Академия

Арден кивнул, хотя внутри всё сжималось от отвращения. Притворяться. Скрывать ту самую правду, ради которой он здесь.

— Ешь, — Лира кивнула на его тарелку. — И привыкай к вкусу пепла. Это вкус твоего будущего.

Арден снова посмотрел на Киру. Она всё ещё смеялась. В её глазах плясали искры. Она была похожа на пожар — яркий, опасный, но дарящий тепло.

Он посмотрел на Мора. Тот смотрел прямо на Ардена своими красными глазами, и в них не было ничего, кроме спокойного, древнего голода.

Арден взял ложку.

Он был в самом центре бури. И буря только начиналась.

Ужин прошел в таком же напряжении, но без взрывов. Лира объяснила ему расписание перемещений. Чтобы попасть из Крыла в Крыло, нужно было пройти через «Шлюз» — длинный коридор, где магия проверялась трижды.

— Твой подавитель будет трещать, — говорила Лира, пока они шли к выходу из столовой. — Как старый радиоприемник. Это нормально. Главное, не пытайся ему помочь. Если он сгорит — ты сгоришь вместе с ним.

Они вышли в главный холл. Здесь, под гигантской статуей основателя, который держал в одной руке солнце, а в другой — луну, Арден увидел Эразмуса. Директор стоял в тени, разговаривая с одним из Смотрителей, которых Арден видел у ворот.

Смотритель поклонился Эразмусу и растворился в тенях. Эразмус повернул голову. Его золотой глаз нашел Ардена через весь зал.

Он не улыбнулся. Он просто поднял руку и сделал жест, похожий на щелчок кнутом.

В ту же секунду медальон-подавитель в желудке Ардена стал ледяным. Боль, которая до этого была фоновой, острой иглой вонзилась в позвоночник.

Арден согнулся, хватая ртом воздух.

— Что... — выдохнул он.

— Он просто напомнил, что ты на поводке, — спокойно сказала Лира, подхватывая его под локоть. — Пошли. У тебя через десять минут медитация. В Крыле Света. Постарайся не загореться. И не плакать. Они ненавидят слезы.

Она потащила его в сторону белого сияния левого крыла. Арден шел, хромая, чувствуя, как кольцо Эразмуса на пальце пульсирует в такт его сердцебиению.

Он оглянулся через плечо. В тени арки, ведущей в Крыло Тени, стоял Мор. Он не двигался. Он просто смотрел. И когда их взгляды встретились, Мор медленно провел пальцем по горлу, а затем улыбнулся.

Арден отвернулся и шагнул в ослепительный свет Крыла Света.

Белизна ударила по глазам, и на мгновение ему показалось, что он ослеп.

Но это была не слепота.

Это было выжженное на сетчатке напоминание: здесь нет безопасного места. Нигде.

Глава 6. Комната и первые уроки

Арден проснулся от того, что его кровать пыталась его переварить.

Это не было метафорой. Спальное место, утопленное в пол и напоминающее саркофаг, оказалось живым организмом. За ночь оно пустило тонкие, полупрозрачные корни, которые теперь мягко, но настойчиво оплетали его лодыжки и запястья, пульсируя в такт какому-то медленному, подземному сердцебиению.

— Отпусти, — сонно пробормотал Арден, пытаясь высвободить руку.

Корни сжались чуть сильнее, и в нос ударил запах озона и сырой земли. Это была не агрессия. Кровать просто проверяла, жив ли он. В Академии, как он уже начал понимать, всё имело свою волю. Стены дышали, полы скрипели с намеком, а мебель была хищной.

Он рывком сел. Корни с влажным чавканьем втянулись обратно в камень, оставив на его коже липкий след, пахнущий грибами. Арден поежился. Подавитель в желудке, который вчера казался просто куском льда, сегодня ощущался как кусок раскаленного железа. Он пульсировал в такт его сердцу, и каждый удар отдавался тупой болью в основании черепа. «Тошнота, головная боль, как будто тебя пилят пополам», — вспомнил он слова Лиры. Профессор не врала. Его «искра» внутри металась, как зверь в клетке. Светлая её часть тянулась к потолку, к ослепительному белому сиянию Крыла Света, которое он видел вчера. Темная — стремилась вниз, в фундамент башни, к шепоту и холоду Тени. А подавитель Эразмуса стоял между ними, как копье, разрывая его изнутри.

Арден встал, разминая затекшую шею. Комната была всё такой же круглой, без единого угла. Но за ночь она изменилась. Стены, вчера казавшиеся просто серыми, теперь покрывала сеть едва заметных линий. Он подошел ближе. Это были не трещины. Это были руны. Они были вытравлены в камне на молекулярном уровне, заполненные чем-то, что напоминало застывшую ртуть.

Он провел пальцем по одному из символов. Тот вспыхнул бледно-фиолетовым светом и втянул его палец внутрь на миллиметр, словно пытаясь прочитать отпечаток.

«Не трогай стены», — раздался в голове сухой голос Эразмуса. — «Это не руны. Это шрамы. Башня помнит каждого, кто здесь сошел с ума. Она записывает их крики в камень, чтобы не забыть мелодию».

Арден отдернул руку. Палец онемел. Он посмотрел на окно. За ним всё та же серая мгла, в которой плавали чужие сны. Он чувствовал их вкус — кислый привкус чужого страха и металлический привкус чужой ярости.

Он подошел к столу. На нем лежал его дневник — кусок серого пергамента и стилос. Арден взял стилос. Он был холодным. Он поднес его к пергаменту, собираясь записать расписание, но как только кончик коснулся поверхности, пергамент зашипел. На нём проступили буквы, написанные не его рукой:

«Урок 1: Основы. Зал Хрусталя (Свет). Не используй Тень. Если используешь — не кричи. Мы не будем выносить твои кишки из портьер».

Подпись: Лира.

Арден усмехнулся. Кураторство в Академии начиналось с угроз. Он спрятал стилос в карман туники. Пора было идти.

Дорога в Крыло Света заняла двадцать минут и стоила ему нескольких лет жизни.

Чтобы попасть из Центра в левое крыло, нужно было пройти через Шлюз. Это был коридор, который не имел конца. Стены его были сделаны из зеркал, но зеркала эти отражали не тебя. Когда Арден вошел внутрь, он увидел себя, но... другого. В одном отражении он был одет в белую мантию, его волосы были идеально уложены, а глаза сияли праведным гневом. В другом — он был сгорбленным, серокожим, с длинными черными когтями, и его улыбка напоминала оскал черепа.

Отражения начали выходить из рам.

Белый Арден протянул руку.

— Идем к порядку, брат, — сказал он голосом, который был копией голоса Ардена, но лишенным сомнений.

Черный Арден зашипел из-за другого плеча.

— Идем рвать глотки, — просвистел он.

Арден замер. Он чувствовал, как его «искра» реагирует. Белый двойник излучал тепло, которое было почти болезненным, оно обещало очистить его от тьмы. Черный двойник пах гнилью и свободой.

Подавитель в желудке взвыл. Боль стала такой острой, что Арден упал на колени, схватившись за живот.

«Это Шлюз», — снова Эразмус. — «Он проверяет твою лояльность. Если ты шагнешь к Белому — он сожжет твою Тень. Если к Черному — он растворит твой Свет. Иди прямо. Не смотри на них. Они не настоящие. Они — то, чем ты мог бы стать, если бы был проще».

Арден сжал зубы. Он пополз вперед, не поднимая глаз от пола. Отражения тянули к нему руки, их голоса слились в хор, умоляющий и угрожающий. Когда он наконец вывалился из Шлюза в Крыло Света, его кожа была покрыта холодным потом, а во рту стоял привкус крови.

Крыло Света ослепляло. Здесь не было теней. Вообще. Светильники на потолке были маленькими солнцами. Пол был из белого мрамора, на котором не оставалось следов. Ученики в серебристых туниках двигались синхронно, их шаги были бесшумны. Они не разговаривали. Они кивали друг другу. Это было не братство. Это был монастырь, где поклонялись Идеальному Порядку.

Зал Хрусталя находился в самом сердце крыла. Это была пещера, стены которой состояли из гигантских кристаллов кварца. Внутри каждого кристалла был заперт луч света, который медленно вращался. Воздух здесь звенел от чистоты.

Арден сел на пол в последнем ряду, стараясь быть как можно более плоским. Рядом с ним сидел парень с лицом настолько правильным, что оно казалось нарисованным. Он медитировал, его грудь поднималась и опускалась с точностью часового механизма.

— Ты новенький, — сказал Нарисованный, не открывая глаз. — От Эразмуса. Пахнешь диссонансом.

— Стараюсь, — буркнул Арден.

В центр зала вышел профессор. Он был высок, лыс, а его кожа светилась изнутри мягким золотым светом. Он не шел — он скользил над полом.

— Тишина, — произнес он.

И тишина наступила. Не просто отсутствие звука, а абсолютная, звенящая пустота. Даже мысли в голове Ардена, казалось, стали тише.

— Меня зовут Профессор Соларис, — его голос был подобен звону хрусталя. — Я — Первый Наставник Крыла Света. Вы здесь, потому что в вас есть Дар. Но Дар без Контроля — это не магия. Это истерика ребенка с факелом в пороховом погребе.

Он щелкнул пальцами. В воздухе перед ним возник сгусток света размером с яблоко. Он пульсировал ровным, теплым золотым светом.

— Свет, — сказал Соларис. — Это созидание. Это структура. Это обещание. Он строит города, он лечит раны, он разгоняет тьму. Но что будет, если я дам этому свету волю?

Он разжал пальцы. Сгусток не упал. Он начал расти. Золотое сияние стало невыносимым. Кристаллы на стенах начали плавиться, превращаясь в стекло. Воздух нагрелся.

— Без контроля Свет становится Пожаром, — спокойно продолжил Соларис, пока ученики вокруг сидели, прикрывая лица руками от жара. — Он не выбирает, что сжигать. Он сжигает всё. Вашего врага. Вашего друга. Вас самих.

Он сжал кулак. Пожар схлопнулся в точку и исчез.

— Тьма, — Соларис снова щелкнул пальцами.

Теперь в его ладони была капля чернил. Она не отражала свет, она его пила.

— Тьма — это потенциал. Это тайна. Это покой. Но без контроля Тьма становится Бездной. Она не убивает. Она стирает. Она забирает смысл.

Капля чернил начала растекаться по полу. Она не оставляла пятна — она поглощала мрамор. Там, где она прошла, пола больше не было. Просто пустота, ведущая в никуда.

— Бездна не остановится, пока не выпьет всё сущее, — Соларис наступил на край чернильной лужи, и она отступила, словно боясь его. — Поэтому мы разделили вас. Свет учит вас строить. Тень учит вас резать. Никогда. Не. Смешивайте.

Арден почувствовал, как кольцо Эразмуса на пальце сжалось. Профессор говорил правильные вещи, но от них веяло могилой. Это была магия, лишенная страсти. Магия в корсете.

— А теперь практика, — Соларис улыбнулся, и его золотые зубы блеснули. — Я хочу, чтобы вы создали «Искру». Самый простой конструкт. Просто удержите свет. Не давайте ему стать пожаром.

Ученики сели в позу лотоса. Нарисованный парень рядом с Арденом уже светился. В его ладонях танцевал маленький, послушный огонек.

Арден закрыл глаза. Он попытался дотянуться до своей «искры».

Это было всё равно что пытаться погладить одновременно тигра и полярного медведя, сидящих в одной бочке.

Светлая часть рванулась вверх. В ладонях вспыхнул ослепительный шар. Арден испугался — шар был слишком горячим, он жег кожу. Он попытался его унять, как учила бабушка — успокоить, уговорить.

Но как только он потянулся к свету, чтобы погасить его, из темноты его души, из-под «копья» подавителя, ударила Тень.

Она не была черной. Она была фиолетовой, густой, как сироп. Она обвила светящийся шар, пытаясь его поглотить.

В ладонях Ардена столкнулись две стихии.

Бум.

Это не был взрыв. Это был звук рвущейся ткани мироздания.

Золотой свет и фиолетовая тьма не аннигилировали. Они слились в нечто третье. Шар в его руках стал серым, как грозовая туча, и начал вращаться с бешеной скоростью, издавая низкое гудение, от которого у всех в зале заболели зубы.

Кристаллы на стенах задрожали. Один из них треснул, и запертый внутри луч света вырвался на свободу, ударив в потолок.

Нарисованный парень открыл глаза. Его идеальный огонек задрожал и погас.

— Что это за мерзость? — прошептал он.

Профессор Соларис больше не парил. Он стоял на полу, и его золотая кожа потускнела. Он смотрел на руки Ардена так, словно увидел там змею.

— Арден, — его голос потерял звонкость, став хриплым. — Что ты делаешь?

— Я не... — Арден попытался разжать руки, но ладони словно склеило. Серый шар пульсировал, становясь то золотым, то черным. — Оно само!

— Закрой канал! — рявкнул Соларис. Он выставил вперед руку, создавая щит из чистого света. — Ты разрываешь структуру!

Арден собрал всю волю, всё отчаяние, на которое был способен. Он представил, что подавитель в желудке — это не боль, а замок. Он мысленно повернул ключ.

Шар в руках издал писк, похожий на крик чайки, и взорвался.

Но взрыва не было. Он просто втянулся обратно в ладони Ардена, оставив после себя запах озона и ощущение, что он только что проглотил молнию.

В зале повисла тишина. Соларис медленно опустил щит. Его лицо было бледным — впервые за столетия его золотое сияние сошло на нет.

— Вон, — тихо сказал он.

— Что? — Арден не понял.

— Вон из моего зала. Вон из Крыла Света. Иди к Лире. Пусть она... разберет это. Ты не Свет. Ты — Ошибка. И если я увижу тебя здесь снова, я выжгу тебе глаза, чтобы ты не портил мне геометрию пространства.

Арден встал. Ноги не слушались. Он попятился к выходу, чувствуя на себе взгляды тридцати учеников. В их глазах не было страха. Там было чистое, незамутненное отвращение. Для них он был ересью, ходячим нарушением правил.

Лира ждала его в коридоре, прислонившись к стене, которая пыталась от неё уползти. Она жевала что-то, похожее на кусок гранита.

— Ну? — спросила она, когда Арден вывалился из зала. — Уже выгнали? Быстро. Соларис обычно терпит хотя бы до обеда. Ты что, нассал в его источник света?

— Я просто создал шар, — Арден всё ещё дрожал. — А потом... потом пришла Тень. И они... поженились.

Лира оторвалась от стены. Её мантия из слоев ткани на мгновение сложилась в форму волка, который оскалился.

— Поженились? — она фыркнула. — Мальчик, ты устроил оргию в монастыре. Соларис сейчас, наверное, пьет святую воду и плачет.

Она подошла ближе, её глаза без белков внимательно изучали его лицо.

— Покажи руки.

Арден протянул ладони. Они были целы, но на коже проступили тонкие серые линии, похожие на прожилки мрамора.

— Мило, — хмыкнула Лира. — Ты оставил на себе отпечаток. Теперь ты официально Серый. Поздравляю, ты только что стал легендой. Новички будут пугать тобой друг друга. «Ешь кашу, а то придет Арден и сделает тебе Бракованную Искру».

— Это плохо? — спросил Арден.

— Это не плохо и не хорошо, — Лира вздохнула, и её мантия снова стала похожа на одежду. — Это дорого. Твоя магия не просто конфликтует. Она интегрируется. Ты пытался удержать Свет, и Тень пришла на помощь, чтобы его стабилизировать. Или наоборот. Они уже не два зверя. Они начинают строить один вольер.

Она взяла его за запястье. Её пальцы были холодными, как у трупа.

— Правило номер два, — сказала она тихо, наклонившись к самому его уху. — Эразмус хочет, чтобы ты был оружием. Но оружие, которое может выстрелить само, никому не нужно. Если ты еще раз выкинешь такой фокус на лекции, Совет пришлет не Смотрителей. Они пришлют Палачей. И они не будут тебя изучать. Они пустят тебя на ингредиенты. Понял?

Арден кивнул, хотя в горле стоял ком.

— Ладно, — Лира отпустила его. — У тебя через час лекция в Некрополисе. Это в Крыле Тени. Надень капюшон. Там не любят бледных мальчиков, которые пахнут солнцем. И ради всех демонов Бездны, если почувствуешь, что сейчас снова начнешь «жениться» — падай на пол и притворяйся мертвым. Я прикрою.

Путь в Крыло Тени через Шлюз был еще хуже.

Отражения здесь были не просто злыми. Они были голодными. Черный Арден, вышедший из зеркала, схватил настоящего Ардена за горло. Его когти были ледяными.

— Дай мне выйти, — прошипел он. — Дай мне сжечь их белые рты.

Арден ударил его Светом. Не специально. Это был рефлекс. Из его ладони вырвался тонкий луч золотого света. Он ударил двойника в грудь.

Черный Арден не сгорел. Он зашипел, как раскаленное железо, опущенное в воду, и отшатнулся. На его груди остался дымящийся золотой шрам в форме ладони.

— Ах ты... ублюдок, — прохрипел двойник, растворяясь обратно в зеркало.

Настоящий Арден стоял, тяжело дыша. Он только что ударил свою собственную тьму светом. И тьме это не понравилось.

Некрополис оказался под землей.

Лестница вела вниз, в катакомбы, где воздух был густым от запаха тления, озона и старых костей. Здесь не было света. Тьма здесь была не отсутствием освещения, а средой обитания. Она висела в воздухе клочьями, как паутина.

Студенты здесь сидели на гробах. Буквально. В зале стояли каменные саркофаги, служившие скамьями. Профессор, который их ждал, выглядел как ожившая мумия. Его кожа была пергаментной, а один глаз был заменен светящимся рубином.

— Меня зовут Декстер Морт, — проскрипел он. — Я преподаю Вязь Тени. Это искусство лжи, распада и... эффективности.

Он щелкнул пальцами. Один из гробов в первом ряду рассыпался в прах.

— Тень не строит, — Декстер прошелся между рядами, его шаги не издавали звука. — Тень освобождает. От формы. От жизни. От правил.

Он остановился перед Арденом. Его рубиновый глаз вспыхнул, сканируя его.

— А. Двойственный. Ходячий парадокс. Профессор Соларис прислал мне весточку. Он назвал тебя «аллергической реакцией на порядок».

По залу прошелестел смешок. Тени в углах задвигались. Арден почувствовал, как кольцо Эразмуса нагрелось. Директор слушал.

— Сегодня мы будем учиться «Стиранию», — Декстер поднял руку. На его ладони сидел сгусток тьмы, похожий на паука. — Это базовое заклинание. Оно не убивает. Оно просто... отменяет. Отменяет связь атомов. Отменяет память. Отменяет боль.

Он дунул на «паука». Тот прыгнул на стену и пополз по ней. Там, где он прошел, камень становился серым, рыхлым, а затем превращался в пыль.

— Попробуйте, — Декстер щелкнул пальцами, и перед каждым студентом возник комок тьмы. — Возьмите его. Не бойтесь. Тень не кусает своих. Она кусает только тех, кто притворяется Светом.

Студенты потянулись к сгусткам. Арден тоже.

Как только его пальцы коснулись тьмы, он почувствовал... облегчение. Тень была прохладной. Она не жгла. Она шептала. Она обещала забрать ту боль, которую причинял ему подавитель. Она хотела врасти в него, заполнить пустоты.

«Вкусно, да?» — голос Эразмуса в голове. — «Тьма всегда вкуснее. Она не требует усилий. Просто отпусти. Позволь ей сожрать всё».

Арден сжал комок. Тьма потекла по его руке, как чернила. Она была приятной. Она успокаивала ту часть его «искры», которая билась в истерике всё утро.

Он поднял руку, пытаясь повторить жест профессора. Он представил, что хочет «отменить» пылинку в воздухе.

Из его ладони вырвался не сгусток тьмы.

Из его ладони вырвался луч абсолютного, стерильного, белого света.

Но это был не теплый свет Солариса. Это был холодный, хирургический свет, который не освещал, а препарировал. Он ударил в стену. Камень не расплавился. Он просто... исчез. Вместе с куском пространства. В стене образовалась дыра, ведущая в соседнюю пещеру, где какой-то студент-Тень вскрикнул от неожиданности.

В зале повисла тишина, нарушаемая только звуком падающих капель воды. Декстер Морт медленно повернул голову. Его рубиновый глаз горел ярче обычного.

— Интересный метод, — проскрипел он. — Ты пытаешься «стереть» материю, используя энергию созидания. Это... противоестественно. Как пытаться утопить рыбу, поливая её кипятком.

Он подошел к дыре, заглянул в неё, затем обернулся к Ардену.

— Ты опасен, мальчик. Ты — нож, который режет в обе стороны. Ты не можешь контролировать это, потому что ты не хочешь выбирать.

Декстер щелкнул пальцами. Комок тьмы перед Арденом втянулся обратно в пол.

— Практика окончена. Те, кто не смог удержать Тень — свободны. Те, кто смог — идите за мной в Яму. Нам нужно практиковаться на крысах.

Студенты начали вставать. Декстер задержал взгляд на Ардене.

— У тебя есть дар к обеим сторонам, — сказал он тихо, чтобы слышал только Арден. — Но ты используешь их как дубину. Светом ты пытаешься убить Тень. Тенью ты пытаешься выжечь Свет. Ты воюешь с самим собой. Рано или поздно одна из сторон победит. И я надеюсь, что это буду я, когда приду забирать твой труп для вскрытия.

Арден вернулся в свою комнату в Башне, когда над Академией (там, наверху, за куполом) сгустились сумерки.

Он был выжат. Тело ломило, голова раскалывалась от боли, которую причинял подавитель. Он чувствовал себя так, словно его пропустили через мясорубку, а потом попытались собрать обратно на живую нитку.

Он рухнул на кровать. На этот раз она не пыталась его съесть. Она лишь тихо вздохнула, выпуская облачко спор, и подстроилась под форму его измученного тела.

Арден закрыл глаза.

В затылке тут же возникло покалывание.

«Как прошел день?» — голос Эразмуса был полон ядовитого веселья. — «Соларис рыдает в шкафу. Декстер заказал новый скальпель с твоим именем. Лира пьет. Я доволен. Ты привлек внимание. Но если ты продолжишь взрывать стены, ты привлечешь внимание не только мое. Совет уже знает, что ты здесь. Они чуют дисбаланс, как акула чует каплю крови за милю».

— Что мне делать? — прошептал Арден в пустоту.

«Спать», — отрезал Эразмус. — «А завтра... завтра мы начнем настоящие уроки. Я буду учить тебя лгать. Себе. Им. Своей магии. Ты должен стать Серым не только снаружи, но и внутри. Ты должен стать ничем. Пустотой, в которой Свет и Тень могут лишь смотреть друг на друга, но не касаться».

Арден провалился в сон мгновенно.

Ему снилась комната. Но в этом сне руны на стенах светились ярче. Они складывались в карту. Карту его вен. И по этим венам текла не кровь, а жидкое серебро и черная смола, смешиваясь в его сердце в смертельный коктейль.

Где-то в коридоре Башни Лира стояла на страже, её мантия из сотен слоев ткани превратилась в единый монолит, похожий на тень. Она смотрела на дверь Ардена и слушала, как бьется его сердце. Оно билось неровно. Два удара. Пауза. Один удар.

Ритм хаоса.

Она поудобнее перехватила свой посох, сделанный из кости неизвестного левиафана, и прошептала:

— Держись, ошибка. Если ты сломаешься, Эразмус сделает из твоей души пепельницу. А я хочу досмотреть этот спектакль до конца.

Глава 7. Правила и исключения

Арден перестал спать.

Не в том смысле, что он страдал бессонницей. Сон приходил мгновенно, как только его голова касалась пульсирующей подушки-кровати. Но это был не отдых. Это был архив.

Каждую ночь его разум погружался в ту серую мглу, что заменяла небо в его круглой комнате, и он начинал видеть чужие жизни. Это не были сны. Это были «утечки» — обрывки памяти, которые Башня Стража, этот древний живой организм, сбрасывала в него, как в сточную канаву. Он просыпался в холодном поту, чувствуя вкус пепла и железа, с именами людей, которых никогда не знал, на языке.

Вчера он проснулся, зная, как пахнет кровь магистра, убитого триста лет назад. Сегодня он проснулся с пониманием того, как звучит крик камня, когда его стирают из реальности.

Он сел на кровати. Корни тут же втянулись, извиняясь. Арден потер лицо. Подавитель в желудке сегодня ощущался не как кусок льда, а как гнездо ядовитых змей. Каждый удар сердца отдавался спазмом. Его «искра» внутри больше не металась в панике. Она затаилась. Свет и Тень свернулись в два плотных комка по обе стороны от «копья» Эразмуса, и от их напряжения воздух в комнате дрожал.

Арден встал и подошел к столу. На сером пергаменте, который он купил у теневого торговца в Некрополисе, он начал выводить строки. Его дневник. Его единственный собеседник, который не пытался его препарировать.

День 7. Башня помнит всё. Я думал, это метафора. Это буквально. Стены плачут. Вчера я коснулся руны в коридоре, и она показала мне смерть. Не картинку, а ощущение. Как рвутся легкие. Я больше не трогаю стены. Профессор Лира сказала, что я «антенна». Я притягиваю остаточную магию. Если я не научусь её заземлять, я сойду с ума раньше, чем Совет пришлет палачей.

Он отложил стилос. Металл был влажным от его пота.

В дверь постучали. Стук был не физическим — он просто возник в костях Ардена.

— Войдите, — сказал он, зная, что это бесполезно.

Лира не вошла. Она просто была уже в комнате. Её мантия из сотен слоев ткани сегодня выглядела как застывший водопад. Она сидела на подоконнике, хотя минуту назад её там не было.