
Полная версия:
Пока драконы молчат
— Операция?
Соня подняла глаза.
— Да.
Влас немного помолчал.
— Серьёзно?
— Достаточно.
Он посмотрел на неё внимательнее.
— Если понадобится помощь…
Соня сразу напряглась.
— Спасибо, но мы справимся.
Влас заметил перемену.
И впервые не стал настаивать.
— Хорошо.
Он откинулся в кресле.
— Тогда просто желаю, чтобы всё прошло благополучно.
Соня почувствовала неловкость за свою поспешную реакцию.
— Простите. Я не хотела…
— Софья.
Она замолчала.
— Вам необязательно извиняться за каждый отказ.
Он произнёс это спокойно.
Без обиды.
И Соня неожиданно улыбнулась.
— Вы быстро учитесь.
Влас рассмеялся.
— Приходится. Учитель строгий.
Она покачала головой.
Впервые разговор с ним закончился без внутреннего желания поскорее уйти.
И именно это оказалось для Сони самым неожиданным.
Когда дверь переговорной закрылась, Влас некоторое время стоял неподвижно.
Затем достал коммуникатор.
Набрал номер начальника службы безопасности.
— Павел Алексеевич? Добрый день. Вы сегодня разговаривали с Мироновой?
— Да, Влас Богданович.
— И после оформления объяснения решили напомнить ей об испытательном сроке?
На другом конце линии возникла пауза.
— Я лишь пояснил порядок взаимодействия подразделений.
— Не нужно пояснять моей сотруднице, что она может потерять работу за отказ подписывать ложные сведения.
— Влас Богданович, документ был предварительным…
— Тем более.
Он подошёл к окну.
— Я не хочу больше слышать о попытках давления на свидетелей. Если есть вопросы к её показаниям, задавайте официально.
— Понял.
— Прекрасно.
Влас отключил связь.
Раздражение ещё не прошло.
Не столько из-за самого Павла Алексеевича.
Скорее из-за того, что подобные действия ставили компанию в неудобное положение.
А ещё потому, что Софья смотрела на него с таким явным облегчением, когда он сказал, что увольнение ей не грозит.
Она действительно боялась.
Причём не его.
Боялась потерять место.
И Власу почему-то стало неприятно от мысли, что кто-то пользуется этим страхом.
Он усмехнулся.
Странное чувство.
Обычно чужие проблемы интересовали его ровно настолько, насколько могли повлиять на собственные дела.
Впрочем, Софья ему нравилась.
А значит, хотелось, чтобы она продолжала улыбаться при встрече.
Особенно теперь, когда наконец перестала шарахаться от каждого его приглашения.
Во второй половине дня Артур получил отчёт о происшествии на терминале.
Его передал Глеб Андреевич вместе с очередным комплектом документов по северным поставкам.
— Есть небольшой вопрос к Ашелевым, — произнёс советник.
Артур поднял глаза.
— Какой?
— После аварии они приостановили работу двух грузовых платформ. По предварительным данным, крепление было неисправно, но оборудование продолжали использовать.
Артур протянул руку.
— Покажите.
Глеб Андреевич положил перед ним папку.
Внутри находились технические заключения, сведения о повреждённом оборудовании и копия служебной записки.
Артур быстро просмотрел документы.
— Кто отвечает за обслуживание?
— Подрядная компания, но эксплуатацию контролирует сам терминал.
— Заявки о неисправности были?
— Да.
Артур остановился.
— И после этого груз продолжили поднимать?
— Именно.
Он закрыл папку.
— Тогда поставки через этот терминал приостановить до завершения проверки.
— У нас уже согласовано несколько партий оборудования.
— Перенесите на резервную площадку.
— Это увеличит расходы.
Артур посмотрел на советника.
— Глеб Андреевич, сколько стоит человеческая жизнь?
Пожилой мужчина чуть заметно улыбнулся.
— Понял.
— Не думаю, что Богдану понравится решение.
— Его настроение меня мало интересует.
Артур снова открыл документы.
В отчёте содержались выдержки из объяснений свидетелей.
Он узнал фамилию Мироновой.
Просмотрел её показания.
И задержался на одном абзаце.
Девушка прямо указала, что предупредила руководителя о неисправности до начала подъёма.
Никаких предположений.
Никаких попыток представить себя героиней.
Чёткое описание того, что произошло.
Артур задумчиво перелистнул страницу.
— Она ведь стажёр отдела продаж?
— Да.
— И оказалась свидетелем аварии?
— Более того. На записи видно, как она вытащила рабочего из опасной зоны.
Артур поднял глаза.
— Есть запись?
Глеб Андреевич включил видео.
На экране появилась погрузочная площадка.
Артур смотрел молча.
Когда Соня бросилась к рабочему, он едва заметно нахмурился.
Слишком близко.
Слишком поздно для безопасного отступления.
Контейнер уже начал падать.
Он хорошо понимал, насколько мала была вероятность, что оба успеют выбраться.
Затем на записи появился Влас.
Частичное превращение.
Удар.
Контейнер остановился.
Артур досмотрел видео до конца.
— Девушка не пострадала?
— Ушиб руки.
— А рабочий?
— Несколько ссадин.
Он кивнул.
— Повезло.
Глеб Андреевич выключил запись.
— Младший Ашелев, надо признать, среагировал отлично.
— Да.
Артур не собирался умалять заслуги Власа.
Тот действительно предотвратил трагедию.
И всё же в памяти почему-то остались первые секунды записи.
Маленькая фигура в рабочей куртке.
Девушка, которая бросилась к человеку, даже не успев оценить опасность.
— Безрассудно, — произнёс Артур.
— Что именно?
— Её поступок.
Глеб Андреевич посмотрел на него.
— Но рабочего она спасла.
— Это не делает способ безопасным.
Артур закрыл папку.
Внутри неожиданно шевельнулось раздражение.
Он не понимал, зачем вообще мысленно возвращается к нескольким секундам чужого происшествия.
Девушка жива.
Рабочий жив.
Влас справился.
Вопрос закрыт.
Однако что-то в её действиях продолжало тревожить.
Возможно, потому что Артур слишком хорошо знал, насколько дорого обходится привычка действовать раньше, чем успеваешь подумать о последствиях.
Во время войны он видел немало подобных случаев.
Иногда героизм действительно спасал людей.
Но гораздо чаще оставлял после себя новые могилы.
— Передайте Ашелевым условия возобновления поставок, — сказал он.
— Хорошо.
— И запросите окончательный отчёт о расследовании.
Глеб Андреевич собрал бумаги.
— Будет сделано.
Когда дверь закрылась, Артур ещё некоторое время сидел неподвижно.
Затем открыл файл с объяснением Мироновой.
Прочитал снова.
Двадцать четыре года.
Чуть больше недели в компании.
Из Нижнего города.
Необычно много событий для столь короткого срока.
Он закрыл документ.
В его окружении хватало людей, которые охотно рассказывали о своей смелости, верности долгу и готовности прийти на помощь.
На деле большинство предпочитало наблюдать со стороны.
А эта девушка ничего не рассказывала.
Просто действовала.
Артур не стал придавать этому особого значения.
Но фамилию запомнил.
После работы Соня зашла в аптеку.
На этот раз она не пыталась пересчитать стоимость каждой упаковки заранее.
Просто передала фармацевту список лекарств, дождалась, пока всё соберут, и оплатила покупку.
Потом отправилась в продуктовый магазин.
Купила хороший кусок мяса, свежие овощи, сливочное масло и небольшую коробку конфет, которые любила бабушка.
Возле кассы задержалась.
На соседней полке стояли маленькие пирожные в прозрачных коробочках.
Она посмотрела на цену.
Обычно прошла бы мимо.
Но сегодня почему-то решила взять три.
Одно маме.
Одно бабушке.
И одно себе.
Соня вышла из магазина с двумя тяжёлыми пакетами и неожиданно почувствовала себя счастливой.
Не потому, что получила большую зарплату.
Сумма была вполне обычной по меркам Верхнего города.
Но это были её собственные деньги.
Заработанные не случайными подработками, не бесконечными сменами в магазине и не уборкой чужих помещений.
Она получила их за знания.
За работу, которую умела делать.
За то, к чему столько лет стремилась.
И впервые за долгое время ей захотелось не только думать о будущих расходах, но и позволить себе маленькую радость.
Дома бабушка встретила её возле порога.
— Ты чего столько накупила?
— Продуктов.
— Я вижу, что не кирпичей.
Соня рассмеялась.
— Бабуль, у меня сегодня зарплата.
Анна Павловна замерла.
— Первая?
— Да.
— Ну-ка иди сюда!
Она обняла внучку так крепко, что Соня едва не уронила пакеты.
— Умница моя!
Из кухни вышла Елена.
— Что случилось?
— Наша Соня первую зарплату получила!
Мать улыбнулась.
— Поздравляю, доченька.
Соня поставила покупки на стол.
— А ещё я купила пирожные.
Бабушка немедленно заглянула в пакет.
— О! И мои любимые!
— Твои.
— А эти?
— Мамины.
— А третье?
— Моё.
Анна Павловна довольно кивнула.
— Правильно. Себя тоже баловать надо.
За ужином они впервые за несколько недель почти не говорили о болезнях.
Обсуждали бабушкиных соседей, домашние дела, планы на выходные.
Елена рассказывала, что ей позвонили из больницы и подтвердили дату заседания комиссии на следующей неделе.
Соня внимательно выслушала.
Но сегодня решила не превращать ужин в обсуждение медицинских расходов.
Они и так слишком часто говорили о деньгах.
После еды она помогла матери убрать посуду, а бабушка торжественно разложила пирожные на блюдца.
— Ну, за первую зарплату!
Она подняла чашку чая.
Соня рассмеялась.
Елена тоже улыбнулась.
И на несколько минут их маленькая кухня снова стала тем местом, каким Соня помнила её с детства: шумным, тёплым и совершенно безопасным.
Поздно вечером Соня получила ещё одно сообщение от Власа.
«Добрый вечер. Надеюсь, сегодняшний день закончился спокойнее, чем начался».
Она улыбнулась.
«Да. Спасибо. Даже зарплату получила».
Ответ пришёл быстро.
«Тогда поздравляю. Первую зарплату нужно отметить».
Соня посмотрела на пустую тарелку из-под пирожного, стоявшую рядом с ноутбуком.
«Уже отметили. Купила семье пирожные».
На этот раз Влас отвечал дольше.
«Пирожные? Вот это серьёзный праздник».
Соня тихо рассмеялась.
«Для нас — вполне».
Он прислал:
«Какие любите?»
Она задумалась.
«Шоколадные. Но бабушка любит с заварным кремом».
«А мама?»
Соня невольно улыбнулась.
«С ягодами».
«Теперь буду знать».
Она посмотрела на сообщение.
Пальцы замерли над экраном.
Вроде бы ничего особенного.
Обычный разговор.
Но почему-то стало приятно оттого, что человек, который мог позволить себе любую роскошь Верхнего города, расспрашивал её о совершенно простых вещах.
Соня написала:
«Спасибо, что сегодня помогли со службой безопасности».
Ответ появился через несколько секунд.
«Я ничего особенного не сделал. Вы просто сказали правду».
Она задумчиво посмотрела на экран.
Потом набрала:
«Не всем она понравилась».
«Не всем и должна нравиться».
Соня улыбнулась.
В последние дни ей всё чаще казалось, что за привычной самоуверенностью Власа скрывается человек, которого она сначала не сумела разглядеть.
Он мог быть внимательным.
Умел слушать.
Иногда даже признавал собственные ошибки.
И, главное, больше не пытался заставить её соглашаться на каждое приглашение.
Возможно, бабушка была права.
Чтобы понять человека, нужно время.
Телефон снова завибрировал.
«Спокойной ночи, Соня».
Она ответила:
«Спокойной ночи, Влас».
И выключила экран.
Влас прочитал сообщение уже в машине.
Он возвращался из ресторана, где ужинал с несколькими деловыми партнёрами.
В салоне тихо играла музыка.
Кирилл вёл автомобиль по вечерней магистрали.
Влас откинулся на спинку сиденья и посмотрел на переписку.
Софья становилась разговорчивее.
Не намного.
Но заметно.
Она уже не отвечала исключительно официальными фразами и не старалась закончить каждую беседу как можно быстрее.
Сегодня даже сама рассказала о зарплате.
Влас усмехнулся.
Пирожные.
Он пытался вспомнить, когда в последний раз радовался подобной мелочи.
Наверное, лет в десять.
И то вряд ли.
В детстве у него всегда было всё, что можно купить за деньги.
Игрушки, дорогие сладости, поездки, развлечения.
Он никогда не задумывался, сколько стоит обычный десерт.
А Софья устроила дома праздник из-за первой зарплаты.
Влас посмотрел на экран.
«Для нас — вполне».
Странная девушка.
Не такая, к каким он привык.
Он поймал себя на мысли, что действительно хотел бы увидеть, как она улыбается за семейным столом.
Наверняка без той постоянной настороженности, с которой смотрела на него в первые дни.
Потом мысленно одёрнул себя.
Не хватало ещё сентиментальничать.
Софья ему нравилась.
Он хотел добиться её расположения.
И всё постепенно шло именно так, как он рассчитывал.
В кармане завибрировал второй коммуникатор.
Демьян.
«Ну что, как продвигается наше пари?»
Влас прочитал сообщение.
Некоторое время смотрел на экран.
Затем написал:
«Нормально. Не торопи события».
«Смотри, месяц быстро пройдёт».
Он усмехнулся.
«Успею».
После этого убрал телефон.
За окном проплывали огни Верхнего города.
Впереди были выходные.
А в понедельник Софья снова придёт на работу.
И он уже знал, что найдёт повод пригласить её на обед.
На этот раз она, возможно, согласится.
В доме Мироновых давно погас свет.
Елена спала.
Соня сидела за компьютером, заканчивая очередной отчёт.
Анна Павловна осторожно вышла в коридор.
Она собиралась проверить, закрыта ли входная дверь, когда услышала негромкий звонок старого домашнего телефона.
Бабушка остановилась.
На настенных часах было без четверти двенадцать.
Телефон звонил редко.
Почти все знакомые давно пользовались коммуникаторами, а старую линию Елена сохраняла исключительно по привычке.
Анна Павловна поспешила снять трубку, чтобы не разбудить дочь.
— Слушаю.
Несколько секунд в ответ слышалось только потрескивание.
Потом раздался мужской голос.
— Анна Павловна?
Она выпрямилась.
— Кто говорит?
— Простите за поздний звонок. Мне необходимо поговорить с Еленой.
— Кто вы?
Мужчина помедлил.
— Меня зовут Константин. Я звоню по поручению семьи, которую вы когда-то знали.
Анна Павловна почувствовала, как похолодели пальцы.
— Какой семьи?
— Думаю, вы понимаете.
Она посмотрела в сторону коридора.
За закрытой дверью комнаты Сони всё ещё горел свет.
— Вы ошиблись номером, — произнесла бабушка.
— Анна Павловна, пожалуйста. Не кладите трубку.
— Я не знаю, кто вы.
— Речь идёт об Андрее.
Она перестала дышать.
На несколько мгновений в доме стало так тихо, что отчётливо слышалось тиканье часов.
— Что с ним? — выговорила Анна Павловна.
Мужчина на другом конце линии глубоко вздохнул.
— Он жив.
Бабушка закрыла глаза.
— Тогда зачем вы звоните?
— Потому что обстоятельства изменились. Нам необходимо узнать, где сейчас находится его дочь.
Анна Павловна крепче сжала трубку.
— У Андрея нет дочери.
— Прошу вас, не нужно…
— Вы ошиблись.
Она почти физически ощущала, как прошлое, которое столько лет удавалось удерживать за закрытой дверью, снова входит в их дом.
— Анна Павловна, — произнёс мужчина уже настойчивее, — послушайте меня внимательно. Девушка может оказаться в опасности.
Бабушка посмотрела на дверь комнаты Сони.
— От кого?
Собеседник помолчал.
— От тех, кто узнает, кем она является.
Анна Павловна почувствовала слабость в коленях.
Она опустилась на ближайший стул.
— Не смейте приближаться к моей семье, — тихо сказала она.
— Мы не желаем ей зла.
— Ваши родственники уже однажды говорили то же самое.
Мужчина не ответил.
Бабушка продолжила:
— Передайте тем, кто вас послал, что им нечего здесь искать. У моей внучки своя жизнь. И если они хоть раз попытаются вмешаться…
Она не закончила.
Не потому, что не знала, чем угрожать.
А потому, что слишком хорошо понимала, с кем имеет дело.
Мужчина заговорил значительно тише:
— Анна Павловна, решение принято не нами. Андрей пока ничего не знает. Но если информация подтвердится, скрыть существование девушки будет невозможно.
— Какая информация?
— В Нижнем городе зарегистрирована необычная магическая реакция. Пока слабая, без подтверждённого источника.
Бабушка медленно подняла голову.
— Когда?
— Несколько дней назад.
Анна Павловна вспомнила рассказ Сони о странном сне.
О белой лестнице, огромных крыльях и голосе, который девушка не смогла разобрать.
Тогда она отмахнулась.
Мало ли что может присниться после тяжёлого рабочего дня.
Теперь стало страшно.
— Это не она, — произнесла бабушка.
— Мы надеемся, что вы правы.
— Больше сюда не звоните.
Она положила трубку.
Некоторое время сидела неподвижно.
Потом поднялась и направилась к шкафу, где хранилась старая деревянная шкатулка.
Достала конверт.
Фотографию молодого мужчины со светлыми глазами.
Провела пальцем по пожелтевшему краю.
— Господи, Андрей… — прошептала она. — Неужели всё начинается снова?
За стеной послышался скрип половиц.
Анна Павловна поспешно спрятала снимок.
В дверях появилась Соня.
— Бабуль? Ты чего не спишь?
— Воды захотелось.
— А почему свет не включаешь?
Бабушка посмотрела на неё.
Длинные тёмные волосы, усталые карие глаза, домашняя кофта с растянутыми рукавами.
Обычная молодая девушка.
Её внучка.
Та самая девочка, которую она когда-то держала на руках, боясь даже представить, что произойдёт, если семья отца узнает о её существовании.
— Всё хорошо, Сонечка, — тихо ответила она.
Соня подошла ближе.
— Ты какая-то бледная.
— Давление, наверное. Сейчас таблетку выпью.
— Давай измерим.
— Не надо. Иди спать.
Но Соня уже принесла тонометр.
Через несколько минут выяснилось, что давление действительно повысилось.
Она помогла бабушке принять назначенное лекарство, посидела рядом и только потом проводила в спальню.
— Ты точно нормально себя чувствуешь?
Анна Павловна погладила её по щеке.
— Нормально, девочка моя. Просто устала.
Соня поцеловала её.
— Спокойной ночи.
— Спокойной, родная.
Когда дверь закрылась, Анна Павловна долго смотрела в темноту.
Ей было страшно.
Не за себя.
И даже не за Елену.
Она боялась за внучку, которая ещё ничего не знала о собственном происхождении.
За девушку, которая верила, что её главные трудности — работа, деньги и болезнь матери.
Анна Павловна слишком хорошо помнила, на что способны древние драконьи семьи, когда речь заходит о чистоте крови и наследовании.
Двадцать четыре года назад ей удалось увезти беременную Елену подальше от тех, кто считал человеческую женщину недостойной белого дракона.
Тогда они исчезли из прежней жизни, отказались от знакомых и спрятались среди обычных людей.
Бабушка надеялась, что этого окажется достаточно.
Теперь же неизвестный мужчина знал старый номер телефона.
Знал её имя.
И уже искал дочь Андрея.
Анна Павловна закрыла глаза.
Она давно собиралась рассказать Соне правду.
Каждый год обещала себе, что сделает это, когда внучка станет старше.
Потом — когда закончит школу.
Потом — когда поступит в институт.
Потом — когда получит диплом.
Но нужный момент так и не наступил.
Теперь времени почти не осталось.
И впервые за много лет Анна Павловна пожалела, что так долго молчала.
Глава 8
В субботу утром Анна Павловна впервые за много лет пожалела, что у них в доме сохранился старый телефон.
Она сидела на кухне перед нетронутой чашкой чая и смотрела на аппарат, стоявший на небольшой полке возле двери. Бежевый пластик давно пожелтел, кнопки местами стёрлись, а провод несколько раз приходилось перематывать изолентой. Елена давно предлагала отказаться от стационарной связи, но мать неизменно возражала: мало ли что случится, пусть будет.
Теперь Анна Павловна с удовольствием выбросила бы телефон вместе с проводом.
Ночной разговор не давал покоя.
Константин.
Имя ничего ей не говорило. За двадцать четыре года многое могло измениться. Старые слуги уходили, на их место приходили новые, умирали главы родов, заключались браки, рождались наследники.
Но фамилия, которую незнакомец так и не произнёс, была известна бабушке слишком хорошо.
Вельские.
Один из древнейших родов белых драконов.
Когда-то одно упоминание этой семьи заставляло людей Нижнего мира почтительно склонять головы. Их владения простирались далеко за пределы столицы, их представители занимали места в Совете, а решения старших членов семьи порой значили больше, чем законы отдельных провинций.
И именно эти люди двадцать пять летназад едва не уничтожили жизнь её дочери.
Анна Павловна поднесла чашку к губам, но пить не стала.
Перед глазами снова возникла молодая Елена.
Заплаканная, растерянная, в слишком тонком пальто, с небольшим дорожным чемоданом в руках.
Тогда она приехала домой глубокой ночью. Молчала почти до рассвета, а потом достала из сумки письмо и положила перед матерью.
Анна Павловна помнила даже бумагу — плотную, с серебряным тиснением.
Письмо было составлено безукоризненно вежливо.
Семья Вельских благодарила Елену за проявленное благоразумие и сообщала, что дальнейшее общение с Андреем Всеволодовичем невозможно ввиду обстоятельств, связанных с его положением и обязательствами перед родом.
В последнем абзаце предлагалась денежная компенсация.
Анна Павловна тогда дочитала письмо до конца, аккуратно сложила и бросила в печь.
Деньги Елена не взяла.
А через несколько недель выяснилось, что она беременна.
Бабушка невольно сжала пальцы.
Сколько раз за прошедшие годы она пыталась убедить себя, что всё это осталось позади? Сколько раз просыпалась среди ночи от звука проезжающей машины, прислушивалась к шагам за калиткой, вздрагивала, увидев незнакомца возле дома?
Со временем страх притупился.
Соня росла совершенно обычным ребёнком. Болела простудами, дралась с мальчишками в школе, приносила пятёрки, разбивала коленки, однажды сломала руку, упав с велосипеда.
Никаких признаков драконьей крови.
Даже обследования, которые в детстве проходили все жители Нижнего города, ничего необычного не показывали.
Анна Павловна постепенно поверила, что опасения были напрасными.
Дочь белого дракона оказалась человеком.
И теперь кто-то снова искал её.
— Мам, ты чего в темноте сидишь?
Анна Павловна вздрогнула.
На пороге стояла Елена.
Она опиралась рукой о дверной косяк, поверх ночной рубашки был накинут старый кардиган.
— Да задумалась, — ответила бабушка, поспешно отодвигая чашку. — Ты почему встала? Тебе отдыхать надо.
— Воды захотелось.
Елена включила свет.
Сразу стало видно, что мать почти не спала: лицо осунулось, под глазами залегли тени, волосы выбились из привычной косы.
— Давление опять?
— Немного поднялось ночью.
— Лекарство принимала?
— Принимала.
Елена налила себе воду.
Несколько секунд она наблюдала за матерью, затем поставила стакан на стол.
— Что случилось?
— Ничего.
— Мам.
Анна Павловна отвела глаза.
В детстве Елену было легко обмануть. Достаточно было спрятать плохие новости за улыбкой, сказать, что всё хорошо, и отправить играть.
Но дочь давно выросла.
И слишком хорошо знала её привычки.
— Ночью звонили, — призналась бабушка.
Елена застыла.
— Кто?
— Мужчина какой-то.
— По поводу чего?
Анна Павловна медленно подняла голову.
— Он спрашивал тебя.
Елена нахмурилась.
— Меня?
— Сказал, что звонит по поручению старых знакомых.

