монстр стремительно набирал ход и ускорялся с каждой секундой. В самом хвосте состава громыхали массивные цистерны. Возможно, они были заполнены дефицитным теперь топливом, а возможно, и нет.

Скорость моего «Самурая» на этих виражах достигала безумных ста двадцати километров в час. Под колесами то и дело раздавался глухой, зловещий хруст, словно я на полной скорости перепрыгивал через бесконечные ряды «лежачих полицейских». Вот только, увы, под колесами рвущегося вперед седана были далеко не они...

Неожиданно на самом выезде из города красивая и яростная погоня подошла к своему логическому концу. Путь мне намертво преградила огромная многотонная фура, которая от резкого торможения перевернулась и легла поперек трассы, полностью заблокировав обе полосы.

— Да уж, вот и просрал я свой единственный шанс. Причем ценой в десятки чужих жизней... Наверное, — вслух процедил я, со злостью ударив ладонью по рулю.

Объехать это препятствие было абсолютно никак: трасса в том направлении оставалась единственной артерией, связывающей районы. Не успел я даже толком отвернуться от завала, как бросил взгляд на рельсы и осознал, что от поезда уже и след простыл. Грохот колес растаял вдали. Для меня это происшествие теперь надолго останется неразрешимой загадкой. Что же именно за чертовщину я только что видел?

Я заглушил двигатель, медленно обошел машину, окинул ее внимательным взглядом и тяжело вздохнул. Да уж, чертовски хорошо, что цвет у моего кузова строго черный. Будь этот «Марк» белым, вся краска сейчас оказалась бы заляпана с ног до головы. Капот, бампер и колесные диски покрывали густые разводы крови и какой-то непонятной, липкой субстанции, отмывать которую мне сейчас было попросту в лом.

Немного придя в себя, я побродил по окрестностям со шлангом и пустой канистрой. Мне удалось без особых проблем раздобыть отличного бензина, начисто опустошив баки нескольких замерших у обочины соседних машин. Некоторых несчастных, застрявших в разбитых салонах, мне было искренне, до глубины души жаль. Благо при себе всегда имелся верный нож-бабочка — быстрым и точным ударом прямо в сердце я раз и навсегда прерывал их безмолвные, кошмарные страдания.

— Не благодарите, ребята. На том свете сочтемся! Хе-хе, — цинично бросил я в пустоту, пытаясь убедить самого себя, что делаю для этого обреченного человечества хоть что-то по-настоящему хорошее и милосердное.

Внезапно в животе громко забурлило. Понятно: голод — не тетка, организм требовал своего. Что ж, будем сегодня обедать классическим сухпайком мародера — «Сникерсом» да ледяной «Колой». Вредно для желудка, конечно, зато максимально быстро и калорийно. В такие экстремальные моменты как-то не особо задумываешься о принципах здорового питания. Порой от всего этого дикого зрелища, что приходится наблюдать вокруг, внутри просыпается странный, извращенный аппетит, и хочется сыграть в игру под кодовым названием «Большой рот».

Где-то в это же время в голову закралась вполне здравая мысль: как прекрасно и правильно было бы сейчас с кем-нибудь объединиться, приложить совместные усилия для выживания и вместе заняться поиском ответов на этот глобальный пиздец. Но судьба упорно молчала, подкидывая лишь немые декорации.

Весь остаток этого бесконечного дня я провел за самым банальным мародерством. Я методично и жадно набивал салон машины до отказа, пока внутри оставалось хоть немного свободного пространства. Еда, автозапчасти, острые ножи, охотничьи ружья и патроны — я забирал всё, до чего мог дотянуться.

Возвращался я уже поздним вечером, когда на Приморье опустилась глухая, непроглядная тьма. До моего жилья оставалось буквально два километра мирной дороги. И как раз в этот момент, сквозь мерный рокот мотора и открытое окно, я неожиданно услышал то, от чего волосы на затылке встали дымом... Это был громкий, полный первобытного ужаса человеческий крик.