Сердце. Том 1 Тени Прошлого

— Неужели это похоже на шутку?

— Нет, больше похоже на страшную легенду.

— Ты же сказал, что видел все своими глазами. Можешь объяснить это по-другому? — Девушка встала и, резко отвернувшись, дотронулась до мерцающей стены.

–– Стой! –– Самуэль вскочил. Он с ужасом смотрел на ее руку и ждал, что сквозь барьер снова пройдет тьма, но ничего не случилось. Тьма по-прежнему клубилась внутри и не пыталась выбраться наружу, наоборот, казалось, что в том месте, где рука девушки касалась барьера, стало чуть светлее.

— Барьер еще не так плох. Если честно, я не очень понимаю, как оттуда что-то выбралось, но раз это произошло, то уверена, что оно попробует выбраться снова.

— Снова? Разве ты не сожгла тень?

— Ту часть, которая попала за барьер, я сожгла, но она все еще там, и, — она похлопала ладонью по куполу, — с тем, что внутри, будет гораздо сложнее.

— Ты можешь уничтожить тьму внутри? — Он изо всех сил тряхнул головой, пытаясь прогнать накатывающую усталость и понять, не является ли происходящее игрой его воображения.

— Она древнее, злее, голоднее, больше, сильнее… — Девушка убрала руку от барьера и вздохнула. — Просто так не смогу, надо подготовиться.

— Это невозможно. Рыцари, основавшие орден, во главе с магистром не смогли, а ты говоришь, что справишься одна.

— Значит, они дураки и недоучки! Но она все-таки слишком большая, и мне нужны мои камни, ведь, как ты верно заметил, я одна.

— Не говори так, они…

— Хочешь защищать тех, кто бросил дело на полпути? — Незнакомка тряхнула головой, и вокруг нее замерцали искры. — Если бы ты знал, что в первую очередь важно отсечь тень от любой жизни, потому что она ею питается, то у тебя были бы шансы справиться с тем порождением самому.

— Наверное, они тоже чего-то не знали… — Он не мог объяснить, почему спорил, но и прекратить этот безумный диалог тоже не мог.

— Я и говорю, недоучки. –– Она пожала плечами и отвернулась. –– Влезли в то, в чем не разбирались, а оставшимся расхлебывать.

— У них не было времени! Тьма наступала, им пришлось разделиться, и…

— Разделиться? –– она оборвала его и несколько мгновений смотрела на барьер, а потом спросила: –– Умеешь замораживать?

— Замораживать?

— Ну да, создавать зону холода.

— Нет.

— Жаль, значит, будем полагаться на щит. Придется нелегко, но, думаю, ты справишься.

–– Ты правда собираешься это сделать? Но если ты разрушишь барьер и не сможешь уничтожить то, что находится внутри?

–– Если хочешь отправиться домой, я пойму тебя.

— Я остаюсь. Ты спасла меня от смерти, даже хуже. Я твой должник. И даже если ты задумала пойти на смерть, то я не брошу тебя.

В ее взгляде появилось удивление. Неужели она действительно считала, что он сможет просто так взять и уехать?

— Я вернусь через час-два. — Девушка отошла от барьера, забралась на лошадь и ускакала наверх. Что там можно было отыскать?

«Всех встречных обезвредить и казнить на месте», — в голове снова прозвучал напутственный голос магистра. Интересно, что он сейчас делал? И что предпримет, получив известия? Хотя слишком маловероятно, что деревенские доберутся до крепости раньше завтрашнего утра. Надо было взять зеркало, описать все что случилось и запросить инструкцию, но Самуэль просто откинулся на спину и стал смотреть в синее небо.

Полдень уже миновал, но солнце было еще высоко. На горе раздался стук копыт. Его новая знакомая действительно возвращалась, и лицо ее было скорее задумчивым, чем сердитым.

— Может быть, хочешь перекусить? — Самуэль протянул ей кружку и кусок хлеба.

Она посмотрела удивленно и с недоверием, но взяла хлеб и присела рядом. Необычный наряд, золотистые глаза, в которые было страшно заглянуть. Кто она? Почему пришла на помощь? Вопросов скопилось слишком много, но задать их пока не получалось…

— Спасибо. — Незнакомка присела рядом и стала жевать.

— У тебя появилась идея, что сделать с тьмой за барьером?

— О да! –– Она задрала голову к солнцу и улыбнулась. –– Это будет очень увлекательно. Барьер еще не так плох, поэтому используем его как щит. Ты усилишь его, а я зайду внутрь и сожгу все дотла.

— Внутрь? — Самуэль задал вопрос и поймал себя на мысли, что просто повторяет ее последние слова.

— Это самый простой вариант. — Она пожала плечами и, глотнув воды из протянутой фляжки, встала, после чего направилась к коню, обняла его за шею и, хлопнув по спине, сказала: — Беги.

Конь заржал и поскакал вверх по склону. Девушка повернулась и, вероятно, увидев в глазах Самуэля вопрос, улыбнулась:

— Решила вернуть лошадь хозяину.

Она села на траву и развязала один из мешочков. В нем переливались солнечные зайчики, заключенные в яркие янтарные горошины. Девушка запустила руку в мешок, словно пытаясь ощупать каждую.

— Знаешь размер барьера?

— Его можно обойти менее чем за полчаса неспешным шагом. В нем пятьдесят печатей примерно на одинаковом расстоянии друг от друга.

Амбер кивнула, положила на колени увесистый кожаный мешочек и засунула в него руку. Пальцы коснулись теплых камней, в которых отчетливо ощущалась сила. Вкладывать переполнявшие ее эмоции в янтарь она научилась в первый же год пребывания в академии. Сначала у нее получались мелкие зерна размером с горошину, но потом она научилась удерживать нужное состояние достаточно долго, и размер самоцветов возрос. Она была уверена в том, что найденного в тайнике янтаря ей хватит, а вот удастся ли сделать все так, как задумано? С другой стороны, отступить и оставить свой дом во власти мрака она все равно не могла. Интересно, сохранился ли фонтан… Амбер подошла к барьеру и положила на него руку. Внутри что-то зашевелилось, но как-то неспешно и вяло. Закричал ее неожиданный спутник. Хороший он все-таки парень, хотя и рыцарь. С другой стороны, что она знала про рыцарей, кроме того, что ей рассказали мальчишки? Она попробовала припомнить хоть что-то, но паладины, о которых она слышала, не имели никакого отношения к магии. Могли ли они просто объединиться с волшебниками? Но как и почему? Она тряхнула головой, возвращаясь к переливающейся стене перед собой. Барьер был простоват, хотя и надежен: если не использовать огонь, то прорваться практически невозможно.

— Что здесь было перед тем, как появился барьер? — Амбер напряженно смотрела на рыцаря и ждала ответа. Станет ли он тоже рассказывать про древнее зло, как и мальчишки? Был шанс, что паладин знал больше, тем более появился он тут явно не случайно, но будет ли он об этом говорить?

— Когда светлые паладины пятьсот лет назад уничтожили тирана и освободили жителей княжества, темные колдуны, которые управляли всеми делами на самом деле, не хотели сдаваться, они подготовили…

Амбер посмотрела в небо и сжала в кулаке край платья. Она сразу понимала, что спрашивать бессмысленно, а сидевший перед ней рыцарь не виноват в том, что ему вбили в голову полную ерунду. Он искренне верил в то, что говорил, да и, похоже, был неплохим парнем. Только вот его слова были слишком далеки от того, что она знала и помнила… Владимир… Мог ли он предположить, что для потомков станет тираном?

— И вот когда светлый магистр решил дать шанс даже темным колдунам и прибыл к ним на переговоры на их землю с небольшим отрядом, на него вероломно напали. Колдуны во что бы то ни стало хотели уничтожить орден и призвали на помощь тьму. Многие рыцари погибли, но оставшиеся сумели создать барьер и запечатать ее навеки. — Рыцарь замолчал и с явной опаской посмотрел на нее. Похоже, на лице слишком ярко проявилось все, что она думала о его рассказе…

— Ты веришь в то, что рассказал? — Амбер понимала, что спрашивать об этом бессмысленно. Больше всего на свете хотелось пойти и разнести эту светлую обитель на части. Янтаря хватит, чтобы сравнять с землей любую крепость, но вот потом можно и не уйти… Тогда тьма останется над долиной на неопределенный срок. Нет, подобного нельзя допустить, тем более уничтожить тьму –– единственное, что она могла сделать для своего дома и тех, кто оказался там внутри. Подарить покой земле. А крепость паладинов еще дождется своего часа, ведь умирать тут Амбер не собиралась.

— Я вижу перед собой то, что скорее подтверждает эту историю. А ты знаешь другую? — говорил рыцарь медленнее, чем раньше, явно осторожно подбирая слова. Неужели она его напугала настолько сильно?

— Ладно, пора приниматься за дело.

Солнце уже садилось за лесом, когда она закончила. Девушка обошла барьер. На каждом шагу останавливалась, брала янтарную горошину, а иногда несколько, прикладывала руку к барьеру и пела. Янтарь непонятным образом проникал внутрь, оставлял за собой светящийся след и падал на землю, продолжая слегка светиться. Девушка отошла от барьера и, сев на траву, открыла второй мешок, а Самуэль понял, что до сих пор не знал даже ее имени.

— На это можно купить целый город! — слова вырвались у него раньше, чем он успел подумать, но он никогда не видел магических камней подобной величины в таком количестве. В ордене было несколько волшебных камней, которые берегли как реликвию давно ушедших времен. Их показывали во время обучения рыцарям. Он даже держал камень, наполненный силой, ощущал скрытое в нем волшебство, которое можно призвать себе на помощь, но никогда не слышал о тех, кто мог бы подобное создавать. Магистр говорил, что это наследие тех времен, когда волшебников было много, и они творили что хотели. Память об ушедшем могуществе и вседозволенности магов, которой орден положил конец. Столько камней в одном месте сразу — это было что-то непостижимое.

— А еще можно стереть город с лица земли, — девушка смотрела вдаль, но голос ее был серьезным.

Самуэль поежился. Он был уверен в том, что она не шутила, и в очередной раз подумал, что он совершенно не понимает ни кто она такая, ни зачем ей уничтожать тьму за барьером. Личные счеты? Но это звучало слишком неправдоподобно. Картинка не складывалась, а он очень не любил, когда так бывало. Представить могущественную заморскую волшебницу, которая тайно ни с того ни с сего оказалась на запретной горе, да еще и с благими намерениями, было затруднительно, да и не слышал он о подобном волшебстве. Девушка тем временем продолжила:

— А еще можно зайти туда и вернуться обратно невредимым. –– Она сжала в руке один из камней и, посмотрев на барьер, добавила голосом, от которого у него по спине пробежали мурашки: –– Сегодня я выберу именно это. –– Потом она отвернулась и сказала уже обычно: –– Я пойду внутрь с восходом солнца. Ночь — время тьмы, а я устала. Советую тебе тоже отдохнуть.

***

Утренние лучи солнца выглянули прямо из-под лап Рысь-горы. Самуэль открыл глаза. Легкий свежий ветер обдувал лицо. Неужели он уснул и увидел сон… Самуэль сел и наткнулся взглядом на новую знакомую. Она стояла вплотную к барьеру и смотрела на солнце. Ее волосы развевались на ветру и искрились, на руках и шее появились плетеные украшения. И когда она только успела?

— Сможешь закрыть барьер, после того как я пройду? — спросила она, не оборачиваясь. — Я гораздо больше янтаря, не уверена, что барьер затянется сам. Я, конечно, его попрошу, но все-таки ставила его не я.

Ждать ответа она не стала, просто положила руку на барьер и начала движение вперед.

— Подожди. — Он вскочил и в одно мгновение оказался рядом. — Пожалуйста, хотя бы скажи, как тебя зовут. Я Самуэль.

Девушка с удивлением обернулась.

— Амбер. Но ты не волнуйся, я не собираюсь умирать. Помни, барьер на тебе. Сам он точно не выдержит. Если ты не справишься, часть гор, вероятно, обрушится. Кстати, держи! Это может тебе пригодиться и защитить, — она бросила ему янтарное яйцо и скрылась за барьером раньше, чем он успел что-то сказать.

Вопреки ее сомнениям, барьер затянулся, и Самуэлю оставалось только гадать, как Амбер прошла через непреодолимую стену, словно ее не существовало? Договорилась с барьером? Но как, ведь он неживой? И что теперь делать ему? Он попытался всмотреться вглубь, но там было темно. Разложенные вчера янтарные горошины по-прежнему лежали за невидимой стеной и слабо светились, но разглядеть что-либо даже вокруг них не получалось. Солнце уже дошло до Ушей Рыси. Самуэль вспомнил, как вчера столкнулся с тьмой, и ему стало не по себе от мысли, что это был всего лишь маленький осколок того, что находилось за барьером. Если бы не Амбер, он был бы мертв еще вчера. Даже не мертв, а един с тьмой. И вот она ушла. Под куполом оставалось тихо, слишком тихо, слишком долго…

С досады Самуэль изо всех сил стукнул кулаком по барьеру. Словно в ответ, в глубине начало разгораться зарево, а за барьером, прямо ему под ноги ударила молния. Потом еще одна, и еще. Купол держался, но стало понятно, что это временно. Молнии мелькали без перерыва казалось, что они заполнили собой все пространство, но через некоторое время Самуэль понял, что все они били точно в янтарные горошины, а те, похоже, начинали расти, светиться и пульсировать. Еще немного –– и барьер разлетится. Самуэль положил руки на купол и попробовал охватить его весь. Какой же он был огромный! Внутри бушевало пламя. Барьер накалился так, что где-то загорелась трава, но Самуэль не чувствовал жара. Ему казалось, что он превратился в старую стену, которую решили сломать, но которая из упрямства держалась несмотря ни на что. Вдруг особенно сильный удар подбросил его, и по горам прокатилось гулкое эхо.

Самуэль открыл глаза и увидел над собой ясное небо. Он попытался понять, что произошло, но последнее, что он помнил, — это раскалывающийся барьер и огонь. Много огня. Солнце ушло из-за горы, значит, уже явно перевалило за полдень. Вокруг было тепло и тихо. Даже слишком тихо. Самуэль испугался, что его новая знакомая ушла, не дожидаясь, пока он придет в себя, и быстро сел. Ни барьера, ни тьмы больше не было. Одни руины. Древние и наверняка опасные.

Таинственное поселение древних колдунов, пятьсот лет скрытое барьером, больше не существовало. Только в самом центре остался совершенно целым невероятный фонтан: мраморные волны, скрученные кольцом, из которых вставали каменные глыбы, на них рос огненный цветок, из-под которого били струи воды, а над ним неизвестный скульптор умудрился вырезать столь тонкие завитки, что они напоминали ветер. По краям же фонтана восседали мраморные медведь, кит, феникс и расправивший широченные крылья альбатрос. Амбер сидела под крылом феникса, прикрыв глаза, и тихо пела. Самуэль поднялся и осторожно направился в ее сторону.

— Хорошо вышло. Ты спас гору, небольшие обвалы оказались даже полезны. Они немного задержат гостей, с которыми у меня нет желания общаться.

— Я даже не мог подумать, что подобное возможно сотворить в одиночку…

— Я просто была очень сердита. — Амбер тряхнула переливающимися на солнце огненными волосами и беззаботно улыбнулась.

— Просто сердита?

— Жалеешь, что не убил меня, пока была возможность?

Самуэль вздрогнул, вспомнив слова магистра, и постарался отогнать мысли о том, как бы тот поступил на его месте.

— У меня нет привычки убивать сказочных существ. И вообще, кто может так поступить?

— Люди. — Она пожала плечом, и ее улыбка пропала также неожиданно, как и появилась. — Злые и подлые люди, которые рвутся к власти, а еще предатели.

— Амбер, я правда тебя не понимаю. — Самуэль замер. Смена ее настроения оказалась слишком неожиданной, а ведь мгновение назад он был уверен в том, что им удастся просто поговорить.

Амбер спрыгнула с фонтана и направилась к нему. В ее волосах замелькали искры, а взгляд сделался яростным, но в нем проскальзывало едва заметное отчаянье. Самуэль уже качнулся назад, чтобы отпрянуть, но остался стоять на месте позволяя ей подойти.

— А хочешь? Пятьсот лет он стоял под тьмой и до сих пор помнит боль от предательства, смятение… — Она остановилась и схватила его за руку.

Самуэль не успел понять, что произошло. Мир вокруг словно отдалился, а его накрыло чужими чувствами. Он остался один. Все договоренности оказались обманом, решение стало чудовищной ошибкой, а тот, кто всегда поддерживал порядок, привел тьму. Тьму, поглотившую дом, тьму, которая теперь будет вечно. Уже никто не спасет, никто не отомстит, никто даже не вспомнит… Наваждение быстро пропало. Рядом стояла только Амбер, и в глазах у нее блестели слезы.

— Что это было? — Самуэль сделал шаг назад, изо всех сил стараясь отстраниться от нахлынувших чувств и предугадать, что она будет делать дальше.

— Память тех, кто жил тут до прихода тьмы. — Она отвернулась и теперь смотрела на фонтан.

— Но разве такое возможно? –– Он сделал еще полшага назад, но Амбер не двигалась и похоже снова совершенно не шутила.

— Вода хорошо помнит, а чувства и боль были столь сильны, что пережили даже тьму.

— Но почему?

— Тебе виднее…

— Орден никогда не притеснял волшебников. Мы просто стараемся навести порядок. Чтобы не было хаоса и вседозволенности, чтобы простые люди могли спать без страха, чтобы жуткие сказки оставались сказками, а не былью.

— Успешно стараетесь?

Самуэль прикрыл глаза и вздохнул. Ссориться не хотелось, но и позволить просто так оскорблять орден он не мог.

— У нас нет своевольных колдунов, магов, которые бы угнетали или истребляли целые деревни…

— Раньше их тоже не было.

— Это не правда. Тираны, черные колдуны, которые ими управляли…

— Неужели ты не понимаешь, что это просто сказки, которые придумали те, кто дорвался до власти? –– Она протянула руку и дотронулась до каменной статуи. –– При волшебниках люди тоже жили спокойно. Тех, кто заигрывал с тьмой, усмирял совет магов, а тьму уничтожали, а не пытались запереть за барьерами.

— Откуда ты это знаешь? — Самуэль смотрел на спину волшебницы и не знал, чего больше хочет: убедить ее в своей правоте, докопаться до истины или просто закончить этот странный разговор.

— Иногда лучше не задавать вопросы, ведь на них могут ответить… —Она резко повернулась и заглянула ему в глаза. Гнев, который пылал в них, сменился чем-то непонятным, но не менее пугающим.

— Но не ты?

— Наоборот. Правда вот жить с ответами придется тебе. Просчитывать все последствия ответов — не в моем стиле. –– Она провела ладонью по крылу нависшего над ней феникса и, резко повернув голову к Самуэлю, закончила: –– Я жила при вашем, так сказать, сказочном тиране, а эта деревня была моим домом.

— Но… — Все слова словно исчезли, он не знал, что ответить. Самуэль был уверен в том, что она не лгала, да и как можно придумать такое… Это было просто невозможно! Хотя именно это объяснение убирало все несостыковки и загадки, которые его до сих пор терзали. Но не могло же ей быть пятьсот лет? Да и как она могла не попасть на глаза ордена с таким-то темпераментом… Спала?..

— Не бери в голову, все равно ты мне не поверишь, а объяснять слишком долго у меня нет ни времени, ни желания. Перевал, конечно, завалило, но через час тут все равно будут гости, с которыми у меня нет ни малейшего желания встречаться. Прощай. — Она повернулась и пошла в сторону вершины.

— Если не хочешь встречи, лучше уходи по реке. Тебя могут выследить по горячему следу.

— Значит, ищейки. Спасибо за заботу, но не волнуйся, тут сейчас все горячее.

— Я не хочу, чтобы ты была такого мнения обо всех. В ордене много хороших людей. Магистр…

Она не стала слушать, просто устало махнула рукой и сказала:

— Если бы это было так, то ты не оказался бы здесь в такое время и в такой ситуации в полном одиночестве. То, что это случилось, говорит о вашем ордене не с лучшей стороны и позволяет предположить, что единомышленников у тебя не так много. Держи, — она вынула из браслета один янтарь и бросила ему. — Если будет совсем плохо, можешь позвать меня. Я ничего не обещаю, но постараюсь помочь. Такие уж мы, темные колдуны, сентиментальные, не любим бросать тех, с кем нас свела дорога, на растерзание добрым людям. Но если хочешь совет, то не рассказывай им о нашей встрече. Я не боюсь погони, а вот у тебя могут возникнуть проблемы из-за общения со мной. Скажи, что ты боролся с тьмой и потерял сознание, а когда пришел в себя, то все уже было так, как сейчас.

— Ты же не думаешь…

— Если ты не заметил, то я вообще склонна больше действовать, чем думать. — Тут она остановилась и прикрыла глаза. — Вот глупцы! Знаешь, Самуэль, у меня все-таки есть к тебе просьба. Там за хребтом Когтя двое ребят изо всех сил спешат сюда. Вероятно, я поторопилась возвращать лошадь, но что сделано, то сделано. Скажи им, что я сама найду их, когда придет время. Прощай. Не мне призывать тебя к осторожности, я могу лишь пожелать тебе выжить и сохранить себя, Самуэль — честный рыцарь. –– Амбер снова подняла голову к вершине и уверенно зашагала по едва заметной тропинке, больше не оборачиваясь.

Самуэль подошел к фонтану и, положив руку на каменного медведя, долго смотрел ей вслед. Неужели их история действительно сказка? Но где же тогда правда?

Глава 3. Янтарный след

Жизнь человека –– всего лишь след, который он оставляет в сердцах других.

Широкая, хорошо утрамбованная дорога петляла по предгорьям. Временами она подходила вплотную к узкой шустрой речонке, которая бежала вниз и впадала в море недалеко от столицы, а иногда выходила из леса на холмы и позволяла полюбоваться горами. По дороге двигался небольшой, хорошо вооруженный отряд. Ехали шагом, порой оглядывали окрестности. Около одного из холмов отряд остановился, и двое всадников, пустив коней легкой рысью, взобрались по склону и встали на вершине.

— Как я и говорил, с этого холма можно увидеть практически все предгорье. Вот там виднеются башни Междугорска, а к западу от тех двух гор –– перевал, за которым путь в империю и крепость паладинов. А вон за теми холмами –– Верхние Рыськи, о которых вы спрашивали, ваше высочество. Только, если позволите, я бы поделился одной странностью, которая мне бросилась в глаза.

— Волк, мы же уехали достаточно далеко, чтобы оставить формальности.

— Привычка, юный Константин, — воин слегка качнулся в седле.

Он был высок, широкоплеч, в темных волосах, собранных в короткий хвост, виднелась редкая седина, а на подбородке белел едва заметный старый шрам. Одет он был в доспех, на котором пылал огненный цветок — символ дружины княжеской семьи.

— Ты начал говорить о странностях. Мне показалось, что в Междугорске спокойно, — старший сын князя с интересом посмотрел на воина в ожидании ответа.

Ростом и шириной плеч Константин уступал наставнику, его светло-каштановые волосы растрепались на ветру, а загар выдавал в нем человека, который больше времени проводил под открытым небом, чем в помещении. Ему было восемнадцать, и это его первое самостоятельное путешествие с объездом всех земель княжества, которое он возглавлял. Месяц назад у него родился младший брат, и отец решил не покидать на месяц, а то и больше, столицу в такое время. Поэтому Константин отправился во главе отряда узнать о жизни людей в княжестве. Ежегодный объезд был древней традицией, возрожденной его дедом.

«Князь должен не только сидеть в столице, — говорил он. — Правитель обязан знать, чем живут его земля и люди».

Константин полностью разделял позицию отца и деда. Ему нравилось путешествовать по княжеству, а не просто изучать его по картам. Да и общение с ремесленниками и купцами помогало читать скучные отчеты, ведь если за бумагой стоит реальный человек, то она перестает быть чем-то формальным.

— Верхние Рыськи меня смущают. –– Волк слегка нахмурился и продолжил. –– Междугорск — третий город, который мы посетили. Во всех городах мы спрашивали об окрестностях, о деревнях, много всего разного нам рассказали. А вот в Междугорске, как от наместника вышли, так будто, кроме Верхних Рысек, деревень других нету. Люди там пропадают, и плотник хороший, и кружевница Алена тоже в Рыськах, про нее, между прочим, не вам, а вашей сестре на рынке говорили и советовали проведать, пасечники — опять Рыськи. Словом, впечатление у меня, что наговорили вам столько всего, что оставить эту деревню без внимания вы просто никак не могли бы.

— А ты бы не поехал?

— Если бы острую опасность почуял, то не поехал бы. С вами еще бы подумал, но сестру вашу туда не повел бы. Несколько человек и правда в окрестностях пропали. Опять же, гора по соседству проклятая. Тут решение за вами, юный Константин. Я лишь поделился наблюдением.

— Можем ли мы подъехать к деревне другой дорогой?

— По горам можно, но там в лучшем случае тропы. Дорога тут только одна. Дальше Рысек же ходу нет. Если ехать по дороге, то будем к вечеру.

— Спасибо, что предупредил, Волк. Мне стоит быть внимательнее к таким деталям. Но я уверен, что отец бы поехал, и мы тоже поедем.

Старый воин едва заметно улыбнулся и кивнул, подумав, что у князя растет славный наследник. А ведь что-то князь почувствовал, когда решил остаться в столице. Да и в отряд людей собирал только тех, кто с ним в походе был. Правда в последние несколько лет в княжестве было тихо. Кочевники не беспокоили, даже пираты присмирели на побережье. Из империи ничего странного или нового не слышно, но что же могло быть в Рыськах? Или все дело в том, что место рядом с проклятой горой? Хотя нет… Три пропавших человека за месяц — это много, особенно для деревни. И ведь никаких следов не нашли. Ну да ладно, Сокол — следопыт хороший, глядишь, и отыщет куда люди пропали. Рысь-гора… темное место. Вроде бы ничего не происходит, только паладины на нее ездят, а все-таки странно. Но ведь люди не уходят отсюда… Моряки рассказывают, что на юге есть острова, которые построили огненные горы, говорят, на них тоже люди живут, хотя иногда горы просыпаются и поливают все огнем. А Рысь-гора вон стоит себе тихо, огнем не плюется, даже лавины с нее до деревни не доходят. Вот и не готовы люди землю свою бросить из-за древних сказок…