Полная версия:
Сущая тайна Иисуса Христа или Праксис Бессмертия! Том 2
Состояние преподобного же – это «внутри-царствование» вне зависимости от всего «внешнего», вне зависимости от того, беден он или богат, находится в материально комфортных условиях или в некомфортных.
Да… Просто существовать, просто иметь только («первое») тело (посредством восприятия «второго» тела) – это такая роскошь. (Что может быть совсем не понятно ещё только на теоретическом уровне. О чём это автор?)
С умением же быть простым и естественным неразрывно связано непротивление, всеприятие, внутренняя тишина и покорность, «нищета духа» - искусство православного мистика быть лёгким, невесомым, текучим и свободно «плыть» в изменчивых энергетических потоках «этого» Мира, реагируя на них спонтанно, «по-детски».
И здесь скажем немного ещё об этой «простоте», «непосредственности», «непредвзятости» и абсолютном отсутствии каких-либо негативных вибраций в просветлённом сознании, как-то: обиды, раздражения, недовольства, зависти, осуждения…
Преподобные реагируют на те или иные события совсем не так, как «обычные» люди. Вот примеры, достойные удивления…
К одному старцу-монаху в келью пришли грабители с требованием отдать всё, что у него есть (мелкая утварь, рукоделие, книги…). На что тот с радостью согласился. Когда же бандиты ушли, монах обнаружил, что они не заметили его кошелька, в котором было немного денег. Тогда он догнал грабителей и, запыхавшись, со словами – «забыли, братцы», отдал им свой кошелёк…
Далее эта история сообщает, что грабители в ответ пришли в такое умиление, что не только вернули монаху всё у него отобранное, но ещё и прибавили что-то и «от себя». Такова сила этой искренней простоты, чистоты и неординарной честности.
Похожий случай произошёл с преподобным Иовом Почаевским (оставил тело в 1651 г.):
«Однажды ночью, проходя через монастырское гумно, Иов застал там человека, крадущего пшеницу. В испуге вор пал к ногам блаженного, умоляя его никому не говорить об этом, чтобы не потерять авторитет среди соседей. Но старец не только не укорил вора ни одним словом, но даже сам помог ему поднять украденный мешок, при этом отпустив вора».
Известно также о тех православных монахах, от которых за всю их жизнь ни разу не слышали ни одного слова осуждения кого бы то ни было и недовольства чем-либо.
Неосуждение, как один из аспектов смирения вкупе с бесстрастием и кротостью, - есть удивительнейший итог многолетней молитвенной практики и глубочайшее постижение жизни!
Уместна тут и следующая повесть…
«Повесть об иноке, никого не осудившем». Преподобный Анастасий Синаит (VII в.) сообщает о нём так:
«Некоторый инок, живя в монастыре, проводил беспечно дни свои, не заботясь о спасении своём, но предаваясь всю жизнь праздности. Дожив до преклонных лет, он приближался уже к смерти. Когда же он заболел тяжким недугом и был уже при последнем издыхании, то нисколько не боялся смерти, но приготовлялся разлучиться от тела с весельем, хваля и прославляя Бога. Окружавшие его братия и игумен того монастыря сказали ему:
- Мы видели, что ты, брат, в праздности проводил жизнь свою. Почему же в этот страшный час смерти ты так беспечален и радостен? Укрепляемый силою Божьею, встань и объясни нам это, чтобы и мы прославили Бога.
Брат, приподнявшись немного с постели, сказал им:
- Это правда, честны/е отцы, что я беспечно проводил жизнь свою. Вот сейчас ангелы Божии принесли ко мне и прочитали предо мною рукописание, на котором были отмечены все дурные дела мои. Прочитавши рукописание, ангелы спросили меня: “Знаешь ли ты это?” Я отвечал: “Да, знаю. Но так как я отрёкся от мира, принял пострижение в иноческий чин, никого никогда не осуждал и ни на кого никогда не гневался, то я молю Бога, чтобы на мне исполнились слова Христа, который сказал: “НЕ СУДИТЕ, ДА НЕ СУДИМЫ БУДЕТЕ; если будете прощать людям согрешения их, то простит и вам Отец Ваш Небесный” (Мф. 7:1; 6:14). И как только я сказал это, тотчас святые ангелы разорвали рукописание грехов моих. Поэтому-то я с радостью и весельем отхожу к Богу”.
Сказав это, брат тот с миром предал душу свою Господу».
А вот что рассказывали о святителе Тихоне Задонском (1724-1783)…
«По природе горячий и вспыльчивый, он одновременно был удивительно кроток и незлобив. До земли кланялся келейнику, прося прощения за какое-либо слово, показавшееся тому обидным, и старался всегда платить добром, когда кто наносил ему какое-либо оскорбление. Раз, в доме знакомого, он вступил в беседу с одним дворянином вольтерьянцем и кротко, но так сильно во всём опровергал безбожника, что гордый человек не вытерпел и, забывшись, ударил святителя по щеке. Святитель Тихон бросился к нему в ноги и начал просить прощения, что привёл его в раздражение. Это смирение святителя так глубоко подействовало на дерзкого оскорбителя, что тот обратился к Православной вере и после стал добрым христианином…»
Мне очень нравится и другая история о святом Тихоне. Но чтобы её понять и «прочувствовать», необходимо знать, насколько суровые в те времена были монастырские правила и насколько строгим аскетом был сам святитель. А дело было так…
Однажды св. Тихон, будучи настоятелем монастыря, во время строгого Великого поста неожиданно зашёл в одну келью, где застал двух монахов за недозволенной пищей – они ели уху и заливное из рыбы, - чем поверг их в сильное смущение и даже расстройство. Однако преподобный со словами «любовь выше поста», присел к ним за стол и начал есть вместе с ними. Все пришли в состояние особого любовного благоговения, а провинившиеся монахи даже расплакались…
А данная традиция сохраняется, река энергии по-прежнему несёт свои святые, чистые воды…
Так, из жизни уже современного русского старца о. Иоанна Крестьянкина (усоп в 2006 г.) известно, что в зрелые годы при сталинском, антирелигиозном режиме, он, будучи священником одной московской церкви, был схвачен сотрудниками НКВД по доносу другим священником о якобы антисоветской деятельности о. Иоанна.
В застенках НКВД священника Иоанна долго пытали, били и в конце концов дали 8 лет отбывания в далёких холодных лагерях. Но перед отправкой в заключение к о. Иоанну был допущен тот самый священник-предатель в качестве «свидетеля» - и пленный уже знал к тому времени, «кто» на самом деле является виновником его ареста и тюремного срока. Однако по чистоте своего сердца и незлобию, о. Иоанн совсем не чувствовал ненависти к своему врагу. Он, напротив, очень обрадовался, увидев здесь своего «коллегу», бросился к нему навстречу и стал того обнимать и целовать в щёки; да так любовно и искренне, что тот в ответ, ожидая совершенно другой реакции, упал в обморок…
Но ещё более удивительным является то, что спустя годы, под старость, архимандрит Иоанн, вспоминая своё многолетнее пребывание в тюремных лагерях, отмечал, что это были самые лучшие, самые счастливые годы в его жизни! Потому что «там», как он говорил, Бог всегда был с ним рядом и в молитве почти ежедневно открывалось духовное Небо и над ним пели ангелы…
Такова сила и чудо молитвенной любви!
Но будем в нашей теме двигаться дальше, к ещё более впечатляющему. А речь пойдёт об особой физической силе и необычайной выносливости православных молитвенников, которые напрямую связаны с невероятной и беспредельной мощью пробуждённого в них Духа. Дух вообще изнутри движет каждым живым существом, а уж «просветлённый», «активный» Дух в человеке - делает самого слабого и немощного - геркулесом, титаном!
Сюда же, к этому ряду необыкновенного, относится и чрезвычайная нечувствительность к холоду, боли, огню и самая незначительная потребность в одежде и сне, а также, отдельно, многолетнее «отшельничество» - полное обречение себя на абсолютное одиночество и безмолвие. Особенно поражает сверхчеловеческий аскетизм самых первых христианских подвижников и первых русских молитвенников, ведь это они «прокладывали» для нашего современника духовно-энергетическую дорогу ко Христу Светоносному. Сейчас уже нет необходимости следовать таким крайностям – путь проторен и давно эффективно действует, причём, и в самых заурядных условиях, в гуще современного социума…
«Поведали о некотором старце, что он провёл пятьдесят лет в великом воздержании, не употребляя при этом в течение всего времени хлеба и употребляя воду в самом умеренном количестве…»
О преподобном Симеоне Столпнике говорится…
«Святой Симеон родился в пределах Антиохии Сирийской в середине IV века от бедных родителей. В юности он пас овец своего отца…
И вот он уединился в сирийскую пустыню. Здесь святой Симеон положил начало новому виду подвижничества: “столпничества”. Построив столп в несколько метров высоты, он поселился на нём и этим лишил себя возможности прилечь и отдохнуть. Стоя днём и ночью, как свеча в прямом положении, он почти непрерывно молился и размышлял о Боге. Кроме строжайшего воздержания в пище, он добровольно переносил много лишений: дождь, зной и стужу. Питался он размоченной пшеницей и водой, которые приносили ему добрые люди. (Покинул мир св. Симеон во время молитвы в 459 году)».
Известно также, что «пост Виссариона Египетского (V век) был беспримерным: иногда всю неделю он ничего не вкушал, а иногда оставался без пищи и питья в продолжении 40 дней. Однажды, ставши на одном открытом месте посреди терния и воздев к небу руки и очи, обратив туда же и ум свой, он 40 дней и ночей пробыл на молитве, стоя неподвижно. В продолжение этих сорока дней он не двинулся с места, ничего не вкусил, ничего не сказал никому, не вздремнул, не впал в изнеможение от естественной слабости, ни о чём земном не подумал умом, но весь, подобно бесплотным, устремил духовные очи свои к Богу».
Какая Силища! Какой Дух!
О прп. Симеоне Дивногорце (VI век) читаем:
«Часто святой проводил дни и ночи совершенно без сна. Однажды он совершенно не предавался сну в течение тридцати дней и тридцати ночей, моля Бога отогнать сон от очей его. И было сказано ему от Бога:
- Подобает тебе, хотя бы и на малое время, упокоить тело своё сном».
Или возьмём следующие примеры из жизни уже непосредственно «русских» молитвенников. О преподобном Захарии Печерском, постнике сказано:
«Подвизался он в Дальних пещерах в XIII-XIV вв. Строгость поста его доходила до того, что питался он травами один раз в день по захождении солнца. За свою богоугодную жизнь святой получил от Бога дар изгнания бесов. Святые мощи его находятся в Киевских пещерах».
О преподобном Ниле Столобенском, Селигерском (Новгородская область, вторая половина XV-го века)…
«Однажды в тонком сне преподобный услышал повеление идти на остров Столобный, расположенный на озере Селигер. Переселение преподобного Нила на этот пустынный остров произошло в 1528 году. Первую зиму святой прожил в выкопанной им в горе пещере, а затем построил небольшую деревянную келью и часовню.
Особым подвигом святого Нила было то, что он совсем не ложился для сна, но изредка дремал стоя, оперевшись подмышками на два больших деревянных крюка, вбитых им в стену кельи».
Представьте себе такое суровое подвижничество «за Христа» в жесточайших природных условиях и полном уединении: - подобного обычный человек (без специального снаряжения и запасов еды) не выдержит и несколько суток…
Сам я с юности периодически испытывал странный, смутный и необъяснимый интерес ко всякого рода «отшельникам», «затворникам», о которых узнавал, в основном, по книгам (например, в первый раз это была повесть Льва Толстого «Отец Сергий»).
Воспитанный в духе материализма, я недоумевал: - зачем это некоторые люди покидают своё тёплое, комфортное жильё, оставляют разнообразные удовольствия этого мира и уходят в леса, пустыни, пещеры, монастыри, обрекая себя на полную изоляцию и лишения? Что они там делают? Что ищут? Во имя чего эта жертва и все связанные с этой жертвой неминуемые страдания?
Нет, здесь должна быть какая-то великая тайна, о которой обычные люди не знают…
И с неких пор, уже в начале своего духовного поиска, я стал постепенно получать ответы на эти свои вопросы. Вот, например, как один из общих таких ответов звучит в следующей притче…
Один разорившийся крестьянин в своей нищете однажды дошёл до такого крайне бедственного положения и безысходности, что взял верёвку и пошёл в лес с одной целью - повеситься. И вот он идёт по густому лесу, заходя всё глубже и дальше, как вдруг видит некое подобие лесного шалаша. А из этого дремучего шалаша выходит какой-то древний старец-отшельник с седой бородой до колен, в лохмотьях вместо одежды, и говорит бедняку, называя его по имени:
- Я знаю, что тебе нечем кормить семью, но не вздумай совершить задуманное. Вот я лучше покажу тебе дорогу, которая выведет тебя на поляну к одной копи (руднику) с залежами меди – бери всё себе…
Крестьянин поверил старцу и в указанном месте действительно нашёл ценный металл. Это позволило ему расплатиться с долгами и некоторое время кормить семью, но ситуация через год повторилась. И вновь бедняк оказался в лесу, и снова к нему вышел тот самый таинственный старец; - на этот раз он показал ему путь к серебряной копи. Обрадовался крестьянин – теперь он имел серебро и с этих пор стал он жить в полном достатке. Но, как-то вспомнив о древнем отшельнике, уже далеко не бедняк - решил сходить к старцу, чтобы поблагодарить того за указанный клад…
И опять сей дремучий, лесной дед вышел к бывшему бедняку навстречу сам и, не обращая внимание на благодарность, показал путь ещё и к залежам золота.
Золото, чистое золото! Много золота! Радость зажиточного крестьянина не имела предела. Теперь он зажил как надо: - имел большой двор, много скотины, прислугу, работников - все его уважали, и всё было в его счастливой, богатой жизни. Он стал помещиком. Но продолжал он вспоминать и думать о том загадочном лесном жителе. И однажды сильно захотелось ему снова увидеться со своим благодетелем. И пока шёл помещик к нему, мозг его пронзила одна справедливая мысль: так почему же сей древний старец сам давно живёт в нищете и не пользуется своими кладами???
И вдруг услышал помещик в своём сознании наставляющий мистический голос: – «внутри тебя самого, в твоём сердце, сокрыты все клады Земли и Неба, взятые вместе. Вот истинные сокровища!» И мгновенно понял богач смысл жизни нищего старца, а равно осознал и свою жизнь и то, что он по-прежнему был очень и очень бедным.
По приходу же к лесному шалашу этот богач сразу же кинулся в страстном порыве к отшельнику в ноги и воскликнул: «Отче! Умоляю. Укажи мне путь к твоим бесценным рудникам, я не хочу возвращаться домой!»
Это было, хочется думать, уместное и не слишком длинное отступление и о первых русских отшельниках, которые не только «искали» Христовы сокровища, но и сполна обретали их.
О преподобном Тихоне Медынском, Калужском чудотворце узнаём:
«Св. Тихон жил в XV веке. Он был родом из “матери городов русских” - Киева.
В юности он пришёл в Москву и принял иноческий постриг в Чудовом монастыре. Через некоторое время, по любви к уединению, он удалился в пустынное место в 15 верстах от г. Медыни. Место, выбранное святым, находилось на правом берегу небольшой речки Вепрейки, впадающей в р. Угру.
Подвижник поселился в дремучем лесу, в дупле исполинского дуба, простоявшего после кончины святого ещё почти четыре века.
Пищей преподобному служили “былии саморосленныя” (дикорастущие), а питием - вода из целебного колодца, ископанного им самим при истоке Вепрейки и до сих пор именуемого “кладезем преподобного Тихона”. И так жил он долгие годы.
Совершив же много духовных подвигов, преподобный Тихон скончался в 1492 году в глубокой старости…»
Подобных примеров очень и очень много. Двигаемся сквозь века…
О духовном подвиге прп. Серафима Саровского (1759-1833):
«Молчальничество о. Серафим соединил ещё со стоянием на камне. В глухом лесу, на половине пути от кельи к монастырю, лежал необыкновенной величины гранитный камень. Вспомнив о трудном подвиге святых столпников, о. Серафим решился принять участие в подвижничестве сего рода. Для сего он восходил в ночное время, чтобы быть ни кем невидимым, на этот камень для усиления молитвенного подвига. Молился он, обыкновенно или на ногах, или стоя на коленях, с воздетыми вверх руками. А чтобы уравнять ночной подвиг дневным, о. Серафим и в келье имел камень. На нём он молился во время дня, с утра до вечера, оставляя камень только для отдохновения от изнеможения сил и для подкрепления себя пищею. Такого рода молитвенный подвиг он нёс, по временам, в течение тысячи (!) суток».
И вот перед нами встаёт современность и век прошлый, недавний, двадцатый: - удивительно, но, в принципе, при такой же аскетической жизни многие молитвенники обладали отменным здоровьем, выносливостью и силой…
О блаженной старице Ольге Московской (1871-1973) читаем…
«Духовные чада старицы Ольги, рассказывали, что она была необычайно крепкой и сильной, почти не болела, не боялась ни холода, ни жары, никакой работы. Многие изумлялись, откуда у неё в таком возрасте столько сил и энергии».
А старец Арсений Исихаст (1885-1983) говорит о самом себе так:
«Бог дал мне два дарования: первое - вкушать пищу два раза в день, а второе - никогда не болеть и не положить за всю жизнь в рот ни одной таблетки”.
Старец Арсений никогда не болел и до самой старости силы его не оставляли».
В последнем вопросе – «физическое здоровье», мне наверняка возразят, что я специально привёл исключения. К тому же известно, что некоторые из святых болели тяжёлыми и неизлечимыми заболеваниями. Не соглашусь, - примеров здоровья и силы среди всех преподобных (включая святых XX века) достаточно много. Что же касается серьёзных недугов, то здесь надо знать подлинную «эзотерику», т.е. саму духовную суть вопроса - некоторые святые СОЗНАТЕЛЬНО брали на себя самые тяжкие грехи (или, как говорят, «карму») других людей и «проживали» эти чужие грехи в своих телах в виде болезней. И, тем самым, через дополнительные страдания, они получали ещё более высокую награду от Бога, чем им по их духовным заслугам и без того подобало.
§ 2. НЕЧУВСТВИТЕЛЬНОСТЬ К БОЛИ И ХОЛОДУ
Присовокупим к сказанному слово о необыкновенной «живучести» и «органической выживаемости» преподобных разных времён с акцентом на их нечувствительности к боли, огню и холоду…
Перед нами история прп. Марка Афинского (IV век). Из рассказа его самого о своей жизни пришедшему к нему путнику (который, собственно, и записал услышанное)…
«…Тридцать лет пребывая на этом месте (в пустыне), я не нашёл ни одного растительного корня, которым бы мог питаться. Испытывая же голод и жажду, в силу крайней необходимости, я вкушал пыль и пил горькую морскую воду и ходил нагим и босым. От мороза и страшного зноя отпали пальцы на ногах моих; солнце сжигало мою плоть и я лежал ниц на земле как мертвец. Между тем бесы воздвигали против меня, как против оставленного Богом, борьбу свою. Но я с помощью Божиею всё это претерпевал из-за любви к Господу. По окончании же тридцатилетних моих страданий, по повелению Божию, стали расти на мне волосы до тех пор, пока покрыли меня совершенно, как одежда. И вот, с тех пор и до настоящего времени бесы не могут приближаться ко мне; голод и жажда не овладевают мною; ни зной, ни мороз не беспокоят меня. При всём том я никогда ничем не болел. Но ныне оканчивается предел моей жизни и тебя Бог послал сюда для того, чтобы ты похоронил святыми твоими руками моё смиренное тело…»
Именно сокровенный Божественный Свет в конце концов чудодейственным образом и кормит, и поит, и одевает, и согревает, и прохлаждает, и даёт силу, и притупляет боль, и наделяет особой «живучестью», и защищает, хранит…
О блаженном Иоанне, Христа ради юродивом, Устюжском (XV век) сообщается…
«Блаженный Иоанн скрывал свою домашнюю жизнь от глаз человеческих, опасаясь известности людской, иногда пагубной для души; но всё-таки укрыться от других не мог. Соборной церкви набожный священник Григорий пожелал узнать, что делает по ночам в своей хижине блаженный Иоанн. С этой целью священник смотрел сквозь щель из другой комнаты на блаженного. Осмотревшись и не видя никого в комнате, блаж. Иоанн стал молиться с воздетыми к небу руками за творящих неправду, - так молился он не один час; окончив молитву, стал мешать уголья в печке: тогда была зима жестокая; потом, оградив себя крестным знамением со словами: “знаменася на нас свет лица Твоего, Господи”, лёг на раскалённые угли. Священник, испуганный мыслью, не испёкся бы Иоанн, вошёл в комнату. Блаженный вышел из печи и, грозно посмотрев на пытливого, сказал: “не смей никому говорить о том до моей смерти”. Священник дал слово исполнить волю его».
Преподобный способен наделить особой силой или защитой от чего-либо (здесь – «стихии») и другого человека, направив в его сторону определённый «люцидно-фотонный» поток. А повеление к каким-либо рискованным действиям в следующем примере и означает люцидный «посыл», «прикрытие» светом «страхующим», «сберегающим».
О св. Данииле Дивном известно, что он «родом из Греции и пришёл монашествовать на Святую Гору в 1821 году.
Однажды Даниил, будучи ещё учеником, со своим старцем растопили печь, чтобы насушить сухарей. Пока Даниил с помощью особой кочерги, у которой ручка была деревянной, а наконечник - железным, разгребал внутри горящие угли, от сильного огня ручка кочерги сгорела, и наконечник остался среди углей. Послушник Даниил немедленно сообщил об этом своему старцу, а тот ему отвечает: “Что ты на меня смотришь? Перекрестись и полезай в печь”.
Тогда Даниил перекрестился, полез в горящую печь и взял руками раскалённое железо, не получив при этом ни малейшего ожога. Но самое главное то, что ему даже и мысль в голову не пришла, что он совершил что-то необыкновенное!»
Имеются и другие свидетельства подобных необычных историй, близких к нашему времени. Так, преподобный Севастиан Карагандинский (1884-1966) сообщил о себе, что «в 1933 году был осуждён на десять лет, и отправлен в Карагандинские лагеря, в Казахстан.
“Когда меня принуждали отречься от Православной веры, - говорил он, - то поставили в одной рясе на всю ночь на мороз и стражу приставили. Стража менялась через два часа, а я бессменно стоял на одном месте. Но Матерь Божия опустила надо мной такой “шалашик”, что мне в нём было тепло».
Пора дать некоторые объяснения всей указанной выше «физиологии», имеющей прямую связь с искомом, несозданным Светом. И вот как даёт их из своего молитвенного опыта так называемый «Странник» - неизвестный автор известной православной книги «Откровенные рассказы странника духовному своему отцу», мистик и делатель молитвы Иисусовой XIX века:
«Вот теперь так и хожу, да беспрестанно творю Иисусову молитву (ИМ), которая мне драгоценнее и слаще всего в свете. Иду иногда вёрст по семидесяти и более в день, и не чувствую, что иду; а чувствую только, что творю молитву. Когда сильный холод прохватит меня, я начну напряжённее говорить молитву, и скоро весь согреюсь. Если голод меня начнёт одолевать, я стану чаще призывать имя Иисуса Христа и забуду, что хотелось есть. Когда сделаюсь болен, начнётся ломота в спине и ногах, стану внимать молитве, и боли не слышу. Кто когда оскорбит меня, я только вспомню, как насладительна Иисусова молитва; тут же оскорбление и сердитость пройдёт и всё забуду.
Сделался я какой-то полоумный, нет у меня ни о чём заботы, ничто меня не занимает, ни на что бы суетливое не глядел, и был бы всё один в уединении; только по привычке одного и хочется, чтобы беспрестанно творить молитву и когда ею занимаюсь, то мне бывает очень весело. Бог знает, что такое со мною делается! Конечно, всё это чувственное или, как говорил покойный мой старец, естественно от навыка…»
Да. Молитва. Именно она (далеко не сразу), но из духовного сердца, из сакрального Центра, приводит к интенсивному духовному излучению («воспламенению») и «запускает» известную в «эзотерике» «энергетическую орбиту» - круговое, самодостаточное энергетическое движение в физическом теле (вокруг тела); движение, присущее только внутриутробному плоду. (Сразу после рождения человека эта «орбита» постепенно расстраивается. А у взрослого она отсутствует вовсе: в основных энергопотоках в направлении «верх – низ», «правая сторона – левая сторона», «поверхность вольюма – сердцевина вольюма» - везде налицо дискретность, «обрыв»! Отсюда плохое здоровье, старение организма, болезни…)
Молитва же и восстанавливает жизненную «орбиту», и делает её очень активной, что похоже на самое первое появление Солнца, вокруг которого образуются и начинают вращаться планеты, и появляется «Жизнь».
Вся энергетическая система человека при молитвенном делании «оживает», становится ёмкой и целостной - происходят стремительные процессы оздоровления и омоложения. И это одна из причин всевозможных эффектов физиологического уровня: - и согревание в холод (а раньше многие юродивые в студёную зиму совсем не носили обувь, шли босиком по снегу – их согревала ИМ). Это и нечувствие к боли, и невероятная выносливость, и т. д. и т. п.
