Сердце. Том 1 Тени Прошлого

Проследить предстоящий маршрут удалось лишь на треть — остальная часть пути скрывалась в лесу или за отрогами гор. Черное облако, которое появилось вчера над проклятой долиной, с места не сдвинулось, зато изрядно надулось. Похоже, что магистр, как всегда, оказался прав, когда предположил недоброе. Только зачем он велел задержаться? Неужели и правда рассчитывал, что кто-то из рыцарей прибудет на совет настолько заранее? Гадать было совершенно бессмысленно. Что бы ни происходило на Рысь-горе, а убедиться в том, что древнее зло по-прежнему надежно запечатано, необходимо, как и выяснить, что за необычное облако и откуда оно взялось. Самуэль еще раз глянул на чернеющую вдали вершину с двумя острыми пиками, напоминающими уши рыси, –– древние темные скалы, которые так много раз видели. Насколько было бы проще, если бы они могли рассказать, что случилось. Рыцарь оторвался взглядом от гор и посмотрел на крепостной двор. В напарники взять было действительно некого, но проверка — это не битва, да и ему не привыкать путешествовать в одиночку.

«Ничего не трогать, ни с кем не разговаривать, а всех встреченных в долине обезвредить и казнить на месте», — Самуэль поморщился, припоминая наставление магистра. Тот был взволнован и даже не пытался это скрывать. Запрет приближаться к долине, где запечатано древнее зло, установили давно, и все равно то и дело попадались глупцы, готовые рискнуть не только своими жизнями, но, что гораздо печальнее, и чужими. Рыцарь выкинул из головы мысли о магистре и отправился седлать коня, стараясь припомнить все, что знал о Рысь-горе.

Сам он бывал там трижды. Гора как гора, только в одной из долин стоит барьер, закрытый древней печатью. Надежный: не войдешь, не выйдешь. Говорили, что его создали пятьсот лет назад и что внутри осталась твердыня темных колдунов, живших в давние времена, еще тогда, когда орден не принес порядок в дикие земли и те страдали от властителей-тиранов и колдунов-самодуров. Говорили, что перед поражением колдуны решили выпустить кромешный мрак, обитавший у них в подземелье, и отравить землю, но орден все-таки сумел одержать победу. Паладины не смогли полностью уничтожить вырвавшееся зло, но усыпили его и заточили за барьером. Никто точно не знал, сколько человек потребовалось, чтобы сотворить подобное, и теперь раз в год магистр лично объезжал невидимый купол, проверял печати, подправлял, усиливал.

Самуэль добрался до границы запретных земель утром. Верхние Рыськи встретили его запахом скошенной травы и треском дроздов. Тихая, мирная деревня, только вот черная туча стала ближе и выглядывала из-за скалистого отрога. Если, глядя из крепости, еще можно было надеяться, что она окажется над соседней долиной, то теперь все сомнения пропали. Темное облако висело точно над барьером.

В деревне оказалось удивительно пустынно. Две старушки, которых он помнил по своим прошлым визитам, сказали, что все ребятишки в полях. Самуэль оставил своего коня в Верхних Рыськах и отправился дальше пешком. Выходить по тропе из долины он не хотел, но лучше потерять немного времени и подняться по гребню, чем потерять возможность сразу оценить ситуацию сверху.

Самуэль забрался на ближайший скальный выступ и бросил прощальный взгляд на деревню. Его удивляло, что маленькие поселения так и остались рядом с проклятой горой. Неужели людей совсем не смущало подобное соседство? Сначала это вызывало подозрение, и паладины наблюдали, но деревенские честно соблюдали наказ и на гору не ходили. Порой в Верхних Рыськах и других деревнях в предгорьях оставляли новобранцев из ордена. Те рьяно следили за порядком, но даже они не замечали нарушителей. Сейчас никого из рыцарей Самуэль не встретил и даже обрадовался такому стечению обстоятельств. Мало ли что окажется наверху, а мальчишки бы наверняка увязались следом. Нет, в таких ситуациях уж лучше одному, чем с ненадежным напарником.

Солнце медленно поднималось из-за леса и отливало золотом на бурых скалах. Если бы не черная туча, стоявшая прямо за гребнем, то Самуэль поддался бы желанию свернуть к водопадам и послушать непередаваемую мелодию, которая одновременно бодрила и дарила покой, позволяла прояснить мысли, оставить все заботы. Он познакомился с долиной водопадов осенью, когда помогал магистру проверить печати в последний раз, но, сам не понимая почему, не стал рассказывать ему о чудесной мелодии. И вот он вернулся один, но сейчас отвлекаться от задания было непозволительной беспечностью. Самуэль с сожалением посмотрел в сторону водопадов и, дав себе слово задержаться здесь после разведки, быстрее зашагал по камням.

На вершине гребня он остановился и посмотрел вниз. Долина как никогда напоминала веретено. Верхний и нижний края оставались свободными, а вот в самом центре, прямо над укрепленным печатями куполом, лежала огромная темная туча, которая в золотистых лучах солнца казалась практически черной. Рыцарь повнимательнее пригляделся к полупрозрачному куполу, который находился под ней, и по спине у него пробежал холодок. В темном тумане что-то шевелилось. Он не мог разобрать: ходит ли там кто-то, или это ветер колышет растительность, или это его воображение, но за барьером было движение, которого он никогда прежде не видел. Вдруг он разглядел, как маленькая тонкая струйка дыма просачивается сквозь барьер и, сползая к земле, белой нитью тянется в долину. Самуэль знал практически все о барьерах, но никогда не слышал, что через них что-то могло проникать, тем более через такие. Надо было как можно скорее вернуться в крепость и сообщить магистру.

Самуэль присел на камни и достал из сумки зеркало и начал быстро писать на нем серебристыми чернилами. Передать в орден информацию о происходящем было необходимо, а то, что в такое время он не получит ответа мгновенно, не так и страшно. В конце концов, туча над барьером висела уже не первый день. Самуэль положил зеркало рядом. Оставалось наблюдать за происходящим и ждать ответа. Солнце скрылось за облаком, и он уже собирался снова спуститься к барьеру и попробовать понять, что произошло, но вдруг заметил людей. Длинная вереница медленно поднималась в гору прямо по белесому туману. Шаг за шагом они приближались к барьеру.

Он побежал. По дороге окрикнул людей, но никто даже не повернул головы: они продолжали идти вверх по тропе неестественно ровным шагом. Самуэль попробовал припомнить все, что когда-либо слышал о колдовских туманах, но истории словно смешались в голове, и на ум приходили лишь страшные сказки, где колдуны насылали на деревни морок и похищали всех жителей. Такие страшилки любили рассказывать в деревнях детям, а еще о дурманящем мареве рассказывали в ордене. Говорили, что туманы послушны тому, кто дружит с ветром и водой, а еще они могут путать и не давать увидеть истину.

Самуэль подбежал вплотную к дымке и остановился. Ни один человек та и не повернулся в его сторону, и у всех у них были совершенно жуткие белые глаза. На мгновение у Самуэля промелькнула мысль, что нужно срочно послать за помощью в орден, вот только помощь не успеет, а он был совершенно точно уверен в том, что нельзя позволить людям дойти до барьера. Самуэль создал вокруг себя небольшую область, защищенную от магии и, шагнув вперед, крепко схватил за куртку ближайшего к нему человека. Рука как будто провалилась в холодную паутину, а туманная полоса, как живая, потянулась к нему, но сквозь защиту не прошла. Самуэль отшатнулся и изо всех сил дернул руку. Рядом с ним на траву осел деревенский паренек и стал удивленно озираться.

— Что произошло в деревне?

— Сенокос у нас, а потом туман спустился. Странно, что посреди дня. Только где это я?

Самуэль посмотрел в чуть испуганные серые глаза. По-хорошему, стоило отправить мальчишку подальше, но один он точно не успеет всех вытащить из тумана…

— Темная магия. Ты вот что, держи амулет, он тебя хоть чуть-чуть прикроет. — С этими словами Самуэль снял с себя орденский знак и надел на шею мальчишке. — Подойти к туману сможешь? Внутрь не лезь, хватай своих за одежду и тащи подальше. Я мужиков вытяну, а ты тех, кто полегче, бери.

— Хорошо.

— Как звать-то тебя? — Самуэль подбадривающее посмотрел на парнишку. Тот явно боялся, но был готов выручать своих из беды.

— Марк я.

— Вот что, Марк, беги и смотри, если амулет вдруг светиться перестанет, сразу от тумана уходи, собирай всех - и в деревню быстро. А еще самого резвого из ваших, кто еще на лошади хорошо ездит, ко мне направь, надо срочно в орден за подмогой послать.

Марк кивнул и кинулся вытаскивать деревенских, которые были поближе к краю тумана. А Самуэль с тревогой подумал, что если ничего не предпринять, то совершенно неизвестно, что тут найдет подмога из ордена. До крепости верхом часов двенадцать, а еще вернуться в Рыськи…

Неожиданный треск оборвал все размышления. Самуэль повернулся на звук и понял, что не успел, и один из деревенских дошел до барьера. Он стал озираться по сторонам пытаясь понять, что же могло так трещать, когда жуткий крик накрыл всю долину и неожиданно резко оборвался. Самуэль с ужасом смотрел на человека, который всем телом прижался к невидимой стене, а через несколько мгновений вдруг покрылся черной слизью, та капала на землю и растекалась вокруг темным пятном. Казалось, что трава желтеет и скукоживается еще до того, как неведомое нечто к ней прикасается. А еще стало холоднее, словно солнце скрылось за тучей. Самуэль не знал, что произошло, но был уверен, что это только начало. Радовало лишь, что в тумане осталось не больше десяти человек, да и деревенские, увидев, что происходит, заметно ускорились.

— Хватайте оставшихся и бегите в деревню! Избегайте тумана! И обязательно отправьте человека в орденскую крепость! — крикнул Самуэль и, выпрямившись в полный рост, стал наблюдать, что будет дальше.

Черное существо застонало и шагнуло. Шаг был небольшой, но нечто явно стремилось отойти от барьера и двинуться следом за убегающими людьми. Самуэль поднялся по склону, проводил взглядом толпу ускорившихся деревенских и с облегчением подумал, что тень их точно не догонит. Оставалось надеяться, что они отправят гонца сразу, как спустятся к деревне, и следить за появившейся сущностью. Самуэль снова достал зеркало. Ответа на его предыдущее послание еще не было. Что ж, все равно ситуация сильно изменилась. Он начал дополнять свой рассказ, но вдруг раздался визг. Самуэль поднял голову и увидел, что в существо врезалась коза. Белая, совершенно незаметная в плотном тумане. Она будто приклеилась к существу и растворилась в нем. Рыцарь замер и в оцепенении наблюдал, как то же самое произошло еще с пятью козами и десятком кур. Черное существо заметно потолстело и, что гораздо хуже, направилось вперед быстрее, оставляя за собой след из пожелтевшей и скукожившейся травы.

Самуэль был уверен, что оставлять это нечто разгуливать по горам нельзя. Если оно будет поглощать живое и при этом расти, то совершенно неизвестно, во что превратится, когда придет подкрепление. С другой стороны, он никогда не слышал о подобном и не представлял, сколько времени удастся его сдерживать, а главное, не выйдет ли так, что он просто придаст ему больше сил.

Самуэль дописал еще несколько слов, убрал зеркало в мешок и скинув на траву сумку, создал вокруг себя защиту от ворожбы, которая не позволяла менять свойства окружающего пространства. Просто и изящно, как и все в ордене. Он еще раз посмотрел на существо и подумал, что выглядит оно весьма медлительным, а значит, если удастся ограничить его передвижения, то и продержаться до прихода помощи будет вполне возможно, а то и вовсе получится запереть его. Он вынул меч и создал несколько щитов. Существо, словно почувствовав добычу, тронулось ему навстречу.

Он был один против тьмы, да и всю свою жизнь тоже был один. Сначала его не принимали родители из-за того, что он слишком много читал, потом им не понравилось, что он покинул дом и попал к паладинам, хотя от него это не зависело. В ордене было хорошо, он наконец стал заниматься важным и полезным делом. Мир вокруг становился безопаснее, вот только с единомышленниками по-прежнему было туго. Вокруг оказалось неожиданно мало тех, кто хотел бы делать добро, а не карьеру. Хотя, возможно, он просто не там искал…

И вот теперь он остался один в кромешной тьме. Она расползлась повсюду, кроме маленького островка, который пока еще был в его власти. Этот остров принадлежал ему, здесь были его законы. Силы заканчивались. Он давно понял, что их у него недостаточно, чтобы победить, и вот теперь ему едва хватало на то, чтобы защитить себя, тьма с каждой новой волной забирала частицу его мира. Еще несколько волн –– и барьер падет. Тогда тьма накроет все. Он еще раз поднял меч и нанес удар, но что такое меч против тьмы? Единственное, что он смог, — это укрепить границу своего, все еще зеленого, острова и создать вокруг себя еще один барьер.

Сначала Самуэль пытался запереть тьму в щитах, но та оказалась слишком велика. Окажись тут еще кто-нибудь из ордена, вдвоем у них бы получилось. Один он не справился. Хотя бы удержать тьму до прихода помощи. Самуэль стоял столько, сколько было сил. Сначала у него получилось отгородить тьму от долины, но теперь они словно поменялись с ней местами — маленький светлый остров остался у него, а она заполучила все остальное. Неужели все так и закончится? Неужели его судьба — это раствориться во тьме и придать ей сил? Даже если это так, он будет бороться до последнего и надеяться, что пока он стоит, она тоже не двигается с места.

***

Старая дорога через лес была едва различима. Местами она пропадала вовсе, а временами появлялись гладкие каменные плиты, поросшие дымчато-серым лишайником с желтой окантовкой, совершенно дико смотревшиеся посреди леса. Правда встречались они редко. Зато вовсю пели птицы, ветер то и дело приносил запахи лесных цветов, а солнце яркими золотистыми пятнами пробивалось сквозь зеленую листву и придавало дороге ощущение сказочности. Казалось, что светлое пятно на земле вот-вот оживет, или выйдет из-за дерева лесная дева.

— Так кто, ты говоришь, управляет княжеством? — Их неожиданную спутницу не слишком занимали окружающие красоты, но Даян радовался, что она хотя бы начала разговаривать.

Первые дни Амбер молчала, наблюдала вокруг, а на стоянках сидела в отдалении. И вот на подходе к Междугорску у нее возникло желание поговорить об истории. Но что они могли ей рассказать о том, что было пятьсот лет назад? Одни сказки. Хотя Владу понравилось. Истории и загадки для него были куда привычней и интересней непонятной магии, хотя и история для него была просто еще одной сказкой.

Даян с сожалением посмотрел на ручей, от которого веяло приятной прохладой. Хотелось просто посидеть, посмотреть на воду, послушать птиц... Утром на развилке Амбер снова предложила им отправиться домой. Она долго и напряженно смотрела на горы, а потом неожиданно резко объявила: дальше она справится сама. Даян видел, как с надеждой смотрел на него Влад, но лишь покачал головой и напомнил волшебнице, что обещал проводить до Междугорска. Амбер нахмурилась, но спорить не стала, и теперь они шагали уже по наезженному тракту в сторону города.

— Ну смотри, где-то там, — Влад показал рукой на одинокую острую гору, усеянную скальными обрывами, — есть император. Светлый, мудрый, ну и все такое прочее. Не уверен, что он вообще бывал в Сепвене, но, наверное, слышал, поскольку товары в империю у нас отправляют, а мастера хорошие. Да и к нам из империи торговцы приезжают, но где торговцы, а где император. Поскольку Сепвен одна из имперских провинций, то наш князь заодно является наместником, хотя представитель императора все равно сидит в Ветрограде. Много я про князя не знаю, но он местного древнего рода, и его предки с радостью стали наместниками с приходом императора, но какого тогда свергали тирана, я тебе не скажу, хотя… есть пара легенд, одна другой интереснее.

Даян поспешно хлопнул друга по плечу.

–– Давай с легендами разберемся попозже.

–– Как скажешь. –– Влад, пожал плечами, покосился на Амбер, которая по-прежнему продолжала хмуриться, но молчала, и вернулся к рассказу: –– В общем, княжеская семья живет в столице, у князя есть сын и две дочери. Одну недавно сосватали в Волчью долину, это соседнее княжество. Еще есть паладины, порой они в дела княжества вмешиваются. Помню, пару лет назад не дали князю преступника помиловать, забрали к себе в орден, ну и оттуда он уже не вышел. По крайней мере, его никто не видел больше. Магистр их в крепости на перевале живет. Почему не в столице империи — тут уж их спрашивать надо. А еще под Ветроградом у паладинов есть целое поселение, куда собираются все, у кого находят склонность к магии. После обучения некоторые расходятся по городам, становятся городскими волшебниками, знахарями, а кого-то и в орден принимают. Мы сейчас подойдем к Междугорску. Там постараемся узнать все, что сможем, про Рысь-гору. Даже странно, что такой крупный город стоит у проклятой запретной горы.

— Раньше там был крупный торговый центр. Княжеские мастера славились рукодельницами и ювелирами, а из-за гор привозили разные специи. –– Амбер задумчиво посмотрела в небо и снова замолчала.

— Сейчас примерно также, только вместе со специями привозят еще и самоцветы. А вот и холм, с вершины которого будет виден город. –– Влад остановился и протянул руку в сторону высокой башни из светло-коричневого камня. –– Смотри, там на горе виднеются башня управляющего и рынок, а вон там орденские казармы рядом с башней у входа, а там… Амбер?

— Мне здесь не нравится, — едва слышно проговорила Амбер, вглядываясь куда-то поверх горы.

— Почему? — Даян с Владом покосились друг на друга и стали рассматривать город. Рысь-гора поднималась из-за пологого отрога горы Коготь, небольшие облака висели над горой, ничего тревожного или хотя бы необычного.

— Тебе не нравится погода?

— Это не погода. Там что-то совсем не так.

— Но как ты узнала? Туда пешком целый день добираться. И…

— Вы идете в город, — она резко повернулась к ним. Ее золотистые глаза как никогда напоминали дикого зверя. — И если то, что вы назвали погодой, завтра ухудшится, то вы собираете всех, кого сможете, и уходите подальше отсюда.

— Но как мы это объясним? И что вообще происходит?

— Как вы объясните, сами решите, вряд ли вам впервой. То, что Влад принял за погоду, — не простое облако. В нем слишком много тьмы. Больше сказать не могу, нужно время, а его нет. Это и правда далеко. Но если облако двинется к вам, то весь город будет в опасности. Из того, что ты мне рассказал, я не знаю, сумеют ли городские паладины это остановить. Чем меньше народу попадает под облако, тем лучше.

— Может быть, тебе найти …

— Отправляйтесь в город. Я возьму одну лошадь, пешком я не успею.

— Но…

— Если очень не сидится, заберись на гребень Когтя, но ни шагу дальше. Я помню, что должна вернуть вам лошадь. — Она вскочила в седло и хлопнула лошадь по шее.

Раз, два –– и огненный вихрь пропал из виду.

— Что теперь будем делать? — Даян растерянно переводил взгляд с облака пыли на дороге на городскую стену и обратно.

— Ну раз ты так не хочешь домой, то посмотрим, как дела в городе… — Влад пожал плечами и стал поднимать на лошадь мешки, оставшиеся на дороге.

— А она?

— Даян, а что мы сейчас сможем сделать там? К тому же мне не хочется попасться ей под горячую руку и еще меньше хочется оказаться рядом с тем, что вызвало у нее беспокойство.

***

Знакомый поворот, знакомое ущелье, Рысья лапа, по которой когда-то проходил путь домой. Раньше тут была торная тропа, а теперь сплошные заросли. Но камни помнили… Помнили, как должны лежать, даже если об этом забыли остальные. Лошадь влетела на гребень, и Амбер позволила ей остановиться. От облака, висевшего над долиной, ощутимо веяло тьмой, страхом, смертью. Оно было невелико, а значит, не могло появиться давно, но откуда?

Амбер прикрыла глаза и попробовала поймать наполнившие долину чувства. Страх, паника и ужас откуда-то со стороны предгорий, но тьмы там не было, она вся сосредоточилась в долине. Обретшая свободу и чудовищно голодная. Не просто голодная, а поймавшая добычу. Амбер постаралась почувствовать точнее, что происходит, и чуть не свалилась с лошади от навалившегося отчаянья. Тот, кто оказался внутри, все еще был жив и даже продолжал бороться, только вот сил у него почти не осталось. Коню эта долина явно не нравилась, и он больше всего на свете желал оказаться как можно дальше от этого места. Амбер, извиняясь, погладила коня по шее. Если бы не спешка, то его можно было бы отпустить, но она была уверена, что сама спустится слишком поздно. Волосы искрились и развевались по ветру. С каждой секундой она чувствовала, как все ярче разгорается огонь внутри. Что бы ни произошло в прошлом, но ее дом действительно поглотила тьма, а она даже не представляла, остался ли хоть кто-то, с кого можно было бы за это спросить. Хотя, та тварь, которая стояла прямо перед ней, явно была причастна к уничтожению академии.

***

Кажется, это конец. Самуэль видел, как защитный купол покрылся сетью трещин и через него начали просачиваться тени. Оставалось лишь надеяться, что он выиграл достаточно времени и что магистр сможет остановить эту тварь и восстановить барьер. Должен, иначе все было напрасно…

— Не вздумай опускать щит! — незнакомый голос, сердитый, как ледяной зимний ветер, неожиданно возник в его голове. Даже не сердитый, а пребывающий в ярости. Но кто? Самуэль оглянулся, но рядом никого не было, лишь покрытый трещинами барьер, который стал таким маленьким, что до него можно было дотянуться рукой.

— Выходи назад. Только не опускай щит, иначе сгоришь!

Самуэль еще раз огляделся, но рядом по-прежнему никого не было. Правда и атаки на щит прекратились. Вдруг сквозь тьму проступило зарево, и жар стал ощущаться даже сквозь барьер. Черная тень, совсем недавно пытавшаяся его поглотить, кинулась в огонь, заскулила и отпрыгнула. Самуэль не мог представить, что происходило снаружи. Кто мог прийти на помощь, и откуда могло взяться столько огня?

Шаг, два, вот и стена. Живой огонь жег даже через щит. Рыцарь остановился, он совершенно не был уверен, что щит выдержит, если зайти внутрь. Вдруг из огня высунулась рука и, пройдя сквозь щит, схватила его. Жар прекратился. Шаг, второй, третий… Огненная стена осталась за спиной, в лицо ударил свежий ветер, а вокруг снова появились горы и солнце.

Рука, державшая его плечо, разжалась и легла на огненный купол. Тут же вернулся жар. Самуэль отошел на несколько шагов и в нерешительности остановился. Около огненной сферы стояла девушка, опустив руки прямо на пламя, она смотрела в огонь и пела. Ее волосы и платье развевались огненными лепестками, а совсем рядом на полянке мирно паслась незнакомая лошадь.

— Присядь и отдохни, — снова зазвучал голос в голове…

Самуэль сел на траву и попытался понять, что происходит. А еще, кем могла быть незнакомка, и как могло случиться, что послать мысли ей легче, чем сказать несколько слов. Хотя, возможно, она просто не могла оборвать песню… Шаг за шагом девушка сжимала огненный купол, а на том месте, где только что пылало пламя, оставались лишь пепел и слегка оплавившиеся камни. Наконец огненная сфера превратилась в маленький факел. Девушка поймала огонек себе на ладонь и сжала кулак. Пламя исчезло, а она резко повернулась к Самуэлю и посмотрела на него золотистыми глазами, в которых то и дело вспыхивал огонь.

— Что тут произошло?

Самуэль поежился. Кем бы ни была незнакомка, а она совершенно точно была колдуньей и не имела никакого отношения к ордену, но она была явно очень сердита. Понять бы еще на кого. Что ей ответить? Казалось, скажи он ей что-то не то, как тут же станет горсткой пепла. А еще некстати в голове всплыли слова магистра про любых незнакомцев, которых надо было обезвредить и казнить. Можно было лишь радоваться тому, что сил на схватку с ней у него точно не осталось.

— Я не питаюсь младенцами. — Девушка подошла и неожиданно присела рядом. — Но если я не буду знать, что случилось, то мне будет сложнее.

— Я не младенец. Я рыцарь.

Девушка немного грустно улыбнулась, а потом коротко обернулась на барьер, и в ее глазах с новой силой вспыхнуло пламя.

— Откуда взялась тень?

— Тень?

— Ты с ней сражался. Только не говори, что не знал, кто перед тобой, — в ее голосе появилось удивление, а гнев в глазах потух.

— Я видел, как нечто вытекло сквозь барьер, а потом поглотило человека и нескольких животных. Тут были одурманенные жители из деревни, я хотел задержать это, чтобы они убежали.

— Ты был близок к тому, чтобы стать с ней единым целым. — Она на несколько секунд замолчала, но ответить он не успел: — Ты знал, что поглощенные тенью никогда не обретают покой? Они растворяются в ней физически, но все видят, ощущают и постепенно сходят с ума.

— Ты шутишь? — Самуэль посмотрел на незнакомку и ему стало жутко. Почти так же, как в темноте.