Полная версия:
Нулевая точка. Том 1
— Придётся боком, — сказал он. — И втянуть живот.
Он снял рюкзак, засунул его в короб первым. Затем — сам. Боком, плечом вперёд, руки вытянуты над головой. Металлические стенки короба были холодными и острыми — заусенцы царапали куртку, руки, лицо.
Алекс полз. Медленно, дюйм за дюймом. Воздух в коробе был спёртым, пыльным, с запахом ржавчины. Дышать было трудно — приходилось поворачивать голову набок, чтобы нос не упирался в стенку.
Через два метра он упёрся в поворот. Резкий, под прямым углом. Алекс вытянул руку, нащупал стенку. Нужно было развернуться — в такой тесноте казалось невозможным.
Он замер, восстанавливая дыхание. Пот заливал глаза, солил губы. Сердце колотилось где-то в горле.
— Давай, — сказал он себе. — Давай.
Он выдохнул — так, чтобы грудная клетка сжалась — и резко повернулся. Что-то хрустнуло в плече — не то сломалось, не то встало на место. Боль прострелила до локтя, но рука двигалась.
Алекс продолжил ползти.
Ещё два метра. Ещё три. Короб расширился — теперь можно было двигаться не боком, а на четвереньках.
И — выход. Ещё одна решётка, но без прутьев — просто отверстие.
Алекс выглянул.
Он был с другой стороны двери.
20
Маленькое помещение. Метра три на три. Бетонные стены, бетонный пол, бетонный потолок с единственной лампой — неработающей. В углу — деревянный ящик, набитый чем-то мягким. Напротив — стеллаж с инструментами.
И — дверь. Та самая, которую он пытался выбить, но с другой стороны. Засов — массивный, железный, перекинутый через скобу.
Алекс подполз к засову, откинул его. Дверь приоткрылась с тихим скрипом.
Он вылез из вентиляции, отряхнулся. Интерфейс отметил:
```
[ОЗ: 35/40]
[Состояние: множественные ссадины, ушиб плеча]
```
Пять очков здоровья потеряно. Но дверь открыта.
Алекс вышел в основной зал — с той стороны, где была стена с дверью. Теперь он знал, что за ней.
Комната с инструментами. Стеллаж, ящик, стены.
Он вернулся к стеллажу. Инструменты — старые, ржавые, но некоторые ещё могли пригодиться. Молоток. Гвоздодёр. Несколько отвёрток. Кусок проволоки.
Интерфейс оценил:
```
[Молоток: импровизированное оружие. Урон: низкий-средний]
[Гвоздодёр: оружие. Урон: средний. Особенность: рычаг]
[Проволока: материал]
```
Алекс взял молоток и гвоздодёр. Проволоку засунул в карман.
В ящике оказались тряпки — старые, грязные, но сухие. И — аптечка. Маленькая, зелёная, с красным крестом.
```
[Аптечка: медицинский набор]
[Содержимое: бинты, пластырь, антисептик]
[Эффект: восстановление 10 ОЗ при применении]
```
Десять очков здоровья. Как раз то, что нужно.
Алекс открыл аптечку, обработал царапины антисептиком, заклеил пластырем. Интерфейс обновил ОЗ — 40/40.
— Лучше, — сказал он.
Часть восьмая. Выхода нет
21
Он осмотрел комнату дальше. За стеллажом — ещё одна дверь. Такая же, техническая, но без засова. С ручкой-вертушкой.
Алекс повернул ручку. Дверь открылась.
За ней — коридор. Широкий, с высоким потолком. Стены облицованы белой плиткой — грязной, потрескавшейся, но белой. Пол — кафель. Лампы под потолком — разбитые, вывернутые, свисающие на проводах.
Больничный коридор. Или лабораторный.
Алекс шагнул внутрь. Шаги зазвучали громко — кафель отражал звук, многократно усиливая его. Он постарался ступать тише, но безуспешно.
Коридор вёл в обе стороны. Налево — темнота. Направо — темнота.
Алекс выбрал направо.
Прошёл метров десять. Слева — дверь. Открыл — пустая комната с койкой и тумбочкой. На койке — матрас, грязный, но без пятен. На тумбочке — пустая кружка.
Ещё десять метров. Справа — дверь. За ней — санузел. Ржавая раковина, унитаз без бачка, зеркало треснувшее.
Алекс посмотрел в зеркало. Впервые увидел своё лицо после падения.
Грязный, осунувшийся, с глубокими тенями под глазами. Царапина от виска до скулы — запёкшаяся, но не воспалённая. Взгляд — усталый, но живой.
— Нормально, — сказал он себе. — Ты выглядишь нормально.
Он умылся — вода из крана не шла, пришлось использовать флягу. Плеснул на лицо, растёр, вытер рукавом.
Интерфейс отметил:
```
[Гигиена: улучшена]
[Влияние на состояние: минимальное]
```
Минимальное, но приятное.
Он вышел из санузла и пошёл дальше.
22
Коридор закончился тупиком. Дверь — массивная, герметичная, с вентилем посередине. Как на корабле или в бункере.
Алекс подошёл, схватил вентиль. Тот не поддавался — закис, заржавел, прирос к резьбе. Он навалился всем телом — бесполезно.
Интерфейс выдал:
```
[Дверь: герметичная, тип «шлюзовая»]
[Статус: заблокирована]
[Причина: механическая неисправность запорного механизма]
```
Неисправность — значит, не открыть. Даже ломать бесполезно — шлюзовая дверь выдержит взрыв.
Алекс отошёл, осмотрел коридор в другом направлении. Налево от комнаты с инструментами — то есть, от точки входа.
Он вернулся и пошёл налево.
Двери. Одна, вторая, третья. Пустые комнаты. Кабинеты. Ещё один санузел. Помещение с разбитыми мониторами — вычислительный центр? Что-то вроде того.
И — лестница. Металлическая, винтовая, уходящая вверх.
Алекс поднял фонарик, посветил вверх. Лестница уходила высоко — на два, три, четыре этажа. Там, наверху, был люк. Или просто отверстие в потолке.
Он начал подниматься.
23
Ступеньки скрипели под ногами, но держали. Перила шатались — Алекс держался за стену, проверяя каждый шаг.
Первый пролёт. Второй. На третьем он остановился перевести дух. Высота уже была приличной — он чувствовал это по давлению в ушах. Или ему казалось.
Четвёртый пролёт. Лестница кончилась.
Перед ним был люк — квадратный, металлический, с ручкой. Не запертый.
Алекс толкнул люк. Тот открылся с пронзительным скрипом — звук разнёсся по всей шахте, многократно усиленный металлическими стенами.
Он замер, прислушиваясь. Никакой реакции — никто не бросился на звук.
Алекс вылез наверх.
24
Он оказался в круглом помещении — похожем на основание башни или наблюдательный пункт. Стены — забранные металлической сеткой проёмы, за которыми — темнота. Потолок — купол, с трещинами, сквозь которые ничего не видно.
Алекс подошёл к одному из проёмов, выглянул.
Темнота. Никаких огней. Никаких признаков поверхности.
Но воздух… воздух был другим. Свежим. Не спёртым, не затхлым, а настоящим, уличным. С запахом пыли и сухой травы — или того, что её заменяло.
Он глубоко вдохнул.
— Выход, — сказал он. — Где-то здесь есть выход.
Он осмотрел помещение. Три проёма — три направления. В одном из них, возможно, была лестница наверх — к поверхности.
Алекс выбрал проём, который пах сильнее всего. Шагнул внутрь.
Туннель. Широкий, с неровными стенами — не бетонными, а каменными, естественными. Пещера.
Он пошёл вперёд. Воздух становился свежее. Появился ветер — слабый, но ощутимый. Ветер значил, что где-то впереди есть выход на поверхность.
Алекс ускорил шаг. Туннель извивался, расширялся, сужался. Каменный пол сменился грунтом — мягким, рассыпчатым.
И — свет.
Слабый, серый, предрассветный или вечерний. Но свет.
Алекс выключил фонарик — экономия. Пошёл на свет.
Туннель вывел его к расщелине. Узкой, в человеческий рост. За ней — небо.
Настоящее небо. Серое, облачное, но живое.
Алекс шагнул к расщелине, выглянул.
Воронка.
Он был внутри огромного кратера. Стены кратера уходили вверх — на сотни метров. У подножия — руины зданий, обломки конструкций, чёрная земля.
В центре кратера — странный объект. Чёрный шар, висящий в воздухе. Медленно пульсирующий, переливающийся красным и фиолетовым.
Интерфейс взорвался сообщениями:
```
[ОБНАРУЖЕН НУЛЕВОЙ ОБЪЕКТ]
[ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: РАДИАЦИОННОЕ ПОЛЕ]
[ВНИМАНИЕ: ЗОНА СМЕРТЕЛЬНОЙ ОПАСНОСТИ]
[РЕКОМЕНДАЦИЯ: НЕМЕДЛЕННО УХОДИТЬ]
```
Алекс отшатнулся.
Чёрный шар пульсировал. В такт его сердцу.
— Что это, чёрт возьми? — прошептал он.
Шар не ответил.
Алекс стоял на краю расщелины, смотрел на Воронку, на чёрный шар, на серое небо. Интерфейс мигал красным. Характеристики оставались прежними. Уровень — ноль. Ранг — Спёкшийся.
Он не знал, сколько времени прошло. Не знал, куда идти. Не знал, есть ли выход.
Знал только одно: он не умрёт здесь.
Не сегодня.
Конец главы 1.
ГЛАВА 2. ПЕРВАЯ КРОВЬ
Часть первая. Отступление
1
Он отполз от расщелины на четвереньках, не чувствуя, как острые камни впиваются в ладони. Спина была мокрой от пота, хотя воздух оставался холодным — не больше десяти градусов. Сердце колотилось где-то в горле, и каждый удар отдавался в висках пульсирующей болью. Он полз медленно, почти беззвучно, но каждое движение давалось с трудом — мышцы дрожали от перенапряжения, дыхание сбивалось, в горле пересохло так, что язык прилипал к нёбу.
Чёрный шар. Висящий в воздухе. Пульсирующий в такт его сердцу.
Алекс остановился только тогда, когда туннель сделал поворот и расщелина исчезла из виду. Он прислонился к стене, сполз по ней вниз, сел на холодный каменный пол. Руки дрожали. Не от холода — от чего-то более глубокого, первобытного, что включается в организме, когда он сталкивается с тем, что не может объяснить. Этот механизм был древнее мышления, древнее языка — чистая, незамутнённая реакция на невозможное.
— Что это, чёрт возьми, было? — прошептал он. Голос прозвучал чужеродно в тишине туннеля, словно принадлежал кому-то другому.
Интерфейс, до этого мигавший красными предупреждениями, постепенно успокаивался. Полосы тревоги сменялись жёлтыми, затем тускнели до обычного зелёного свечения. В углу зрения всё ещё горел значок — маленький красный треугольник с восклицательным знаком внутри. Он пульсировал медленно, размеренно, как маячок на запретной территории.
Алекс мысленно нажал на него. Интерфейс развернул сообщение:
```
[ЗОНА СМЕРТЕЛЬНОЙ ОПАСНОСТИ: НУЛЕВОЙ ОБЪЕКТ]
[Радиус поражения: 50 метров]
[Текущее расстояние: 52 метра]
[Статус: условно безопасно]
[Рекомендация: не приближаться. Не смотреть прямо. Не находиться более 10 минут]
```
Пятьдесят два метра. Он был всего в двух метрах от смертельной зоны. Два метра — и интерфейс, возможно, не успел бы предупредить. Или успел бы, но было бы поздно. Алекс представил, что могло случиться, если бы он сделал ещё несколько шагов. Радиационное поражение? Мгновенная смерть? Превращение в нечто такое же пульсирующее и невозможное, как этот чёрный шар?
Он закрыл лицо руками. Ладони пахли камнем, пылью и чем-то металлическим — возможно, кровью из ссадин. Он посидел так с минуту, просто дыша. Квадратное дыхание: вдох на четыре счёта, задержка на четыре, выдох на четыре, пауза на четыре.
Этот навык пришёл из ниоткуда. Он не помнил, где научился так дышать. Может быть, на курсах выживания, которые он никогда не посещал. Может быть, в армии, в которой он не служил. А может быть, интерфейс сам подсказывал телу правильный ритм, как искусственный водитель ритма для сердца.
Пульс выровнялся. Мысли начали обретать структуру.
Он поднял голову, посмотрел на интерфейс. Тот висел в воздухе — точнее, в его поле зрения — такой же спокойный и деловитый, как и раньше. Без паники. Без эмоций. Просто данные. Зелёные символы на чёрном фоне, которые перекрывали реальность, как слои в графическом редакторе.
```
[Уровень: 0]
[Ранг: Спёкшийся]
[ОЗ: 37/40]
[ОВ: 14/20]
[Опыт: 0]
```
Опыт: ноль. Он ничего не убил. Ничего не достиг. Даже не получил травму, которая бы оправдывала потерю трёх очков здоровья — ушиб плеча при попытке выбить дверь, царапины от вентиляционного короба, мелкий порез на ладони, который он даже не заметил в темноте. Мелочь, которая тем не менее стоила ему трёх процентов запаса прочности.
Алекс посмотрел на свои руки. На правой ладони действительно был порез — неглубокий, но длинный, от основания указательного пальца до запястья. Он не помнил, когда порезался. Возможно, когда пролезал через вентиляцию, задел за острый край металла.
Интерфейс тут же отреагировал:
```
[Правая ладонь: резаная рана]
[Кровопотеря: минимальная]
[ОЗ: -0.5/час при отсутствии обработки]
```
— Пол-очка в час, — сказал Алекс. — Забавно.
Он достал аптечку — ту самую, зелёную, с красным крестом, найденную в комнате за дверью. Открыл, достал антисептик. Жидкость пахла спиртом и чем-то химическим — возможно, перекисью водорода. Он полил на рану. Зашипело, защипало. Алекс стиснул зубы, но не отвёл руку.
Потом — пластырь. Широкий, из плотной ткани, почти неэластичный. Он заклеил рану, разгладил края. Интерфейс обновил ОЗ до 38, а затем — через несколько секунд — снова до 39.
— Восстанавливается? — удивился Алекс. — Или система округляет?
Интерфейс не ответил.
Он поднялся. Ноги дрожали — долгое сидение на холодном полу дало о себе знать. Он переступил с ноги на ногу, разгоняя кровь. Колени хрустнули. Позвоночник щёлкнул где-то в грудном отделе.
Нужно было идти. Возвращаться в основную часть комплекса. Пересмотреть всё, что он знал, с учётом новой информации.
Чёрный шар. Воронка. Нулевая Точка.
Система назвала объект «Нулевым». То же слово, что и в приветствии: «Добро пожаловать в Нулевую Точку». Это не случайность. Это название места. Или явления. Или всего этого мира, в который он попал.
— Воронка, — сказал Алекс вслух. — Нулевая Точка. Одно и то же.
Он двинулся обратно по туннелю. Теперь он шёл медленнее, внимательнее. Каждый камень, каждый поворот, каждый запах он запоминал, занося в мысленную карту. Мысленная карта — единственное, что у него было, кроме интерфейса. Она была ненадёжной — память подводила, особенно после сотрясения. Но лучшего инструмента у него не было.
Туннель вывел его в круглое помещение — наблюдательный пункт или основание башни. Три проёма. Один вёл вверх, к поверхности. Другой — в сторону, в неизвестность. Третий — вниз, к лестнице, ведущей в знакомую часть комплекса.
Алекс выбрал третий.
2
Спуск по винтовой лестнице занял несколько минут. Ступеньки скрипели под ногами, но держали — металл не проржавел насквозь, только покрылся слоем рыхлой, шелушащейся ржавчины. Перила шатались — Алекс держался за стену, проверяя каждый шаг. Один раз его нога соскользнула с влажной ступеньки — он едва удержался, повиснув на поручне. Сердце ухнуло вниз, в животе стало холодно.
— Осторожнее, — сказал он себе. — Ты нужен себе живым.
Он спустился на уровень технической зоны. Прошёл по коридору с белой плиткой — теперь ему казалось, что плитка стала ещё грязнее, чем раньше, или просто он стал замечать больше деталей. Трещины, сколы, следы копоти. На одной из плиток кто-то нацарапал что-то острым — может быть, букву, может быть, символ. Алекс остановился, посветил фонариком.
«ПОМН»
Три буквы. Не «Помни» целиком — только начало слова. Или не слова. Может быть, аббревиатура. Может быть, чьё-то имя. Алекс провёл пальцем по царапинам — они были глубокими, въевшимися в глазурь плитки. Сделаны не торопливо, а с усилием, как будто человек вкладывал в каждую черту всю свою злость или отчаяние.
— Кто ты был? — спросил он у букв. Буквы не ответили.
Он пошёл дальше. Комната с инструментами — всё на месте. Стеллаж, ящик, стены. На полу — его следы, в пыли. Алекс на секунду представил, что кто-то придёт сюда после него, увидит эти следы и задастся вопросом, кто здесь был. Или ему просто хотелось верить, что здесь будет «после него».
Он вышел в основной зал.
Зал встретил его темнотой и тишиной. Той самой тишиной, которая была не пустой, а насторожённой. Как будто стены имели уши, а пол — нервные окончания, и всё это пространство чувствовало его присутствие, оценивало, ждало.
Алекс включил фонарик — луч света выхватил из темноты колонны, обломки, бетонную пыль на полу. Всё было на месте. Криокапсула в дальнем углу — всё так же герметичная, загадочная, пугающая. Запертая дверь — теперь открытая, он сам её открыл, и это было маленькой победой. Груда обломков, за которой — вентиляционная решётка и туннель с крысами.
Крысы.
Алекс остановился. Вспомнил тени за решёткой. Писк — многоголосый, высокий, нервный. Глаза, светящиеся в темноте жёлтым. Запах — кислый, мускусный, животный.
Он подошёл к бетонной плите — той самой, на которой очнулся. Сегодня это место стало его базой, точкой отсчёта, единственным клочком пространства, который он мог назвать «своим». Не потому, что оно принадлежало ему по праву, а потому, что он вернулся сюда трижды и каждый раз находил его неизменным.
Алекс сел, прислонившись к стене. Разложил перед собой содержимое рюкзака.
Сухпайки — три плитки. Примерно на два дня, если экономить. Каждая плитка была размером с пачку сигарет, спрессованная масса из злаков, сухофруктов и неизвестных добавок. На вкус — пресно, почти безвкусно, но питательно. Интерфейс показывал, что одна плитка даёт 30% суточной нормы калорий.
Фляга — вода, около литра. Пластиковая, поцарапанная, с отколотой крышкой. На дне плавали какие-то крупинки — возможно, песок, возможно, накипь.
Нож — маленький, складной, с чёрной рукояткой и лезвием длиной в ладонь. Острый — Алекс провёл пальцем по лезвию, и кожа на подушечке побелела, но не порезалась.
Зажигалка — почти полная, прозрачный корпус, видно уровень газа. Жёлтая, дешёвая, купленная неизвестно где неизвестно когда.
Арматура-копьё — метр длиной, с рваным наконечником. Тяжёлая, неудобная, но надёжная.
Гвоздодёр — тяжёлый, с загнутым концом и заострённым «хвостом». Хороший рычаг и неплохое оружие в ближнем бою.
Проволока — кусок, метра полтора, стальная, в пластиковой оплётке.
Молоток — маленький, слесарный, с квадратным бойком и слегка погнутым деревянным черенком.
Аптечка — использована частично, осталось: бинт (ещё почти целый рулон), пластырь (несколько полосок разной ширины), немного антисептика на дне флакона.
И — инструменты, которые он не взял из подсобки: отвёртки (крестовая и плоская, обе с обломанными кончиками), ключи разного размера (ржавые, но не рассыпающиеся), кусок наждачной бумаги (почти стёртый в пыль).
Алекс пересчитал всё ещё раз. Взвесил в руке арматуру. Тяжёлая. Метр — хорошая длина, можно держать врага на расстоянии. Острый конец — войдёт в плоть. Неглубоко, но войдёт.
— Крысы, — сказал он. — Крысы не крупные. Е-класс, наверное. Первый-второй уровень. Если интерфейс правильно оценивает угрозы.
Он не знал, правильно ли. Система ещё ни разу не ошиблась в том, что сообщила. Но она многого не сообщала. «Класс: не определён (недостаточно данных)» — это было всё, что он получил о крысах в прошлый раз.
Алекс закрыл глаза. Сделал несколько глубоких вдохов.
Мысли текли медленно, как смола. Сотрясение давало о себе знать — голова гудела, в глазах иногда двоилось, особенно когда он резко поворачивался. Но он мог думать. Мог анализировать. Мог строить планы.
— Еда, — сказал он. — Опыт. Если система работает как игра — а она работает как игра — то убийство врагов даёт опыт. Уровни дают очки характеристик. Очки характеристик делают меня сильнее.
Он посмотрел на свои параметры. Сила 2 — урон 4 (плюс базовый урон оружия). Выносливость 2 — здоровье 40. Он был слаб. Слишком слаб, чтобы рисковать.
— Но если я не буду рисковать, я никогда не стану сильнее.
Дилемма, у которой не было правильного решения. Только выбор между разными видами смерти: смерть от голода (медленная, мучительная, когда организм поедает сам себя), смерть от холода (она уже подбиралась к нему — температура в зале продолжала падать), смерть от крыс (быстрая, но болезненная), смерть от Нулевого объекта (неизвестная, но, судя по предупреждениям системы, мгновенная).
Алекс выбрал крыс.
3
Он поднялся. Взял арматуру. Проверил нож. Зажигалку положил в нагрудный карман — ближе к телу, чтобы не замёрз газ.
— Я пойду к решётке, — сказал он. — Посмотрю. Если атакуют — убью одну. Одну. Потом посмотрю, что изменится.
Он пошёл.
Путь до технической зоны занял несколько минут. Алекс двигался медленно, стараясь ступать бесшумно. Каждый шаг — сначала носок, потом пятка, без хруста. Он обходил куски бетона, битое стекло, ржавые листы металла. Воздух становился холоднее с каждым метром — техническая зона была самой холодной частью комплекса, который он успел исследовать.
Вентиляционная решётка была на месте. За ней — тишина. Ни писка, ни шороха, ни теней.
Алекс подошёл ближе. Остановился в трёх метрах. Прислушался.
Ничего. Только звук собственного дыхания и где-то далеко — капающая вода.
Он сделал шаг. Ещё один.
В этот момент из-за решётки показалась морда.
Серая. Вытянутая. С длинными, желтоватыми резцами, которые перекрывали нижнюю челюсть даже при закрытой пасти. Глаза — жёлтые, с вертикальными зрачками, как у змеи. Уши — большие, кожистые, прижаты к черепу.
Алекс замер. Его собственное дыхание вдруг стало слишком громким.
Интерфейс сработал мгновенно:
```
[ОЦЕНКА НЕДОСТУПНА — требуется навык]
[Объект: неизвестное существо, класс E (предположительно)]
[Уровень: по оценке 1-2]
```
Навык «Оценка» требовал третьего уровня. У Алекса был ноль. Он видел врага, но не знал о нём почти ничего. Только то, что подсказывали глаза и интуиция.
Крыса была небольшой — сантиметров тридцать в длину, не считая хвоста, который был почти такой же длины и волочился по полу. Тело — худое, поджарое, с выступающими рёбрами. Шерсть — короткая, грязно-серая, кое-где вытерта до кожи, кое-где — слипшаяся в колтуны. На боку — старый шрам, белая полоска без шерсти.
Крыса не спешила атаковать. Просто смотрела. Изучала.
Алекс смотрел в ответ. Они смотрели друг на друга несколько секунд — вечность по меркам боя или жизни в Воронке. Крыса моргнула. Не как животное — медленно, осознанно, как будто оценивала его реакцию.
Потом крыса принюхалась. Дёрнула носом — маленьким, влажным, розовым. Открыла пасть — изнутри пахнуло гнилью и чем-то кислым, похожим на уксус. Алекс сдержал рвотный позыв.
— Уходи, — тихо сказал он. — Уходи отсюда.
Крыса не ушла. Она шагнула вперёд, протискиваясь между прутьями решётки. Прутья были ржавыми, старыми, но держали — крыса пролезла не через них, а через щель внизу, где решётка неплотно прилегала к полу. Тело сжалось, кости хрустнули — и вот она уже по ту сторону.
Алекс сделал шаг назад. Крыса шагнула вперёд.
— Ну, — сказал он. — Было твоё желание.
Он поднял арматуру и ударил.
4
Удар вышел неуклюжим. Он целился в голову, но крыса дёрнулась в последний момент — её реакция была быстрее, чем он ожидал. Остриё арматуры скользнуло по спине, только царапнув кожу, но не пробив её. Крыса взвизгнула — коротко, пронзительно, как сигнал тревоги — и прыгнула.
Алекс едва успел отшатнуться. Когти прошли в сантиметре от его голени — он почувствовал движение воздуха, но не касание. Он отбился ножом — лезвие полоснуло воздух, не задев врага.
— Чёрт!
Он отступил ещё на шаг, прижался спиной к стене. Теперь крыса могла атаковать только спереди — по крайней мере, он не даст ей зайти со спины. Крыса перегруппировалась, развернулась, снова прыгнула.
На этот раз Алекс был готов.
Он встретил прыжок арматурой — не остриём, а древком, как шестом. Прут упёрся крысе в грудь, остановил её в воздухе. Крыса повисла на арматуре, щёлкая зубами в нескольких сантиметрах от его пальцев. Зубы клацнули — звук был похож на удар двух камней друг о друга.
Алекс дёрнул оружие вниз, прижимая крысу к полу. Та забилась, заскребла когтями по бетону — раздался противный скрежет, от которого сводило зубы. Он наступил на неё ногой — ботинок придавил задние лапы. Крыса дёрнулась, но не смогла освободиться.
