Догонялки сквозь время Повесть о золотом драконе

- Надо сказать, - дракон развалено уселся на край постели. - Не помышлял, что наги могут заболевать астмой. Из-за острого приступа ты не мог дышать, поэтому я…

- Это был яд песчаной эфы, - беспечно поправил наг. – Я поплатился за свой опрометчивый поступок – вернутся днем домой. Старшие братья, конечно, мудростью не отличаются, однако на третьем природа вдоволь отдохнула.

- Что ж ты не укусил его в ответ? – последовал закономерный вопрос от дракона.

- Волею небес или рядом наследственностей ядом не награждён, - поведал Сахим пристрастившись к напитку.

Алазар с интересом внимал причудливому экземпляру. Он даже не подозревал, что на свете существуют настолько безобидные наги. Наверное, отсутствие яда сыграло ключевую роль в его характере поведения. Сахим не такой желчный, как встречавшиеся до селе наги.

- Признай, ты не давал мне выбора. Ты знал, что я угожу в твои цепи, как только воспользуюсь кольцом, - зыркая острыми вертикальными зрачками предъявил наг. - Но как ты это предугадал?

- Отнюдь, - подметил Алазар. – Я не мог знать наверняка, но импульсивность не позволила усомниться в твоих намерениях и придала сил решиться. Сколько тебе лет?

О нагах ему известно не много, лишь то, что до тридцати они выглядят как десятилетние дети, а вид подростка сохраняется аж до пятисотого дня рождения, почти как у драконов.

- Что уже присматриваешься? – поехидничал змей. - Пятьдесят три.

Разница в возрасте составляет ровно восемьдесят лет, что ж он ненамного младше Аластора, при этом старше Камиля. Несмотря на это Алазар считал нага равным себе. Осушив кубок наполовину, принц ненароком заметил, как Сахим испытывает нетерпение и зарождается воинственный настрой. Не сложно догадаться, что за пережитые пытки, он жаждет мести, а в свете введённых на востоке законы народ не будет звать его братоубийцей. Учитывая в каком состоянии находиться наг, Алазар опасался за спасенную жизнь.

- И что будешь делать?

Не то чтобы его волновал план действий змея, однако дурное предчувствие никак не давало ему покоя. Не спуская острого взгляда со змея, принц считывал его эмоции, предугадывая в какое русло польется разговор.

- Вернусь, конечно, - естественно утвердил Сахим.

- На ошибках я вижу ты не учишься… - вздохнул принц, за что змей устремил на него тяжелый взгляд. Алазар отставив кубок, задумал воплотить одну хитрость. – Помниться ты предлагал партнерство, так вот я помогу занять тебе место главы рода, а ты повлияешь на совет Нукхб, дабы оные разрешили постройку портальных арок.

Сахим с каждым словом замечал, как мастерски дракон умеет подавать желаемое и ловко требовать цену. Причем звучит предложение настолько соблазнительно, что хочется без раздумий дать согласие. Вот и нашелся ответ на вопрос, что надо дракону. Несмотря ни на, что бескорыстности не существует. Сахим слышал краем уха о ненормальном драконе, который попытался построить открытый портал в столице и крупных городах, во всяком случае он не предполагал, что тем странным чудиком окажется Алазар. Сахим взглянул на дракона примеривая образ чудаковатого дракона, и на удивление подошло. Взять в пример их, по сути, нелогичное знакомство так все сомнения разом отпадают.

- Ха, посторонним нельзя вмешиваться в борьбу, - едко озвучил он негласное правило.

Принца ничуть не смутила поправка, скорее наоборот придала уверенности в своей затее.

- Но нигде не прописано, что я не могу наделить тебя знаниями, - самодовольно подметил Алазар. – Я обучу тебя всему, что знают драконы – наукам, ведению боя, магии.

Сахима раззадорило подобное развитие событий и то, как Алазар нестандартно подходит к решению проблем, искусно лавируя между препятствиями. С таким драконом не дурно будет иметь дело. По крайней мере очевидных минусов от предлагаемого партнерства змей не нашел, что уже можно считать неплохим началом дела.

- Кто тут ещё из нас змей искуситель, - лукаво хмыкнул Сахим.

Алазар с не менее хитрым взором, молча поднял кубок за правоту нага и испил меда, удовлетворенно отмечая, что он не ошибся в выборе собеседника. Созданная связь со временем окрепнет и станет прекрасным средством для достижения цели. Естественно, помимо политических проектов Алазар надеется сохранить дружбу со столь нетипичным нагом, ибо предчувствие подсказывало, что с Сахимом в будущем его ждет много приключений.

Дальше следовали переодевания и тщательный подбор цветовой палитры одежд для Сахима. Алазар от души разгулялся с азартом придумывая ему образы и комплекты всех мастей. Наг не особо разделял радость дракона, сетуя на хитоны, туники и полное отсутствие штанов. Он всячески оказывал сопротивление и уже вознамерился сшить достойный комплект одежды вручную, но путем уговоров и споров Алазар сумел добиться своего. Спустя некоторое время, Сахим выглядел как настоящий представитель расы драконов. Его выдавал лишь угрюмый взгляд узких вертикальных зрачков, отчаянно желая придушить первого принца.

Убежденный в своей безопасности и неприкосновенности, Алазар уверено повел нага на балкон. В предвкушении грандиозного зрелища, он проявил редкую нетерпеливость в отношении перевоплощения в дракона, чем ощутимо взбудоражил мировоззрение Сахима. Наг впервые в жизни обомлел от ошеломления. Узреть на близком расстоянии пламенную смену обличий самой великой расы на Акроне, оставило сильное впечатление. Великолепный вид гордого существа, что с неотъемлемым достоинством восседал на балконе, прям веял мощью заставляя трепетать душу. После такого момента и умереть совсем не жалко. С интересом разглядывая золотого дракона, по чешуе которого гуляли огненные всполохи, Сахим поймал себя на мысли, что хочет прикоснуться к живому огню. Вытягивая левую руку вперед, наг приближался к дракону. Алазар опустился на живот, тем самым приглашая змея на спину. С опаской Сахим провел ладонью по крылу, чувствуя, как мечта становиться явью. Пускай наги относятся враждебно к драконам, по секрету каждый мечтает дотронуться до покорителей небес. Змей подобрал подол и забрался к гребню, располагаясь в начале шеи над крыльями. Золотой дракон поднялся и зашагал к краю балкона. Сахим с дрожащим предвкушением смотрел как раскрываются могучие огромные крылья, но вместо взлета последовало падение. Наг вцепился в гребень всеми четырьмя конечностями, крича Алазару, что он думает о падении и призывая к горизонтальному полету. В этот момент, Сахим в полной мере прочувствовал смысл поговорки: рожденный ползать, летать не может! Помимо ярого желания спуститься на землю, он открыл в себе необычайный страх высоты. Хватило одного взгляда, дабы отчетливо узреть ниспадающие воды, растворяющиеся в полете, и бесконечное море облаков, за которыми не видать земли. Все-таки с желанием смерти без сожалений, Сахим малость поспешил. Дракон, как назло, выписывал сложные пируэты, крутился в мертвых петлях, от чего страдал вестибулярный аппарат нага, пикировал, а затем взмывал ввысь.

Алазар желал показать радости полета во всех проявлениях и покатать змея на высокой скорости, как зачастую играют драконы. Несомненно, в воздухе им нет равных, но побороться за звание лучшего летуна хочется каждому. Поэтому через декаду проводят различные соревнования – магические поединки, борьба с оружием, плаванье, полеты, бег на разные дистанции, прыжки и метание копий и дисков. Первый принц принимал участие в искусности магии, а остальное его мало интересовало. Быстрые опасные полеты не приветствовал Алазар, но весьма любил наблюдать за развитием воздушных гонок.

До астрономической обсерватории оставалось совсем чуть-чуть, поэтому золотой дракон распахнул крылья, плавно приземляясь на открытую площадку. Коснувшись земли, Сахим вяло скатился по крылу. Издавая тяжелые вздохи, он как утопающий упал на колени и ухватился за высокий постамент. Алазар подумал, что змею так понравился полет что его ноги не держат, оттого быстро вернул человеческую личину.

- Как ощущения? – лучезарно спросил он.

Желание оставить страну без первого наследника, практически пересилило здравый смысл нага. Сахим перевел на дракона ошарашенный взгляд песчаных глаз и этого жеста было достаточно, дабы понять противоположность его чувств.

- Готов поспорить ты впервые катал кого-то, да?! – прошипел змей.

- Нет, - самодовольно отмахнулся Алазар. – Я часто катал Аластора. Он вечно нудил, как я осторожничаю.

Повисло молчание, так как заготовленная тирада змея не имела больше резона. После такого ответа у него даже возмутиться не получилось. Молва оказалась правдой, драконы мыслят совсем иначе нежели остальные расы.

Алазар с неизменным бодрым настроем отцепил сердитого нага от постамента и потащил внутрь здания. Оно представляло приплюснутый купол, стоящий на колоннах, а по бокам две квадратные башни с открытыми крышами. Ещё одна деталь, которую понял Сахим за время полета, все постройки небесного города размера на три больше, чем в Сагранате. Хотя это не удивительно учитывая исполинские размеры драконов.

- Здесь все такое аутентичное, - протянул Сахим, разглядывая расписные стены.

На синих шершавых стенах изображались созвездия, соединённые белыми линиями. Помимо них дугами тянулись совсем тонкие нити, подписанные числами и названиями. В силу того, что наг не обладал азотийским языком, надписи не представляли для него особой ценности.

- Ты прав, - горделиво качнул головой Алазар. - Ведь мы в астрономической обсерватории. На первом этаже по правую руку находиться планетарий, на остальных двух этажах расположены архивы, ученные приборы и моя личная библиотека.

Алазар уверенно завернул в левый коридор, и судя по округлости пути, Сахим понял, что они обходят планетарий по внешней стене, направляясь к задней части обсерватории.

- Не хочу тебя разочаровывать, но звезды мне мало помогут против братьев, - съехидничал змей.

- Мы здесь не за ними, - с хитрецой глянул на него Алазар.

Оказавшись за планетарием, они попали в просторную комнату. Помещение ненароком напоминало склад: у дальней стены стеллаж ломился от свитков, посередине сиротливо стояли две тахты, а вокруг них полным-полно стояли металлические сферы, маятники и что-то ещё укрытое плотными коричневыми тканями, в углах находились каменные винтовые лестницы, которые вели в башни. Алазар остановился и озадаченно сложил руки на груди. Сахим решил, будто дракон мается выбором с чего начать обучение, но не успело пройти минуты, как на правой лесенке послышались резвые шаги.

- Алазар!!! Мне удалось воссоздать иллюзию без магии! – с громким нетерпением заявил Камиль.

Кудрявый шатен с большими выразительными карими глазами, оказался невысоким и весьма худощавым для дракона. Сахим зорко наблюдал за показавшимся мальчишкой, строя догадки для чего Алазар привел его сюда. Юноша юрко спрыгнул с лесенки минуя надоедливые ступеньки, но оступился при приземлении, поздно заметив гостя за спиной принца. Он настороженно перевел взгляд на Алазара, наспех поправляя короткий хитон и пилос на голове.

- Камиль подойди ко мне, - заговорив на азотийском поманил к себе Алазар. – Умеешь говорить на Кхатарнакском?

Камиль с перепугу дал отрицательный ответ на родном Криптонском языке. Алазар умиленно наблюдал как его ученик, старается не нервничать и показаться собранным взрослым мужчиной. Сахима тоже забавлял беспокойный вид Камиля, но дабы не напирать на мальчика в первые минуты знакомства, поведал что свободно владеет Криптским.

- Что ж, раз мы нашли общий язык, - торжественно произнес Алазар и положил руку на плечо юноше. - Камиль – молодой маг жизни и мой ученик, прошу любить и жаловать, - затем положил правую руку на плечо змея. – Наг Орза Сахим Нур Аль-Азис Гали. Будете обучаться вместе.

Змей искренне удивился, как Алазар без ошибок запомнил его длинное имя, при том, что представлялся он один раз и то неделю назад. Однако к последнему заявлению наг отнесся без энтузиазма. Маг жизни – это человек, которому дракон даровал свою силу, грубо говоря игрушка чтобы убить время и продлить человеческий век до нескольких тысяч лет. Судя по тому, как Камиль тушуется и прячет глаза, магом он стал совсем недавно.

- Камиль, можешь нести свое изобретение, - тихо обратился Алазар.

Юноша не знал куда себя деть, находясь под пристальным взором змея, поэтому, как только прозвучала просьба дракона, он унесся быстрее ветра.

- Ты его пугаешь, - усмехнулся Алазар, глядя вслед шатену.

- Он слишком мнительный, - свысока прокомментировал Сахим.

Дракон строго повернулся к нагу.

- Не будь таким предвзятым, Камиль способный, в нем есть потенциал. Ты не овладеешь силой, покуда не поменяешь отношение к слабым.

Алазар задержал холодный взгляд, отчего Сахим вошел в некий диссонанс. В Кхатарнаке все живут под одним девизом – «сила дана, чтобы главенствовать над слабыми». В любой касте от Гулаам до Нукхб есть сильные и слабые представители. Каждый старается подняться на ступень выше. Они прогибают, угрожают, манипулируют, используют самые гнусные и просчитанные способы, чтобы нажиться на чужом. Сахим был уверен, что азотийцы живут по тем же принципам, ведь являются самыми сильными существами на планете.

На лестнице показался Камиль со странной конструкцией и Алазар вернул беззаботное выражение лица, пока наг стоял, осмысливая слова принца драконов, что шли в разрез известным его устоям. Камиль бегло посмотрел в его сторону, а дальше его внимание полностью захватил Алазар. Юноша поставил на стол треугольную подставку, из сколоченных палочек, между которыми поместил колесо диаметром примерно сорок сантиметров, затем закрепил одной единственной палочкой в центре круга. Странность колеса заключалась в мелких одинаковых рисунках, наклеенных на протяжении всего периметра.

- Смотрите на всадника с копьем, - взволновано пролепетал Камиль.

Он крутанул колесо и произошло чудо - изображение задвигалось! Ноги коня шевелились, всадник подскакивал в седле, а копье покачивалось ему в такт. В то время как Камиль с Сахимом завороженно взирали на изобретение, Алазар быстро разоблачил фокус. Картинки так быстро сменяли друг друга что глаза не успевали следить за ними и изображение начинает постепенно двигаться. Прямо как сказал Камиль – иллюзия без магии.

Алазар вернул взгляд на боевого всадника, незаметно погружаясь в картинку. Изображение повернулось на него и выбежало из колеса, так что Алазар в последний момент успел увернуться из-под ног тяжелого скакуна. Дракон в непонятках обернулся ему вслед и узрел пылающую ночь. Где-то вдалеке извергался вулкан и все небо заволокло ядовитыми тучами, с которых большими хлопьями сыпалась вулканическая пыль. Всюду кричали люди, облаченные в доспехи. Они верхом на конях неслись мимо Алазара с суровыми грозными лицами, а в их руках были копья, мечи и булавы. Земля сотрясалась от топота тяжелых копыт боевых коней. Неожиданно его сшибли копьем в живот. Алазар полетел на спину, но вместо падения ужасная картина растворилась как будто краски очутились в воде. Затуманенное видение плавно покинуло разум, как одинокая накатившая на берег волна вернулась в море. Сознание прояснялось и смешанные чувства обуяли душу принца. Проморгавшись Алазар пришел в себя с удивлением отмечая, что находиться в крепких руках Сахима. Принц довольно быстро встал на ноги, чувствуя всем естеством напряженность атмосферы из-за его внезапного обморока. С недавних пор богатство собственного воображения не перестает удивлять его.

- Камиль ты сразил меня наповал! – восторженно воскликнул Алазар. – Настолько потрясен твоим открытием, что даже ноги не удержали. Истину говорю, за изобретением грядет большое будущее!

Камиль с горящими глазами выслушивал похвалу от самого принца драконов, дивившись воплощению своей мечты в реальность. Маг жизни парил на седьмом небе от счастья за достойную оценку своего кропотливого труда. Сахим в противовес ему отнесся к дракону весьма скептически. Наг видел в Алазаре делового партнера со своими хитростями. Пускай ранее он отпускал странные эскапады, только что произошедшее инфантильное поведение в корне не соответствовало его натуре.

Глава 7

Крепкие узы семьи

Царица Орель шла по главной части дворца. Она четко представляла, как отвадит всех сенаторов, которые наверняка уже допытывают её мужа по поводу слухов. Царица поправила палантин и сложила руки вместе. Придется лично провести ревизию служебных действий должностных лиц. В последнее время, дворец подозрительно полниться слухами об Алазаре. Орель негодовала, что любые деяния её первенца делают достоянием общественности зачастую в искаженном виде. Её отец всегда учил, что злые языки надо пресекать на корню, лишая возможности глаголить.

Стражники распахнули двери, и царица вошла в зал сената. Картина, представшая её очам, была более чем удручающая. Азария с Аластором находились в окружении пяти сенаторов: воздушные - Фосфо Де Галатас и Эйас Де Халлас, огненные - Паллада Лу Чацис вместе с Праксисом Лу Кацарос и земным Иллаваром Эль Микос. Из одиннадцати остались самые настырные.

- Светлого дня и безоблачного неба царица Орель Де Авало, - поприветствовали единогласно сенаторы.

Пять драконов склонили головы в знак почтения. Царица обвела их острым взором, с досадой вспоминая то время, когда Политима Те Зеврас учувствовала в заседаниях представляя водных драконов. Остановившись на младшем сыне, чье лицо выдавало вековую усталость, в голове царицы моментально созрел план как уберечь дворец от двух бушующих ураганов. Она подала жест сенаторам, тем самым показав, что часом опостылевшее заседание окончено и они могут идти, а Аластора подозвала к себе. Царь состроил недоуменный лик, на что царица лишь хитро улыбнулась. Порой ей доставляло удовольствие создавать интригу на пустом месте, в то время как Азай успевает навыдумывать чуть ли не конец процветания страны. Сенаторы весьма скоро попрощались, стремительно покидая зал совета. Вымотанный принц приплыл к матери, тяжело роняя голову на её плечо. Царица тепло обняла сына и проведя заботливой рукой по черным волосам, склонилась к уху.

- Прошу помоги своему брату прежде, чем это сделает ваш отец.

Она поцеловала принца в лоб и любя потрепав за плечи, отправила на выполнение просьбы. Аластор приободрился от этой мысли, ибо возможность размять в небе крылья манила его со страшной силой. Не колеблясь, принц отвесил кивок и припустил к выходу, чувствуя, как с каждым шагом его настроение растет вверх, а тяжесть с плеч исчезает.

Царская чета провожали взглядом младшего сына вплоть до того, пока стража не закрыла тяжелые двери. Атмосфера в корне изменилась. Зал наполнился тучами холодного негодования, которые источал всенепременно любящий муж. Орель отвернулась от дверей, воздушным движением откинув локоны на спину.

- Вещай, - поймав взгляд начальственно сказала она.

Царь угрюмо упал на трон, расположив руки четко на подлокотниках. Его хмурый вид, не позволял усомниться в трудном заседании, состоявшимся из-за слухов. Беспокойства за мужа оказались не беспочвенны. Сенаторы постарались на славу высасывая из него по каплям кровь.

- Я требовал Алазара прекратить низкое разгильдяйство и взяться за ум. По итогу, смотрины не осуществились в небесном дворце. Я пустой болтовни и самохвальства не люблю слышать, поэтому лишу Алазара должности хранителя миров. И пускай он не поймет поступка моего, но во благо же обернется сие деяние облегчением для всех нас, - строго заявил Азай.

Орель про себя порадовалась, что отослала Аластора раньше, чем он услышал грозные речи царя. Вечно после сената Азай сгущает краски, в силу плохого настроения. Услышь второй принц об этом мигом поменял бы маршрут на сто восемьдесят градусов и вернулся отговаривать отца, приводя самые разные доводы. Либо Аластор мог сломя голову ринутся к Алазару, спешно вводя его в курс дела, а при неблагоприятных условиях того хуже подраться. И почему мальчики такие драчуны?

Царица неспешно приближалась к мужу. Цель визита была проста и ясна, но вопреки этому царь безотрывно наблюдал за умиротворенными действиями своей жены, стремясь разгадать наперед её хитрый план.

- Почему ты столь суров и отчаянно пытаешься женить его? – бальзамом звучал голос царицы.

Она остановилась перед Азаем, томно взмахнув синим гиматием с меандром, расшитый золотой нитью. Царь без промедления поддался искушению и потянул Орель к себе, усаживая на колени. Царица довольная закинула ножки на подлокотник, в добавок согнув левую руку в локте, положила на верное плечо мужа и с явным кокетством продолжила.

- Помниться ко мне ты дерзнул свататься в возрасте шестисот лет. Ох, и трепетал ты под взором отца моего! Как после такого может быть тут место к спешке и портить дни светлые с чадом нашим?

Орель за века супружеской жизни научилась отлично пробуждать в Азае нужные чувства. Владея всеми отличительными чертами рода Де Канарис, он отнюдь не являлся черствой или устрашающе угрюмой персоной. За века, проведенные вместе Азай открыл Орель всю глубину нежности, ласки и трепетного отношения. Супружеские дни пролетали в умиротворении и любви, вплоть до рождения Алазара. После появления сына у Азая начало проявляться строгое родительское отношение и чувствуя на себе большой груз ответственности, он требовал с Алазара серьезного отношения к жизни. Именно эти порывы царица силилась остановить или хотя бы перевести на кого-нибудь другого, прямо как сейчас.

Азай отвел смягченный взгляд в сторону, отлично помня упомянутые события. Но никому не известно, что к сватовству его подтолкнула грандиозная встреча на балу. В тот грандиозный вечер, он прилетел исключительно из-за друга Онасиса, который от вселенской скуки мотался повсем званым ужинам и пирам. Ему вовек не позабыть, как вместо ряда женихов, желавших стать партнёрами единственной наследницы престола в тот вечер остались проигнорированными, ибо своевольная озорница Орель указала посохом на него - первого сына воздушного рода Де Канариса. Праксис Лу Кацарос, который на тот момент слыл её самым пылким ухажером, в порыве необузданной ревности даже вызвал Азария на поединок. Но то были дела давно минувших дней, поэтому сложно не признать сколько упорства стоило царю не съехать с главной темы разговора. Он собрал волю в кулак и весьма спокойно изъяснил, свою точку зрения.

- Повторяю от глубины души, речь ведется не о нас, а о первенце, что беспечно пользуется своим положением приводя во дворец сомнительных знакомых. Я лишь хочу защитить его. Алазару нужна поддержка.

Пускай царица не ведала подробностей о кровавом визитере, но она всегда была на стороне сына. Орель верила, ежели Алазар совершил тот или другой поступок, на то у него были веские причины и никак иначе. Орель уверена в Алазаре целиком и полностью, поэтому желает добиться от мужа того же понимания.

- Алазар никого не бранит, - решительно напоминала хорошие стороны сына царица. - Себя не хвалит и богатое свое рифмичество выше всего драконьего знания не ставит. Он с трепетом относиться к семье, ибо знает, что мы всегда придем на помощь и защитим. Я, ты и Аластор плотно храним его секрет. Быть не может большей поддержки!

Азай провел ладонью по румяному личику Орель, задержав взгляд на хитрых малахитовых очах. Царица тепло ластилась к его маленьким проявлениям трогательной сердечности. Азай повесил голову, тяжко выдыхая под тяжбою дум. Орель обеспокоенно перехватила его руку, вопросительно заглядывая в лицо супруга.

- Переполняет меня тревога после дурного сна, - истолковал безутешно царь. - Боюсь наши сыновья лишаться семьи намного раньше, чем мы загадываем. Поэтому я хочу, чтобы они не остались в одиночестве, а обрели собственное счастье и лики их не омрачаться годами непрерывной боли.

Орель отнеслась с пониманием. Она, признаться, сама часто задумывается о глупом предчувствие, будто грядет нечто устрашающе темное. Пугающее предчувствие обдало её спину липким холодком, от чего та невольно поежилась. От глаз Азая не скрылось её волнение на счет смутных времен, что лишь подтвердило его догадки.

- Не на троне ищет счастья душа Алазара, - прильнула царица к супругу. - Аластор станет лучшим правителем, он полон амбиций прямо как ты.

Азай оставался непреклонным и сурово качал головой.

- У Алазара есть дар, который поможет ему править и уберечь страну от опасностей.

- Судьба однажды показала тебе что это не так, - меланхолично веяла царица.

Царь нахмурился от разбередившихся старых ран пришедших на ум. Совесть не раз будила его по ночам, а бессилие перед силами природы, с которым он однажды столкнулся, заставляла приходить на пустой морской берег Алусиды. Азай мог часами разглядывать водную безмятежную длань Лупийского моря, томясь в низводящем ожидании. Сколько бы не приходил, как долго бы не стоял, он не мог найти причины своим поступкам, а царапающее ожидание, царь привык сковывать в железные цепи, пряча его в глубоком отстраненном уголке души. Порой цепи ослабевают и необузданное чувство захватывает его целиком, отчего царь вновь несется к морю, бесцельно бродить по берегу, засматриваясь вдаль.