Академия

— Смотри туда, Арден. Что ты видишь?

— Звезды, — ответил Арден. — Темноту.

— Ты видишь Пустоту, — поправил Эразмус. — Первородный хаос. Из него всё пришло и в него всё уйдет. Крыло Света боится её. Крыло Тени хочет её сожрать. А ты... ты можешь с ней говорить.

Эразмус повернулся.

— Твои родители, Мира и Тарен. Они не были предателями, как говорит твоя выжившая из ума старуха. Они были Реформистами. Они понимали, что Совет прогнил. Свет стал слеп, а Тень — ядовита. Они хотели вернуть магию людям. Не Совету.

— Бабушка сказала, они исчезли.

— Они не исчезли, — Эразмус поморщился. — Их стерли. Совет использует магию Памяти. Они вырезали твоих родителей из реальности. Но кровь... кровь помнит. Твоя мать была из Дома Зрящих. Она видела вероятности. Она спрятала тебя там, где Смотритель не стал бы искать — в грязи и навозе Лисьей Пади. Она знала, что однажды твоя искра проснется. И когда она проснулась, ты потянул за собой всё это... — он обвел рукой кабинет. — Всю эту махину.

— Что вы от меня хотите? — спросил Арден. Голос его сел.

— Я хочу, чтобы ты выжил, — Эразмус вернулся к столу. — Я хочу, чтобы ты учился. Но ты не будешь учиться с ними.

Он достал из ящика стола два предмета.

Первый — серебряный ключ, холодный и тяжелый.

Второй — кольцо. Простое железное кольцо, тусклое, без камней.

— Это, — Эразмус подтолкнул ключ, — от твоих покоев. Ты будешь жить в Цитадели Равновесия. Это этаж между Крыльями. Там нет ни белого, ни черного. Там только серый. Тебе там будет... неприятно. Твоя магия будет постоянно пытаться перекосить баланс. Тебя будет тошнить. Голова будет раскалываться. Это цена.

Он подвинул кольцо.

— А это — мой глаз.

Арден взял кольцо. Оно было ледяным.

— Что оно делает?

— Оно позволяет мне видеть то, что видишь ты. Слышать то, что слышишь ты. Я буду твоим наставником. Лично. Если ты попытаешься убить себя — я узнаю. Если кто-то попытается убить тебя — я узнаю. Если ты узнаешь что-то интересное — я узнаю первым.

Эразмус наклонился через стол, его лица стало серьезным, исчезла безумная усмешка.

— Ты — оружие, Арден. Или инструмент. Совет будет пытаться использовать тебя. Смотрители будут пытаться убить тебя. Твои сокурсники будут либо бояться тебя, либо завидовать. Но запомни: в этой Академии нет друзей. Есть только союзники. И я — самый опасный союзник, который у тебя может быть.

— Почему вы мне помогаете? — спросил Арден.

Эразмус откинулся в кресле и снова начал чистить ногти.

— Потому что, мальчик, мне скучно. Я правлю этой башней уже сто лет. Я видел, как рождаются и умирают династии. Ты — единственное непредсказуемое событие за последнее десятилетие. А непредсказуемость... — он улыбнулся, показывая зубы, — это самая дорогая валюта в мире магии.

Внезапно воздух в кабинете сгустился. Тени в углах стали глубже. Золотой глаз Эразмуса вспыхнул.

— А вот и первые проблемы, — прошептал он. — Иди к себе. Ключ откроет дверь в конце западного коридора. Кольцо... просто надень. Оно само найдет палец.

Арден встал. Ноги всё ещё дрожали, но теперь это была не только усталость. Это был страх, перемешанный с азартом.

— Что за проблемы? — спросил он, уже идя к стене, которая должна была стать дверью.

— Кира Вэнс, — ответил Эразмус, не отрываясь от своих ногтей. — Она только что попыталась поджечь портрет основателя Академии в коридоре. Кажется, вы подружитесь.

Арден невольно усмехнулся. Впервые за этот бесконечный день он почувствовал что-то похожее на уверенность.

Он шагнул в стену.

За ней был коридор. Серый. Не белый, не черный. Цвет пепла. Цвет сумерек.

Арден надел кольцо. Металл на пальце потеплел, и в затылке возникло легкое покалывание. Словно кто-то невидимый сел ему на плечо и тяжело вздохнул.

Он нашел дверь в конце коридора. Она была сделана из дуба, но дуб этот рос корнями внутрь комнаты. Арден вставил серебряный ключ. Замок щелкнул, и дверь открылась.

Комната была круглой. В ней не было углов. Стены плавно перетекали в потолок. Мебели почти не было — только кровать, утопленная в полу, и стол, который рос прямо из стены. За огромным окном, вместо неба, медленно вращалась галактика.

Арден подошел к окну. Он был в самом центре бури. Между Светом и Тенью.

Он посмотрел на свою руку. Метка-глаз пульсировала в такт его сердцу.

— Ну что ж, — сказал он в пустоту. — Посмотрим, кто кого взорвет первым.

Где-то внизу, в недрах «Крыла Тени», раздался приглушенный взрыв и яростный крик Киры Вэнс, перекрывающий треск горящего дерева. Арден улыбнулся.

Академия приняла его. И она уже начинала гореть.

Глава 5. Распределение и первые правила

Башня Стража внутри оказалась не башней.

Когда Арден переступил порог кабинета Магистра Эразмуса, чувство дезориентации, начавшееся еще у обелиска, только усилилось. Архитектура этого места издевалась над здравым смыслом. Потолок находился там, где должен быть пол, а окна выходили не на Долину, а в бесконечную черную пустоту, где медленно дрейтовали галактики, похожие на капли пролитого молока. Воздух здесь был густым, пахнущим озоном, старым пергаментом и чем-то металлическим — кровью, которая давно засохла, но оставила свой призрак в запахе.

Эразмус не предложил ему сесть. Он стоял у того самого окна в Бездну, сцепив руки за спиной. Его мантия цвета грозового неба казалась сшитой из самой ночи. Золотой и черный глаза смотрели на Ардена немигающе.

— Садись, — наконец бросил он, не оборачиваясь. — И перестань пытаться понять, где верх, а где низ. В этой комнате гравитация — это просто вежливая просьба, а не закон.

Арден опустился в кресло, которое, казалось, было сделано из застывшего дыма. Оно приняло форму его тела, но было настолько неудобным, что сидеть в нем было актом постоянного напряжения.

— Ты видел Обелиск, — сказал Эразмус, всё так же глядя в окно. — Ты видел, как он разделил мир на две половины. Золото и Обсидиан. Порядок и Хаос. Созидание и Разрушение.

— Я видел, как они танцевали, — тихо ответил Арден. — Вместе.

Эразмус издал сухой, лающий смешок.

— Танцевали. Да. Как волк танцует с овцой, когда решает, с какой ноги начать есть. Совет любит эту сказку о Равновесии, мальчик. Им нравится думать, что Свет и Тень — это инь и ян, две половинки одного сердца. Это красивая ложь для первокурсников.

Он резко развернулся. Его золотой глаз вспыхнул, освещая глубокие морщины на лице.

— В реальности, Арден, Свет и Тень ненавидят друг друга. Не как политические партии. Как виды. Как огонь и вода. Они не могут существовать в одном пространстве без того, чтобы не попытаться уничтожить друг друга. Поэтому мы их разделяем.

— Разделяете? — переспросил Арден.

— Академия разделена надвое, — Эразмус подошел к столу. Из воздуха перед ним материализовалась проекция здания. — Левое крыло — «Крыло Света». Там преподают Пирокинетику, Целительство, Световую манипуляцию. Там учат строить, лечить, защищать. Там царит дисциплина, сравнимая с армейской. Студенты спят по четыре часа, встают до рассвета и называют друг друга «Брат». Они верят, что магия — это дар, который нужно отработать служением.

Изображение сместилось.

— Правое крыло — «Крыло Тени». Там преподают Некромантию, Иллюзии, Пространственный разлом. Там учат убивать, лгать и переступать границы. Там нет расписания. Там есть только дедлайны, которые обычно заканчиваются смертью студента. Там царит дарвинизм в чистом виде. Сильный ест слабого. Студенты называют друг друга по кличкам, которые режут слух, и спят с кинжалом под подушкой.

— А Центр? — спросил Арден, глядя на узкую перемычку между крыльями.

— А Центр — это ты, — Эразмус ткнул в проекцию длинным пальцем. — Это Цитадель Равновесия. Нейтральная полоса. Там нет ни белого мрамора, ни черного обсидиана. Там всё серое. Там всё... болезненное. Твоя магия, Арден, — это ошибка системы. Обелиск должен был выплюнуть тебя либо в левое, либо в правое крыло, перекосив твою природу в одну сторону. Но твоя кровь... кровь Дома Зрящих... она слишком густая. Она помнит обе стороны. Ты не можешь выбрать. И если ты попытаешься жить в Крыле Света, твоя Тень сведет тебя с ума. Если в Крыле Тени — твой Свет сожжет тебя изнутри.

Эразмус щелкнул пальцами. Проекция исчезла.

— Поэтому ты будешь жить здесь. В Башне. Ты будешь учиться по индивидуальной программе. Ты будешь ходить на лекции и в левое, и в правое крыло. Но ты никогда, слышишь меня, никогда не будешь использовать обе силы одновременно. Слияние Света и Тени — это не Равновесие. Это Аннигиляция. Маленький Большой Взрыв. Твоя дипломная работа может стать кратером, на месте которого будет новая гора.

Он наклонился через стол. Его лицо оказалось в дюймах от лица Ардена.

— Ты на особом учете. Тебя нет в общих списках. Для Крыла Света ты — «Проект Тень». Для Крыла Тени — «Проект Свет». Если они узнают, что ты можешь быть и тем, и другим, они разорвут тебя на куски, чтобы изучить, как ты устроен. Твоя жизнь здесь — это хождение по канату над пропастью с завязанными глазами. Одно неверное движение — и ты труп.

— Почему вы мне помогаете? — в который раз спросил Арден. — Вы же Магистр. Вам проще было бы запереть меня в лаборатории.

— Потому что, — Эразмус выпрямился и отошел к окну, — мне нужен катализатор. Совет застоялся. Они превратили магию в бухгалтерию. А ты... ты — хаос, который я могу контролировать. Пока что. Надень это.

Он бросил Ардену кольцо. Простое железное кольцо, тяжелое и холодное, как могильная плита.

Арден поймал его. Кольцо было ледяным, но как только металл коснулся кожи его пальца, оно потеплело, словно признавая хозяина. На внутренней стороне была выгравирована одна буква: «Э».

— Это мой поводок, — пояснил Эразмус. — Я буду видеть то, что видишь ты. Слышать то, что слышишь. Если ты решишь, что ты — особенный, и пойдешь жечь библиотеку, я узнаю об этом за секунду до того, как ты чиркнешь огнивом. И приду. Не для того, чтобы остановить тебя. Чтобы посмотреть, как далеко ты зайдешь.

— А если я сниму его?

— Попробуй, — ухмыльнулся Эразмус, обнажая зубы, которые были слишком острыми для человека.

Арден попытался разжать пальцы другой руки, чтобы стянуть кольцо. Пальцы не слушались. Они словно онемели, приклеенные к подлокотнику кресла. Он дернул сильнее — и по руке прошел разряд боли, от которого потемнело в глазах.

— Оно само выберет палец, — буднично сказал Эразмус. — И само решит, когда его можно снять. Обычно — никогда. Добро пожаловать в Академию, Арден. Твое расписание на стене. Постарайся не умереть до ужина.

Стена за спиной Ардена растворилась, выпуская его в коридор. Он ожидал увидеть лестницу, но Башня просто... выплюнула его на галерею, опоясывающую внутренний двор.

Здесь было многолюдно. Ученики в серебристо-белых мантиях (Крыло Света) двигались плавно, их шаги были синхронны, они не разговаривали громко. От них исходило ощущение стерильности. Ученики в угольно-черных одеждах (Крыло Тени) двигались резко, их плащи развевались, даже когда ветра не было, они скалились друг на друга и шипели заклинания, от которых воздух пах озоном и гарью.

Арден, одетый в простую серую тунику, которую выдал ему голем-распределитель, чувствовал себя пятном грязи на чистой скатерти. Он нашел свою дверь в конце западного коридора. Она была сделана из дуба, но корни дерева уходили прямо в камень стены, словно дверь росла из самой скалы.

Ключ, данный Эразмусом, вошел в замок с тихим, влажным чавканьем. Арден толкнул дверь и вошел внутрь.

Комната была круглой. Абсолютно круглой, без единого угла. Стены, пол и потолок сливались в одно целое, выкрашенные в цвет мокрого пепла. Мебели было минимум: кровать, утопленная в пол, как саркофаг, и стол, который рос прямо из стены, покрытый потеками серого воска. Окно выходило... никуда. За ним была серая мгла, в которой изредка проплывали лица — лица спящих магов, их кошмары и мечты.

Арден подошел к столу. На нем лежал один свиток пергамента. Расписание.

06:00 — Подъем.

06:30 — Медитация (Крыло Света, Зал Хрусталя).

08:00 — Основы Теории Магии (Крыло Тени, Некрополис).

10:00 — Практика: Структура Света (Крыло Света, Лаборатория 4).

12:00 — Обед (Общая Столовая, Опасно).

13:00 — Практика: Вязь Тени (Крыло Тени, Яма).

15:00 — Факультатив: История Изгоев (Башня Стража, Кабинет Эразмуса).

18:00 — Ужин (Общая Столовая, Смертельно опасно).

20:00 — Самоподготовка.

22:00 — Отбой (Принудительный паралич, если не лег).

Арден сглотнул. «Обед (Общая Столовая, Опасно)». Это звучало не как пункт меню, а как предупреждение минного ведомства.

Он положил свиток на стол. Кольцо на пальце слегка сжалось. В затылке возникло знакомое покалывание.

«Не трогай вазу. Она проклята. И нет, я не скажу, чем именно», — прозвучал в голове голос Эразмуса. Он был сухим, как шелест песка.

Арден вздрогнул.

«Вы всегда будете... так?»

«Только когда ты делаешь что-то интересное. Или глупое. Сейчас ты просто дышишь. Мне скучно».

К столовой Арден шел, следуя потоку учеников. Коридоры Академии жили своей жизнью. Портреты на стенах не просто висели — они перешептывались, когда он проходил мимо, и замолкали, стоило ему обернуться. Доспехи в нишах поворачивали головы ему вслед. Один раз из-за угла выехала парящая стопка книг, которая чуть не снесла ему голову, ругаясь на старо-эльфийском.

Столовая оказалась под открытым небом. Но неба не было. Вместо него был купол, изображавший космос, но космос этот был живым. Звезды падали вниз, превращаясь в светлячков, которые садились на столы.

Зал был огромным. В центре возвышался фонтан, из которого била не вода, а чистое, жидкое золото. Но золото это не падало обратно в чашу. Оно застывало в воздухе, образуя арки и мосты, по которым сновали подавальщики — бесформенные сгустки тени.

И зал был разделен.

Четкая, видимая глазу линия делила пространство на две части. Левая половина была залита ослепительно белым светом. Столы там были из белого мрамора, еда на тарелках светилась изнутри, а ученики в белом ели в абсолютной тишине, используя серебряные приборы. Справа царил полумрак. Столы были из черного обсидиана, еда там выглядела как куски сырого мяса, светящиеся грибы и дымящиеся жидкости в колбах. Ученики в черном ели, громко чавкая, переговариваясь и периодически пуская друг в друга безвредные, но вонючие сгустки тьмы.

А посередине, за длинным столом, стоявшим перпендикулярно границе, сидели те, кто был «ни там, ни там». Их было немного. Человек десять. Они выглядели... нервно. Один парень постоянно менял цвет кожи с бледного на угольно-черный. Девушка напротив него пыталась удержать свою вилку, которая то превращалась в букет фиалок, то в извивающуюся змею.

Арден сел за этот стол, стараясь быть как можно меньше. Напротив него сидела женщина. Она была одета в серую мантию, но не такую, как у Эразмуса. Её мантия была сшита из тысяч слоев ткани, которые постоянно двигались, создавая оптическую иллюзию — казалось, что у неё три руки или что её голова повернута на сто восемьдесят градусов.

— Ты новенький, — сказала она. Её голос звучал так, словно шелестел сухой тростник. — Двойственный. Равновесие. От Эразмуса.

— Профессор Лира? — догадался Арден, вспомнив слова директора.

— Просто Лира, — она улыбнулась, и Арден заметил, что её зубы заострены, как у хищной рыбы. — Я твой куратор. Твой... надзиратель. Называй как хочешь. Эразмус сбросил на меня дохлую кошку, и теперь я должна научить её мяукать.

Она протянула руку. На её ладони лежал серебряный медальон.

— Открой рот.

— Что?

— Открой. Рот.

Арден подчинился. Лира ловко бросила медальон ему в рот. Он ожидал металлического вкуса, но медальон растаял, превратившись в ледяную струю, которая скользнула в горло и осела в желудке.

— Это подавитель, — пояснила Лира, вытирая руки о скатерть, которая зашипела от её прикосновения. — Твоя магия сейчас как два диких зверя в одной клетке. Они чуют друг друга. Если ты используешь Свет, Тень попытается его поглотить. Если Тень — Свет её выжжет. Этот подавитель держит их за шкирку на расстоянии фута друг от друга. Ты будешь чувствовать тошноту. Головную боль. Как будто тебя медленно пилят пополам. Это нормально.

— Как долго? — прохрипел Арден.

— Пока ты не научишься их трахать по отдельности, не давая им встретиться, — Лира откусила кусок от чего-то, похожего на светящийся кристалл, и с хрустом прожевала. — Или пока один из них не сожрет другой. Тогда ты станешь просто Светлым или просто Темным, и мы переведем тебя в нормальное крыло. Но ты не станешь. Я видела твои глаза. Ты — упрямая дрянь.

Она кивнула на его тарелку. Там лежала серая, бесформенная масса.

— Ешь. Это нейтральная пища. Спрессованный лунный свет и пепел забвения. На вкус как картон, но калории есть.

Арден ковырнул массу ложкой. Она была теплой. Он закрыл глаза и попытался «послушать» еду, как слушал лес. Еда молчала. В ней не было жизни. Это была магия, лишенная души.

— Почему Эразмус выбрал меня? — спросил Арден, заставляя себя проглотить первый кусок. Вкус был именно таким, как обещала Лира — пресным и пыльным, но после него во рту остался привкус озона. — Я же... ошибка.

— Ошибки — это любимая игрушка Магистра, — Лира наклонилась ближе, её глаза, лишенные белков, смотрели в упор. — Он коллекционирует аномалии. Но дело не только в этом. Совет ищет тебя. Они знают, что проснулась двойная искра. Если ты будешь сидеть в Крыле Света, они придут за тобой под видом «проверки знаний». Если в Крыле Тени — под видом «экзамена на выживание». Здесь, в Центре, ты под защитой самой Башни. Эразмус — её сердце. Пока ты с ним, ты в относительной безопасности.

— Относительной? — переспросил Арден.

— Ну, — Лира пожала плечами, и её мантия на мгновение сложилась в форму гроба, — иногда Башня чихает. И тогда комнаты меняются местами. Прошлый семестр один парень зашел в уборную, а вышел в жерле вулкана в Крыле Тени. Мы нашли только его левый ботинок и очень удивленного импа.

Внезапно по залу прошел гул. Не звуковой, а магический. Вибрация, от которой зазвенели золотые цепи на фонтане.

Лира замерла. Её глаза потемнели.

— А вот и веселье.

Арден обернулся к границе между крыльями.

Там стоял парень в ослепительно белой мантии. Он был высок, с надменным лицом аристократа. Его волосы были цвета платины, а глаза — льдисто-голубыми. Он держал в руках яблоко, которое светилось так ярко, что резало глаза.

Напротив него, за столом Теней, сидел тип, чья кожа была серой, как у утопленника, а глаза горели красным. Он грыз кость, от которой шел дым.

Платиновый парень надкусил яблоко. С него сорвалась капля светящегося сока и упала на стол Теней.

Для Светлых это было, видимо, оскорблением. Для Тени — объявлением войны.

Красноглазый медленно поднял голову. Он не встал. Он просто посмотрел на платинового.

Воздух вокруг него сгустился, потяжелел. Тени от черных свечей на его столе вытянулись, пересекая границу, и поползли по белому мрамору, как тараканы.

Платиновый парень улыбнулся. Он щелкнул пальцами.

С его яблока сорвался не сок. Сорвался луч чистого света, толщиной с иглу. Он ударил в грудь красноглазому.

Тот даже не моргнул. Луч вошел в него и... исчез. Красноглазый облизнул губы, покрытые черной кровью (или соком).

— Грубиян, — сказал он.

Он сжал кулак. Тени на белом мраморе вздыбились, превратившись в шипастых псов. Они прыгнули через границу.

Зал взорвался.

Это не была битва магов из сказок. Это была уличная драка с применением термоядерного оружия.

Ученики в белом вскочили, выставляя световые щиты. Ученики в черном ответили волной некротической энергии, которая заставила белые щиты покрыться инеем и треснуть.

Фонтан с жидким золотом забурлил. Золото начало превращаться в кислоту.

Еда на тарелках ожила. Светящиеся грибы начали стрелять спорами, которые взрывались при контакте с кожей. Куски мяса на столах Тени зашевелились, пытаясь вцепиться в лица едоков.

— Не двигайся, — прошипела Лира, хватая Ардена за руку. Её хватка была железной. — Если попадешь под перекрестный огонь, Твоя Тень попытается защитить тебя от Света, и мы все превратимся в туман.

— Но они же...

— Это традиция, — Лира говорила спокойно, словно наблюдала за дождем. — Первая неделя семестра. «Приветственный костер». Они проверяют границы. Смотри.

В центре побоища платиновый парень и красноглазый всё ещё стояли на своих местах. Они не двигались. Они просто смотрели друг на друга. Вокруг них бушевал шторм. Светлячки-купола Светлых сталкивались с облаками тьмы Теней, и каждый раз, когда они соприкасались, по залу проходила ударная волна, от которой у Ардена звенело в зубах.

Платиновый парень поднял руку. На его ладони вырос цветок из чистого пламени. Роза. Она была красива и смертоносна.

Красноглазый в ответ просто... выдохнул. Из его рта вылетело облако черного тумана, которое приняло форму черепа. Череп проглотил розу. Раздался звук, похожий на крик кита.

— Пора вмешаться, — Лира встала.

Она не сделала ни одного резкого движения. Она просто шагнула вперед. Но когда она шагнула, пространство вокруг неё изменилось.

Она оказалась в центре драки мгновенно, хотя не бежала.

Она подняла руку.

— Тихо.

Её голос не был громким. Но он был везде. Он был в костях, в камне, в воздухе.

И зал послушался.

Ожившее мясо рухнуло на тарелки. Споры замерли в воздухе. Тени осели на пол. Светлячки потухли.

Платиновый парень и красноглазый опустили руки, тяжело дыша. Их мантии были прожжены и залиты светящейся жижей.

Лира обвела взглядом зал. Её глаза, казалось, заглядывали в душу каждому.

— Столовая — зона нейтралитета, — произнесла она. Её голос снова стал обычным, шелестящим. — Вы можете резать друг друга в дуэльных ямах. Вы можете травить друг друга на лекциях. Но здесь вы едите. Если я еще раз увижу здесь боевую магию выше третьего круга, я заставлю вас переваривать друг друга. Буквально.

Она посмотрела на платинового парня.

— Вэнс, — её губы искривились в усмешке. — Опять?

— Он начал, профессор, — нагло ответил парень, утирая кровь из носа. Он выглядел так, словно только что вышел из салона красоты, а не из мясорубки.

— Я закончил, Кира, — прохрипел красноглазый из-за стола Теней, поднимаясь. Он был весь в ожогах, но улыбался. — Но в следующий раз я не буду использовать череп. Я пришлю импа в твой душ.

— Мечтай, мертвяк, — фыркнула Кира, возвращаясь на свое место.

Лира покачала головой и повернулась к Ардену. Она снова села, как ни в чем не бывало, и взяла свой кристалл.

— Познакомься, — сказала она, жуя. — Кира Вэнс. Факультет Пирокинетики. Дочь поставщика. Думает, что огонь решает все проблемы.

Затем она кивнула в сторону красноглазого.

— А это... это Мор. Факультет Некромантии. Считает, что смерть — это просто смена статуса. Они ненавидят друг друга с рождения. Это их форма флирта.

Арден смотрел на Киру. Она сидела за белым столом, окруженная своими, и громко смеялась, показывая на Мора. Мор, сидевший за черным столом, показал ей в ответ неприличный жест, от которого у ближайшего первокурсника-Левка отвалился кусок рукава.

— Твоя подруга? — спросил Арден.

— Твоя головная боль, — ответила Лира. — Она из Столицы. Она шумная. Она — Свет, который хочет обжечь. Ты... ты нечто иное.

Лира наклонилась через стол, её лицо стало серьезным.

— Запомни первое правило, Арден. В Академии нет друзей. Есть только те, кого ты еще не предал, и те, кто еще не предал тебя. Кира будет улыбаться тебе. Мор будет предлагать тебе сигареты из ядовитого мха. Они будут пытаться притянуть тебя на свою сторону.

— Почему?

— Потому что ты — флаг. Если ты пойдешь к Свету, Тень потеряет лицо. Если к Тени — Свет потеряет надежду на то, что их система идеальна. А Эразмус... Эразмус потеряет свою любимую игрушку.

Она ткнула в него пальцем.

— Твоя задача — быть никем. Серым. Невидимым. Ты ходишь на лекции Света — ты Светлый. Ты ходишь на лекции Тени — ты Темный. Ты отражаешь то, что перед тобой. Зеркало. Понял?