Нулевая точка. Том 1

— Поздравляю, — сказал Шрам, тяжело дыша. — Ты четвёртый. Осталось дойти до комнаты.

Алекс кивнул. Посмотрел на интерфейс — новые очки характеристик. Три. Куда вложить?

Сила 4 — урон уже неплохой. Ловкость 3 — средняя. Выносливость 4 — 80 здоровья, 40 выносливости, хватает. Интеллект 5 — его главное преимущество. Восприятие 3 — для Оценки нужно больше.

Он решил вложить два очка в Восприятие и одно в Ловкость.

```

[ВСП: 3 → 5]

[ЛВК: 3 → 4]

```

Дальность Оценки теперь 15 метров (ВСП × 3). Восприятие 5 — он видел больше деталей, слышал тише звуки, замечал движение на периферии зрения. Ловкость 4 — немного быстрее, немного точнее.

— Готов, — сказал он.

— Тогда идём, — ответил Шрам.

---

Часть четвёртая. Оценка

11

Комната с мониторами находилась за массивной металлической дверью.

Алекс узнал этот тип — такие же двери были в бункерах, лабораториях, военных объектах. Толстая сталь, резиновый уплотнитель по периметру, массивная ручка-вертушка. Дверь была приоткрыта — сантиметров на пять, не больше. Из щели тянуло холодным воздухом и... запахом.

Тем самым, о котором говорил Шрам. Сладковатым, приторным, похожим на запах гниющего мяса, но с химическим оттенком — формалин или что-то подобное.

Алекс нажал на дверь — она поддалась, открылась с протяжным скрипом.

Внутри было темно. Факелы осветили помещение — небольшое, метров двадцать квадратных, с низким потолком. Стены были обшиты старыми, выцветшими панелями, которые когда-то были белыми, а теперь стали серо-жёлтыми от времени и копоти.

В центре комнаты стояли три монитора. Старые, ЭЛТ, с толстыми кинескопами. Они были выключены — экраны тёмные, без признаков жизни. Рядом — клавиатура, мышь, блок питания. И стул — единственный стул в комнате, разбитый, с прорванным сиденьем и сломанными подлокотниками.

На стенах — надписи.

«ПОМНИ — 3:16»

«НЕ ВЕРЬ СИСТЕМЕ»

«МАТКА НЕ ГЛАВНОЕ»

«ОНИ СЛУШАЮТ»

Алекс подошёл к ближайшему монитору, провёл по нему рукой. Стекло было холодным, покрытым толстым слоем пыли. Он нажал на кнопку включения — ничего. Потёр пальцем — под пылью оказалась трещина, идущая от края до края.

— Разбит, — сказал он. — Все?

Шрам обошёл комнату, проверил остальные мониторы. Кивнул.

— Все. Или разбиты, или обесточены. Но я видел здесь записи. Не на мониторах — на стене. Вон там.

Он показал на дальнюю стену, где за слоем копоти и грязи проступали цифры и буквы. Алекс подошёл ближе, поднёс факел.

«КОМНАТА УПРАВЛЕНИЯ — УРОВЕНЬ -2»

«ВЫХОД НА ПОВЕРХНОСТЬ — ЧЕРЕЗ 3 ШЛЮЗА»

«ЕСЛИ ТЫ ЭТО ЧИТАЕШЬ — ТЫ УЖЕ МЁРТВ»

Последняя фраза была написана крупно, почти во всю стену, и обведена в круг. Внутри круга — ещё что-то, неразборчивое — может быть, символ, может быть, лицо.

Алекс отступил на шаг, чтобы разглядеть лучше. Интерфейс мигнул:

```

[Обнаружена скрытая информация]

[Требуется навык: Взлом (нет)]

```

— Взлом? — переспросил Алекс вслух.

— Навык, — ответил Шрам. — Открывается на пятом уровне. С его помощью можно читать зашифрованные тексты, взламывать простые замки, обходить системы безопасности.

— У тебя есть?

— Нет. Я не докачался до пятого. Остановился на четвёртом.

— Почему?

Шрам помолчал. Потом сказал — тихо, почти беззвучно:

— Потому что у меня нет союзников. В одиночку качаться тяжело. Каждый уровень — это риск. А риск без поддержки — это смерть.

Он подошёл к стене, провёл рукой по надписям. Пальцы были грязными, с чёрными ногтями, и они оставляли тёмные следы на пыльном покрытии.

— Но ты не один, — сказал Алекс. — Теперь нас двое.

Шрам обернулся. В его единственном глазу блеснуло что-то — не слёзы, нет, слёзы давно кончились. Что-то другое. Надежда? Или её подобие?

— Да, — сказал он. — Нас двое.

12

Алекс осмотрел комнату дальше. За мониторами — шкаф, металлический, закрытый на ключ. Ключа не было — только замочная скважина, маленькая, круглая, покрытая ржавчиной.

— Оценка.

```

[Шкаф. Материал: сталь. Прочность: 70%]

[Содержимое: не определено]

[Замок: простой (можно взломать при навыке «Взлом» ур.1)]

```

— Взлом первого уровня, — сказал он. — Я не могу.

— Я тоже, — ответил Шрам. — Но можем сломать. У тебя гвоздодёр — рычаг. Если вставим между дверцей и корпусом, отогнём металл.

Алекс достал гвоздодёр — тяжёлый, с загнутым концом и заострённым «хвостом». Вставил в щель между дверцей и корпусом, надавил. Металл заскрипел, но не поддался. Надавил сильнее — дверца прогнулась, но не открылась.

— Не получается, — сказал он, вытирая пот со лба.

— Давай я, — Шрам взял гвоздодёр, упёрся ногой в корпус шкафа, потянул на себя. Мышцы на его руках вздулись, лицо покраснело от напряжения. Дверца прогнулась сильнее — и вдруг, с громким треском, замок вырвало из металла.

Шкаф открылся.

Внутри было пусто.

Только на дне — пыль, старые бумаги, несколько пустых гильз и один предмет. Маленький, металлический, блестящий.

Алекс наклонился, поднял. Ключ. Старый, бронзовый, с массивной головкой и бородкой, похожей на те, что использовали в прошлом веке для дверных замков.

```

[Старый ключ]

[Назначение: не определено]

```

— Зачем кому-то хранить ключ в пустом шкафу? — спросил он.

— Затем, что он открывает не шкаф, — ответил Шрам. — А что-то другое. Где-то в Воронке есть дверь, которая подходит к этому ключу.

Алекс спрятал ключ в карман. Бумаги — поднял, развернул. Пожелтевшие, ломкие, почти рассыпающиеся в пальцах. Текст был написан от руки — карандашом, торопливо, с ошибками.

«Дневник. 14-й цикл. Меня зовут... не помню. Имя стёрлось. Система забрала. Я здесь уже 200 часов. Или 2000? Не знаю. Время течёт по-другому. Мониторы показывают карту Воронки. Я нашёл выход. Он через Нулевой объект. Но это смерть. Или не смерть? Я не уверен. Если ты читаешь это — не иди к шару. Не смотри на него. Он видит тебя. ОНИ видят тебя.»

Дальше текст обрывался — лист был порван, как будто автор вырвал страницу в спешке, или кто-то другой сделал это за него.

— «ОНИ», — прочитал Алекс. — Кто?

— Не знаю, — ответил Шрам. — Может быть, те, кто создал Воронку. Может быть, те, кто живёт в ней. Может быть, само место, его обитатели. Я никогда не видел «ИХ», но чувствовал. Когда находишься рядом с Нулевым объектом, кажется, что за тобой следят.

Алекс вспомнил свои ощущения у расщелины — холод по спине, чувство чужого взгляда, интерфейс, мигающий красными предупреждениями. Это было похоже.

— Идём, — сказал он. — Здесь больше ничего нет.

13

На выходе из комнаты Алекс остановился. Прислушался.

Тишина.

Но не та, что раньше. Не пустая, не насторожённая. А какая-то... предсмертная. Как будто сама Воронка затаила дыхание перед чем-то важным.

— Чувствуешь? — спросил он.

Шрам кивнул.

— Это Нулевой объект. Он активен. Мы должны уйти. Быстро.

Они вышли в туннель, закрыли за собой дверь. Алекс повернул ручку-вертушку до упора — дверь защёлкнулась с металлическим лязгом.

— Зачем закрыл? — спросил Шрам.

— Чтобы никто не вошёл. Или чтобы ничего не вышло.

Шрам посмотрел на него долгим взглядом. Потом кивнул.

— Умно.

Они пошли обратно — через туннели, мимо трупов крыс, мимо лужиц чёрной воды, мимо ответвлений, где шуршали и попискивали скрытые в темноте существа. Факелы догорали — жир таял, фитили обугливались, свет становился тусклее.

Алекс считал шаги. Двести. Триста. Четыреста.

Впереди показался знакомый проход — вентиляционная решётка, за ней — техническая зона. Ещё немного — и они вернутся в основной зал, к бетонной плите, к остаткам костра, к безопасности.

Но на полпути Алекс снова замер.

— Оценка, — прошептал он, глядя в темноту перед собой.

Интерфейс засветился. Строки побежали перед глазами:

```

[Обнаружены биосигналы: 1]

[Класс: не определён (недостаточно данных)]

[Уровень: по оценке 4-5]

```

— Один, — сказал Алекс. — Класс не определён. Уровень 4 или 5.

— Человек? — спросил Шрам, сжимая тесак.

— Не знаю.

Они двинулись вперёд — медленно, бесшумно. Алекс держал копьё наготове, Шрам прикрывал его спину. Факел почти погас — света хватало только на пару метров.

И вдруг — из темноты выступила фигура.

Человек. Высокий, худой, в грязной, рваной одежде. Лицо скрыто капюшоном — или тем, что от него осталось. В руках — палка, заострённая с одного конца, самодельное копьё. Он стоял неподвижно, глядя на Алекса и Шрама.

— Ещё один, — сказал Шрам тихо. — Живой.

Человек не двигался. Не говорил. Просто стоял, сжимая копьё, и смотрел.

— Эй, — позвал Алекс. — Ты слышишь меня?

Молчание.

— Оценка, — повторил Алекс.

```

[Выживший. Уровень: 3. ОЗ: 45/60]

[Особенности: истощение, нарушение слуха (вероятно, контузия)]

```

— Он глухой, — сказал Алекс. — Или почти глухой.

Он сделал шаг вперёд, поднял руку — медленно, чтобы не спугнуть. Показал на себя, потом на Шрама, потом на выжившего. Жест: «Мы — друзья. Ты — с нами».

Выживший посмотрел на его руку. Потом — на лицо. Глаза из-под капюшона блеснули — голубые, почти белые, неестественно светлые в темноте.

Он кивнул.

Один раз. Медленно. Как будто каждое движение давалось ему с трудом.

— Третий, — сказал Шрам. — Мы нашли третьего.

---

Часть пятая. Третий

14

Выжившего звали... он не знал как.

Когда Алекс спросил его имя, он покачал головой — сначала отрицательно, потом пожал плечами. Жест означал: «У меня нет имени» или «Я его не помню». Шрам предположил, что у него амнезия, как у Алекса, только глубже. Система забрала не только воспоминания, но и саму идентичность.

— Тогда дадим ему имя, — сказал Алекс. — Как тебя называть?

Выживший снова пожал плечами. Потом показал на свои уши — зажал их ладонями, покачал головой. «Я не слышу».

— Глухарь, — сказал Шрам. — Пусть будет Глухарь. Не самое обидное прозвище.

Алекс кивнул. Интерфейс не отреагировал — у незнакомца не было интерфейса, или он был, но скрыт, или система просто не считала его достаточно значимым для маркировки.

Глухарь был истощён — Алекс заметил это сразу. Под глазами — тёмные круги, щёки впалые, кожа серая, как у человека, который давно не ел и мало спал. Одежда висела мешком, хотя сам он был худым до костей. ОЗ — 45 из 60 — ниже половины. Без лечения, без еды, без воды он мог умереть через день-два.

— Нам нужно вернуться в зал, — сказал Алекс. — Там есть еда, вода, тепло. Он должен поесть.

Шрам кивнул. Он подошёл к Глухарю, тронул его за плечо, показал рукой в сторону основного зала. Глухарь понял — кивнул, переложил копьё в другую руку, шагнул вперёд.

Они пошли втроём.

Путь занял меньше времени, чем Алекс ожидал — Глухарь двигался быстро, несмотря на истощение. Он знал туннели, уворачивался от луж, обходил опасные участки так, как будто ходил здесь сотни раз.

— Он местный, — сказал Шрам тихо, чтобы Глухарь не слышал (хотя тот всё равно не слышал). — Живёт в этих туннелях давно. Может, дольше нас обоих.

— Почему он не вышел к нам раньше?

— Может, боялся. Может, не хотел. Может, просто не знал, что здесь есть кто-то, кроме крыс.

Алекс посмотрел на Глухаря. Тот шёл, не оборачиваясь, держа копьё параллельно полу, готовый к атаке. Его походка была мягкой, почти бесшумной — как у хищника. Несмотря на глухоту, он чувствовал пространство вокруг — может быть, через вибрации пола, может быть, через что-то другое.

«У него высокое Восприятие», — подумал Алекс. — «Выше моего. Может быть, даже выше пятёрки».

15

В основном зале они развели костёр.

Огонь — самый большой из тех, что Алекс видел в Воронке. Они использовали почти весь жир матки, все тряпки, которые нашли в комнате с инструментами, и даже часть шкуры, которую планировали использовать для брони.

Пламя взметнулось на полметра, осветило колонны, потолок, дальние стены. Тени заплясали по бетону, оживляя его, делая похожим на движущиеся картины.

Глухарь сел у костра, протянул руки к огню. Его лицо — впервые без капюшона — было молодым, лет двадцати пяти, с правильными чертами, которые портили только глубокие царапины на лбу и щеках. Глаза — голубые, почти прозрачные — смотрели на огонь без выражения.

Алекс достал сухпайки — три плитки, одна на каждого. Разломил свою на две части — половину отдал Глухарю. Тот посмотрел на плитку, потом на Алекса, потом медленно взял. Начал есть — маленькими кусочками, тщательно пережёвывая.

Шрам достал флягу, протянул Глухарю. Тот сделал несколько глотков, вернул.

Интерфейс Алекса обновил статус Глухаря:

```

[Глухарь. Уровень: 3. ОЗ: 48/60 (+3 от еды/воды)]

[Состояние: истощение (лёгкое), контузия (нарушение слуха)]

```

— Он выздоравливает, — сказал Алекс. — Медленно, но выздоравливает.

Шрам кивнул.

— Еда и вода творят чудеса. И тепло. И отсутствие угрозы. Когда мозг понимает, что можно расслабиться, он начинает восстанавливать ресурсы.

Они сидели у костра втроём. Глухарь — молчаливый, отстранённый, но присутствующий. Шрам — уставший, но довольный. Алекс — смотрящий на огонь и думающий о будущем.

У них теперь было трое. Уровень 4, уровень 4 (Шрам), уровень 3 (Глухарь). Три человека — это сила. Три человека — это клан. Три человека — это шанс.

— Завтра мы начнём строить, — сказал Алекс. — Укреплять зал. Делать запасы. Искать выход на поверхность.

Шрам кивнул. Глухарь не слышал, но, возможно, понял по губам — он смотрел на Алекса, когда тот говорил.

— И — найти других, — добавил Алекс. — В Воронке есть ещё выжившие. Мы не одни.

Он посмотрел на интерфейс:

```

Уровень: 4

Ранг: Спёкшийся

СИЛ: 4 | ЛВК: 4 | ВНС: 4 | ИНТ: 5 | ВСП: 5

ОЗ: 80 | ОВ: 40

Навык: Оценка (ур.1) — дальность 15 м

Опыт: 20/200 до уровня 5Союзники: Шрам (ур.4), Глухарь (ур.3)

```

Спёкшийся. Всё ещё Спёкшийся.

Но это должно было измениться.

Алекс закрыл глаза. Костёр потрескивал, тепло расходилось по телу, расслабляя мышцы. Сон пришёл быстро — и на этот раз не было сновидений. Ни Воронки. Ни чёрного шара. Ни голоса.

Только тьма. И тишина.

---

ИТОГОВАЯ СТАТИСТИКА АЛЕКСА (КОНЕЦ ГЛАВЫ 3)

```

Уровень: 4

Ранг: Спёкшийся

СИЛ: 4 | ЛВК: 4 | ВНС: 4 | ИНТ: 5 | ВСП: 5

ОЗ: 80 | ОВ: 40

Опыт: 20/200 до уровня 5

Навыки: Оценка (ур.1) — дальность 15 м, показывает уровень, ОЗ, особенности

Оружие: импровизированное копьё (урон высокий, дальность 1.8 м)

Снаряжение: крысиные клыки (6), шкура матки (грубая, требует выделки), факел, старый ключ

Союзники: Шрам (ур.4, 77/110 ОЗ), Глухарь (ур.3, 48/60 ОЗ, глухота)

```

---

КЛЮЧЕВЫЕ СОБЫТИЯ ГЛАВЫ 3

Событие Результат

Раздел туши матки Шкура (2.3 м²), жир (1.2 кг), зубы (6 шт.)

Улучшение копья Прочность 80%, урон высокий, дальность 1.8 м

Изготовление факелов 3 факела на крысином жире (2.5-3 часа горения)

Формальный договор со Шрамом Неформальный союз, правила добычи и боя

Бой с 3 хроно-крысами и 2 обычными +65 опыта (25+25+15? — пересчёт: за трёх хроно 25+25+25=75, за двух обычных 20+20=40, итого 115)

Бой с 3 крысами (2 обычные + хроно) +65 опыта (20+20+25)

Общий опыт за главу 180 опыта → уровень 4

Вход в комнату с мониторами Находки: старый ключ, дневник, надписи на стенах

Встреча с Глухарём Третий союзник, уровень 3, глухота, истощение

Распределение очков характеристик ЛВК+1 (3→4), ВСП+2 (3→5)

Оценка Глухаря Выявлены особенности: истощение, нарушение слуха

---

ВАЖНЫЕ ДЕТАЛИ, ВВЕДЁННЫЕ В ГЛАВЕ 3

1. Биолюминесценция у врагов — признак радиационного/аномального заражения.

2. Клановый бонус — 70% опыта каждому союзнику вместо 50% (не активен без навыка).

3. Ритуал союза — разделить еду/воду после совместной победы.

4. Территории Воронки — зоны влияния кланов, охраняемые лестницы.

5. Имена как сила — некоторые существа могут использовать имя против владельца.

6. Прочность оружия — износ после боя, ремонт при падении ниже 30%.

7. Время горения факелов — 2.5-3 часа на крысином жире.

8. Отпугивание крыс — факелы на жире матки отпугивают крыс E-F класса.

9. Навык «Взлом» — открывается на 5 уровне, позволяет открывать замки.

10. Глухота как особенность — контузия, нарушение слуха (восстанавливается или нет?).

---

ПЕРЕСЧЁТ ОПЫТА ЗА ГЛАВУ (ТОЧНО)

Противник Количество Опыт за одного Итого опыта

Обычная крыса (ур.1) 2 20 40

Хроно-крыса (ур.2) 3 25 75

Обычная крыса (ур.1) 2 20 40

Хроно-крыса (ур.2) 1 25 25

Всего 8 180

Было до главы: 90/150 (ур.2 → фактически ур.3? Нестыковка. Правильно: в конце главы 2 у Алекса было 90/150 опыта до уровня 3. Он получил уровень 3 до начала главы 3? В плане написано, что в начале главы 3 он убил 3 крыс и получил уровень 3. Значит, начало главы 3 — уровень 3, опыт 0/200 до уровня 4. За главу получено 180 опыта → уровень 4, опыт 20/200 до уровня 5. Всё сходится.)

---

Конец главы 3.

ГЛАВА 4. МАТКА

Часть первая. Трое против темноты

1

Он проснулся от холода.

Это был не тот холод, к которому он успел привыкнуть за дни в Воронке. Этот холод был глубже — он проникал не сквозь одежду, а сквозь кожу, сквозь мышцы, сквозь кости. Он заползал внутрь и сворачивался там клубком, высасывая тепло из крови, из органов, из самой жизни.

Алекс лежал на бетонной плите, свернувшись калачиком, прижав колени к груди. Куртка промёрзла насквозь — влажность пропитала ткань, сделав её тяжёлой и липкой. Дышать было трудно — каждый вдох обжигал лёгкие ледяным воздухом, смешанным с запахом сырости, плесени и старой крови.

Костёр почти догорел.

Багровые угли едва мерцали в темноте, отбрасывая слабые тени на бетонные стены. Они напоминали умирающие глаза — красные, пульсирующие, но с каждым мгновением всё более тусклые. Алекс смотрел на них, считая удары своего сердца, и чувствовал, как время замедляется, становясь вязким, как смола.

Он сел, потёр лицо ладонями. Пальцы были ледяными — не просто холодными, а мёртвыми, как будто кровь перестала поступать в них несколько часов назад. Щеки горели — красные, воспалённые, обветренные. Он провёл по ним тыльной стороной ладони и почувствовал шершавую корку — соль от высохшего пота, смешанная с грязью и запёкшейся кровью.

Интерфейс ожил, как только он открыл глаза.

```

[Время сна: 5 часов 22 минуты]

[Рекомендуемая норма сна: 7-8 часов]

[Состояние: неполное восстановление (68%)]

[ОВ: 52/60]

[ОЗ: 120/120]

```

Пять часов. Мало. Очень мало для человека, который прошёл через то, через что прошёл он. Но времени на отдых не было. Воронка не прощает роскоши спать положенные часы. Здесь спят столько, сколько могут, и просыпаются не от будильника, а от звуков — или тишины, которая ещё страшнее любых звуков.

Шрам спал на другом конце плиты.

Он свернулся калачиком, прижав тесак к груди — так спят солдаты на войне, готовые вскочить по первому сигналу тревоги. Его лицо в слабом свете углей казалось старым — морщины глубже, шрам темнее, кожа серее. Он выглядел не на свои тридцать с небольшим, а на все пятьдесят. Воронка старила быстрее времени.

Алекс заметил, как тяжело он дышит — каждый вдох давался с усилием, как будто лёгкие были набиты ватой, а в груди что-то хрипело и булькало. Старая травма? Болезнь? Или просто усталость человека, который слишком долго выживал в одиночку?

Глухарь не спал.

Он сидел на корточках у края плиты, глядя в темноту зала. Его поза была неестественной для человека — спина прямая, голова слегка наклонена, руки лежат на коленях ладонями вверх. Он напоминал статую — неподвижную, каменную, вырезанную из серого бетона самой Воронкой.

Но он не был статуей.

Глаза Глухаря двигались — быстро, скачкообразно, отслеживая что-то, чего Алекс не видел. Они бегали по стенам, по потолку, по тёмным углам зала, останавливаясь на каждой трещине, на каждой тени, на каждом подозрительном пятне.

Глухарь не слышал — но он видел. И чувствовал. Через вибрации пола, через колебания воздуха, через нечто, что Алекс не мог понять. Его мир был миром тишины — абсолютной, давящей, пугающей для обычного человека. Но Глухарь не был обычным человеком. Он был выжившим.

— Не спишь? — спросил Алекс тихо, хотя знал, что Глухарь не услышит.

Он поднялся, бесшумно ступая босыми ногами по холодному бетону. Подошёл к Глухарю, тронул за плечо — мягко, чтобы не испугать.

Глухарь обернулся.

Быстро. Как зверь, который всегда готов к атаке. В его глазах — неестественно светлых, почти белых в темноте, как у человека с альбинизмом, — на секунду вспыхнуло что-то дикое, нечеловеческое. Алекс отшатнулся, но Глухарь уже взял себя в руки. Моргнул. Кивнул.

«Я», — показал Алекс, коснувшись пальцами груди. «Ты», — ладонь вперёд, раскрытая, обращённая к Глухарю. «Не спал» — качание головой и жест закрытых глаз.

Глухарь понял. Пожал плечами — жест означал «не могу» или «не хочу». Показал на уши — зажал их ладонями, покачал головой. Потом на сердце — прижал руку к груди. «Я не слышу. Я чувствую. Опасность близко».

Алекс нахмурился. Активировал Оценку, глядя в темноту зала.

```

[Датчик движения: пассивный режим]

[Обнаружены биосигналы: 0 в радиусе 50 м]

[Электромагнитный фон: в пределах нормы]

```

Ничего. Никакой угрозы. Но Глухарь чувствовал иначе. Может быть, его восприятие было выше, чем у Алекса. Может быть, у него был скрытый навык, о котором он сам не знал. А может быть, в Воронке были вещи, которые интерфейс не показывал.

Алекс сел рядом с Глухарем на корточки. Достал кусок сухаря — последний из тех, что остались в рюкзаке, — разломил пополам, протянул Глухарю.

Тот посмотрел на сухарь, потом на Алекса. Покачал головой — «нет, ты ешь».

Алекс снова протянул сухарь, настойчивее. Показал на Глухаря, потом на свои руки, сложенные лодочкой, поднесённые ко рту — жест означал «еда для тебя».

Глухарь замер. Его глаза расширились — в них мелькнуло что-то, похожее на удивление, смешанное с недоверием. В Воронке еду не отдавали просто так. Еда была валютой. Еда была жизнью.

Он медленно взял сухарь. Отломил маленький кусочек — крошечный, размером с ноготь — и положил в рот. Жевал долго, тщательно, растягивая удовольствие. Остаток спрятал за пазуху, похлопал по куртке — «сохраню на потом».

Алекс кивнул. Они сидели рядом, глядя на угли, и молчали. Молчание было тяжёлым, но не враждебным. Просто у каждого были свои мысли, которые не хотелось произносить вслух.

2

Шрам проснулся через час.

Он сел резко, как будто его подбросило невидимой пружиной. В первую секунду его единственный глаз был мутным, невидящим — он всё ещё находился между сном и реальностью, в той зыбкой границе, где сны смешиваются с явью. Но уже в следующее мгновение он сфокусировался, стал острым, как лезвие его тесака.

Он потянулся к оружию — машинально, даже не думая. Пальцы сомкнулись на рукояти тесака, сжали её с такой силой, что побелели костяшки. Только убедившись, что оружие на месте, он выдохнул и огляделся.

Увидел Алекса и Глухаря, сидящих у костра. Выдохнул снова — на этот раз с облегчением.

— Чёрт, — сказал он хрипло. Голос сел — то ли от холода, то ли от долгого молчания, то ли от того, что во сне он кричал. — Я спал. Я не должен был спать.

— Ты должен был, — ответил Алекс, не оборачиваясь. — Мы все должны. Без сна мы ошибёмся. Ошибки — смерть.

— Ты говоришь как мой старый командир, — Шрам усмехнулся — криво, одной стороной рта, так что шрам на его лице дёрнулся и стал похож на вторую улыбку. — Командир мёртв. Матка убила его.