
Полная версия:
Пока драконы молчат
Несколько секунд они смотрели друг на друга.
Потом Елена осторожно опустилась на стул.
— Каких знакомых, мама?
Бабушка не ответила.
Но Елене, кажется, и не требовалось объяснений.
Она побледнела ещё сильнее.
— Нет…
— Лена.
— Нет, мама. Этого не может быть.
— Я сама сначала так подумала.
Елена закрыла лицо ладонями.
В кухне стало тихо.
За окном просыпался Южный район. Где-то хлопнула дверь, проехал первый автобус, во дворе соседского дома залаяла собака.
Привычные звуки обычного утра.
Анна Павловна вдруг почувствовала, насколько хрупким оказалось их спокойствие.
— Что ему нужно? — спросила Елена.
— Соня.
Дочь медленно убрала руки.
— Он знает?
— Не Андрей. Какой-то Константин.
— Значит, Андрей ничего не знает?
— По его словам — нет.
Елена долго молчала.
Потом тихо произнесла:
— А я столько лет думала, что он сам решил не искать меня.
Анна Павловна поморщилась.
— Лена, не начинай.
— Почему?
— Потому что сейчас важно другое.
Елена посмотрела на мать.
— Для тебя всегда было важно другое. Сначала уехать. Потом спрятаться. Потом молчать. Мы даже о нём говорить перестали, словно человека никогда не существовало.
— Ты прекрасно помнишь, что нам тогда угрожали.
— Помню.
Голос Елены дрогнул.
— Я всё помню, мама. И письмо, и людей, которые приходили ко мне. Особенно ту женщину.
Анна Павловна нахмурилась.
— Не нужно.
— Она сказала, что если я не исчезну, Андрей потеряет всё. А потом добавила, что обычные человеческие женщины иногда погибают при очень странных обстоятельствах.
Елена горько усмехнулась.
— Мне было двадцать лет. Я поверила каждому её слову.
Бабушка опустила глаза.
Ей нечего было возразить.
— Соня должна знать, — сказала Елена.
Анна Павловна резко подняла голову.
— Сейчас?
— Ей двадцать четыре года.
— У неё работа, твоя болезнь…
— Именно поэтому она должна знать. Мы не имеем права снова решать за неё.
— Ты понимаешь, что произойдёт, если Вельские получат доказательства её происхождения?
Елена посмотрела на мать.
— А ты понимаешь, что произойдёт, если она узнает всё от чужих людей?
Эти слова заставили Анну Павловну замолчать.
Она медленно повернула чашку в ладонях.
Чай давно остыл.
— Дай мне немного времени, — попросила она.
Елена устало прикрыла глаза.
— Мы уже потратили слишком много времени, мама.
Соня проснулась около девяти.
Выходные она любила за возможность не вскакивать по будильнику, хотя после начала стажировки привычка просыпаться рано сохранилась.
Некоторое время она лежала, прислушиваясь к звукам дома.
Из кухни доносились голоса матери и бабушки.
Разговаривали негромко.
Соня улыбнулась.
Наверняка опять обсуждали соседей или цены на продукты.
Она потянулась, осторожно согнула левую руку и поморщилась.
Локоть ещё побаливал.
Повязку вчера разрешили снять, ссадина постепенно заживала, но большой синяк выглядел весьма внушительно.
Соня осмотрела его и вздохнула.
На работе придётся носить блузки с длинными рукавами.
Не слишком приятно выглядеть так, словно несколько дней подряд дралась с кем-нибудь в переулке.
Она встала, умылась и направилась на кухню.
— Доброе утро!
Елена вздрогнула.
Анна Павловна поспешно поднялась из-за стола.
— Проснулась, красавица? Иди завтракать.
Соня остановилась.
— Вы чего такие серьёзные?
— А что? — спросила бабушка.
— У вас лица, будто опять счета за отопление пришли.
Елена попыталась улыбнуться.
— Просто разговаривали.
— О чём?
— О прошлом, — неожиданно ответила мать.
Анна Павловна бросила на неё быстрый взгляд.
Соня этого не заметила.
Она открыла холодильник.
— Надеюсь, не о том, как бабушка в молодости прогнала дедушку из дома за сломанный забор?
— Между прочим, он тогда заслужил, — немедленно отозвалась Анна Павловна.
— Вот видишь, мам. Исторические события.
Елена слабо улыбнулась.
Соня достала молоко, поставила чайник и занялась завтраком.
Она не видела, как мать несколько раз собиралась что-то сказать и останавливалась.
Не заметила и того, как бабушка сидела, сжав руки под столом.
Впервые за много лет обе женщины боялись, что Соня задаст им обычный вопрос.
Потому что теперь не знали, смогут ли снова ответить неправдой.
После завтрака Соня отправилась на рынок.
Нужно было купить продукты на неделю, забрать заказанные лекарства для бабушки и найти мастера, который согласился бы посмотреть старую швейную машинку матери.
Она давно стояла под чехлом.
Елена почти не работала с тех пор, как здоровье ухудшилось, но машинка всё равно оставалась важной частью дома.
Соня помнила её стрекот с детства.
Вечерами мать сидела возле окна, склонившись над тканью, а маленькая Соня устраивалась рядом с учебниками. Иногда засыпала прямо за столом, и Елена осторожно переносила её в кровать.
Тогда казалось, что так будет всегда.
Сейчас Соня хотела хотя бы привести машинку в порядок.
Не ради новых заказов.
Просто чтобы мать знала: её вещи никто не собирается выбрасывать только потому, что она заболела.
На рынке было шумно.
Продавцы зазывали покупателей, спорили о цене, предлагали попробовать домашний сыр и солёные огурцы. Из небольшой пекарни тянуло свежим хлебом, возле рыбного ряда стоял характерный запах копчёностей.
Соня любила этот рынок.
Здесь её знали с детства.
Пожилая продавщица овощей всегда спрашивала о бабушке, хозяин хлебного киоска иногда подкладывал в пакет лишнюю булочку, а мужчина, торговавший хозяйственными мелочами, когда-то научил её самостоятельно менять прокладки в старых кранах.
— Софья! — окликнули её возле овощного ряда. — Иди сюда!
Она обернулась.
За прилавком стояла полная женщина в ярко-красной куртке.
— Тётя Нина! Доброе утро.
— Ну здравствуй, красавица. Совсем нас забыла.
— Работаю теперь.
— Слышала, слышала. Бабушка твоя уже половине района рассказала, что внучка наверху устроилась.
Соня рассмеялась.
— Я даже не сомневалась.
— А что? Есть чем гордиться.
Нина Ивановна начала складывать в пакет картошку.
— Как мать?
Соня немного помедлила.
— Пока без изменений. На следующей неделе комиссия должна рассмотреть документы.
— Дай бог, чтобы помогли.
Продавщица положила в пакет ещё несколько крупных картофелин.
— Это от меня.
— Тётя Нина, не надо.
— Не спорь. Они у меня всё равно долго лежать не будут.
— Я заплачу.
— Соня!
Женщина посмотрела на неё строго.
— Ты мне в детстве каждое лето помогала ящики разгружать. Теперь моя очередь.
Соня смутилась.
— Спасибо.
— Матери привет передавай.
Она кивнула и пошла дальше.
От подобных мелочей почему-то хотелось плакать сильнее, чем от неприятностей.
Люди в Нижнем городе часто жили бедно.
Но здесь ещё помнили, как зовут соседей, кто заболел, кому нужно помочь донести тяжёлую сумку и у кого дети поступили в институт.
Наверху Соня пока не встречала ничего подобного.
Впрочем, возможно, просто не успела.
Когда она возвращалась домой, на перекрёстке возле старой аптеки стоял незнакомый автомобиль.
Тёмно-серый, без каких-либо опознавательных знаков.
Для Южного района машина выглядела слишком дорогой.
Соня мельком взглянула на неё, но внимания не придала.
В последнее время автомобили из Верхнего города появлялись здесь чаще: кто-то приезжал к родственникам, кто-то покупал недвижимость, кто-то занимался строительством.
Она прошла мимо.
За тонированным стеклом сидел мужчина лет пятидесяти.
Он проводил её взглядом.
Затем открыл коммуникатор.
— Нашёл, — произнёс он.
В ответ послышался женский голос:
— Уверены?
— Документы совпадают. Софья Андреевна Миронова, двадцать четыре года. Проживает с матерью и бабушкой. Работает в корпорации Ашелевых.
— Ашелевых?
— Да.
На другом конце линии повисла пауза.
— Любопытно.
Мужчина посмотрел на удаляющуюся девушку.
— Внешнее сходство есть.
— С кем?
— С Андреем Всеволодовичем. Особенно линия лица и разрез глаз.
— Этого недостаточно.
— Разумеется.
Женщина некоторое время молчала.
Потом произнесла:
— Действуйте осторожно, Константин. Никаких прямых контактов с девушкой. И пока ни слова Андрею.
— А если он сам начнёт задавать вопросы?
— Не начнёт.
— Госпожа Вельская, позвольте уточнить…
— Вы получили распоряжение.
Голос стал холоднее.
— Мне нужны доказательства. Не предположения и не фотографии.
Константин опустил глаза.
— Понимаю.
— И выясните, почему магическое наблюдение отметило необычный всплеск именно в Южном районе.
— Уже занимаюсь.
Связь оборвалась.
Мужчина ещё некоторое время сидел неподвижно.
Потом посмотрел на старый дом за перекрёстком.
Софья Миронова уже открывала калитку.
Константин медленно выдохнул.
Он служил семье Вельских почти тридцать лет и хорошо знал характер её старшей хозяйки.
Агния Всеволодовна не терпела неопределённости.
Особенно когда дело касалось наследников.
Если девушка действительно была дочерью Андрея, последствия могли оказаться весьма серьёзными.
Но оставался и другой вопрос.
Почему магическая реакция появилась только сейчас?
У полукровок драконья сущность обычно либо проявлялась в раннем возрасте, либо не пробуждалась вовсе.
Константин знал несколько старых преданий о позднем пробуждении.
Однако считал их скорее семейными легендами.
Он ещё раз посмотрел на дом.
Затем завёл машину.
Девушка пока не должна была узнать о его существовании.
В воскресенье Артур всё-таки приехал к тётке.
Елизавета Андреевна жила в старой части Верхнего города, где почти не строили современных башен. Здесь сохранились широкие каменные улицы, частные сады и невысокие особняки древних драконьих семей.
Её дом стоял за кованой оградой.
Двухэтажный, с большим крыльцом, светлыми стенами и огромными окнами, выходившими в сад.
Когда Артур подъехал, хозяйка уже ждала его у дверей.
— Наконец-то!
Он едва успел выйти из машины, как тётка обняла его.
— Здравствуй, Лиза.
— Здравствуй, дорогой.
Она отстранилась и внимательно посмотрела ему в лицо.
— Похудел.
Артур усмехнулся.
— Ты говорила это и в прошлый раз.
— Потому что в прошлый раз ты тоже был худой.
— Я совершенно нормально выгляжу.
— Это тебе кажется.
Елизавета Андреевна взяла его под руку.
Ей было немного за шестьдесят, но для драконицы высшей иерархии возраст почти не ощущался. Высокая, стройная, с густыми тёмными волосами, в которых лишь у висков проступала седина, она сохранила привычку держаться прямо и говорить так, будто окружающие обязаны немедленно признать её правоту.
Впрочем, Артур любил её именно такой.
Она была младшей сестрой матери.
И последним человеком, рядом с которым он ещё иногда позволял себе чувствовать себя не главой древнего рода, а обычным племянником.
— Николай говорит, ты опять работаешь ночами, — заметила тётка, когда они вошли в гостиную.
Артур повернул голову.
— Николай слишком много разговаривает.
— Николай беспокоится о тебе.
— У него есть другие обязанности.
— А у меня — нет.
Она улыбнулась.
— Поэтому я буду беспокоиться за двоих.
На столе уже стояли блюда с домашней едой.
Артур невольно задержал взгляд на большом пироге с яблоками.
— Помнишь? — спросила Елизавета Андреевна.
— Конечно.
— Твоя мать всегда добавляла в начинку немного корицы. А я считала, что это портит вкус.
Он улыбнулся.
— Вы из-за этого постоянно спорили.
— Ещё как. Однажды она обиделась и целую неделю не разговаривала со мной.
Артур рассмеялся.
— Мама? Неделю?
— Ну хорошо, два часа. Но очень выразительно.
Они сели за стол.
Первые полчаса говорили о самых обычных вещах.
О погоде, ремонте городской набережной, новом садовнике Елизаветы Андреевны, который за месяц умудрился погубить несколько редких растений.
Артур постепенно расслабился.
Ему даже удалось забыть о коммуникаторе, лежавшем в кармане пиджака.
Потом тётка неожиданно спросила:
— Ты по-прежнему не собираешься жениться?
Он медленно положил вилку.
— Лиза.
— Что?
— Мы ведь прекрасно начали.
— И продолжаем.
Она спокойно отпила чай.
— Мне интересно.
— Нет.
— Что нет?
— Не собираюсь.
Елизавета Андреевна вздохнула.
— Артур, тебе тридцать восемь.
— Я помню.
— Для дракона это немного, но…
— Лиза.
— Хорошо, не буду.
Она помолчала.
— Просто твоя мать очень хотела, чтобы у тебя была семья.
Артур отвёл взгляд.
Эти слова задели сильнее, чем вопрос о женитьбе.
Елизавета Андреевна заметила это и тихо добавила:
— Прости.
— Ничего.
Он посмотрел в окно.
За стеклом медленно падали жёлтые листья.
— Я не против семьи, — произнёс Артур после долгой паузы. — Просто не вижу смысла создавать её ради соблюдения традиций.
Тётка внимательно посмотрела на него.
— Ты ведь знаешь, что истинная пара может появиться совершенно неожиданно.
Он усмехнулся.
— Знаю. С детства слушаю истории об этом.
— И всё равно не веришь?
— Верю, что подобное бывает.
— Но?
— Но не собираюсь строить жизнь в ожидании женщины, которую выберет мой дракон.
Елизавета Андреевна задумчиво повертела чашку.
— Твой отец говорил почти то же самое.
Артур поднял глаза.
— Серьёзно?
— Абсолютно. Пока не встретил твою мать.
Она улыбнулась.
— А потом неделю ходил по дому, не понимая, почему его чёрный дракон отказывается спокойно спать.
Артур рассмеялся.
— Папа никогда не рассказывал.
— Разумеется. Он предпочитал изображать, что всё держит под контролем.
Тётка тоже улыбнулась.
На несколько минут между ними установилась приятная тишина.
Потом Елизавета Андреевна сказала:
— Ты можешь не искать любовь, Артур. Но не закрывай перед ней дверь заранее.
Он посмотрел на неё.
— Я не закрываю.
— Просто не позволяешь никому приблизиться.
На этот раз Артур не нашёл ответа.
Потому что отчасти она была права.
После смерти родителей его жизнь постепенно сузилась до работы, обязанностей и редких встреч со старыми друзьями.
Женщины появлялись.
Иногда он ужинал с кем-нибудь, иногда соглашался провести вечер в хорошей компании.
Но продолжения не хотел.
Почти всякий раз выяснялось, что собеседницу интересуют его фамилия, положение и состояние куда больше, чем сам человек.
А начинать отношения только ради того, чтобы перестать возвращаться в пустой дом, Артур считал несправедливым.
И по отношению к себе.
И по отношению к женщине.
— Я подумаю, — произнёс он.
Елизавета Андреевна довольно улыбнулась.
— Уже неплохо.
После обеда они вышли в сад.
Артур давно здесь не гулял.
За домом тянулась узкая каменная дорожка, ведущая к небольшому пруду. Возле воды росли старые ивы, а под деревьями стояла деревянная скамья.
Когда Артур был ребёнком, мать часто привозила его сюда.
Он помнил летние дни, запах свежескошенной травы и то, как отец учил его управлять крыльями.
Первые превращения всегда давались тяжело.
Драконья сущность просыпалась рано, но тело ребёнка не сразу училось выдерживать её силу.
Однажды он не сумел вовремя раскрыть крылья и свалился прямо в пруд.
Отец потом долго смеялся.
Мать сердито требовала, чтобы уроки проводили подальше от воды.
А сам Артур больше недели отказывался возвращаться к тренировкам.
Сейчас, глядя на неподвижную поверхность пруда, он вдруг вспомнил всё это с удивительной отчётливостью.
— Ты скучаешь по ним, — тихо произнесла Елизавета Андреевна.
Артур не ответил сразу.
— Каждый день.
Она осторожно взяла его под руку.
— Знаю.
Они ещё немного прошли молча.
Потом тётка заговорила о восстановлении северных поселений.
Она возглавляла небольшой благотворительный фонд, который помогал семьям, пострадавшим во время войны. В последнее время фонд занимался медицинской помощью и программами обучения для детей из Нижнего мира.
— У нас снова проблемы с распределением средств, — сказала она. — Документы проходят по нескольким ведомствам, а люди месяцами ждут решения.
Артур нахмурился.
— Где именно задержка?
— В медицинском департаменте. Особенно по сложным операциям. Формально средства выделены, а фактически пациенты продолжают стоять в очередях.
— Подготовь мне сведения.
Тётка посмотрела на него.
— Зачем?
— Хочу понять, на каком этапе деньги перестают доходить до больниц.
— Ты и без того слишком много работаешь.
Артур усмехнулся.
— А ты сама только что пожаловалась.
— Пожаловалась. Не просила брать всё на себя.
— Лиза, пришли документы.
Она покачала головой.
— Упрямый. Весь в отца.
Он ничего не ответил.
Но впервые за долгое время разговор о проблемах Нижнего мира не показался ему исключительно очередным служебным вопросом.
Тётка рассказывала о конкретных людях.
О детях, которым требовались лекарства.
О пожилых пациентах, не способных оплатить обследования.
О женщинах, вынужденных выбирать между лечением и работой, потому что даже несколько дней отсутствия могли стоить им должности.
Артур слушал внимательно.
Для него деньги всегда были инструментом.
Их можно было вложить, распределить, направить на строительство или восстановление предприятий.
Но за пределами его владений существовало множество людей, для которых стоимость одного обследования означала месяцы тяжёлого труда.
Он знал об этом.
Просто редко сталкивался с подобными обстоятельствами лично.
— Я пришлю тебе отчёт, — сказала Елизавета Андреевна.
— Хорошо.
Она остановилась возле скамьи.
— И, Артур…
— Да?
— Не пытайся решить всё одним распоряжением. Иногда сначала полезно спросить самих людей, что им необходимо.
Он посмотрел на тётку.
— Это тоже семейная мудрость?
Она улыбнулась.
— Нет. Это опыт женщины, которая последние пять лет пытается объяснить богатым драконам, почему новые больничные кресла не заменяют квалифицированных врачей.
Артур рассмеялся.
В понедельник Соня пришла в корпорацию с необыкновенно хорошим настроением.
За выходные ей удалось закончить два дополнительных заказа. Деньги обещали перечислить через несколько дней, а заказчик уже предложил следующую работу.
Кроме того, врачебная комиссия должна была собраться в среду.
Соня старалась не строить преждевременных надежд, но сама возможность получить решение раньше государственного срока казалась огромным облегчением.
Вика встретила её привычным:
— Доброе утро, трудоголик.
— Доброе.
— Ты хоть на выходных отдыхала?
— Немного.
— Сколько?
— Вик…
— Всё понятно.
Она протянула Соне стакан кофе.
— Ладно. У нас сегодня важный день.
— Почему?
— Приезжает делегация из западного сектора. Будут обсуждать новые контракты.
Соня сняла пальто.
— Нас тоже подключат?
— Да. Лидия Сергеевна просила подготовить расчёты.
Они принялись за работу.
Уже через час Соня почти забыла обо всём остальном.
Ей нравилось разбираться в сложных задачах, находить ошибки и постепенно понимать устройство большой корпорации.
Но ближе к полудню произошло нечто неожиданное.
На рабочий коммуникатор пришло приглашение из секретариата.
«Софья Андреевна Миронова, просим вас прибыть в кабинет заместителя генерального директора в 12:30 для обсуждения дальнейшего участия в проектной деятельности».
Соня перечитала сообщение.
Потом показала Вике.
Та удивлённо подняла брови.
— Опять Влас?
— Похоже.
— И что ему теперь нужно?
— Написано же. Проекты.
Вика посмотрела на неё внимательнее.
— Сонь, только не обижайся, но ты действительно думаешь, что он вызывает тебя исключительно из-за рабочих вопросов?
Соня помолчала.
— Не знаю.
— Вот и я не знаю.
Подруга отодвинула кресло.
— Просто помни, что у вас очень разное положение.
Соня вздохнула.
— Вик, я понимаю.
— Хорошо.
Она улыбнулась.
— Тогда иди. Только не забудь вернуться. Нам ещё три предложения заканчивать.
Влас встретил её возле окна.
На столе стояли две чашки кофе и тарелка с небольшими пирожными.
Соня остановилась на пороге.
— Добрый день.
— Софья! Проходите.
Он улыбнулся.
— Как выходные?
— Хорошо, спасибо.
— Рад слышать.
Соня села в предложенное кресло.
Влас указал на столик.
— Кофе?
— Спасибо.
Она взяла чашку.
Заметила пирожные и невольно улыбнулась.
Влас это сразу уловил.
— Угадал?
— Что?
— С десертом.
На тарелке лежали маленькие шоколадные пирожные.
Соня посмотрела на него с удивлением.
— Вы запомнили?
— У меня неплохая память.
Он улыбнулся.
— Особенно на важные сведения.
Она рассмеялась.
— Не думаю, что мои любимые пирожные относятся к важным сведениям.
— Для меня сегодня относятся.
Соня смутилась.
Но в этот раз не почувствовала желания немедленно закончить разговор.
Влас сел напротив.
— Ладно, не буду вас отвлекать надолго. Действительно хотел обсудить работу.
Он открыл папку.
— У нас запускается новый проект. Несколько крупных клиентов, сложные расчёты, много согласований. Мне нужен человек, который сможет внимательно проверять документацию.
Соня слушала с интересом.
— И вы хотите подключить меня?
— Да.
— Но я ещё стажёр.
— Именно поэтому предлагаю начать с небольшого объёма.
Он показал ей предварительный план.
— Работать будете под руководством Воронцовой. Все решения через неё. Никаких дополнительных обязанностей без согласования.
Соня удивилась.
Он словно заранее учёл всё, что могло вызвать у неё сомнения.
— А оплата?
Влас чуть улыбнулся.
— Дополнительная. По корпоративному положению о проектных премиях.
Она взяла документ.
Внимательно прочитала.
Условия выглядели вполне разумными.
— Мне нужно обсудить это с Лидией Сергеевной, — сказала Соня.
— Разумеется.
Влас откинулся в кресле.
— Я уже предварительно переговорил с ней. Она не возражает.
Соня подняла глаза.
— Правда?
— Правда.
Несколько секунд она молчала.
Потом улыбнулась.
— Тогда я согласна попробовать.
Влас выглядел довольным.
— Прекрасно.
Он закрыл папку.
— А теперь можно задать личный вопрос?
Соня насторожилась.
— Какой?
— Вы всегда настолько серьёзно относитесь к работе?
Она рассмеялась.
— Наверное.
— Даже в выходные?
Соня вспомнила ночные отчёты.
— Иногда особенно в выходные.
Влас покачал головой.
— Вот это уже плохо.
— Почему?
— Потому что люди должны иногда отдыхать.
Она посмотрела на него.
— Не у всех получается.
Он немного помолчал.
— Знаю.
Соня удивилась.
В его голосе не было привычной шутливости.
— Знаете?
Влас усмехнулся.
— Представьте себе, даже у драконов бывают неприятные обязанности.
— Не сомневаюсь.
— Просто наши трудности немного отличаются.
Она кивнула.
— Наверное.
Влас придвинул к ней тарелку.
— Тогда хотя бы пирожное съешьте. Рабочий день от этого не развалится.
Соня улыбнулась.
И взяла одно.
Когда она ушла, Влас ещё некоторое время сидел в кресле.
На столе осталась почти пустая тарелка.
Соня действительно съела пирожное.
Смеялась.
Задавала вопросы.
И, что особенно приятно, больше не смотрела на него так, словно заранее ждала неприятностей.
Он достал телефон.
Открыл переписку с Демьяном.
Последнее сообщение от приятеля было коротким:
«Ну что, герой, как наша ставка?»
Влас усмехнулся.
«Пока всё идёт по плану».
Ответ пришёл быстро.
«Уже пригласил?»
Он немного подумал.

