Академия

— Арден, — сказал Арден, когда взгляд Смотрителя снова обратился на него. Он достал свой конверт, измятый и чуть влажный от пота ладони. — Письмо от Академии.

Смотритель взял конверт. Он повертел его в руках, изучая печать. Спираль, ветвь, глаз. Его лицо осталось непроницаемым, но Арден, смотревший не на лицо, а на руки, увидел, как напряглись сухожилия на запястье Смотрителя. Он знал этот знак. И он ему не нравился.

— Дом Зрящих, — произнес Смотритель. Это не был вопрос.

— Я не знаю, — честно ответил Арден. — Я из Лисьей Пади.

— В Лисьей Пади нет магии, — отрезал Смотритель. — Там только куры и невежество.

— Я был невежественным, — согласился Арден. — До сегодняшнего утра.

В рядах Смотрителей прошелестел смешок. Сухой, безжизненный. Но это был смех. Старший Смотритель посмотрел на Ардена долгим, тяжелым взглядом. Он пытался пробиться сквозь его защиту, надавить волей. Арден почувствовал это давление — оно было похоже на тяжелый камень, положенный на грудь. Хотелось упасть на колени, сдаться.

Но он вспомнил бабушку. Её дрожащие руки. Он вспомнил Киру и её рассказ о духах-холодах. Уговорить. Не приказать.

Арден не стал сопротивляться давлению силой. Он просто... выдохнул. Он позволил камню упасть. Но падал он не в пустоту, а в ту самую темную реку. Камень исчез в глубине, не оставив даже кругов на воде.

Смотритель моргнул. На мгновение в его глазах цвета стоячей воды отразилось удивление.

— Твой дар спит, мальчик, — сказал он наконец, возвращая Ардену письмо. — Но он пахнет кровью. И старой магией. Будь осторожен в Академии. Там много тех, кто любит вырывать клыки у спящих волков.

— Я запомню, — кивнул Арден.

Смотритель перевел взгляд на Киру.

— Вэнс. Твой отец предупреждал о твоей... несдержанности. Не опозорь его. И не вздумай поджигать библиотеку в первую же неделю.

Кира вспыхнула, но лишь кивнула.

— Я постараюсь, старший.

— Свободны, — бросил Смотритель. — До Академии три часа пути. Если сойдете с Тракта в сторону Границы — Стая разорвет вас быстрее, чем вы успеете позвать на помощь. Тропа сама знает, куда вести. Не сворачивайте.

Они развернулись и пошли дальше, так же бесшумно, как и появились. Их плащи сливались с тенями леса, и через минуту казалось, что их и не было. Только воздух на просеке еще долго пах озоном и железом.

Кира выдохнула так громко, что лошадь под ней всхрапнула. Она осела на землю прямо там, где стояла, словно из неё вынули кости.

— Они... они просто... отпустили нас, — прошептала она, глядя на Ардена огромными глазами. — Ты видел? Он смотрел на тебя, как на ядовитую змею. А тебя — отпустил.

Арден опустился рядом, чувствуя, как дрожат колени. Только сейчас, когда опасность миновала, страх догнал его. Руки ходили ходуном.

— Он смотрел на медальон, — сказал Арден, пытаясь унять дрожь. — Он знает этот Дом.

— Он знает, что ты — проблема, — Кира вдруг схватила его за руку. Её хватка была железной. — Арден, ты понимаешь? Они испугались. Смотрители. Испугались мальчишку в обносках. Твоя бабушка... она не просто спрятала тебя. Она спрятала оружие. И теперь это оружие везут прямо в сердце Совета.

Арден посмотрел на свою руку в её руке. Потом на лес вокруг. Деревья снова стали просто деревьями. Птицы снова запели. Но мир уже никогда не будет прежним.

— Значит, — сказал он, сжимая её руку в ответ, — я должен научиться им пользоваться. Прежде чем оно воспользуется мной.

Кира улыбнулась. В этой улыбке не было страха. Только азарт.

— Вот это настрой, — сказала она, поднимаясь и отряхивая платье. — Ну что, ученик? До Академии три часа. Расскажи мне, что еще ты чувствуешь в этом лесу? Я хочу знать всё. А потом я научу тебя уговаривать огонь. По-настоящему.

Они снова двинулись в путь. Солнце поднялось выше, разгоняя последние клочья тумана. Дорога впереди была широкой и светлой, но Арден знал, что это лишь иллюзия. Лес всё ещё был полон шрамов, а его собственная искра только начинала просыпаться, потягиваясь после долгого сна. И где-то там, в конце этого пути, ждала Академия — место, где решится, станет ли он хозяином своей силы или её первой жертвой. Но теперь он был не один. Рядом шла девушка, чья магия была похожа на костер, и у него в кармане лежало письмо, пахнущее неизбежностью. Впервые за этот бесконечный день Арден улыбнулся по-настоящему.

Глава 4. Первые ворота

Тракт закончился внезапно.

Он не оборвался ямой или тупиком. Просто в какой-то момент плотно подогнанные друг к другу вековые дубы Старого леса расступились, словно их раздвинули гигантской рукой, и перед Арденом и Кирой открылась Долина Академий.

После полумрака, паутины и запаха прелой листвы, свет ударил по глазам с такой силой, что Арден зажмурился, пошатнувшись. Воздух здесь был другим. В лесу он был густым, пахнущим землей и тревогой. Здесь же он был стерильным, прохладным и звенящим, как стекло. В нем не было запахов — ни цветов, ни пыли, ни человеческого пота. Только едва уловимый озоновый привкус, который Арден уже начинал узнавать как запах чистой, концентрированной магии.

Они стояли на вершине пологого холма. Вниз, на многие мили вперед, расстилалась идеально круглая долина, окаймленная горами, вершины которых были покрыты вечными снегами, хотя на дворе стоял теплый месяц травень. В центре этой долины, словно корона, брошенная на бархат, возвышалась Академия.

У Ардена перехватило дыхание. Он ожидал увидеть замок. Высокие стены, башни, рвы — что-то похожее на крепости баронов, о которых пели менестрели на зимних ярмарках. Но это было нечто иное.

Здание не имело крепостных стен. Оно вообще не казалось зданием в привычном смысле. Это был единый монолит из белого и черного камня, который изгибался двумя исполинскими полукружьями, образуя гигантскую чашу, обращенную к небу.

Левое полукружие, уходящее к восходящему солнцу, было слепящим. Оно было построено из материала, похожего на молочное стекло или отполированный до зеркального блеска кварц. «Крыло Света», — догадался Арден. Оно не просто отражало свет, оно его излучало. Даже смотреть на него долго было больно, казалось, что камень пульсирует теплом и радостью.

Правое полукружье, тонущее в тени гор, было его полной противоположностью. Оно поглощало свет. Оно было сделано из обсидиана — гладкого, вулканического стекла, в котором не было ни единого блика. «Крыло Тени». Оно казалось пустотой, дырой в пространстве, выточенной в форме идеальной дуги. Но эта пустота была живой. Арден прищурился и увидел, как по черной поверхности медленно текут струйки фиолетового и темно-синего пламени, не горя, но освещая саму тьму.

Два крыла соединялись в центре огромной аркой, под которой виднелся вход — темный провал, ведущий во внутренний двор.

— Мать честная... — выдохнула Кира, нарушая звенящую тишину. Она вцепилась в поводья своей Звездочки так, что побелели костяшки. — Отец говорил, что она большая. Но это... это же целый город.

— Это пугает, — честно признался Арден. Его «искра» внутри, обычно дремлющая, сейчас металась в панике. Она чувствовала океан силы, запертый в этих стенах, и этот океан был в тысячи раз больше, чем она сама.

— Пугает? — Кира нервно рассмеялась, но смех прозвучал истерично. — Арден, я сейчас описаюсь от восторга. Пошли. Если мы простоим здесь до заката, Смотрители решат, что мы — арт-объект, и поставят нас в саду.

Они начали спускаться с холма. Дорога здесь была вымощена тем же странным камнем, что и само здание. Он был идеально ровным, без единой трещины, и, казалось, слегка пружинил под ногами, забирая усталость.

Чем ближе они подходили, тем яснее становились детали. На фасаде «Крыла Света» не было окон. Вместо них — тысячи граней, которые работали как линзы, преломляя солнечный свет и пуская его внутрь здания радугами. «Крыло Тени» же имело окна, но они были узкими, как бойницы, и, казалось, смотрели не наружу, а вглубь самой ночи.

У подножия холма, перед огромной аркой входа, их встретила тишина. Ни стражи, ни ворот, ни цепей. Только два ряда мраморных статуй. Слева стояли фигуры в легких туниках, с книгами, посохами и ветвями в руках — застывшие в движении познания. Справа — фигуры в глухих доспехах, с опущенными забралами, сжимающие цепи и кривые клинки. Они не были страшными, но от них веяло такой холодной уверенностью, что Арден поежился.

— Статуи Предков, — тихо сказала Кира, указывая на них подбородком. — Говорят, это не камень. Это маги, которые согласились... законсервироваться, чтобы охранять вход. Не смотри им в глаза.

Арден и не собирался. Он смотрел на арку. Под ней, прямо в воздухе, не касаясь земли, висел обелиск.

Он был высотой в два человеческих роста, выточенный из цельного куска горного хрусталя. Но хрусталь этот не был прозрачным. Внутри него кипела субстанция, похожая на жидкое золото и расплавленное серебро, смешанные с чернилами. Они не смешивались, образуя причудливые узоры, которые постоянно менялись. Обелиск гудел. Низкий, вибрирующий звук, который ощущался не ушами, а зубами и костями.

— Это и есть распределение, — прошептала Кира, спешиваясь. Она похлопала Звездочку по шее. — Дальше пешком. Животных забирают в стойла. Не бойся за неё, здесь лучшие конюхи в мире.

Арден кивнул, привязывая лошадь к специальному кольцу в стене. Он чувствовал на себе взгляды. Из арки начали выходить другие ученики. Их было несколько десятков — те, кто добрался до Долины раньше или быстрее. Они сбились в небольшие группы. Арден сразу заметил разницу: одни были одеты в шелка и бархат, с гербами на груди — дети знати. Другие, как он и Кира, выглядели проще. Но даже самый оборванный мальчишка здесь держался с достоинством, которое давалось либо великой кровью, либо великим страхом.

— Иди, — Кира подтолкнула его в спину. — Я после тебя. Не хочу, чтобы ты видел, если я... ну... упаду в обморок.

Арден глубоко вздохнул и шагнул под арку.

Холод.

Как только он переступил невидимую черту, звуки долины отрезало. Наступила абсолютная, звенящая тишина. Золотой гул обелиска стал единственным, что существовало. Арден подошел к нему на расстояние вытянутой руки.

Вблизи субстанция внутри камня выглядела еще более пугающей. Это была не жидкость. Это были тысячи крошечных душ, или искр, или воспоминаний, запертых внутри. Они тянулись к его ладони.

— Положи руку на вершину, — раздался голос.

Он не был громким. Он просто возник в голове Ардена, минуя уши. Спокойный, древний, без пола и возраста.

Арден сглотнул. Он посмотрел на Киру, которая стояла в тени арки, кусая губу и сжимая кулаки. Посмотрел на статуи, которые, казалось, чуть повернули головы в его сторону.

«Твоя искра спит, но она чуткая», — вспомнил он.

Он протянул руку. Его пальцы дрожали. Он коснулся вершины обелиска.

Ощущение было не таким, как с землей. Земля была мягкой, податливой. Обелиск был твердым, как алмаз, но внутри него бился пульс.

Сначала ничего не происходило. Затем по руке Ардена пробежал разряд, похожий на укус пчелы. Золотая субстанция внутри камня всколыхнулась. Она потянулась к его ладони, словно любопытный зверь.

Внезапно по всему обелиску, от основания до вершины, пробежала ослепительно белая вспышка.

Свет.

Он был таким ярким, что Арден закричал бы, если бы мог издать звук. Это был не просто свет, это была чистота. Ощущение абсолютной правоты, порядка, тепла летнего полудня. Арден почувствовал, как его плечи распрямляются, как уходит страх. Ему захотелось смеяться, обнять весь мир, строить, лечить, созидать.

«Крыло Света», — понял он. Его тянет туда. Он — целитель? Созидатель?

Но в тот момент, когда он уже расслабился, поддаваясь этому сиянию, из глубины обелиска поднялась тень.

Она не была черной. Она была... густой. Как деготь. Как бархат. Она не гасила белый свет, она вплеталась в него. Белый луч начал меркнуть, становясь жемчужным, затем серебристым, и, наконец, в центре обелиска вспыхнул глубокий, фиолетово-черный огонь.

Тень.

Она не несла холода могилы. Она несла тайну. Она пахла озоном, старой бумагой, кровью и ночным небом. Она обещала не созидание, а знание. Не порядок, а свободу.

Арден замер. Внутри него началась война.

Его «искра», та темная река, узнавала этот фиолетовый огонь. Это было её эхо. Это была кровь его матери, кровь Дома Зрящих.

Но золотой свет... это было тепло бабушки. Это была безопасность. Это была ложь, в которой он жил десять лет, и которая казалась такой сладкой.

Обелиск гудел всё громче. Субстанция внутри него забурлила. Золотые и черные струи начали сплетаться в тугой узел прямо напротив сердца Ардена. Они не боролись. Они танцевали.

— Двойная искра, — снова прозвучал голос в голове, но теперь в нем было удивление. — Равновесие. Редчайший случай.

Арден открыл глаза. Он даже не заметил, когда закрыл их.

Обелиск перед ним пульсировал двумя цветами одновременно. Нижняя его половина была залита расплавленным золотом, верхняя — непроницаемым обсидианом. А ровно посередине, там, где его ладонь всё ещё касалась камня, горела точка, белая и черная одновременно. Как глаз. Как печать на его письме.

Жар и холод одновременно пронзили его ладонь. Обелиск втягивал его в себя. Арден почувствовал, как его сознание начинает растягиваться. Он видел вспышки: вот его мать, молодая и смеющаяся, держит в руках такой же свет. Вот дед, молчаливый, стоит в тени, и тень слушается его. Вот бабушка, плачущая над колыбелью, шепчет слова, которые запирают дверь.

— Достаточно, — голос в голове стал тверже.

Арден отдернул руку, но она не подчилась. Камень держал его. Не физически — пальцы были свободны. Но невидимая нить связала его ладонь с бурлящим хаосом внутри обелиска.

Внезапно всё прекратилось.

Золотой свет втянулся в камень. Фиолетовая тьма последовала за ним. Обелиск снова стал просто гудящим куском хрусталя. Только на его вершине, там, где была рука Ардена, теперь горела метка.

Она была в форме глаза. Радужка была золотой, зрачок — черным, а белок — отсутствовал, там была лишь серая пустота.

Метка медленно впиталась в кожу. Она не жгла. Она стала частью его, как родимое пятно. Арден посмотрел на свои пальцы — они были целы. Только подушечка указательного пальца слегка онемела.

— Следующий, — произнес голос.

Арден, пошатываясь, вышел из-под арки. Ноги были ватными. Мир казался слишком тусклым после того света и той тьмы.

Кира стояла бледная как мел. Она смотрела на метку на руке Ардена.

— Что... что это значит? — прошептала она. — Я видела, как люди выходят либо с золотыми, либо с черными знаками. У тебя... у тебя что, лихорадка?

— Это значит, что я — проблема, — хрипло ответил Арден. — Двойная искра. Равновесие.

Кира сглотнула. Она шагнула к обелиску. Её рука, в отличие от руки Ардена, не дрожала. Она была твердой. Кира Вэнс знала, чего хочет.

— Только попробуй не дать мне Огонь, — процедила она сквозь зубы, обращаясь к камню, и припечатала ладонь к вершине.

Обелиск вспыхнул мгновенно. Не золотом. Багровым, яростным пламенем. Внутри камня заметались саламандры. Кира запрокинула голову, её волосы взметнулись, хотя ветра не было, а на лбу выступили капли пота. Огонь был красным, как кровь, и оранжевым, как кузнечный горн. Он ревел.

Но затем, словно отвечая на вызов, из основания обелиска поползли тонкие изумрудные лианы. Они оплели ноги Киры, её руку, начали подниматься по запястью. Багровый огонь встретился с зеленым соком.

Кира зарычала — низко, по-звериному. Она не пыталась оторвать руку. Она давила. Её воля была как таран.

— Я! — крикнула она (хотя звука не было, Арден слышал её в своей голове). — Я — Вэнс! Я — огонь!

Лианы дрогнули. Они начали высыхать, чернеть и осыпаться пеплом. Багровое пламя победило.

Вспышка.

Кира отшатнулась, едва не упав. На тыльной стороне её ладони теперь пылал знак: стилизованный язык пламени, внутри которого был заключен крошечный кристалл льда.

— Огонь и Лед, — констатировал голос в голове. — Конфликт. Но доминирует Пламя.

Кира посмотрела на свою руку, потом на Ардена. Её глаза горели ярче, чем её метка.

— Видел? — выдохнула она. — Он пытался меня заморозить! Я же говорила, что моя искра буйная.

Она схватила Ардена за плечо, её пальцы всё ещё были горячими от магии.

— А ты? Что у тебя? Покажи!

Арден показал свою ладонь. Серый глаз с золотой и черной радужкой.

Кира моргнула.

— Ты... ты Арден из Лисьей Пади? Мальчик, который слушает землю?

— Да, — Арден всё ещё чувствовал звон в ушах.

— Но это же... — она осеклась, глядя на вход в Академию. — Смотрители. Они уже идут.

Из-под арки, из полумрака, бесшумно вышли трое. Они не носили серых плащей, как патруль в лесу. На них были мантии цвета грозового неба, расшитые серебром. Двое мужчин и одна женщина. Их лица были бесстрастны, но глаза... глаза были слишком внимательными.

Один из них, высокий, с волосами цвета соли с перцем, посмотрел на Киру.

— Вэнс. Факультет Пирокинетики. Направо. Второе крыло. Инструктор ждет у Черной лестницы.

Кира просияла, как начищенная монета.

— Да, старший! — она подмигнула Ардену. — Не сожги библиотеку раньше меня! — и быстрым шагом, почти вприпрыжку, направилась к правой, черной части здания.

Женщина в мантии перевела взгляд на Ардена. Её глаза были цвета грозовой тучи, но в них не было ни капли тепла.

— Арден. Без рода.

— Просто Арден, — поправил он.

— Двойная искра, — она произнесла это так, будто говорила о редкой, но опасной болезни. — Равновесие. Это... осложнение.

— Куда мне? — спросил Арден. Он чувствовал себя голым под этим взглядом.

Женщина переглянулась с мужчиной, у которого на лице был старый шрам, пересекающий бровь.

— В Центр, — наконец сказала она. — В Башню Стража. Ты не принадлежишь ни Свету, ни Тени. Ты — переменная. Твоим распределением займется лично Магистр Эразмус.

Арден почувствовал, как кровь отхлынула от лица.

— Эразмус? Тот самый? О котором говорил отец Киры?

— Тот самый, — кивнула женщина. — Иди за мной. И не отставай. В коридорах Академии новички часто теряются. Навсегда.

Она развернулась и пошла к арке. Арден бросил последний взгляд на «Крыло Света» — оно манило его обещанием покоя. Затем на «Крыло Тени» — оно шептало о силе.

Ему не позволили выбрать.

Он пошел за женщиной в сером прямо в центр, под арку, где сходились золото и обсидиан. Туда, куда, как он начинал понимать, сходились все нити его проклятой, особенной крови.

Внутренний двор Академии не был вымощен камнем. Он был живой.

Арден ступил на траву и замер. Это был не газон. Это был ковер из тысяч крошечных цветов, которые поворачивали свои головки вслед за идущими людьми. Деревья здесь росли кронами вниз, их корни уходили в небо, а листья светились мягким лунным светом, хотя на дворе был день. Вода в фонтане, изображавшем схватку дракона с фениксом, текла вверх, распадаясь на дождь из светящихся бабочек, которые испарялись, не долетая до земли.

— Не смотри по сторонам, — не оборачиваясь, бросила инструктор. — Если будешь пялиться на каждое чудо, как деревенщина, тебя сожрет первый же портрет в коридоре.

— Портреты? — переспросил Арден.

— Они здесь не для красоты, — отрезала женщина. — Они следят.

Они пересекли двор. Арден старался смотреть под ноги, но его «искра» сходила с ума. Здесь магия не просто была в воздухе — она была архитектором. Стены дышали. Полы под ногами слегка пружинили, подстраиваясь под шаг, чтобы шаги учеников не нарушали тишину библиотеки на верхних этажах.

Они подошли к Башне Стража. Она стояла точно в геометрическом центре между двумя Крыльями, словно копье, пронзающее сердце мира. Башня была сделана из того же материала, что и обелиск — из живого хрусталя, в котором застыли вихри всех возможных цветов.

Вход в башню охраняли двое. Но это были не люди.

Это были големы. Высотой в три человеческих роста, выкованные из металла, который менял цвет от медного до платинового. У них не было лиц — только гладкие маски с одним-единственным рубином во лбу. Когда Арден и его провожатая подошли, рубины вспыхнули, сканируя их.

— Арден. Равновесие, — пророкотал один из големов голосом, похожим на обвал в горах. — Допуск подтвержден. Магистр ожидает.

Внутри башня была полой. Арден ожидал увидеть лестницу, но вместо этого они шагнули на круглую платформу в центре зала. Пол под ними дрогнул, и они начали подниматься. Это был не лифт. Платформа просто плыла вверх, скользя вдоль стен без видимых механизмов, удерживаемая лишь силой воли самого здания.

Они поднимались мимо этажей. Арден видел лаборатории, где ученики в защитных очках смешивали жидкости, светящиеся ярче солнца. Видел библиотеки, где книги сами вылетали с полок и выстраивались в воздухе в затейливые фигуры. Видел дуэльные арены, где студенты сражались на шпагах из чистой молнии.

— Этаж Магистра, — сказала инструктор, когда платформа замедлилась.

Дверей не было. Стена просто растворилась, превратившись в туман, и они шагнули в кабинет.

Первое, что увидел Арден — это окно. Оно занимало всю противоположную стену. Но за ним не было Долины. За ним была Бездна. Черная, усыпанная звездами пустота, которая, казалось, дышала.

Второе — это запах. Старый пергамент, пыль, озон и... железо. Запах свежей крови.

— Оставь нас, Лира, — произнес голос из глубины комнаты.

Инструктор молча поклонилась и вышла, стена за ней снова стала твердой. Арден остался один на один с Магистром.

Эразмус сидел в огромном кресле, спиной к Ардену. Он не повернулся.

— Подойди, — сказал он. — Не бойся. Кровь на полу — не моя. Уже.

Арден сделал шаг. Его ноги налились свинцом. Он обошел кресло.

Магистр Эразмус был стар. Стар так, что, казалось, он пережил саму смерть. Его кожа была похожа на сухой пергамент, натянутый на череп, но глаза... глаза были молодыми, яркими и абсолютно безумными. Один глаз был золотым, как расплавленный металл. Другой — черным, как дно колодца.

Он сидел, закинув ногу на ногу, и чистил длинным кинжалом под ногтями. На его коленях лежал раскрытый фолиант, страницы которого, казалось, были сделаны из тумана.

— Садись, — Эразмус кивнул на стул напротив. — Смотреть на тебя снизу вверх — вредно для моей шеи. И для твоего самомнения.

Арден осторожно сел. Стул был неудобным, жестким. Специально, чтобы гость не расслаблялся.

— Двойная искра, — Эразмус отложил кинжал и сложил пальцы домиком. — За последние триста лет было всего семь случаев. Четверо сошли с ума в первый же год обучения. Двое взорвали себя, пытаясь удержать баланс. Один... один стал величайшим Архимагом, которого видел мир, прежде чем исчезнуть в Пустоте. Хорошие шансы, мальчик. Мне нравится.

— Вы меня не боитесь? — вырвалось у Ардена.

Эразмус расхохотался. Смех был сухим, как шуршание листьев.

— Бояться? Тебя? — он подался вперед, и его золотые и черные глаза впились в Ардена. — Я не боюсь стихий, Арден. Я боюсь посредственности. А ты... ты — аномалия. А аномалии либо разрушают мир, либо переписывают его законы. Я — историк. Мне нужны оба варианта.

— Почему я здесь? — спросил Арден. — Почему не в Крыле?

— Потому что Крылья — это для тех, кто умеет выбирать, — Эразмус щелкнул пальцами. В воздухе перед ним возникла проекция: карта Академии. Левая сторона сияла белым, правая — чернела. — Свет и Тень. Порядок и Хаос. Созидание и Разрушение. Совет любит эти сказки. Они делят мир пополам, потому что так легче править. Но ты... ты — Равновесие. Ты — Серый. Ты — Истина. А Истина всегда находится в центре. Между двумя фанатиками.

— Я не чувствую себя истиной, — тихо сказал Арден. — Я чувствую себя ошибкой. Бабушка десять лет прятала меня. Она говорила, что моя искра слишком сильная.

— Бабушка была дурой, — спокойно сказал Эразмус. — Любящей, испуганной, но дурой. Она пыталась запереть океан в чайной чашке. Естественно, чашка треснула. Твоя искра не сильная. Она полная. У других есть половина. У тебя — всё.

Он встал. Его движения были плавными, пугающе легкими для такого древнего человека. Он подошел к окну в Бездну.