Русичи. Путь домой

Олеся горько улыбнулась.

– Ты все равно не удержал бы Георгия.

– Да, но смог бы разделить его судьбу.

– Я думаю, он хотел отправиться в свой путь один.

Ее слова были как лекарство для страдающего сердца, но в глубине души не убедили Семена. Он понимал, что Олеся хочет просто его утешить.

– А вдруг он оглянулся, ища помощи и поддержки, и просто не увидел нас?

– Ты не сможешь узнать наверняка. Просто не мучай себя, ничего уже не изменишь.

Семен покачал головой.

– Я пришел сказать, что мы отправляемся на его поиски.

В ее глазах зажглась надежда. Это была пронзительная улыбка сквозь слезы. У Семена от взгляда на нее защипало глаза.

– Это хорошая весть, – произнесла Олеся. Найдите Георгия. Я верю, что мой муж жив. Верните его домой.

– Обязательно вернем. Я еще детей ваших крестить буду.

– Крестить…конечно. Только торопитесь. Сердце мое изболелось. Чувствую, трудно ему сейчас.

Безымянный

Убийца шел по базару. Ему нужен был меч. Особенный меч. И еще особенные ножи.

Здесь в Никее было нелегко найти ножи, которые делали на севере. И меч, которым пользовался северянин. Он не искал похожий внешним видом. Важно было только, какую рану он нанесет: клинки с Севера были шире и длиннее.

И еще ножи. Нож, если он найдет хоть один подходящий, то оставит в теле.

Впрочем… Нож он раздобудет позже, заберет у хозяина. Иначе будет не очень достоверно. Чего доброго, кто-то засомневается.

Всю прошедшую неделю Безымянный занимался поиском. Искал не человека или вещь, а историю. Такую, чтобы знали и помнили все. Про человека, который был в ссоре с тем, кого ему предстояло убить. И нашел.

Во дворце восьмилетнего императора Никеи – Иоанна IV Ласкариса бывали многие. В том числе и наемники. Один из них – северный варвар занимал довольно высокое для него положение. Но далеко не все это одобряли. Тот человек, который должен был умереть – не был исключением. Совсем недавно дело дошло до открытой ссоры. Знатный византиец отказался занять с северянином одну ложу, заявив, что таким, как он, место на арене. Тот ответил, что знает своих предков не хуже византийца, а, может быть и лучше, учитывая распущенные нравы, царившие при византийском дворе. Если бы варвара насильно не увели, неизвестно, чем бы все закончилось. Многие слышали угрозы, которые сквозь зубы бормотал неразумный северянин, пока его уводили прочь.

Эту историю Безымянный посчитал весьма заманчивой. Северный варвар в качестве невинной жертвы вполне ему подходил. О нем никто не пожалеет. В его виновность поверят сразу. Да и был ли он невинен? Убийца не уважал варягов. Как он считал, за деньги они были готовы на все. Сжечь деревню, уплыть за поживой на край света, даже убить своих же братьев. Поэтому раскаяние его не мучило. Он вообще давно не слышал голос совести. С тех пор, как покинул Русь.

Хмурый

Федор – лучший разведчик дружины неспроста носил прозвище Хмурый. След от сабельного удара шел через лоб, отчего казалось, что он все время хмурится. Этот шрам он получил еще в детстве, когда во время нападения степняков сгорела застава, на которой он родился и погибли его родители. С тех пор прошло много лет, но яркость воспоминаний не потускнела.

За все это время у него появилось всего два друга. Казалось бы, два – это немало. Но если потерять хотя бы одного…

Сначала пропал Михаил – верный друг и соратник. Все, включая Хмурого думали, что он погиб. Каково же было удивление дружинников, когда они наткнулись на него в самом сердце Орды. Оказалось, что Михаил был ранен, и попал в руки Рушан-бека, славившегося своей жестокостью. Тогда Семену с Георгием удалось выручить друга и переправить на Русь.

А на обратном пути, уже на родной земле стряслась беда с самим сотником. Хмурый повел князя одному ему известными тропками в безопасное место, а Георгий остался. И пропал.

Хмурый тяжело вздохнул. Даже если сотник не погиб, его участь была незавидна. Он вспомнил Михаила. За время путешествия из Орды, его раны затянулись, он окреп от хорошей пищи и отдыха, но в его душе плен оставил неизгладимое впечатление. Он уже не был тем ничего не боящимся удалым дружинником. В разговоре Михаил признался, что его мучает страх однажды снова оказаться у столба, у которого он провел столько ужасных дней. Говорил он это спокойно, но разведчик видел, как ледяной ужас сковывает его душу.

Каково же было сейчас Георгию! Ведь он уже побывал в неволе. Узнал, что значит быть допрошенным темником, идти в караване рабов и думать о смерти. А теперь сотник снова попал в руки недругов…

Больше всего Хмурый боялся найти своего сотника сломленным. Тенью смелого воина и верного друга. Как березу с треснувшей верхушкой.

Разведчик потер шрам. Он всегда так делал в минуты раздумий.

В сенях раздались шаги. Это вошел запыхавшийся Семен.

– Поехали, князь отпустил нас искать Егора, – крикнул он с порога.

Хмурый горько усмехнулся.

– Я поеду, но ты останешься.

– Почему? – Семен застыл от удивления.

– Потому что это из-за тебя он попал в беду.

Семен с шапкой в руках мешком осел на лавку.

Отряд молча ехал по дороге, по которой еще недавно дружинники спешили на выручку князю. Изредка воины обменивались фразами и замолкали. Уныние охватило души.

Семен с Хмурым не разговаривали. События последних дней разрушили их не так давно зародившуюся дружбу. Хмурый обвинял во всем бывшего десятника. А тот и сам он был готов хоть с моста в реку. Совесть терзала сильнее упреков Федора.

Так, не говоря ни слова, доехали до места, где отряды разделились. Хмурый взял правее, вдоль берега, куда он повел князя. Еще какое-то время отряд проехал вдоль реки, пока не выехал на утоптанную площадку. Тут разведчик спешился и стал в который раз осматривать землю.

– Здесь, – внезапно обратился он к Семену, – был поединок. Наш сотник против степняка. Думаю, что Амир-бека. Георгий был один.

При этих словах Семен почувствовал, как внутри все сжалось. Как бы он хотел вернуться назад и поступить иначе. Семен слез с коня и подошел к месту поединка, надеясь прочитать что-то в следах, оставленных людьми и животными. Между тем Хмурый продолжил.

– Кони изрыли копытами землю. Схватка была жаркая и напряженная.

– Иначе быть не могло, мы же знаем сотника, – тихо произнес Семен.

– Да, мы его знаем, – зло крикнул Хмурый, – он никогда не отступал и не оставлял никого из нас.

– Кто победил? – глухо спросил Семен, не обращая внимания на слова разведчика.

– А тебе какое дело? Ты же добился своего – сам стал сотником! Поспешил занять его место.

Дружина молча смотрела на ссору Хмурого и Семена. Никто не вмешивался.

– Ты же знаешь, я сотник до тех пор, пока мы не найдем Георгия. Не надо об этом… – Семен умоляюще посмотрел на разведчика. – Кто был ранен или убит?

– А ты как думаешь?

– Я не знаю…

– Не знаешь! – Хмурый бросился на бывшего десятника. – А должен был! Потому что твое место было рядом с Георгием!

Два бывших товарища упали на землю. Хмурый не отпускал Семена, а тот даже не пытался сбросить его или хотя бы оборониться, хотя все знали о медвежьей силе десятника. В его глазах стояли слезы.

– Убей меня, и покончим с этим, – прокричал он, – я сам все время себя обвиняю, куда тебе ранить меня так, как терзаю себя сам! Только Егору ты этим не поможешь! А он нас ждет! Неужели, ты на секунду мог представить, что этот степной шакал мог победить нашего сотника!

Хмурый молча встал. Подумал и протянул руку Семену.

– Я и сам думаю, что на траве была кровь Амир-бека.

Семен схватил предложенную руку и поднялся.

– Конечно, его, – мрачно произнес он. – Только…куда в таком случае делся Егор?

Хмурый с Семеном осмотрели все вокруг, затем, прежде чем отправиться дальше, вернулись чуть назад.

В одном месте были следы множества копыт.

– Что же здесь было за столпотворение? – спросил Семен.

Хмурый призадумался. Семен отошел к небольшому деревцу. В задумчивости он облокотился на тонкий ствол.

Что же все-таки произошло?

Вдруг его взгляд упал на какие-то неясные отпечатки.

– А здесь что? – крикнул он Хмурому.

Разведчик быстро подошел и склонился ниже к следам.

– Здесь кто-то лежал, – пробормотал он, – как же я в прошлый раз не заметил? Рядом стояли конники и пешие. Конники двинулись дальше. – Глаза Хмурого загорелись от внезапной догадки. – Отряд, скорее всего, разделился, – возбужденно произнес он, – несколько человек зачем-то здесь останавливались, и отправились в путь позже. Я этого не заметил в спешке и двинулся за основным отрядом. Прошел по их следам почти до самого монастыря, дальше они выехали на дорогу и встретились с погоней, которую выслал князь – к нему пришла из Холма подмога. Степняков почти всех перебили, но сотника так и не нашли. Оно и понятно – те, кто вез Георгия, отправились позже и до монастыря не доехали, свернули раньше.

Хмурый осмотрел листья и траву еще тщательнее.

– Следов крови нет, – произнес он, – я думаю, тут сотник и лежал, пока его не связали и, посадив на коня, увезли.

– Скорее всего, так и было, – отозвался Семен, – тогда Георгий, почти наверняка, в плену. Нужно поторапливаться. Сейчас Волки заняты только тем, чтобы уйти в степи, поэтому вряд ли причинят ему какой-то вред, но мы дали им большой запас времени.

– Ты прав, – на Хмурого было жалко смотреть, таким его не видел еще никто, – я виноват, даже больше, чем ты…

– Не важно, кто виноват! – горячо возразил Семен. – Поедем по следам маленького отряда. Может быть, удача нам улыбнется.

Вот уже час сотня двигалась по следу. Семен с Хмурым ехали впереди и самым тщательным образом осматривали все ответвления тропы, которой кочевники уходили в степь. И вот удача! Недалеко от места, где княжеская погоня настигла Волков, на еле заметной тропке Хмурый заприметил следы семи лошадей, шедших друг за другом, которые раньше проглядел.

Казалось, проехать этим путем, никому не пришло бы в голову. А кочевники таким образом избежали столкновения с княжеской дружиной. Хмурый не знал, кто был следопытом у Волков, но начал испытывать к нему уважение, смешанное со злостью. Этот человек провел его, именитого разведчика, как воробья на мякине.

Отпечатки копыт пяти лошадей были с теми самыми памятными эмблемами в виде пятилистника.

Дальше ехали по тропе, Хмурый находился в раздумьях, поэтому всю дорогу молчал. Его терзали мысли о том, что он, вероятно, является причиной злоключений сотника. Это было чудовищно. Теперь он понимал, что сейчас ощущает Семен. Единственной возможностью снять с себя этот груз, было найти Георгия и освободить из неволи. И попросить прощения за то, что они так долго медлили. Федор сжал зубы так, что свело скулы.

Значит, мы чуть-чуть не успели? Почти освободили Георгия, но Волки в последний момент ускользнули. Ничего мы их найдем и вернем сотника домой.

Только к концу второй недели всадники достигли рубежа княжества. Путь был долог. Дружинники остановись на привал в глубокой лесистой балке на краю степи. Малые отряды в два-три человека обшарили окрестность. Недалеко в степи обнаружили старый привал с уже знакомыми следами.

На этот раз они шли верным путем.

Ночь разлилась темной пеленой окрест. Звезды вспыхнули как бесчисленные костры становища по всему небу. Луна ярко светила на небосводе, покрывая всю степь сияющим серебром.

Хмурый с Семеном молча сидели у костра, отблески пламени играли на их лицах.

Хмурый поднял глаза.

– Ну что ж, завтра переодеваемся и в путь. Степь слухами полна, найдем Георгия, человек не иголка в стогу сена. Заодно новости узнаем, а при случае и с татарвой поквитаемся.

Семен согласно кивнул.

– Пойдем по следу, вокруг все разведаем. Чует мое сердце, смута будет, и кровь опять прольется.

– Ты прав…– Хмурый замолчал.

Молчание снова прервал разведчик.

– Ты о чем думаешь? – спросил он у Семена.

– Думаю: что сейчас с сотником? Может, он тоже где-то совсем недалеко смотрит на звезды и вспоминает нас. Надеется и ждет.

Недалеко вспорхнула встревоженная птица. Оба воина проводили ее силуэт взглядом.

– Знаешь, Семен, не держи на меня зла, – вдруг хрипло произнес Хмурый.

Семен задумчиво поворошил веткой костер.

– Да не злюсь я на тебя. Больше на себя. Нам нужно вместе держаться, чтобы сотника найти.

– Вместе…хорошо, забудем обиды. Завтра встанем с рассветом и двинемся дальше. Нужно его спасать…пока еще не слишком поздно.

Ночь вокруг была тиха. Неподалеку стрекотал сверчок, изредка вскрикивала ночная птица, да ветер шелестел в листве и травах.

С первыми лучами солнца преобразившиеся в кочевников воины двинулись вглубь степи. Хмурый время от времени посматривал на Семена. Наконец, улыбнулся уголками губ – в надвинутой на брови лисьей шапке с русой бородой Семен мало походил на кочевника. Ничего, за наемника сойдет. В татарских ордах были воины многих народов как покоренных, так и пришедших искать славы и богатства. Среди кочевников преобладали татары и половцы, но встречались также и воины всех кочевых народов Великой степи подчиненной Чингисханом, а также стран Азии, где огнем и мечом прошли завоеватели.

Первые дни прошли не примечательно, за исключением того, что дружинники пару раз видели на горизонте всадников.

На третий день пути следы растворились в пути, ведущем на юг.

Хмурый осмотрел место, где следы выходили на тракт.

– Они присоединились к большому каравану, в нем гонят много невольников. Заедем в знакомый улус тут недалеко все и разузнаем.

Через пару часов в степи показались юрты. Вокруг паслись стада.

Навстречу выехал десяток дозорных. Хмурый перебросился с ними парой слов, показал какую-то табличку и объединенный отряд поскакал к юртам.

Возле главной юрты стояли несколько человек. Среди них Семен узнал того половца, который давал им лошадей и облачение в бытность последнего их дальнего похода в Орду под началом Георгия. Все спешились. Хмурый неторопливо повел речь с хозяином улуса, рассыпаясь в восточных изысках речи. Хозяин не остался в долгу, витиевато выражая радость от посещения таких дорогих гостей. Затем Рахим-бек, как представил его Хмурый, пригласил дорогих гостей в юрту отведать кумыса. Бек, Семен, Хмурый и несколько приближенных вошли внутрь, остальные стали располагаться по кочевью.

После взаимных приветствий, Рахим расспросил Хмурого о новостях, и сам поведал то, что видел в последнее время или же разузнал у проезжих.

– Я вижу, здесь недавно проходил караван? – как бы исподволь поинтересовался разведчик.

Рахим его словам нисколько не удивился.

– Да. Пару недель назад действительно проходил большой караван в Кафу, много купцов с востока, с севера, много товара и много рабов.

– Та-ак, а что-нибудь необычное и интересное было? – почесывая подбородок, спросил Хмурый.

– Вообще ничего такого особенного не было. Купцы как купцы. Под охраной. С ними знатный ага из Сарая. Правда, людей при нем было не больше десятка, вроде как маловато. Обычно, когда он куда-либо выезжает при нем охраны не меньше сотни, носилки, верблюды, а тут налегке…

– Значит, караван в Кафу, – нахмурился разведчик, – …много рабов…как же нам найти Георгия…

Бек покрутил в пальцах пиалу.

– Ты оставайся, завтра Хирам приедет. Он с караваном пошел. Если что интересное заметил, непременно расскажет. А пока располагайся, гостевая юрта в твоем распоряжении. Герах, проводи.

По пути к гостевой юрте у Семена так и чесалась рука поскрести в затылке.

Бек знает Хмурого, принимает нас как дорогих гостей, ведет себя, как с равными, хотя явно знает, что мы простые вои… Дела…и чем это Хмурый его окрутил, видать за беком должок немалый.

Всю дорогу терзали Семена навязчивые мысли, не давая покоя. Когда стали устраиваться в трех выделенных гостеприимным хозяином юртах, и наблюдали суматоху явной подготовки к вечернему пиру, Семен не утерпел.

– Слушай, и чем ты так зацепил этого бека? Нас принимают так, как будто мы большие люди, не иначе тархан приехал, или это по княжеским делам? Бек нам все новости рассказал. Он что с нами в союзе что ли?

– В некотором роде, – улыбнулся Хмурый. Он уже почти стал прежним, надежда вернула ему уверенность в собственных силах. – Ты когда перечислял все случаи, не упомянул о близких родственниках.

– О каких родственниках? – опешил Семен.

– Об обычных. Скажи, как дядя будет встречать единственного сына любимой сестры?

Глаза Семена полезли из орбит.

– Ну, ты и кладезь неожиданностей! – только и смог вымолвить он.

Семен

Как ни странно, последствия вечерней пирушки по случаю приезда Хмурого утром почти не ощущались, хотя голова была немного тяжелая. Несмотря на твердое обещание не пить хмельного, которое дал себе Семен, он все же поддался на уговоры хлебосольных хозяев. Вопреки законам Корана сок виноградной лозы, что разводили в Крыму генуэзцы, лился рекой. Много мяса, плова, хмельная буза – все это было на пиру. Воинов чествовали на славу.

Семен потянулся и вышел из юрты. Видимо, пока они спали, Хирам вернулся. Возле юрты хозяина улуса толпились люди, чуть дальше разгружались полные арбы.

Гонец уже спешил будить их и передать приглашение в юрту бека. Быстро собравшись, Хмурый с Семеном поспешили на зов. В юрте сидел Рахим-бек, а также старик в богатой восточной одежде. Драгоценный китайский пурпур сидел на нем так, словно он всю жизнь был царедворцем какого-нибудь шаха или султана. Разговор тек не спеша.

– Караван шел медленно, без спешки, – рассказывал Хирам, – но как ага присоединился к нам, начали поторапливаться, вроде как важная встреча у него в Кафе, не то с послом, не то с консулом. А еще ходили в караване слухи, будто ага одну из дочерей хана везет. Ее должны были отправить морем на юг в Египет, вроде бы за султана выдавали. Сам я не видел, но люди говорили. К носилкам никого не подпускали, так что выяснить не удалось.

Хмурый пожал плечами. Он не очень-то поверил в байку про ханскую дочь – ее точно не одна сотня охраняла бы, да еще целый караван приданого взяли бы. Это было странно.

– Значит, нам в Кафу, – задумчиво произнес он. – Придется выяснить, кого ага вез, может это и не ханская дочь…Правда сотника в носилках вряд ли повезут, но вдруг он ранен.

Разведчик порывисто махнул рукой.

– Выезжаем через полчаса.

Однако выехали несколько позже. Со свойственной ему практичностью, бек резонно заметил, что слишком много светловолосых людей в одежде кочевников вызовут неминуемое подозрение.

И вот гостевая юрта превратилась в красильню. Хихикающие девушки приступили к покраске светловолосых пришельцев. Басму разводили в разных пропорциях, изредка добавляя хну для рыжего оттенка. Красили и стригли на восточный манер не только волосы и бороды с усами, но и коже придали более темный оттенок.

После Семен выстроил своих молодцов, с удовлетворением оглядев ряды. В степной одежде воев было не узнать.

Славная шайка получилась. Чисто степные грабители!

В степи беды не будет, а вот когда приедут домой, придется стричься покороче и ждать, когда волосы снова отрастут.

Отряд рысью ушел в степь. Нужно было торопиться в Кафу. Все указывало на то, что Георгия увезли туда – если не подозрительный ага, о котором говорил Хирам, то похитители, которым легко было затеряться в большом караване.

Шли большими переходами с отдыхом. Они были уже глубоко в степи, поэтому лошадей нужно было беречь, всякое может случиться.

На третий день пути впереди показались всадники. Десятка полтора кочевников ехали по степи, то ли по своим делам, то ли в дальний дозор. Семен сделал знак быть настороже. Вперед выехали он, Хмурый и несколько воинов более других похожих на степняков. Разговор завязали издалека кто, откуда, по каким делам, какие новости в степи. Сотня незаметно окружала кочевников, смешиваясь с ними. Вдруг один из степняков что-то гортанно выкрикнул, указывая пальцем на воина сотни. Замешательство длилось не больше секунды. Тот, не раздумывая, метнул нож, впившийся в горло кочевника. В этот же миг остальные выхватили оружие. Внезапность сыграла свою роль, ни один кочевник не смог скрыться бегством.

– Ну и как это понимать? – с еле сдерживаемым бешенством спросил Семен у дружинника, начавшего резню. – Мы вполне могли разойтись с ними мирно, а теперь тела надо прятать.

– Узнал он меня, – объяснил тот, виновато пожав плечами. – Бился я с ним, обезоружил. Он в ноги кинулся, пощади, мол, а сам меня под коленки хватил. Я наземь грохнулся, он на коня вскочил и деру. Вслед ему стрелу пустил, думал, что убил, ан, нет, выжил, волчина.

Семен недовольно махнул рукой. Начало похода складывалось не очень удачно.

– Надеюсь, у тебя еще таких близких знакомцев нет?

Дружинник пожал плечами.

Хмурый, до этой поры молчавший, отдал указание. Нужно было скрыть следы внезапной стычки.

– Оружие и коней забираем, все приметное не брать, а их в овраг, и присыпьте землей.

Все заняло минут двадцать, а затем отряд снова продолжил свой путь.

Вечерело. Вдали показались с пяток костров.

В ближайшем кочевье подрядились охранять восточного купца. Под присмотр были взяты арба и несколько телег. Платил тот не дорого, да дело было вовсе не в оплате. Лучшей маскировки, чем сопровождение купчины просто не придумать.

Часть разведчиков шли дальними дозорами по степи, но в пределах видимости. Семен не хотел никого потерять впустую.

Дней десять прошли без происшествий. Вдруг дозорные, ехавшие впереди доложили, что к ним приближается группа всадников, издали видно, что едет кто-то важный.

Наконец, всадники приблизились настолько, что их можно было хорошо разглядеть. Семен с Хмурым и десятком воинов поехали навстречу, остальные приготовили луки. Небольшое число воинов еще ничего не значило, засада на купцов могла начинаться и с малого отряда, высланного для усыпления бдительности. Хмурый седлал знак Семену и остальным помалкивать. Хоть в отряде многие знали язык степняков (на то они и разведчики), но только Хмурый изъяснялся на нем чисто.

Видя солидность и богатство ехавшего впереди всадника, Хмурый поклонился, приложив руку к сердцу, пожелал здоровья и легкого пути.

– С каких это пор воины князя Галицкого стали наниматься охранниками караванов? – не ответив на приветствие и нахмурившись, почти на чистом русском, осведомился знатный татарин.

Семен нахмурился.

Где я его видел?

Хмурый перешел на русский, ничуть не смутившись.

– Войны сейчас нет. Княжеская дружина всегда при князе, а простым воинам не грех и заработать. Я вожу караваны через степь и ладьи по рекам, водил не раз и на юг, и на север, на запад, на восток. Лишь бы у купца было дозволение идти через земли Орды, а с разбойниками сами справимся.

В его словах, произнесенных спокойно, тем не менее, слышалась скрытая угроза.

Татарин оглянулся. Воинов с ним едва десяток набирался, тогда, как караван охраняла сотня, не меньше. Отступление было отрезано. Ага сменил гнев на милость.

– Ну, каждому надо как-то жить. Твое ремесло ничуть не хуже другого, – миролюбиво произнес он.

Внезапно Семен вспомнил, где он видел этого знатного человека. От этих воспоминаний его прошиб холодный пот. Именно Тенгис (так звали татарина) требовал, чтобы князь Даниил выдал Семена сотоварищи для расправы в бытность их разбойниками. Наверняка, кто-то из теперешних дружинников тоже узнал его. Если б не твердость князя, да не защита Георгия, торчал бы Семенушко где-нибудь на колу.

Ага уже собирался двигаться дальше, но Хмурый преградил ему дорогу. Разведчик толком сам не знал, зачем он это делает. Тенгис ехал навстречу, никаких носилок при нем не было. Сотника тоже. Не стоило галичанам нарываться на неприятности. Однако внутренний голос о чем-то шептал, хоть и невнятно.

– Издалека путь держите? – спросил он.

– Недалеко были, в кочевье одном, – дружелюбно произнес ага, – кобылиц смотрели, а теперь к своим возвращаемся. Тут, рядом. Не хочется с разбойниками встретиться.

– Так с тобой воинов поболе, чем сейчас?

Тенгис расхохотался.

– Неужели хан мне позволит уйти в степь без охраны?

Хмурый был сбит с толку. Конечно, такой видный человек без свиты никуда не выезжает. Да и одно кочевье было поблизости. Там действительно держали замечательный табунок. Редко кто из проезжих туда не заглядывал, купить коней на смену.

Все еще не до конца поверив, разведчик отъехал в сторону, пропуская Тенгиса с его воями.

Семен задумчиво смотрел вслед. Внутри зашевелилось какое-то воспоминание. Однако бывший разбойник никак не мог сосредоточиться, чтобы увидеть его отчетливо.