Нулевая точка. Том 1

— Как мы её убьём?

— Я отвлекаю. Ты бьёшь в слабое место.

— В какое?

Шрам показал на свою шею, под кадык. Там, где сонная артерия подходит к поверхности.

— Здесь. Под челюстью. Шкура тонкая, сразу в мозг. Удар ножом — и она сдохнет за секунду.

Алекс кивнул. Вспомнил уроки анатомии — университетский курс, другую жизнь, другого себя. В шее проходят сонные артерии, трахея, позвоночник. Удар в это место — если достаточно глубоко — убьёт почти любое существо. Кровотечение остановить невозможно, дыхание перекрывается, мозг отключается от кислорода.

— Оружие, — сказал Шрам. — Твоя арматура слишком тупая. Возьми это.

Он протянул Алексу другой нож — длинный, с широким лезвием, похожий на маленькое мачете. Лезвие было заточено до бритвенной остроты — Алекс провёл пальцем, и на подушечке выступила кровь. Рукоять — обмотана кожей, потной, тёплой от руки Шрама.

Интерфейс оценил:

```

[Предмет: охотничий нож (самодельный)]

[Урон: средний-высокий]

[Особенность: хорош для колющих ударов]

```

Алекс взял нож. Взвесил в руке. Тяжёлый — граммов четыреста-пятьсот, сбалансированный так, что центр тяжести приходился на рукоять. Металл — не ржавый, ухоженный, точили недавно, может быть, перед самой встречей.

— Спасибо, — сказал он.

— Не благодари, — Шрам усмехнулся. Та же усмешка, тот же оскал. — Если выживем — расквитаемся.

12

Они подошли к вентиляционной решётке. Шрам без труда снял её — болты держались на честном слове, и он просто вырвал решётку из креплений, провернув тесаком в щелях. Металл заскрипел, ржавчина посыпалась на пол.

Туннель за ней был узким — пришлось идти гуськом, согнувшись почти вдвое. Шрам впереди, Алекс за ним. Фонарик — только один, у Алекса. Луч света выхватывал из темноты грязные стены, кости на полу, лужи чёрной воды, которая пахла сероводородом и чем-то сладковатым.

Стены туннеля были не бетонными, а земляными — кто-то или что-то прорыло их в мягком грунте. Следы когтей на стенах — глубокие, параллельные, оставленные много раз, одними и теми же движениями. Туннель расширялся и сужался, иногда приходилось пролезать на четвереньках, прижимаясь к холодной, влажной земле.

Запах стоял невыносимый — кислый, гнилостный, с привкусом аммиака и чего-то сладковато-тошнотворного. Алекс дышал через рукав куртки, но это почти не помогало. Глаза слезились, горло першило.

— Сколько ещё? — прошептал он.

— Тихо, — ответил Шрам, не оборачиваясь. — Они слышат.

Они прошли ещё метров двадцать. Туннель расширился — теперь можно было выпрямиться, хотя потолок всё ещё висел над головой, заставляя инстинктивно пригибаться. Стены стали каменными, естественными — не бетон, не земля, а настоящая порода, чёрная, блестящая, как обсидиан. В свете фонарика камень переливался тёмно-фиолетовым, как будто в нём были вкрапления какого-то минерала.

— Пещера, — сказал Алекс.

— Гнездо, — поправил Шрам.

Они остановились перед поворотом. Шрам поднял руку — стой.

Алекс замер. Затаил дыхание.

Шрам показал на ухо — слушай.

Алекс прислушался.

Из-за поворота доносился звук. Низкий, пульсирующий, похожий на сердцебиение гигантского животного — ритмичный, мощный, заполняющий всё пространство. И на фоне — множество тонких, быстрых шорохов, скрежет когтей по камню, писк — высокий, многоголосый.

Стая. Десятки крыс.

— Прямо за углом, — одними губами сказал Шрам. — Матка и десяток крыс. Может, больше.

— Что делаем?

Шрам достал из-за пазухи свёрток — тряпичный, пропитанный маслом, перевязанный бечёвкой. Жирный, скользкий, пахнущий керосином или чем-то подобным. Поджёг от зажигалки Алекса — пламя вспыхнуло ярко, жёлто-оранжево.

— Крысы боятся огня, — сказал он. — Не убегут, но замешкаются.

Он швырнул горящий свёрток за угол. Свет вспыхнул, осветил пещеру. Алекс выглянул.

Пещера была огромной — метров двадцать в поперечнике, с высоким, уходящим вверх сводом, теряющимся в темноте. Сталактиты свисали с потолка, толстые, каменные, похожие на окаменевшие пальцы. Пол был устлан костями — крысиными, человеческими, неизвестно чьими. Черепа, рёбра, позвонки — всё перемешано, утоптано в грязь.

И в центре, на возвышении из обломков и костей, лежало нечто.

Матка.

13

Она была огромной — метра три в длину, с большим, раздутым брюхом, которое волочилось по земле, оставляя мокрый след. Шкура — серая, почти чёрная, без шерсти, покрытая наростами, шрамами и какими-то пульсирующими венами. Брюхо перекатывалось — внутри шевелились десятки живых существ, готовых вырваться наружу.

Голова — маленькая, почти незаметная на фоне туши, с крошечными слепыми глазами, впадинами вместо ушей и огромной пастью, полной длинных, игольчатых зубов. Из пасти капала слюна — чёрная, густая, пахнущая гнилью.

Вокруг матки суетились крысы — десятка два, мелкие и покрупнее. Одни кормились, другие спали, третьи просто сидели, уставившись в пространство мутными глазами. Они замерли, когда в пещеру упал горящий свёрток. Зашипели, отпрянули от света.

— Сейчас! — крикнул Шрам и бросился вперёд.

14

Бой начался мгновенно.

Шрам ворвался в пещеру с тесаком наготове — лезвие описало дугу, и первая крыса разлетелась пополам. Кровь брызнула на стены, на кости, на его лицо. Крыса даже не взвизгнула — умерла мгновенно, рассечённая от позвоночника до грудины.

Алекс последовал за ним, держа охотничий нож лезвием вперёд. Оружие оказалось удобнее арматуры — тяжелее, но острее, и им можно было не только колоть, но и резать. Рукоять лежала в ладони как влитая, пальцы сжимали её с такой силой, что побелели костяшки.

Первая крыса бросилась на него — Алекс рубанул, целя в шею. Лезвие вошло в плоть как в масло — без хруста, без усилия. Голова отделилась от тела, покатилась по полу, оставляя кровавый след. Тело дёрнулось, пробежало ещё пару шагов и рухнуло.

```

[Урон: 14]

[Противник повержен]

[Опыт: +20]

```

— Четырнадцать! — выдохнул Алекс. Нож давал огромный бонус к урону. Или его собственная сила, усиленная двумя очками, начинала работать как надо.

Вторая крыса прыгнула со спины. Алекс услышал шорох за секунду до атаки — развернулся, поймал крысу на нож. Лезвие вошло в живот, вышло из спины. Крыса забилась, заверещала, вцепилась когтями в его руку — но быстро затихла, обескровленная.

```

[Урон: 12]

[Опыт: +20]

```

— Легко! — крикнул Шрам. — Они слабые, без матки — никто!

Он рубил крыс как капусту — одного за другим. Его тесак не был таким острым, как нож Алекса, но Шрам компенсировал это силой и опытом. Каждый удар — точно, расчётливо, без лишних движений. Лезвие входило в суставы, ломало кости, отсекало лапы и головы.

Алекс попытался считать убитых, но сбился после пятой. Крысы лезли со всех сторон, но без матки они были хаотичными, нескоординированными. Каждый дрался сам за себя — и каждый умирал сам за себя.

Пещера превратилась в кровавую баню. Кости хрустели под ногами, кровь смешивалась с грязью, создавая месиво, в котором скользили ботинки. Воздух наполнился металлическим запахом — запахом смерти, который Алекс узнавал теперь слишком хорошо.

И вдруг — тишина. Крысы расступились. Сбежались к матке, замерли у её тела, готовые защищать.

Матка шевельнулась.

15

Она поднялась на коротких, толстых лапах — медленно, тяжело, как будто каждое движение давалось ей с трудом. Брюхо волочилось по земле, оставляя глубокую борозду в костях и грязи. Голова повернулась в сторону Алекса — слепые глаза, казалось, смотрели прямо на него.

Матка открыла пасть. И заверещала.

Звук был ужасным — высоким, пронзительным, как сигнал пожарной сирены, но многократно усиленный. Он заполнил пещеру, ударил в стены, вернулся эхом, ударил снова. Алекс зажал уши руками, но звук всё равно проникал в голову, разрывал барабанные перепонки, заставлял кровь стучать в висках с бешеной силой.

```

[Акустическая атака]

[ОЗ: -5]

```

— В сторону! — закричал Шрам, но его голос почти не был слышен за верещанием матки. — Уходи с линии атаки!

Алекс откатился в сторону, прижался к стене пещеры. Камень был холодным, шершавым, но давал ощущение опоры. Он зажал уши локтями, приоткрыл рот, чтобы компенсировать давление.

Матка снова заверещала — на этот раз короче, отрывистее. Вокруг неё собрались оставшиеся крысы — семь или восемь штук, самые крупные, с тёмной, почти чёрной шерстью и длинными, окровавленными клыками.

— Бей в шею! — крикнул Шрам. — Я отвлекаю!

Он бросился вперёд, размахивая тесаком. Крысы кинулись на него, но он отбивался — крушил, отбрасывал, пробивался к матке. Тесак рубил лапы, отсекал головы, ломал позвоночники. Шрам двигался как машина — без остановки, без сомнений, без страха.

Матка смотрела на него слепыми глазами, медленно поворачиваясь всем телом. Она не могла быстро двигаться — огромное брюхо мешало, тянуло к земле, делало каждый поворот мучительным.

Алекс поднялся. Вытер кровь с лица — капало из ушей, из носа, из уголка рта. Интерфейс показывал 48 ОЗ из 60.

Он обогнул стаю по широкой дуге, стараясь не наступать на кости и трупы. Зашёл матке за спину — туда, где её слепые глаза не могли его видеть. Туда, где брюхо было самым уязвимым.

Она была огромной. Брюхо пульсировало, перекатывалось, как будто внутри были десятки живых существ, готовых вырваться наружу. Кожа на брюхе была тонкой, почти прозрачной — сквозь неё виднелись тёмные силуэты детёнышей.

Голова — маленькая, почти незаметная на фоне туши. Шея — короткая, толстая, но уязвимая. Там, где череп соединялся с позвоночником, шкура была тоньше, а мышцы — слабее.

— Сейчас, — прошептал Алекс.

Он разбежался и прыгнул.

16

Он приземлился на спину матки — в мягкую, податливую плоть, которая прогнулась под его весом. Брюхо вздрогнуло, внутри зашевелились детёныши. Алекс едва удержался на ногах — скользкая кожа, покрытая слизью, не давала опоры.

Он взмахнул ножом и ударил в основание черепа.

Лезвие вошло на всю длину — пробило кожу, мышцы, пробилось между позвонков. Нож заскрежетал о кость — позвонки разошлись, освобождая путь к спинному мозгу.

Матка взревела — не завизжала, а именно взревела, низко, басовито, как разъярённый бык. Она дёрнулась, попыталась сбросить Алекса, но он вцепился в её шкуру свободной рукой, всадил нож глубже, провернул.

```

[Урон: 24 (критическое попадание)]

[Матка: -24 ОЗ]

[ОЗ матки: 126/150]

```

Двадцать четыре очка. Хорошо. Но мало — у матки было 150 здоровья. Нужно было бить ещё. И быстро — пока она не сбросила его или пока крысы не пришли на помощь.

Алекс выдернул нож — из раны хлынула тёмная, почти чёрная кровь, густая, как смола. Ударил снова — в то же место, чуть глубже, чуть левее, туда, где должна проходить позвоночная артерия.

```

[Урон: 26 (крит)]

[Матка: -26 ОЗ (100/150)]

```

Матка зашаталась. Её лапы подогнулись, брюхо коснулось земли. Крысы вокруг запаниковали — бросили Шрама, кинулись спасать матку. Но было поздно.

Алекс ударил в третий раз. И в четвёртый. Нож входил в плоть как в масло — с каждым ударом всё глубже, всё легче. Кровь заливала его руки, лицо, одежду. Пещера наполнилась запахом железа и смерти.

```

[Урон: 22]

[ОЗ: 78/150]

[Урон: 28 (крит)]

[ОЗ: 50/150]

```

Матка затихла. Дышала тяжело, хрипло — каждый вздох давался ей с трудом, как будто лёгкие были залиты кровью. Брюхо перестало пульсировать — детёныши внутри замерли, чувствуя смерть матери.

Кровь текла из матки ручьями — чёрная, густая, она растекалась по полу, смешиваясь с грязью и костями. Крысы, которые ещё оставались в живых, бросились врассыпную — в туннели, в щели, в темноту.

— Добей! — крикнул Шрам.

Алекс поднял нож над головой. Руки дрожали — не от страха, от усталости. Лезвие блеснуло в свете догорающего факела.

Он с силой воткнул нож в затылок матки.

Лезвие прошло через череп, пробило мозг, вышло через глазницу. Глаз лопнул, из пустой орбиты вытекла чёрная жидкость. Матка дёрнулась — последний раз — и замерла.

```

[Урон: 30 (фатальный)]

[Матка повержена]

[Опыт: +150]

```

Пещера взорвалась светом — интерфейс вспыхнул зелёным, залил всё поле зрения. Алекс зажмурился, но свет прошёл сквозь веки.

```

[Уровень повышен: 1 → 2]

[Очков характеристик: +3]

[Опыт до следующего уровня: 90/150]

```

Алекс сполз с туши матки, упал на колени в лужу крови. Нож выпал из пальцев. Руки дрожали — крупная, неконтролируемая дрожь, которая сотрясала всё тело. Он смотрел на свои ладони — они были красными, мокрыми, липкими.

Шрам подошёл к нему, положил руку на плечо. Его тесак был в крови по самую рукоять.

— Ты сделал это, — сказал он. — Ты убил матку. Ты — охотник.

Алекс поднял голову. Посмотрел на интерфейс.

```

[Уровень: 2]

[Ранг: Спёкшийся]

```

Всё ещё Спёкшийся. Всё ещё ноль.

Но он убил D-класс. Пятый уровень. В одиночку — если не считать Шрама, который отвлекал крыс. Или не в одиночку.

— Это только начало, — сказал он.

Шрам усмехнулся. Взял нож, вытер его о шкуру матки, протянул Алексу. Лезвие было чистым — не потому, что Шрам хорошо вытер, а потому что кровь матки странно быстро засохла и отпала.

— Держи. Ты заслужил.

Алекс взял нож. Лезвие было холодным, но в руке быстро нагрелось.

— Что дальше? — спросил он.

— Дальше, — сказал Шрам, оглядывая пещеру, трупы крыс, тушу матки. — Мы будем строить клан.

Алекс не знал тогда, что это слово изменит всё. Управление кланом — одна из характеристик интеллекта. Одна из ключевых механик системы. Одна из причин, по которой Воронка вообще существует.

Он просто кивнул.

— Хорошо. Строим.

Они вышли из пещеры, оставляя за спиной тушу матки и десятки мёртвых крыс. Факел догорел — последнее пламя лизнуло каменный свод и погасло.

Глава закончилась. Впереди была Воронка — и новая жизнь.

---

ИТОГОВАЯ СТАТИСТИКА АЛЕКСА (КОНЕЦ ГЛАВЫ 2)

```

Уровень: 2

Ранг: Спёкшийся

СИЛ: 4 | ЛВК: 3 | ВНС: 3 | ИНТ: 5 | ВСП: 3

ОЗ: 60 | ОВ: 30

Опыт: 90/150 до уровня 3

Навыки: нет (Оценка откроется на ур.3)

Оружие: охотничий нож (средний-высокий урон)

```

---

КЛЮЧЕВЫЕ СОБЫТИЯ ГЛАВЫ 2 (РАСШИРЕННАЯ ВЕРСИЯ)

Событие Результат

Отступление от Нулевого объекта Радиус смертельной зоны: 50 метров

Убийство 4 крыс (E-класс, ур.1-2) 80 опыта, уровень 1

Распределение характеристик СИЛ 2→4, ВНС 2→3, ОЗ 40→60

Встреча со Шрамом Первый союзник, информация о матке

Путь в логово Изучение туннелей, подготовка к бою

Бой с крысами в пещере 6-8 крыс, опыт 120-160

Бой с маткой (D-класс, ур.5, ОЗ 150) 150 опыта, уровень 2

Получение охотничьего ножа Урон средний-высокий

Формулировка цели «Строить клан»

---

ВАЖНЫЕ ДЕТАЛИ, ВВЕДЁННЫЕ В ГЛАВЕ 2

1. Система гидратации — интерфейс отслеживает уровень воды в организме (54% к концу главы).

2. Акустическая атака матки — звук наносит урон (5 ОЗ за крик).

3. Е-класс противников — крысы дают по 20 опыта.

4. D-класс противников — матка дала 150 опыта за убийство.

5. Пороги опыта — 100 опыта для уровня 1, 150 для уровня 2.

6. Восстановление ОЗ — 0.5 очка в час при кровотечении.

7. Восстановление ОВ — еда даёт +5 к восстановлению.

8. Урон оружия — самодельный нож даёт урон 12-14 против 6-8 у арматуры.

9. Повышение уровня — 3 очка характеристик за уровень.

10. Ранговая система — Спёкшийся остаётся до уровня 3-5.

ГЛАВА 3. ОЦЕНКА

Часть первая. Раздел добычи

1

Тишина в основном зале казалась почти живой — она давила на уши после визга матки и хруста крысиных костей. Алекс стоял у бетонной плиты, сжимая в руке окровавленный нож, и смотрел на тушу матки, которую они со Шрамом кое-как вытащили из туннеля. Это заняло почти полчаса. Туша была тяжёлой — килограммов двести, не меньше, — и они перекатывали её, как бревно, упираясь ногами в скользкий от крови пол.

Шрам сидел на обломке колонны, тяжело дыша. Его тесак лежал на коленях — лезвие покрылось тёмными разводами, рукоять потемнела от пота и крови. Он смотрел на матку без радости, без гордости — с усталым удовлетворением человека, который сделал тяжёлую работу и теперь хочет только одного: отдохнуть.

— Разделывать будем здесь, — сказал он, кивнув на бетонную плиту. — Света достаточно, пол ровный, вода есть в техничке.

Алекс опустился на корточки рядом с тушей. Запах был сильным — кислым, металлическим, с нотками чего-то гнилостного, но уже привычным. Он прикоснулся рукой к шкуре матки. Она была грубой, как наждачная бумага, покрытой мелкими чешуйками и наростами, похожими на старые мозоли.

Интерфейс отреагировал на прикосновение:

```

[Туша: крысиная матка (D-класс, уровень 5)]

[Состояние: свежая (убита <1 часа назад)]

[Доступные материалы: шкура (грубая), жир (топливный), зубы (6 шт.), мясо (несъедобное для людей)]

[Инструменты: требуются острый нож, ёмкость для жира]

```

— Мясо несъедобное, — прочитал Алекс вслух. — Жаль.

— Крысиное мясо никогда не было съедобным, — ответил Шрам, сплёвывая на пол. — Даже для голодного. Тошнота, рвота, потом диарея и обезвоживание. День — и ты труп. Не экономь на еде, парень. Лучше голодать два дня, чем сожрать эту дрянь.

Алекс кивнул. Он достал охотничий нож, который дал ему Шрам, и повертел в руке. Лезвие было острым — он проверил на волоске на руке, и волосок срезался без звука. Но для разделки такой туши нужен был другой инструмент — что-то большее, с толстым обухом и широким лезвием.

— Ножом не получится, — сказал он. — Затупится о шкуру через пару разрезов.

Шрам усмехнулся — криво, одной стороной рта, так что шрам на его лице дёрнулся и стал похож на вторую улыбку.

— Не ножом, — сказал он. — Смотри.

Он поднялся, подошёл к туше, встал на неё ногой, придавив брюхо. Достал тесак — длинный, тяжёлый, с лезвием, похожим на маленький топор. Размахнулся и ударил вдоль хребта, от шеи до середины спины.

Тесак вошёл в шкуру с противным хрустом — лопнули чешуйки, треснули наросты, из-под лезвия брызнула тёмная, густая жидкость. Шрам провёл тесаком ещё раз, углубляя разрез, потом ещё — до тех пор, пока не обнажился позвоночник, белый и маслянистый в багровом свете догорающего костра.

— Видишь? — сказал он, показывая пальцем. — Позвонки — вот где главное. Жир скапливается между ними, в подкожной клетчатке. Его и берём. Шкура — потом, если останется время.

2

Следующие два часа Алекс учился разделывать тушу.

Шрам был терпеливым учителем — или просто привык, что новички ничего не умеют. Он показывал каждое движение медленно, комментируя, почему нож идёт под таким углом, почему нельзя резать поперёк волокон, почему жир нужно снимать вместе с тонким слоем соединительной ткани — иначе он теряет топливные свойства.

— Жир матки — лучшее топливо в Воронке, — говорил Шрам, выскребая жёлтые хлопья из-под шкуры и складывая их в ржавую банку, которую нашёл в комнате с инструментами. — Горит долго, дымит умеренно, запах слабый. Крысы его боятся — не потому, что он жжёный, а потому что он пахнет маткой. Для них это запах смерти.

Алекс работал молча, стараясь запомнить каждое движение. Руки быстро уставали — разделка туши требовала силы, которой у него было не так много. Даже с улучшенной до 4 Силой он чувствовал, как дрожат мышцы предплечий после каждого глубокого разреза.

Интерфейс фиксировал прогресс:

```

[Навык: разделка (скрытый) — прогресс 23%]

[Добыто жира: 1.2 кг (топливная ценность: 8 часов горения)]

[Добыто шкуры: 2.3 кв. м (грубая, требует выделки)]

[Добыто зубов: 6 шт. (качество: низкое, можно использовать для наконечников)]

```

— Восемь часов горения, — сказал Алекс, когда Шрам замер, чтобы перевести дух. — Это много?

— Это очень много, — ответил Шрам, вытирая тесак о тряпку. — Для сравнения: мои тряпичные факелы горят по двадцать-тридцать минут. С этим жиром мы можем освещать зал неделю. Или сделать ловушки с огнём. Или факелы для дальних вылазок.

Он помолчал, глядя на тушу, которую они почти полностью ободрали. Мясо — серое, с синеватым отливом — оставалось на костях, и Алекс заметил, что оно странно мерцает в темноте, как будто в нём были светящиеся вкрапления.

— Что это? — спросил он, указывая на мерцание.

Шрам нахмурился. Подошёл ближе, прищурился. Потрогал мясо кончиком тесака — и отдёрнул, когда из разреза вырвался маленький сноп искр.

— Чёрт, — сказал он негромко. — Биолюминесценция. Значит, матка питалась не только крысами.

— Чем же?

— Радиацией. Или тем, что излучает Нулевой объект. В некоторых зонах Воронки есть живые организмы, которые светятся в темноте. Их мясо ядовито втройне. Не приближайся к таким.

Интерфейс подтвердил:

```

[Предупреждение: мясо содержит неизвестные токсины]

[Контакт с открытыми ранами опасен]

```

Алекс отступил на шаг. Он посмотрел на свои руки — они были в крови матки, чёрной и липкой. На тыльных сторонах ладоней было несколько царапин — от крысиных когтей, от острых краёв арматуры. Если токсины проникнут через них...

— Промой, — сказал Шрам, протягивая флягу с водой. — Быстро. И обработай тем, что в аптечке.

Алекс взял флягу, полил на руки. Вода была холодной, почти ледяной — он вздрогнул, но продолжал тереть ладони, смывая чёрную кровь. Интерфейс показывал уровень гидратации: 48% — упало за время боя. Он сделал несколько глотков из фляги — до 54%.

Аптечка лежала на бетонной плите, раскрытая. Алекс достал антисептик — оставалось на дне, с палец высотой — и смочил им бинт. Протёр руки, уделяя особое внимание царапинам. Антисептик защипал, кожа покраснела, но интерфейс сообщил:

```

[Риск заражения: минимальный]

```

— Живучий, — сказал Шрам, наблюдая за ним. — Многие на твоём месте уже потеряли бы руку. Или голову.

— Я просто делаю то, что нужно, — ответил Алекс, заклеивая царапины пластырем.

— Это и есть живучесть, — усмехнулся Шрам. — Не героизм. Не удача. Умение делать нужное, даже когда страшно, когда больно, когда хочется лечь и закрыть глаза.

Он отвернулся к туше, продолжая вырезать жир из-под рёбер. Алекс смотрел на его спину — сгорбленную, покрытую лохмотьями, с выступающими позвонками. Шрам был худым до истощения — не потому, что голодал, а потому что его тело давно перестало накапливать резервы. Каждый день в Воронке сжигал больше калорий, чем он мог съесть.

— Сколько ты здесь? — спросил Алекс.

Шрам замер. Не обернулся.

— Не считал, — сказал он глухо. — Система не показывает дни. Только часы с момента активации. У меня сейчас... — он замолк, видимо глядя на свой интерфейс. — Около трёхсот часов. Но это не точно. Я был без сознания после падения. Могло пройти больше.

— Триста часов — это двенадцать с половиной дней.

— Ты хорошо считаешь. Интеллект высокий?

— Пять.

— Достойно, — Шрам кивнул. — У меня четыре. Когда-то было пять, но... Воронка съедает интеллект. Или я сам себя съедаю, не знаю.

Он вырезал последний кусок жира, бросил его в банку. Банка была почти полной — жёлтое содержимое поблёскивало в свете костра, напоминая растопленное масло.

— Всё, — сказал Шрам. — Шкуру заберём позже, когда высохнет. Сейчас она слишком сырая, сгниёт, если свернуть. Оставим здесь, на плите.

Он вытер руки о штаны, подошёл к костру, сел. Алекс сел напротив.

Молчание затянулось.

3

— Ты говорил про клан, — нарушил тишину Алекс. — Что это значит?

Шрам долго смотрел на огонь, прежде чем ответить. Пламя отражалось в его единственном глазу, делая его красным, как у крысы.

— Система поощряет группы, — сказал он наконец. — Опыт делится, но не пополам, а с бонусом. Если вдвоём убить врага, каждый получит не половину, а семьдесят процентов от полной стоимости. Итого — сто сорок процентов опыта из воздуха. Это называется «клановый бонус».