Академия

— Нам нужен Сектор «Равновесие». Декстер педант. Он сортирует свои провалы по алфавиту.

Сектор «Равновесие» находился в самом дальнем углу пещеры, там, где давление Бездны ощущалось почти физически — как тяжесть океана на дне. Саркофаги здесь были другими. Они не были стеклянными. Они были сделаны из цельных блоков «Тлена» — того самого черного, гниющего камня, который Арден видел в заброшенном коридоре.

— Он боится этого, — прошептал Тео, касаясь одного из блоков. — Он не может уничтожить это, потому что «Тлен» стирает саму структуру пространства. Если разбить такой саркофаг, дыра в реальности будет расти, пока не поглотит всю Башню. Поэтому он просто... запечатывает их.

Арден подошел к центральному саркофагу. Он был больше остальных — высотой в два человеческих роста. На его поверхности не было ни пылинки, хотя воздух вокруг был густ от неё. Казалось, сам камень отталкивает грязь.

На крышке была выгравирована спираль. Но она не была перечеркнута. Она была разорвана. Точно так же, как на полу в заброшенном коридоре.

— Это оно, — сказал Арден. — То, что они пытались вызвать.

— Нет, — Тео покачал головой. — Это то, что вышло.

Он достал из сумки ту самую склянку с «Слезой Горгоны».

— Я не буду открывать его, — предупредил он. — Я просто... посмотрю сквозь.

Он капнул зеленую жидкость на поверхность «Тлена».

Черное стекло помутнело, став прозрачным, как дешевая оптика.

Арден заглянул внутрь и отшатнулся, едва не упав.

Внутри не было тела. Не было механизма.

Внутри была дыра.

Но это была не пустота. Пустота — это отсутствие. А это было присутствие отсутствия. В саркофаге была заключена Идея Аннигиляции. Арден видел, как свет из пещеры, попадая внутрь, просто переставал существовать. Фотоны умирали, не долетая до дна.

— Они поймали Закон, — прохрипел Тео, его голос сел. — Они пытались поймать Бездну в банку, но поймали саму концепцию «Ничего». И теперь оно смотрит на нас.

Арден почувствовал, как его «искра» внутри в панике метнулась в сторону. Светлая часть хотела осветить это. Темная — поглотить. Но обе они понимали: если они коснутся этого, их не станет. Не убьет — вычтет.

Тео поспешно стер «Слезу Горгоны» рукавом. Чернота снова стала непроницаемой.

— Нам не нужна эта банка, — сказал Тео, вытирая пот со лба. — Нам нужны записи. Те, что до.

Он пошел вдоль ряда саркофагов, ведя рукой по воздуху. Он не смотрел глазами. Он слушал эхо.

— Здесь... здесь... Слишком много гнили... А. Вот.

Он остановился у саркофага, который выглядел иначе. Он не был черным. Он был сделан из обычного дуба, но дерево это было мертвым так давно, что стало камнем. На крышке не было спирали. Там был выгравирован простой символ: перо, пронзающее чернильницу.

— «Протоколы», — прочитал Тео. — Личный архив Мастера Равновесия. Того, кто вел их.

— Как мы его откроем? — спросил Арден. — Там есть «Тлен»?

— Нет, — Тео улыбнулся, и в этой улыбке было что-то хищное. — Там есть бюрократия. Декстер ненавидит магические замки. Он считает их ненадежными. Он использует «Закон Архива».

Тео положил ладонь на дубовую крышку.

— Я — Эхо, — сказал он в пустоту. — Я — память этого места. Я пришел по праву свидетеля. Открыть протокол номер семь. Статус: «Катастрофа. Отложено».

Воздух в пещере загудел.

Это не была магия. Это была администрация.

Саркофаг издал звук, похожий на вздох усталого чиновника. Крышка издала щелчок, похожий на удар судейского молотка, и медленно отъехала в сторону.

Внутри не было жидкости. Внутри были бумаги.

Тысячи листов пергамента, пожелтевшего от времени, скрепленных медными зажимами. Они лежали аккуратной стопкой, и от них пахло не гнилью, а сухой лавандой и чернилами.

— Он не уничтожил это, — прошептал Арден, беря верхний лист. — Декстер просто... забыл здесь бюрократию.

— Декстер ничего не забывает, — Тео начал быстро перебирать листы, его пальцы летали с невероятной скоростью. — Он спрятал это здесь, потому что в Верхних Архивах это бы нашли. А здесь это просто «бумага». Для Смотрителей бумага не имеет магического следа, если на ней нет рун.

Он вытащил один свиток, толще остальных, перевязанный лентой цвета засохшей крови.

— Вот, — он развернул его на полу. — «Журнал Эксперимента. Объект: Якорь. Цель: Изоляция Разлома. Руководитель: Элиан Вэнс».

— Вэнс? — Арден нахмурился. — Кира? Она из рода Вэнс.

— Не та Вэнс, — Тео провел пальцем по строчкам. — Это было... сто двадцать лет назад. Но посмотри на инициалы. Э.В. Это объясняет, почему Кира так реагирует на «Тлен». Это у неё в крови. Её прадед пытался закрыть Утечку.

Арден склонился над текстом. Почерк был изящным, но нервным. Буквы на концах загибались вниз, как когти.

«День 14. Мы ошиблись. Мы думали, что Равновесие — это сумма. Мы думали, что если взять достаточно Света и достаточно Тени, мы получим Ноль. Но Ноль — это не отсутствие. Ноль — это потенциал. Бездна — это не пустота, куда всё падает. Бездна — это голод, который всё пожирает, чтобы стать всем».

— Они были философами, — фыркнул Тео.

— Они были напуганы, — возразил Арден, читая дальше.

«День 21. Элиан предлагает сменить тактику. Мы не можем "запечатать" Разлом. Любая печать — это структура. А Бездна ненавидит структуру. Она будет грызть её вечно. Он предлагает "Уснуть". Если мы не можем закрыть дверь, мы должны убедить дом, что двери никогда не существовало».

— «Уснуть»? — переспросил Арден.

— Ритуал стирания, — Тео перевернул страницу. — Смотри. Формула.

Арден посмотрел на схему. Это была не спираль. Это была фрактальная структура, напоминающая легкие или корни дерева, которые растут внутрь самих себя.

— Это не магия, — сказал Арден. — Это... архитектура.

— Это «Антитеза», — кивнул Тео. — Они хотели построить внутри Утечки комнату, которая «забыла», что она комната. Если Бездна попытается поглотить её, она не найдет, за что зацепиться. Она соскользнет.

— И где эта комната? — Арден поднял глаза.

Тео молча указал на следующий абзац.

«День 28. Катастрофа. Мы начали "Уснуть". Но Элиан... он не выдержал. Он посмотрел в Разлом. И Разлом посмотрел в него. Он понял, что "Уснуть" — значит стереть себя. Стереть свою семью. Свою память. Стереть всё, ради чего мы боремся. Он прервал ритуал. Он разорвал круг. Он сказал, что лучше пусть мир сгорит, чем станет пустотой. Он забрал Ключи и ушел. Мы не смогли его остановить. Он слишком быстрый. Он — Тень, которая решила стать Светом».

— Это твой прадед, — тихо сказал Арден, глядя на Тео. — Он не хотел закрывать Утечку. Он хотел её использовать. Он понял, что Бездна — это сила. И он забрал её с собой.

— Он не забрал, — Тео покачал головой, его голос дрожал. — Он просто... спрятал Ключ внутри себя. Слушай дальше.

«День 30. Мы запечатываем лабораторию. Мы используем "Тлен", чтобы никто не вошел. Но мы оставляем это здесь. Если кто-то из наших потомков найдет это... Бегите. Элиан не спаситель. Он — новая Утечка. Он теперь — Ходячий Разлом. И если он когда-нибудь потеряет контроль, Башня падет за один вздох. Не пытайтесь его убить. Убить то, что стоит одной ногой в Бездне, невозможно. Просто... молитесь, чтобы он спал».

Тео отпустил свиток. Он выпал из его рук и свернулся в трубку.

— Мой прадед, — прошептал он. — Он не спрятался. Он стал частью этого. Вот почему я слышу эхо. Вот почему я чувствую «Тлен». Это не просто магия в фундаменте. Это... семейное проклятие.

Арден положил руку на плечо Тео.

— Теперь мы знаем, — сказал он. — Мы знаем, что внизу. И мы знаем, что Элиан Вэнс — это не решение. Это бомба с часовым механизмом.

— Что нам делать? — Тео поднял на него свои бесцветные, полные отчаяния глаза. — Мы не можем пойти к Эразмусу. Он использует это. Мы не можем пойти к Смотрителям. Они уничтожат Башню, пытаясь это выкопать.

— Мы делаем то, что начал твой прадед, — сказал Арден, вставая. — Мы строим «Антитезу».

— У нас нет формул, — Тео махнул рукой на разбросанные бумаги. — Декстер забрал основные расчеты. Здесь только философия.

— У нас есть кое-что получше, — Арден посмотрел на свою руку, на кольцо Эразмуса. — У нас есть я.

Тео непонимающе моргнул.

— Ты о чем?

— Элиан пытался создать «Якорь» из Тени, — Арден начал ходить между саркофагами, его мысли неслись вскачь. — Он был Тенью, которая хотела стать Светом. Он был нестабильным. Но я... я уже и то, и другое. Я — Контейнер. Я — «Узел», как назвало меня существо внизу.

Арден остановился.

— Если Бездна — это голод по форме, то я — форма, которая уже содержит в себе всё. Если мы не можем построить «Антитезу» из камня... мы построим её из меня.

— Ты сошел с ума, — Тео вскочил. — Если ты свяжешься с Разломом, он выпьет тебя! Ты станешь вторым Элианом! Ходячей катастрофой!

— Элиан прервал ритуал, потому что боялся исчезнуть, — Арден посмотрел прямо на Тео. — Я уже исчез. Для Совета. Для Эразмуса. Я — «Ошибка». Меня официально не существует. Мне не страшно стать ничем, Тео. Потому что для них я уже ничто.

Тео смотрел на него несколько секунд. Затем его плечи поникли.

— Ты безумец, — сказал он, но в его голосе не было страха. Только смирение. — Хорошо. Что нам нужно?

— Нам нужно туда, — Арден кивнул в сторону пола. — Вниз. К самой Утечке. Тео, ты говорил, что чувствуешь стыд камня. Ты можешь... провести нас? Не по коридорам. Напрямую? Сквозь слои?

— Это называется «Прыжок Эхо», — Тео потер виски. — Это больно. И это оставляет следы. Декстер будет в ярости. Мы вырежем дыру в его фундаменте.

— Он уже в ярости, — Арден подошел к стеклянному саркофагу с человеком-шестеренкой. — Он знает, что мы ушли. Но он не знает, куда. Мы сделаем это сейчас. Пока он занят тем, что пытается понять, почему его «Ошибка» вдруг стала разговаривать сама с собой.

Часть IV. Прыжок Эхо

Они встали в центре зала, подальше от саркофагов. Тео снял свою бесцветную тунику, оставшись в одних штанах. Его кожа была бледной, почти прозрачной, и под ней, казалось, текла не кровь, а жидкий дым.

— Сними кольцо, — внезапно сказал Тео.

— Что? — Арден посмотрел на свою руку.

— Эразмус, — пояснил Тео. — Если ты прыгнешь со своим поводком, он почувствует вектор. Он поймет, где мы. А если мы идем к Бездне, я не хочу, чтобы он стоял у нас за спиной. Сними его. Мы сделаем это в тишине.

Арден посмотрел на золотой ободок. Это было всё, что связывало его с безопасностью. С правилами. С ролью «студента».

Он сжал кольцо. Металл был горячим.

— Если я умру, Тео... передай Кире, что огонь — это всё-таки красиво.

— Если ты умрешь, я первым делом спалю его Башню, — мрачно пообещал Тео. — А теперь заткнись. Это требует концентрации.

Тео закрыл глаза. Он поднял руки.

Арден почувствовал это за секунду до начала.

Воздух перестал быть газом. Он стал густым, как кисель. А затем кисель начал замерзать.

Тео не открывал дверь. Он вычитал пространство между «Здесь» и «Там».

Для Ардена это ощущалось так, будто его душу пропустили через мясорубку, а затем собрали обратно, но в неправильном порядке. Его «искра» внутри взвыла. Свет и Тень внутри него потянулись в разные стороны с такой силой, что он подумал, что его разорвет. Подавитель Эразмуса, всё ещё находившийся в желудке, завибрировал так, что, казалось, кости сейчас превратятся в песок.

А потом был удар.

Свет.

Ослепительный, белый, болезненный.

Арден упал на колени.

Они были не в пещере.

Они стояли на твердой поверхности, но это был не камень. Это было... время. Оно выглядело как черный обсидиан, но в нем застыли вихри, похожие на галактики. Это был фундамент Башни. Это была сама Бездна, но не жидкая, а застывшая под колоссальным давлением.

Вокруг них не было стен. Была лишь пустота, освещенная тем самым гнилой-зеленым светом, который Арден видел в коридоре.

И прямо перед ними...

Оно дышало.

Утечка.

Это не была дыра. Это был пульсирующий, влажный сгусток абсолютной черноты, размером с собор. От него исходили ритмичные волны давления. Каждая волна заставляла «галактики» в полу вокруг них искажаться.

И от него шел звук. Не скрежет.

Это был звук голода.

«Узел», — пришел голос. Не в ушах. Прямо в мозг. Он был мягче, чем вчера. — «Пришел. Играть».

— Оно нас видит, — прошептал Арден.

— Оно видит всё, — Тео стоял рядом, его трясло. Он был бледен как смерть. Капля крови стекла из его носа и упала на «время-пол». Она не разбилась. Она просто исчезла, поглощенная жаждой камня. — Не двигайся. Не думай о Свете. Оно съест его и попросит добавки.

Арден сделал шаг вперед.

Его «искра» внутри не металась. Она... кланялась.

Светлая часть и Темная часть внутри него вдруг перестали воевать. Они обе смотрели на Бездну с благоговением.

— Элиан, — позвал Арден в пустоту. — Ты здесь?

Черный сгусток пульсанул.

Из него вытянулась тень. Не просто отсутствие света, а тень, имеющая плотность. Она приняла форму человека. Но лица не было. Был только силуэт, сотканный из того же голода.

«Элиан. Спит», — ответил Голос. — «Сыт. Устал. Ты. Новый».

— Я не новый, — Арден почувствовал, как страх уходит, сменяясь странным, холодным спокойствием. — Я — Исправление.

Он поднял руку. Кольца Эразмуса на ней не было. Он был один.

— Ты хочешь форму? — спросил Арден. — Ты хочешь играть?

Бездна внизу взволновалась. Волны стали чаще.

«Да. Да. Играть. Строить. Рвать».

— Тео, — Арден не оборачивался. — Начинай чертить.

— Что? Прямо здесь? — выдохнул Тео. — На фундаменте? Это же...

— Делай, — приказал Арден.

Тео, шатаясь, достал из сумки кусок мела. Его руки дрожали так сильно, что он едва мог держать его. Он опустился на колени и начал чертить на черном «времени».

Он чертил спираль. Но он не просто копировал рисунок из коридора. Он слушал. Он слушал пульс Бездны и подстраивал линии под него. Это был танец.

Арден смотрел на это, а затем сделал то, чего боялся и чего хотел одновременно.

Он шагнул к сгустку Бездны.

— Я — Арден, — сказал он. — Я — Контейнер.

Он открыл себя.

Он не выпускал магию. Он просто... убрал барьеры.

Он позволил Бездне увидеть его структуру.

Голод внизу стал осмысленным.

«Свет. Тень. Боль. Металл. Эразмус. Смешно».

— Ты можешь войти, — сказал Арден. — Но не ешь всё. Только смотри.

Черная тень Элиана, стоявшая рядом, задрожала. А затем из основного сгустка вытянулось тонкое, как игла, щупальце.

Оно коснулось груди Ардена.

Боли не было.

Было изучение.

Щупальце прошло сквозь кожу, ребра, не повредив их. Оно коснулось «искры».

Арден почувствовал, как Бездна нюхает его. Она пробовала на вкус его интеграцию.

Она была в замешательстве. Она привыкла рвать. А здесь всё было сшито.

«Крепко», — удивился Голос. — «Узел. Хороший».

— Я — Якорь, — сказал Арден, чувствуя, как холод Бездны заполняет его вены. — А ты — мой Груз.

Тео закричал.

Арден обернулся.

Тео закончил спираль. Но вокруг спирали он чертил вторую. И третью. Фрактал. Он строил «Антитезу» прямо на живом теле Бездны.

— Готово! — крикнул Тео. — Арден, назад! Сейчас оно...

Бездна внизу взревела.

Но это был не гнев. Это был восторг.

Ей дали игрушку. Ей дали сложную геометрическую задачу.

Щупальце, торчащее из груди Ардена, дернулось. Оно потянулось к чертежу Тео.

Оно коснулось мела.

Мел вспыхнул.

Но он не сгорел. Он стал частью структуры. Линии Тео начали светиться тем самым гнилой-зеленым светом, но этот свет больше не был гнилым. Он стал... структурированным.

— Оно принимает, — прошептал Тео, пятясь назад. — Оно... лечит чертеж.

Арден посмотрел на свою грудь. Щупальце всё ещё было там. Оно пульсировало в такт с Утечкой.

— Элиан, — позвал Арден. — Ты всё ещё там?

Тень Элиана, стоявшая рядом, вдруг задрожала сильнее. Она повернула свою безликую голову к Ардену.

Из того места, где должны были быть глаза, потекла черная смола.

«Слишком. Крепко. Узел. Болит».

— Он сопротивляется, — понял Тео. — Твой прадед не хочет быть Якорем. Он хочет быть свободным. Он хочет, чтобы Бездна вырвалась.

— Я не дам ему, — Арден сжал кулак.

Он сделал то, что сделал вчера в оранжерее. Он приказал.

Он не использовал Свет. Он не использовал Тень.

Он использовал Связь.

Он потянул за щупальце, которое было частью Бездны, но торчало из него.

Это было похоже на попытку сдвинуть гору пальцем.

Бездна внизу взвыла. Пол под ногами пошел трещинами.

«Нет. Мое».

— Ты — мой, — выдохнул Арден, чувствуя, как кровь идет горлом. — Элиан. Спи.

Он вложил в приказ всю ту усталость, которую чувствовал. Всю тяжесть Башни. Всю боль своего подавителя.

Тень Элиана замерла.

А затем она начала осыпаться.

Черная смола падала на пол и превращалась в пыль.

Сущность прадеда Киры, которая пыталась удержать Бездну в себе столетиями, наконец расслабилась. Он перестал бороться. Он просто... отпустил.

Щупальце в груди Ардена втянулось обратно в сгусток.

Но Утечка внизу... она изменилась.

Пульс стал ровным. Ритмичным. Как сердцебиение спящего гиганта.

Гнилой-зеленый свет сменился мягким, глубоким синим.

— Мы... мы сделали это? — Тео опустился на пол, выглядя так, словно постарел на десять лет.

Арден посмотрел на свою руку. На груди, там, где было щупальце, теперь был узор. Тонкая, черная спираль, похожая на татуировку. Она не болела. Она была теплой.

— Мы не закрыли её, — сказал Арден. — Мы её... успокоили. Мы дали ей Якорь. Меня.

Внезапно пещеру залил резкий, белый свет.

Не магический. Электрический.

Вокруг спирали, начерченной Тео, с гудением опустилась стальная клетка, выдвинувшаяся из ниоткуда.

На краю Утечки стоял Декстер Морт.

В руках он держал не череп. Он держал огромный, тяжелый арбалет, заряженный копьем из чистого серебра.

— Как трогательно, — проскрипел Декстер. Его рубиновый глаз горел ярче обычного. — Урок анатомии для первокурсников. Вы только что доказали, что «Тлен» можно стабилизировать. Поздравляю. Вы только что подписали Башне смертный приговор.

— Мы её усмирили! — крикнул Тео, вскакивая.

— Вы сделали её полезной, — Декстер улыбнулся, и эта улыбка была страшнее любого крика. — Эразмус будет в восторге. Теперь у нас есть бесконечный источник энергии, который не взрывается. А вы... вы — предохранители.

Декстер поднял арбалет.

— А теперь, — сказал он, — мы поднимемся наверх, и вы напишете отчет. А потом я заберу у тебя кольцо, Арден. Оно тебе больше не нужно. Ты теперь — часть фундамента.

Он нажал на спуск.

Копье свистнуло в воздухе, летя прямо в грудь Ардена.

Арден не двигался.

Он просто позволил своей «искре» сделать свою работу.

Когда копье было в дюйме от него, он выдохнул.

Из его груди вырвался не щит.

Вырвался Резонанс.

Смесь Света и Тени, настроенная на частоту Бездны.

Копье столкнулось с этим полем.

Оно не отскочило.

Оно застыло.

Серебряное древко начало покрываться черными пятнами «Тлена», а наконечник — плавиться от золотого жара. Через секунду копье просто осыпалось на пол горсткой пепла.

Декстер моргнул. Его рубиновый глаз впервые за сто лет выражал что-то похожее на удивление.

— Я же говорил, — тихо сказал Арден, глядя прямо в глаз Магистру Некрополиса. — Я — Узел.

Тео посмотрел на Ардена, потом на Декстера, а затем на спокойную, синюю Бездну под ногами.

— Кажется, — прошептал Тео, — мы только что создали новую фракцию.

Декстер медленно опустил арбалет. Впервые за всё время его каменное лицо исказилось подобием улыбки.

— Добро пожаловать в Совет, мальчики, — проскрипел он. — Урок окончен.

Глава 10. Конфликт в классе

Часть I. Запах озона и чужие правила

Арден ненавидел утро вторника.

Не потому, что оно было хуже других — в Академии все дни сливались в один бесконечный цикл боли от подавителя Эразмуса, — а потому, что утро вторника означало «Практику: Структура Света». Это означало возвращение в Крыло Света, в Зал Хрусталя, к Профессору Соларису и его идеальному, стерильному отвращению.

После событий в заброшенном коридоре и визита в Нижние Архивы Декстера Арден чувствовал себя так, словно нес в себе радиоактивное ядро. Тео «Прыжок Эхо» провел их сквозь фундамент Башни, и теперь Арден буквально светился остаточной энергией Бездны. Подавитель в желудке работал на пределе, пытаясь замаскировать этот фон под «нормальный диссонанс Двойственного», но Арден знал: если Смотрители в патруле используют хотя бы базовый сканер, его заберут в Некрополис для «уточнения диагноза».

Он шел по Золотому коридору, стараясь ступать так, чтобы его подошвы не издавали ни звука на идеальном мраморе. Студенты Крыла Света расступались перед ним. Не из уважения. Из брезгливости.

Для них он был «Серым». Ошибкой. Мусором, который забыли вынести.

Когда он вошел в Зал Хрусталя, кристаллы на стенах жалобно задрожали. Они чувствовали в нем Тень.

— Явился, — голос Профессора Солариса был подобен звону разбитого стекла. — Опоздание на сорок три секунды. В моем Крыле время — это структура. Ты нарушаешь геометрию пространства, Ошибка.

Арден молча занял свое место в последнем ряду. Он больше не пытался оправдываться. Оправдания лишь давали им повод говорить.

Зал был полон. Студенты в серебристых мантиях сидели в позе лотоса, их ауры были ровными, белыми, без единого пятнышка. Арден чувствовал себя среди них как грязный сапог на операционном столе.

— Сегодня, — Соларис взмыл над полом, его золотая кожа сияла, — мы переходим к дисциплине интеграции. Вы научитесь не просто удерживать Свет, но направлять его через сопротивление.

Он щелкнул пальцами. В воздухе перед ним возник сгусток энергии — идеальный, слепящий золотой шар.

— Я буду создавать помехи. Ваша задача — удержать конструкт, не дав ему исказиться. Тот, кто позволит помехе изменить форму Света, будет чистить уборные факультета до конца семестра.

Соларис дунул на шар.

Из его рта вырвалось облачко фиолетового тумана — чистая, концентрированная Тень.

Шар в его руках начал сопротивляться. Золото пыталось оттолкнуть фиолетовый яд, но туман проникал внутрь, делая свет тусклым, тяжелым, болезненным.

— Смотрите, — проскрипел Соларис. — Это то, что происходит, когда Свет соприкасается с нечистотой. Он не становится сильнее. Он становится отравленным.

Он заставил шар лопнуть. Вспышка была такой яркой, что у Ардена заныли зубы.

— А теперь вы.

Студенты начали медитировать. Арден закрыл глаза.

Он больше не боялся своей Тени. После визита в архив он знал: Тень — это не зло. Это просто... другая физика. Но он не мог позволить Соларису увидеть, что он контролирует её.

Он потянулся к своей «искре».

Светлая часть рванулась вверх, создавая маленький, послушный огонек.

Затем он позволил Тени — той части, что была пропитана запахом Бездны и пыли архива — слегка коснуться этого огонька.

В его ладонях возник шар.

Он не был золотым. Он был бордовым. Цвета венозной крови.

Он пульсировал ровно, спокойно. Это была не интеграция в панике, как в прошлый раз. Это был контролируемый сплав.

— Вэнс! — голос Солариса разрезал тишину, как нож. — Что это за мерзость?

Арден открыл глаза. Кира Вэнс сидела в первом ряду. Её идеальный белый шар света дрожал, потому что она пыталась победить туман Солариса силой, вместо того чтобы принять его. Лицо Киры было красным от напряжения и ярости.

Но Соларис смотрел на Ардена.

— Я спросил, что это за мерзость в твоих руках, Ошибка!

— Это Свет, Профессор, — ровно ответил Арден. — Просто... структурированный иначе.

— Это ересь! — Соларис спустился ниже. Его золотой глаз горел праведным гневом. — Ты смешиваешь принципы! Ты нарушаешь Закон Двух! Ты создаешь то, чего не должно быть!

— Вы сказали удержать форму, — Арден не повышал голоса. — Я удержал. Он не взорвался. Он не стал пожаром.