Академия мертвых героев

Военачальники не часто рассказывали о других Протекторатах. Это, в целом, было не принято обсуждать. Какая разница, что творится за каменной оградой, если ты родился здесь? Ну, мы и не спорили. Были заняты тем, чтобы выжить.

– Если я закрою глаза, то точно упаду или выроню меч.

Каждый раз, когда кто‑то сдавался, наше наказание увеличивалось на десять минут. Никогда в моей жизни десять минут не имели такого большого значения.

– Если пожелаешь, я дам тебе парочку уроков, – Аякс подмигивает, и мне приходится улыбнуться. Через боль, через осознание, что еще чуть-чуть – и я пойду войной на профессора.

Мужчина останавливается недалеко от нас, и его янтарные глаза сужаются. Всякий раз, когда мы разговаривали, он делал такое лицо, будто я плевала на святыни.

– Если я услышу еще хоть один звук от вас двоих, – он вздыхает, – вы оба будете ночью обходить территорию Академии. И поверьте мне на слово, вы не захотите этого делать.

Мы переглядываемся с парнем и молча киваем в ответ. Я концентрируюсь на мечах, стараясь не думать о том, как славно было бы свернуться здесь калачиком, а он делает то, что у него получается лучше всего – засыпает.

Проходит еще два ненавистных часа. Мы оказываемся во тьме, а лунный свет рисует на полу забавные морды, которые становятся всякий раз страшнее, если их разглядывать. Единственным звуком был завывающий снаружи ветер и иногда хлопающие двери, от грохота которых мы все поочередно вздрагивали. В какой-то момент звуки сменились на рычащие и скребущие, поэтому, когда все резко обернулись к окнам, я поняла: это не слуховые галлюцинации.

Адрометрий, наш профессор, подошел к ставням, и по выражению лица было сложно прочитать, что он заметил, но всего через мгновение бог подал сигнал бросить мечи на палестры.

– Командиры второго курса отведут вас в ваши спальни, – быстрыми шагами он пересекает тренировочный зал, и темная мантия волочится за ним по полу. – Пока можете лечь или сесть… если сможете.

Ареты со стонами попадали. Взволнованный голос Адрометрия сейчас заботил меньше всего. Когда я приземлилась на землю, клянусь, я увидела звездное небо, а из глаз полились слезы. Кто-то мимо меня прополз на четвереньках к кувшину с водой и подносу с едой. Через секунду к нему присоединились еще ареты, и началась настоящая бойня. Я же молилась, чтобы моя потрескавшаяся пяточка зажила.

– Эй, меня же не одного напрягают эти звуки? – голос Аякса щекочет мне щеку. – Прислушайся.

Холодными пальцами он обхватывает мою голову и разворачивает к окну. Я хочу вырваться, но тени, пляшущие во дворе, заставляют заткнуться. Я вглядываюсь в деревья, а клацанье зубов только усиливается.

– Я думаю, это нормально, что на Олимпе мы не одни, – шепчу я ему. Хочу снова отвернуться, но Аякс удерживает меня на месте.

– Тогда бы профессор не был так встревожен и не отправил бы за нами командиров.

– Это могут быть всего лишь большие и ужасные птицы.

Парень молчит, а потом убирает руки.

– Я хоть и не параноик, но все это странно: землетрясения, бои на северо-востоке, Адриан, ушедший неделю назад, и Адрометрий, который буквально вылетел из зала.

Я хмурюсь, вспоминая еще одну странность в виде мертвых тел, но ничего не говорю. Хорошо, что сейчас темно и Аякс не видит моего лица. Он бывает крайне внимателен к деталям, если нужно.

– Боишься, что придется вступить в Стражи раньше обычного?

Он улыбается, и свет от луны падает на половину его лица. Парень не был типичным красавцем, какими переполнен Олимп, но сейчас, в этом мраке… было в нем что-то притягательное, а упавшую на лоб прядь хотелось убрать обратно.

– Чего ты на меня так смотришь?

Он сужает глаза, глядя на меня сверху, и в этот момент я чувствую себя словно без одежды. Щеки запылали.

– Почему боги распределили тебя сюда? Они сказали, почему ошиблись?

Я проклинаю себя, когда слышу свой хриплый голос. Аякс пожимает плечами, уставившись в пол. Несколько секунд между нами гробовая тишина, лишь ругань на фоне заставляет посмотреть через плечо на драку за последний кувшин.

– Я привык, что мне нигде нет места. Я всегда был слишком слаб, всегда слишком высокий, худой и неповоротливый. Парень, которого выбирают, чтобы победить и подняться по турнирной таблице, – он вновь улыбается, а его пальцы чертят на полу невидимые символы. – Но я не тупой. Если где-то я не мог взять силой, то брал умом, находчивостью и хитростью. Возможно, боги поняли, что я не так прост, и распределили к вам.

Быть не таким, как все – это было опасно и в нашем Протекторате. Чудаков и слабаков не боялись, – их списывали со счетов или делали из них подушку для битья.

– Почему ты встал рядом со мной в тот день?

Он разворачивается ко мне, наклоняя голову набок. – А почему ты решила спасти меня на том испытании с Хлорисом?

От неожиданности я дергаюсь назад. Я думала, мой план раскрыл только Илиас, но вот еще один бог в курсе моих решений.

Мои губы приоткрываются – я собиралась сказать хоть что-то, но вместо этого просто сижу с открытым ртом. Голубые глаза Аякса все это время пристально изучают меня, и его внимание забирает последние шансы на уклончивый ответ.

– Мне показалось нечестным отбирать у кого-либо возможность стать Стражем. Никто на Олимпе не знает, что нам пришлось пережить и что заставляло просыпаться по утрам, – мой голос слегка дрожит, но я продолжаю. – Пусть отправляются в Тартар, если решат в следующий раз провернуть что-то подобное.

Слишком быстро и не подумав, я озвучила то, что сидело внутри годами, и, когда поняла, что натворила, волна страха и стыда обдала с головы до ног.

– О, боги… – прошептала я, прикрывая рот. Если меня слышал хоть кто-то, кто меня ненавидит, до утра я не доживу.

– Все в порядке. Все хорошо, – руки Аякса находят мои и некрепко сжимают. – Это останется между нами.

В отражении его глаз я вижу свое испуганное лицо, а меня саму все сильнее накрывает паника. Я озираюсь по сторонам, не обнаруживая никого, кто следил бы за нашим диалогом. Парень еще раз кивает, а его пальцы убирают руки от моего лица. Дыхание становится глубоким и ровным.

– Давай сменим тему, – предлагает он. – Совсем скоро мы окажемся в своих постелях, и мозг, наконец, отдохнет.

Я вымученно улыбаюсь. Не говорить же ему, что за мной почти каждую ночь бегает младший брат командира. К счастью, он больше не поднимает тяжелых тем и не заставляет мое сердце пропускать удары.

Трое командиров входят в тренировочный зал в боевом вооружении и доспехах. Мужчины смотрят на нас, как на малолетних детей, дерущихся в песочнице, а потом командуют разделиться на три равные группы. Аякс хватает за локоть, чтобы никто не смог забрать меня к себе, и мы попадаем к командиру, которого все называют Аттор. Он запускает пятерню в волосы и несколько секунд решает какую-то головоломку в голове, изредка поглядывая, что скрывается за окнами. Очередной громкий стук заставляет бога двигаться и принимать решения быстрее.

Он ведет нас по бесконечно длинному коридору, по которому до этого вечера я не имела удовольствия пройтись. Интересно, что проход был под Академией. Неужели испугались вести через улицу? Ареты в отряде были удивлены и немного встревожены изменившимся курсом.

Мои конечности тряслись, но я старалась запомнить эту дорогу и оглядывала каждый предмет, который висел на потертых стенах. Это были скульптуры, или старинные мечи, плотно прилегающие к подставкам.

– Из комнат не выходить. Закрыть окна и не выглядывать, – приказывает Аттор, когда мы оказываемся на этаже наших покоев. Все разбредаются по своим комнатам так быстро, как будто монстр утащит кого-то за ногу, если не доберешься до двери вовремя. Я тоже собираюсь проскользнуть внутрь, к себе, но задерживаю взгляд на Аяксе, который не торопился заходить. Он придерживал дверь и шпионил за командиром, пока тот стоял спиной и вглядывался в ночь. Я делала тоже самое – зачем-то следила за новообретенным приятелем.

– Вот ты где! – сильная рука затягивает в комнату и я дергаюсь от неожиданности. Алексия захлопывает за мной дверь, а потом подходит к столу, чтобы зажечь лампу. Ее движения быстрые и нервные, и я впервые за долгое время в растерянности от поведения девушки. Она не улыбается и выглядит немного… взбешенной?

Я усаживаюсь на кровать, поджимая ноги под себя. Лампа трещит, теплый свет почти не озаряет комнату, а мебель бросает зловещие тени на стены.

– Что-то произошло, – выпаливает она тихо, стоя посреди комнаты. Ее взгляд фокусируется на ножках кровати и она грызет ноготь на большом пальце.

– Мы слышали рычания за окном, но так и не разглядели, как следует. Командиры провели нас через подземный коридор, поэтому мы ничего так и не увидели, – делюсь я информацией. Путь сюда, как я полагаю, действительно мог быть секретным. Нам бы точно о нем рассказали в первый день, как и про другие ходы, которыми можно было бы воспользоваться.

Алексия поднимает на меня свои большие глаза.

– Это случилось не здесь. Что-то происходит внизу и это что-то серьезное, раз нас не провели через улицу, – она садится рядом со мной и я двигаюсь к стене, чтобы освободить ей место. Девушка заправляет волосы за уши и сейчас, сидя рядом со мной, от нее исходят волны страха. Они такие сильные, что оседают на моей коже.

– Что ты об этом знаешь?

– Я подслушала разговор нашего командира со стражей, – ее голос переходит на шепот, – утром на северо-востоке произошло сильное землетрясение. Из разломов просочился яркий свет, а после – вспышка света устремилась вниз. Грохот был такой силы, что его слышали на Нижнем Олимпе.

Мой желудок прилипает к стенкам. Вейрон с группой других командиров и Стражей сейчас должны быть там. На секунду становится стыдно, что я радовалась его отсутствию.

– Что это была за вспышка?

Алексия вздыхает и некоторое время молчит.

– Клеон тоже преуспел и узнал, что после этой вспышки стало небезопасно – все попрятались в домах.

Я что, одна ничего не успела выяснить, кроме как дизайна странного коридора? И когда она успела переговорить с этим жаждущим убийцей?

– Я боюсь за свою маму, – признается она, и теперь, когда я смотрю на девушку, я вижу в ее глазах слезы. Мне хочется утешить ее, но рука вдруг резко стала весить тонну. – Если с ней что-то случится…., – она мотает головой, – мне надо выяснить все как можно быстрее.