Академия

— Я не открываю замки, — сказал Тео. — Я просто знаю, что за ними.

Он приложил ухо к дереву.

— Там кто-то есть, — прошептал он. — Живой. Сердцебиение... странное. Как будто у него два сердца, и они бьются в разные стороны.

Арден подошел к двери. Он положил ладонь на холодный металл замка.

Его «искра» внутри заворочалась. Светлая часть потянулась к ржавчине, желая очистить её, превратить в золото. Темная — хотела изучить структуру металла, понять, как он распадается.

Подавитель в желудке взвыл предупреждением. Арден стиснул зубы, гася порыв.

Но он всё равно почувствовал дверь.

И то, что за ней.

Это был не просто запах магии. Это была вонь. Физическая, удушливая вонь разложения, смешанная с запахом озона, как после удара молнии в кладбище.

— Они используют «Тлен» прямо сейчас, — голос Тео стал тонким, испуганным. — Я чувствую, как распадаются молекулы. Это не учебное заклинание. Это... это как хирургическая операция, которую делает мясник.

Внезапно из-за двери раздался звук.

Не крик. Не стон.

Это был звук рвущейся бумаги, но усиленный в тысячу раз. Звук, с которым реальность теряет свою форму.

Тео отшатнулся от двери, бледнея еще сильнее.

— Нам нужно уходить, — прошептал он. — Сейчас же. Если Смотрители узнают, что мы здесь...

— Подожди, — Арден не убрал руку.

Он сосредоточился. Не на магии. На боли.

Эразмус. Он должен знать.

Арден потянулся к кольцу, к той связи, что соединяла его с Магистром.

«Эразмус», — послал он мысль. — «В старом архиве. Кто-то использует Тлен Бездны. Тео со мной».

Ответ пришел мгновенно. Он был не в словах. Он был в виде ледяной иглы, вонзившейся в мозг Ардена.

«Не вмешивайся. Наблюдай. Не дай себя заметить. Я скоро буду».

— Он знает, — сказал Арден, открывая глаза. — Эразмус в курсе. Он велел наблюдать.

Тео посмотрел на него так, будто Арден признался в людоедстве.

— Ты разговариваешь с ним? Прямо в голову?

— Это долгая история, — Арден снова повернулся к двери. — Скажи мне, Тео. Что именно делает «Тлен»?

Тео облизнул пересохшие губы. Он выглядел так, словно вот-вот упадет в обморок.

— Это магия вычитания, — сказал он. — Свет — это сложение. Тень — это перемещение. А Тлен — это стирание. Но не просто объекта. Он стирает причину. Он берет закон природы и вычеркивает его.

Он ткнул пальцем в замок.

— Если применить Тлен к железу, железо забудет, что оно железо. Оно станет... ничем. Пустотой, которая выглядит как железо. А если применить его к человеку... человек забудет, что он человек. Или забудет, что у него есть сердце. Или забудет, как дышать.

Тео содрогнулся.

— Тот, кто там... он не учится. Он делает хирургию на самой ткани реальности. И он делает это грязно. Остатки... они стекают в фундамент. Вот почему Академия скрипит. Она гниет изнутри.

Внезапно Тео замер. Его бесцветные глаза расширились.

— Сердцебиение, — прошептал он. — Оно... прекратилось.

Тишина за дверью стала абсолютной.

А затем раздался новый звук.

Шлепанье босых ног по камню.

И тихое, влажное причмокивание. Словно кто-то шел, отрывая ноги от мокрого пола.

— Он идет к двери, — выдохнул Тео.

Арден среагировал на инстинктах.

Его «искра» вспыхнула. Но он не дал Свету и Тени столкнуться. Он сделал то, что показал ему Эразмус. Он заставил их танцевать.

Он вытянул руку в сторону Тео.

Из его ладони вырвался не сгусток энергии, а плотная, вязкая волна «отрицающей» тишины. Это была Тень, переплетенная со Светом так туго, что они стали броней.

Волна ударила в Тео, в дверь, в стены коридора.

Для любого наблюдателя — для Смотрителей, для Эразмуса, для самих стен — Тео и Арден просто... перестали быть. Они стали пустотой. Плоским серым пятном на фоне серого камня.

Дверь архива с грохотом распахнулась.

Из темноты вывалилось нечто.

Это когда-то было человеком.

Но теперь его кожа висела лохмотьями, а под ней виднелись не мышцы, а переплетение черных, пульсирующих корней, которые светились тем самым гнилым зеленым светом. У существа не было лица. Только гладкая маска из застывшей плоти, в центре которой вращался глаз Бездны — водоворот из звезд и гноя.

Существо сделало шаг в коридор. Оно не шло по полу. Оно вытягивало из камня новые ноги, а старые растворялись в лужах черной слизи.

Оно остановилось.

Оно повернуло свою безликую голову прямо туда, где стояли Арден и Тео.

Оно не видело их. Оно чувствовало дыру в магии, которую создал Арден своим заклинанием тишины.

Существо издало звук. Высокий, вибрирующий вой, от которого у Ардена заныли пломбы в зубах.

Оно начало тянуться к ним. Его руки удлинялись, превращаясь в бритвенно-острые нити из застывшего света.

— Оно меня видит, — прошептал Тео. Его голос дрожал. — Оно видит Эхо. Я для него как маяк.

Арден не думал.

Он влил в свое заклинание больше силы.

Он приказал своей магии не просто скрывать их, а показывать существу что-то другое.

Он взял Свет — яркий, обжигающий — и придал ему форму. Форму Киры Вэнс, которая как раз в этот момент должна была проходить по главной лестнице, громко ругаясь на Мора.

Он взял Тень — густую, холодную — и придал ей форму дыма от сигары, которую курил Декстер Морт где-то в Некрополисе.

Он создал иллюзию. Не картинку. Ощущение.

Для существа за дверью коридор теперь пах озоном и табаком, и в нем стояла раздраженная блондинка.

Существо замерло. Его глаз-водоворот сузился. Оно издало звук, похожий на кашель, и втянуло свои нити обратно. Оно сделало шаг назад, в темноту архива, явно сбитое с толку.

Дверь медленно, со скрипом, закрылась сама собой.

Арден выдохнул. Он пошатнулся. Боль в желудке стала невыносимой. Подавитель Эразмуса раскалился добела. В глазах потемнело.

Он упал бы, если бы Тео не подхватил его.

Парень оказался на удивление сильным.

— Ты... ты только что обманул порождение Бездны, — прошептал Тео, таща обмякшее тело Ардена в сторону вентиляционной шахты. — С помощью... театрального представления.

Арден не мог ответить. Его трясло.

В голове всё ещё звенел голос Эразмуса: «Не дай себя заметить».

Магистр видел всё. Через кольцо. Он видел, как Арден чуть не умер от перегрузки, спасая какого-то бесцветного парня и скрывая государственную тайну.

Когда они выбрались в безопасную нишу за статуей, Тео опустил Ардена на пол.

— Оно вернется, — сказал Тео, вытирая пот со лба. — Оно учится. Оно поймет, что Кира Вэнс не пахнет тленом.

— Что это было? — выдавил Арден, пытаясь унять дрожь в руках.

— Это был провал, — сказал Тео. — Эксперимент. Кто-то пытался создать «Мост». Двойственного. Но вместо того, чтобы держать Свет и Тень в балансе, они слили их в один комок грязи. Это... это Голем Бездны. Он не живой. Он просто... дыра в форме человека.

Тео посмотрел на Ардена с новым, почти благоговейным ужасом.

— А ты... ты Серый. Ты не дыра. Ты — узел. Ты связал их. И ты только что использовал это, чтобы спасти нас.

Арден закрыл глаза.

«Эволюция», — вспомнил он слова Эразмуса.

— Я не хочу быть узлом, — прошептал он. — Я хочу быть просто студентом.

Тео грустно усмехнулся. В его бесцветных глазах впервые мелькнуло что-то похожее на веселье.

— В Академии, Арден, «просто студент» — это самая опасная должность. Идем. Я знаю место, где стены не слушают. Нам нужно заварить тебе чай из трав, которые растут на могилах. Это поможет с тошнотой.

Он помог Ардену встать.

Они пошли по коридору, сливаясь с тенями.

Но теперь Арден знал: в этом идеальном, разделенном на Свет и Тень мире, внизу, под полом, растет третья сила. И она гниет.

Часть II. Чай на костях и правила выживания

Место, куда привел его Тео, не значилось ни на одной карте Академии.

Оно называлось «Кафедра Слепых». Это была заброшенная оранжерея на самом нижнем уровне Башни Стража, глубоко под фундаментом, где давление Бездны ощущалось почти физически — как тяжесть океана на дне. Сюда не проникал ни золотой свет Крыла Света, ни фиолетовая мгла Тени. Здесь царил вечный, густой полумрак, освещаемый лишь биолюминесцентными грибами, которые росли прямо из стеллажей.

Тео толкнул скрипучую дверь, обитую медью, и пропустил Ардена вперед. В лицо ударил запах влажной земли, прелой листвы, корицы и чего-то сладковато-химического, напоминающего формалин.

— Добро пожаловать в мою крепость, — сказал Тео, проходя внутрь. Его шаги были бесшумными, но грибы на полу при его приближении вспыхивали мягким синим светом, отмечая его путь, словно рассыпанные звезды. — Здесь Смотрители не ставят метки. Слишком много остаточного эха. Оно сводит их с ума. Они думают, что здесь призраки. Но это просто я.

Арден огляделся. Оранжерея была огромной, куполообразной. Вместо деревьев здесь стояли стеклянные колбы и гробы из зачарованного льда. Внутри них плавали растения, которые не должны были существовать: цветы с лепестками из хрусталя, лозы, чьи листья были сделаны из застывшего дыма, и огромные, пульсирующие грибы, размером с человеческую голову, которые дышали в такт сердцебиению.

— Ты всё это вырастил? — спросил Арден, проводя пальцем по стеклу колбы, внутри которой плавал цветок, источающий золотистую пыльцу. Пыльца складывалась в воздухе в крошечные руны, прежде чем раствориться.

— Я их... уговорил, — Тео пожал плечами, доставая из старого деревянного шкафа медный чайник. — Растения помнят. Если магия была использована для создания жизни, она остается в семени. Я просто слушаю, что они хотят рассказать, и даю им почву. Большинство магов кричат на мир. Я шепчу. Это эффективнее.

Он поставил чайник на небольшую спиртовку, горевшую ровным фиолетовым пламенем.

— Садись. Вон тот стул. Только не облокачивайся на спинку, она всё ещё злится на студента, который попытался её полировать Тенью в прошлом веке. Она переварила его тень, и теперь стул считает себя хищником.

Арден осторожно сел на указанный стул — простой дубовый табурет. Он чувствовал себя так, словно его пропустили через мясорубку. Кости гудели, а подавитель в желудке, остыв после вспышки, теперь пульсировал тупой, ноющей болью, похожей на застрявший осколок льда.

Тео тем временем копался в жестяных банках. На них не было этикеток, только выжженные символы: «Корни забвения», «Слезы мандрагоры», «Пыльца спокойствия».

— У тебя классический случай «Резонансного шока», — бормотал Тео, отмеряя что-то медной ложечкой. — Когда ты создал ту иллюзию для Голема, ты заставил свою магию делать то, для чего она не предназначена. Ты — Контейнер. Ты должен держать внутри. А ты выплеснул это наружу, да еще и смешал с театральным искусством. Твой подавитель сейчас пытается переварить саму концепцию твоего существования.

— Эразмус видел, — хрипло сказал Арден. — Через кольцо. Он велел наблюдать.

Тео замер с ложечкой в руке. Он обернулся. Его бесцветные глаза, обычно тусклые, сейчас казались острыми, как осколки обсидиана.

— Эразмус велел наблюдать, пока Голем жрал бы твои кишки? — голос Тео стал тише, в нем прорезалась сталь. — Наш Магистр — коллекционер. Он собирает поломки. Но он не чинит свои игрушки. Если ты сломаешься окончательно, он просто поставит твой мозг в банку и будет тыкать в него палочкой, чтобы посмотреть, как искра дергается.

Он подошел к Ардену и протянул ему дымящуюся кружку. Пар шел от неё не вверх, а спиралью, закручиваясь против часовой стрелки.

— Пей. Это «Эхо-мятный». Вкус как у зубной боли и старых писем, но через пять минут ты перестанешь чувствовать свои ребра. Это полезно.

Арден принял кружку. Керамика была ледяной, хотя чай внутри обжигал. Он сделал глоток.

Вкус был именно таким, как описал Тео — горьким, с привкусом чернил и озона. Но как только жидкость достигла желудка, подавитель Эразмуса отреагировал. Боль не исчезла, она... отступила. Словно отошла в сторону, чтобы посмотреть, что будет дальше. Арден почувствовал, как расслабляются мышцы шеи, о которых он даже не подозревал, что они напряжены.

— Спасибо, — сказал он, сделав еще глоток. — За то, что вытащил меня. И за то, что не побежал к Смотрителям.

Тео усмехнулся, но в усмешке не было веселья. Он сел на стопку старых фолиантов напротив Ардена.

— Я не бегу к Смотрителям, потому что я — их профессиональный кошмар, — сказал он. — Ты спросил, что такое «Тлен»? Я тебе покажу.

Тео вытянул руку над столом ладонью вверх. Он ничего не колдовал — не было ни вспышек, ни рун. Но воздух над его ладонью задрожал.

— Смотри на стол, — прошептал он.

Арден посмотрел на дубовую столешницу. Внезапно дерево... исчезло. На его месте появилась серая, осыпающаяся труха. Но это была не иллюзия. Арден почувствовал запах гниения.

Тео сжал кулак.

Труха осыпалась на пол, обнажив металлическую сетку, из которой торчали острые, как бритва, стеклянные иглы.

— А теперь смотри глубже, — сказал Тео.

Арден прищурился, используя свой дар. Он посмотрел сквозь слои магии.

Под сеткой, под металлом, под фундаментом Башни, он увидел дыру.

Это не была просто пустота. Это была рана. Края этой раны были черными, обугленными, но в центре пульсировал тот самый гнилой зеленый свет. И из этой раны, как гной из нарыва, медленно сочилась субстанция, которая не была ни материей, ни энергией. Она была «анти-бытием». Она поглощала свет грибов в оранжерее, и те начинали мерцать в панике.

— Это утечка, — голос Тео стал хриплым. — Академия построена на разломе. Совет знал об этом. Они решили, что если построить здесь Башню Стража, то Эразмус станет идеальной пробкой. Но пробка гниет. И то, что внизу... оно просыпается.

Тео разжал кулак. Стол снова стал целым, дубовым, пахнущим лаком. Как будто ничего не было.

— Тот Голем в архиве... он не просто эксперимент. Это авангард. Он питается этой утечкой. Он учится ходить. И он ищет таких, как мы.

— Таких, как мы? — переспросил Арден.

— Тех, кто фонит, — Тео постучал себя пальцем по виску. — Для Смотрителей магия — это дисциплина. Для Голема магия — это еда. А ты, Арден... ты для него как накрытый стол. Ты излучаешь и Свет, и Тень одновременно. Для существа из Бездны, которое хочет всё стереть, ты — самый изысканный деликатес, потому что в тебе есть всё.

Внезапно грибы в оранжерее вспыхнули ярко-красным. Тревога.

Тео вскочил на ноги так быстро, что его чай расплескался, но не долетел до пола — капли зависли в воздухе.

— Смотрители, — прошипел он. — Двое. Идут по северному коридору. Они используют «Сонару». Пеленгуют остаточный след твоей иллюзии. Они знают, что здесь был маг, но не знают, кто.

— Что делать? — Арден тоже встал. Боль в желудке снова дала о себе знать, но теперь она была фоном. — Мой подавитель... Эразмус почувствует, если я использую магию.

— Не используй свою, — Тео схватил Ардена за рукав и потащил к стене, увитой лианами. — Используй мою.

Он прижал ладонь Ардена к переплетению корней.

— Чувствуешь это? — прошептал Тео. — Это «Маскарад». Лианы помнят, как прятать беглых рабов во время Великого Раскола. Они ненавидят Смотрителей. Просто отдай им свой вес. Стань... веткой.

Арден сделал, как сказано. Он перестал сопротивляться. Он перестал быть человеком. Он стал частью оранжереи.

Это было странное ощущение. Он всё ещё мыслил, всё ещё чувствовал страх, но его магическая подпись... исчезла. Она растворилась в тысячах других эхо, наполнявших это место. Он стал запахом земли. Он стал скрипом старой кости в стеллаже.

Дверь оранжереи с грохотом распахнулась.

Вошли двое.

Первый был высок, затянут в идеально выглаженную черную форму Крыла Тени. Его лицо было бледным, как у утопленника, а глаза — абсолютно белыми, без зрачков. Он нес в руках жезл из черного хрусталя, который тихо гудел.

Второй был из Крыла Света. Его мантия сияла так ярко, что грибы в ужасе втягивали свои светящиеся шапочки под листья. У него не было глаз вовсе — только гладкая, золотая кожа там, где они должны были быть.

— След здесь обрывается, — проскрипел Смотритель Тени. Его голос был похож на звук царапающего стекла. — Это зона Тео. «Эхо».

— Эхо не колдует, — ответил Смотритель Света. Его голос звенел, как колокол. — Эхо только слушает. Здесь был активный выброс. Двойственный. И он использовал интеграцию.

Арден замер. Сердце пропустило удар. Если они поймут, что это он...

— В Академии три Двойственных, — сказал Смотритель Тени, поворачивая голову прямо в сторону Ардена. Ардену показалось, что его сейчас стошнит от ужаса, но тело, напитанное «Маскарадом», не поддалось. — Эразмус. Лира. И Ошибка. Ошибка сейчас в Некрополисе, режет крыс с Декстером. Это не он.

— Тогда кто? — Смотритель Света поднял руку. Золотой свет вырвался из его глазниц, сканируя помещение. Он прошел сквозь Ардена, как солнечный луч сквозь стекло. Арден почувствовал тепло, но не более. Свет не увидел в нем мага. Он увидел лишь дерево. — Здесь фонит «Тлен».

— Утечка усиливается, — Смотритель Тени ткнул жезлом в пол. — Башня стонет. Эразмус знает?

— Эразмус всегда знает, — ответил Светлый. — Но он молчит. Ему выгодно, чтобы фундамент гнил. Это держит Совет в напряжении. Держит их занятыми.

Они прошли вглубь оранжереи. Арден чувствовал, как от Смотрителя Тени веет холодом абсолютного нуля, а от Смотрителя Света — жаром, способным испарить воду.

Они остановились у того самого стола, где пил чай Арден.

— Здесь был кто-то еще, — сказал Светлый. — Слабый. Пустой. Только эхо.

— Тео, — фыркнул Тень. — Наверное, опять прятался от своего обеда. Он чувствует «Тлен» как мы чувствуем запах еды. Он, должно быть, стоял здесь и пускал слюни.

— Или он что-то видел, — Светлый повернул свою слепую голову в сторону стеллажей. — Найди его.

Смотритель Тени кивнул. Он вытянул руку, и тени в углах оранжереи сгустились, превращаясь в черных гончих псов. Они зарычали и бросились в проходы между стеллажами, вынюхивая след.

— Нам нужно уходить, — прошептал Тео прямо в ухо Ардену, хотя губы его не двигались. — Мои лианы их задержат, но Гончие Тени чуют страх. А ты сейчас боишься так громко, что тебя слышно в Лисьей Пади.

Арден попытался успокоить дыхание. Он вцепился в корни, к которым прижимался.

«Я — дерево», — повторял он про себя. — «Я просто старый, пыльный корень».

Гончие подбежали к их укрытию. Одна из них — сгусток абсолютной тьмы с горящими фиолетовым пастью — остановилась в дюйме от ноги Ардена. Она принюхалась. Арден почувствовал, как его «искра» внутри сжалась в комок, готовая выдать их с головой.

Но затем Гончая чихнула.

Она отшатнулась, тряся головой.

— Грязная магия, — проскрипел Смотритель Тени. — Здесь всё пропитано «Тленом». Следов нет. Только гниль.

— Уходим, — бросил Смотритель Света. — Доложим Декстеру. Пусть спустит своих некротических угрей в канализацию. Может, поймаем Голема.

Они развернулись и вышли. Дверь закрылась.

Свет в оранжерее снова стал мягким, синим.

Арден выдохнул. Он осел на пол, дрожа всем телом. Тео отпустил его руку и тяжело привалился к стеллажу. Грибы вокруг них сочувственно замерцали.

— Они... они говорили про Эразмуса, — выдавил Арден. — Что он... позволяет фундаменту гнить. Специально.

— Конечно, — Тео сполз по стеллажу на пол, садясь рядом. Он выглядел изможденным. Использование «Маскарада» на двоих высосало из него силы. — Наш Директор — не спаситель. Он — паук. Он сидит в центре этой паутины. Если Совет будет слишком силен — он срежет нити. Если Тени захватят власть — он срежет нити. Он держит их в равновесии, позволяя им грызть друг друга. А утечка Бездны... это его рычаг давления.

Тео достал из кармана сушеный гриб и начал его жевать, чтобы успокоить нервы.

— Знаешь, почему я прячусь здесь, Арден? — спросил он, глядя на светящийся потолок. — Потому что я слишком хорошо слышу. Я слышу, как Смотрители шепчутся в своих казармах. Я слышу, как Декстер Морт торгуется с демонами за ингредиенты. Я слышу, как Кира Вэнс плачет по ночам, потому что боится стать такой же, как её отец.

Он посмотрел на Ардена. В его бесцветных глазах стояли слезы, но он не моргал, и они просто стекали по щекам.

— И я слышу, как Эразмус смеется. Он смеется, когда студенты умирают. Он смеется, когда Башня трескается. Потому что пока все боятся Бездны под ногами, никто не смотрит на него.

Арден молчал. Слова Лиры эхом отдавались в голове: «Он вырастит тебя как оружие». Слова Эразмуса: «Ты — Эволюция».

— Что нам делать? — спросил Арден.

— Нам? — Тео горько усмехнулся. — Мне — продолжать пить чай и делать вид, что я сумасшедший. Тебе... тебе придется быть очень осторожным. Если Эразмус узнает, что ты можешь обманывать Смотрителей и интегрировать силы без боли... ты перестанешь быть студентом. Ты станешь инструментом.

— Он уже знает, — сказал Арден. — Он видел всё.

— Значит, он ждет, — Тео поднялся, опираясь на стену. — Он ждет, когда ты сломаешься. Или когда ты станешь достаточно сильным, чтобы быть полезным.

Тео подошел к своему рабочему столу, заваленному банками и старыми пергаментами. Он взял кусок угля.

— Идем, — сказал он. — Я научу тебя читать правильно. Не только эхо. Я научу тебя читать намерения.

Следующий час превратился для Ардена в самый сложный урок в его жизни.

Тео подвел его к северной стене оранжереи. Она была покрыта не рунами, а тонким слоем серебристой пыли, похожей на паутину.

— Это «Память Камня», — объяснил Тео. — Не магия, просто... физика. Когда маг использует силу, он возмущает воздух. Воздух трется о камень. Остается статика.

Он провел рукой по стене. Пыль собралась в его ладони, превратившись в крошечную модель — силуэт человека.

— Смотри, — Тео указал на ноги силуэта. — Видишь, как глубоко вдавлены следы? Это был кто-то тяжелый. Или кто-то, кто стоял здесь долго.

Он указал на руки. — Пальцы скрючены. Это не учебное заклинание. Это был крик. Боль.

Арден присел, разглядывая пылинки. Теперь, когда Тео указал на них, он видел. Он видел, как в одном месте пыль закручена в спираль — там использовали Свет. А рядом, в другом, она лежала плоско и мертво — там была Тень.

Но между ними...

— Здесь, — Арден коснулся места, где две пыли смешались. — Здесь был я. Вчера.

— Да, — кивнул Тео. — Видишь, как они переплетены? Как веревка. Это не столкновение. Это танец. Ты не просто используешь их. Ты их... сшиваешь.

Тео стер силуэт и провел рукой в другом месте.

— А вот это... — его голос стал напряженным. — Это Голем.

След был ужасающим. Пыль здесь была не просто потревожена — она была испугана. Она собралась в острые, рваные края, отвернувшись от центра следа.

— Он не оставляет следов, — прошептал Тео. — Он стирает их. Но камень помнит страх. Камень помнит, как его чуть не превратили в ничто. Видишь? Здесь нет магии. Здесь только дыра, где она была.

Внезапно Тео замер. Его рука зависла над стеной. Грибы в оранжерее тревожно замигали.

— Что? — спросил Арден.

— Тихо, — Тео поднял палец. — Слушай.

Арден закрыл глаза. Сначала он слышал только дыхание Тео и бульканье чайника. Но потом, глубже...

Он услышал скрежет.

Не камня о камень.

Это был звук, с которым пустота пытается стать чем-то.

Скрежет доносился не сверху. Он шел снизу. Сквозь пол. Сквозь фундамент Башни.

— Он снова колдует, — голос Тео был едва слышен. — В архиве. И он... он растет.

Скрежет стал громче. Теперь к нему добавился звук капающей воды. Но вода эта капала вверх.

Внезапно один из стеклянных гробов на дальнем стеллаже треснул.

Лед внутри него почернел и начал испаряться, не тая. Растение внутри — огромный фиолетовый цветок с зубами — издало беззвучный крик и рассыпалось в пепел.

— Он касается нас, — прошептал Тео. — Фундамент... он тянет щупальца вверх.

Пол под ногами Ардена дрогнул. Не сильно. Но достаточно, чтобы пыль со стены осыпалась серебряным дождем.

Вибрация прошла по ногам, ударила в колени, в позвоночник.

И в этот момент Арден почувствовал нечто, чего не чувствовал никогда.

Его «искра» внутри... не завибрировала. Она запела.

Светлая часть потянулась вниз, к вибрации, пытаясь упорядочить её, сделать её гармоничной.