Академия

Темная часть потянулась вниз, желая поглотить этот хаос, сделать его частью себя.

А посередине... посередине была пустота, которую оставил подавитель Эразмуса.

И эта пустота начала заполняться.

Не болью.

А тем самым скрежетом.

Арден упал на колени. Он схватился за голову.

— Я слышу его, — прохрипел он. — Тео, я слышу его мысль.

Тео подбежал к нему, схватил за плечи.

— Не впускай! — крикнул он. — Если ты свяжешься с ним, он выпьет твой Свет! Он ненавидит жизнь! Он...

— Он не ненавидит, — выдохнул Арден, глядя в пол невидящими глазами. — Он... он одинок.

Это была не его мысль. Она пришла из-под земли. Из той дыры.

«Холодно. Темно. Скука. Хочу. Еще. Хочу. Форму. Хочу. Играть».

Существо внизу не было злым в человеческом понимании. Оно было подобно ребенку, который нашел коробку с ножами и не понимает, почему нельзя резать всё вокруг. Оно было Разумом Бездны. И оно только что заметило Ардена.

«Серый», — пришла новая мысль. На этот раз она была направлена прямо на него. — «Узел. Смешно. Смешно. Дай. Поиграть».

Пол под ногами Ардена снова дрогнул. Но на этот раз это был не просто толчок.

Из-под половиц, разрывая камень, полезли те самые черные корни, что Арден видел в архиве. Они не росли — они выталкивались из реальности, игнорируя законы физики.

Тео вскрикнул, отскакивая. Грибы в оранжерее вспыхнули ослепительно-белым светом от ужаса и сгорели, превратившись в угольки.

Корень, черный и блестящий, с тем самым гнилым глазом на конце, пробил пол прямо между Арденом и Тео.

— Бежим! — Тео дернул Ардена за руку.

Но Арден не мог пошевелиться. Он смотрел в глаз на корне.

И глаз моргнул.

В этот момент дверь оранжереи разлетелась в щепки.

В проеме стоял Декстер Морт. Профессор Некрополиса. Его рубиновый глаз горел, как угольный пласт. В одной руке он держал череп, в другой — цепь из застывшего крика.

— Проблемы с сантехникой, мальчики? — проскрипел он. — Живо за мной. Если эта тварь затащит вас вниз, я не буду вас воскрешать. У меня закончились этикетки для банок.

Декстер щелкнул пальцами.

Из его тени вырвались три пса, сотканные из абсолютной тьмы. Они бросились на корень. Тот зашипел, выпуская облако спор, которые заставляли псов... сомневаться в своем существовании. Один из псов осыпался пеплом.

— Шевелись, ошибка! — рявкнул Декстер на Ардена.

Тео, преодолев оцепенение, потащил Ардена к разбитому окну оранжереи.

— Сюда! Через грибные плантации!

Они прыгнули в заросли светящихся лиан. Позади них Декстер Морт начал читать заклинание на языке, от которого у Ардена пошла носом кровь. Это была магия абсолютного запрета. Магия, которая приказывала реальности «Нет».

Выбираясь из разбитого окна в вентиляционную шахту, Арден оглянулся.

Декстер стоял в центре оранжереи, окруженный черными корнями. Он смеялся.

— Слишком медленно, — бросил он Бездне. — Я был стар, когда твой дедушка был еще просто грязной лужей.

Он вонзил цепь из крика в пол.

Всё здание Башни содрогнулось.

Свет. Тьма. И Декстер Морт слились в одну ослепительную, оглушительную вспышку абсолютного порядка.

Грибы, камни, корни — всё на мгновение стало идеальным, мертвым кристаллом.

А затем раздался рев. Рев существа, которому только что дали по зубам.

Арден и Тео кубарем выкатились в коридор. Шахта за их спиной захлопнулась, отрезая звуки битвы.

Они сидели на грязном полу технического коридора, тяжело дыша.

— Он... он играет с ним, — прохрипел Тео, вытирая кровь из носа. — Декстер. Он не пытается закрыть утечку. Он просто... дразнит зверя.

Арден посмотрел на свои руки. Они дрожали.

Но дрожали не от страха.

От восторга.

От ужаса.

Он только что услышал Голос Бездны. И Голос назвал его «Серым». Он назвал его «Узлом».

— Тео, — тихо сказал Арден. — Оно знает мое имя.

Тео посмотрел на него. В его глазах больше не было страха. Только тяжелая, безмерная усталость.

— Оно знает всё, Арден. Оно было здесь до первого камня. Оно — то, что останется, когда последний камень превратится в пыль.

Он поднялся, помогая встать Ардену.

— Идем. Нам нужно выпить. И мне нужно найти новый дом. Этот Декстер только что взорвал мою оранжерею.

Они пошли по коридору, который теперь казался еще более узким и темным.

Где-то глубоко внизу, под их ногами, Бездна зализывала раны и планировала новую игру.

А где-то наверху, в своей Башне, Магистр Эразмус, должно быть, улыбался, делая пометку в своем невидимом дневнике.

Урок номер восемь был окончен. Студент сдал экзамен по выживанию.

С оценкой «Превосходно».

Глава 9. Первое расследование

Часть I. Запах пыли и нарушение правил

Арден проснулся от того, что кольцо Эразмуса на его пальце вибрировало в ритме, напоминающем похоронный марш.

Подавитель в желудке, который обычно пульсировал монотонно, как больное сердце, сегодня выдавал двойные удары. Тук-тук. Пауза. Тук-тук. Это означало, что Магистр не просто наблюдает. Он анализирует вчерашний инцидент в оранжерее. Эразмус прогонял данные через свои алгоритмы, пытаясь понять, как «Ошибка» смогла обмануть Гончих Тени, не вызвав при этом локального апокалипсиса.

— Ты слишком громко думаешь, — раздался в голове сухой голос. — Твои мысли скрипят, как несмазанная телега. Прекрати рефлексировать. У тебя сегодня «История Изгоев». Не опаздывай. Декстер не любит, когда его мертвецов остужают.

Связь оборвалась так же резко, как и началась. Арден сел на кровати. Корни, пытавшиеся ночью оплести его ноги, разочарованно втянулись обратно в камень, оставив на щиколотках липкий след, пахнущий медом и тленом.

Арден встал и подошел к столу. Его дневник — кусок серого пергамента, который Эразмус зачаровал так, чтобы он записывал мысли хозяина — был открыт на вчерашней записи.

«Оно назвало меня Серым. Оно хотело играть. Эразмус знает. Тео боится. Я боюсь. Но внизу, под полом, что-то просыпается, и оно знает мое имя».

Арден коснулся строчки пальцем. Чернила едва заметно светились. Он чувствовал присутствие Магистра за этими словами. Эразмус читал это прямо сейчас.

Арден взял стилос и дописал внизу: «Если ты хочешь, чтобы я был оружием, дай мне цель. Иначе я найду её сам».

Он не знал, дойдет ли эта дерзость. Но риск был сладким.

Завтрак в Башне Стража был мероприятием тихим. Арден сидел за «Серым столом» — длинной дубовой секцией посередине зала, где ели такие же аномалии, как он. Напротив него сидел Тео.

Выглядел «Эхо» паршиво. Его бесцветные глаза покраснели, а под ними залегли тени, похожие на синяки от удара. Он механически жевал кусок хлеба, который, казалось, не имел для него ни вкуса, ни текстуры.

— Ты не спал, — констатировал Арден, размешивая в кружке серую жижу, которую здесь называли «кофе».

— Спал, — отозвался Тео. — Но сны здесь слишком громкие. Я слышал, как в 1342 году один алхимик пытался превратить свою тень в жену. Это был очень неприятный брак. Она всё время пыталась его задушить, но у неё не было рук.

Арден хмыкнул.

— После того, что ты видел вчера... ты всё ещё хочешь лезть в архив?

Тео перестал жевать. Он посмотрел на Ардена долгим, изучающим взглядом.

— Вчера, — медленно произнес он, — я видел, как Декстер Морт врезал по роже самой Бездне. Я видел, как ты... ты сшил себя воедино, чтобы спрятать нас. И я понял одну вещь, Арден.

— Какую?

— Если мы не пойдем туда сами, туда придут они, — Тео кивнул в сторону столов Крыла Света, где Кира Вэнс громко рассказывала, как её огненный шар вчера чуть не расплавил столовую. — Смотрители. Эразмус. Они будут ковыряться в этой дыре палками, пока она не лопнет. Я хочу знать, что они пытаются спрятать. Моя магия... она всё помнит. Я не могу просто игнорировать запах «Тлена» в своей постели.

Арден посмотрел на свои руки. Вчера он использовал магию осознанно. Не от страха, не от боли, а для защиты. Это было... правильно. Это ощущалось как первый глубокий вдох после долгого бега.

— Хорошо, — сказал он. — Но не сегодня. Сегодня у меня свидание с Декстером. Я не хочу приходить к нему с гнилью на ботинках.

— Мудро, — кивнул Тео. — Мертвые профессора очень трепетно относятся к чистоте своих лабораторий. Встречаемся после заката. У статуи плачущего ангела. И... Арден.

— Что?

— Если Эразмус спросит, куда мы идем, скажи, что мы идем трахаться в Некрополис. Он решит, что мы нормальные подростки, и отстанет.

Урок по «Истории Изгоев» проходил в Некрополисе.

Декстер Морт стоял на возвышении из черепов, которые, казалось, меняли выражения лиц в зависимости от того, насколько скучной была его лекция. Сегодня они выглядели скучающими.

— Тема сегодняшнего занятия, — проскрипел он, — «Почему бунтари — это мусор, а порядок — это просто более эффективная форма тирании».

Он взмахнул рукой. В воздухе возникла проекция: карта Академии, разделенная на две части.

— Вы, идиоты из Света, думаете, что Изгои — это благородные мученики, вроде родителей нашего Серого друга Ардена. Вы думаете, они хотели «свободы».

Декстер сплюнул на пол. Слюна зашипела, растворяя камень.

— Свобода — это для поэтов и нищих. Изгои прошлого хотели не свободы. Они хотели монополии.

Он указал на проекцию.

— Триста лет назад существовала группа. «Дети Равновесия». Звучит красиво, да? Почти как «Радуга и Единороги». На деле — это были самые прагматичные ублюдки, которых рождала земля. Они поняли, что Совет слаб. Они решили, что если смешать Свет и Тень в правильной пропорции, они смогут создать армию, которой не сможет противостоять никто.

— И что случилось? — спросила Кира с первого ряда. Она выглядела скучающей, но Арден видел, как её пальцы выбивают дробь на подлокотнике. Она ненавидела историю. Она любила только огонь.

— Случился вторник, — хмыкнул Декстер. — Эразмус, тогда ещё молодой и не такой циничный, вычислил их. Он не стал их убивать. Это было бы слишком просто. Он предложил им сделку.

Проекция изменилась. Теперь она показывала Башню Стража.

— Он дал им Башню. Он дал им ресурсы. Он сказал: «Смешивайте всё, что хотите. Но делайте это здесь. Под моим надзором». И они согласились. Почему? Потому что власть — это не возможность делать что хочешь. Власть — это возможность делать что хочешь и не быть испепеленным за это.

Декстер повернул свой единственный зрячий глаз на Ардена.

— Твои родители, Арден. Они были последними из «Детей Равновесия». Они не хотели разрушать Совет. Они хотели стать Советом. Они думали, что смогут контролировать Бездну. Они думали, что они умнее камня, на котором всё построено.

— И они ошиблись, — закончил за него Арден.

— Нет, — Декстер улыбнулся, и эта улыбка была страшнее любой угрозы. — Они были правы. Они могли контролировать Бездну. Но они не учли, что Эразмус не любит конкурентов. Он спустил на них Смотрителей. Не чтобы убить. Чтобы «вычеркнуть». Стереть из памяти мира. Твоя мать, Арден, не утонула. Её просто... удалили. Как файл с ошибкой.

В зале стало холодно. Даже Кира перестала стучать пальцами.

— Это была не казнь, — продолжил Декстер, прохаживаясь между рядами. — Это была административная процедура. Их лишили имени. Лишили истории. Их существование стало математической невозможностью.

Он остановился рядом с Арденом.

— Поэтому, мальчик, когда ты читаешь в учебниках, что «Изгои боролись за свободу», — смейся. Они боролись за кресло директора. И проиграли. А теперь откройте страницу сорок два. Сегодня мы будем изучать, как правильно препарировать призрака, который слишком много знал.

Часть II. Заброшенный коридор

Закат в Академии был понятием условным. Это был тот момент, когда золотой свет Крыла Света становился багровым, а фиолетовая мгла Тени — почти черной, и они сливались в тошнотворно-бордовую кашу на куполе.

Арден нашел Тео у статуи плачущего ангела. Статуя действительно плакала — из её глаз сочилась вода, которая, падая на пол, превращалась в мелких, прозрачных скорпионов, тут же рассыпающихся в пыль.

— Ты вовремя, — сказал Тео. — Я уже полчаса слушаю, как статуя оплакивает свою неудачную карьеру в скульптуре.

Он был одет в ту же бесцветную тунику, но на плече у него теперь висела сумка, набитая звенящими склянками.

— Что это? — спросил Арден.

— Антидоты, — Тео потряс сумку. — И немного святой воды. На случай, если архивный Голем всё ещё голоден. Идем.

Они пошли не через главные коридоры. Тео вел его лабиринтами технических шахт. Здесь пахло озоном, горячим металлом и застарелым страхом. Стены здесь были покрыты «Памятью Камня» — слоем светящейся пыли, которая фиксировала каждое заклинание, произнесенное за последние пятьсот лет.

— Смотри, — Тео остановился у перекрестка, где трубы сплетались в сложный узел. — Видишь эти спирали? Это «Световой патруль». Смотрители проверяют стены раз в неделю. А вот это...

Он указал на участок, где пыль была выжжена в форме черной кляксы.

— Это «Тень». Кто-то из Некрополиса пытался спрятать здесь труп. Труп сопротивлялся.

Арден шел, пытаясь «слушать» не только магию, но и пространство. Башня была живой. Она дышала. И сегодня её дыхание было прерывистым. Где-то внизу, в фундаменте, всё ещё отдавался эхом рев Бездны, который они слышали вчера.

— Мы близко, — вдруг сказал Тео, останавливаясь перед глухой стеной, завешенной старым гобеленом с изображением охоты на грифона. — Я чувствую... стыд.

— Стыд? — переспросил Арден.

— Камень стыдится того, что за ним. Это старая лаборатория. Её запечатали не Смотрители. Её запечатали сами Изгои. Перед тем как исчезнуть.

Тео провел рукой по гобелену. Ткань рассыпалась в прах, не долетая до пола. За ней оказалась дверь из темного дерева, окованная полосами холодного железа. На двери не было замка. Был лишь символ: спираль, перечеркнутая кинжалом. Знак «Детей Равновесия».

— Они не хотели, чтобы это нашли, — прошептал Тео. — Но они не хотели и защищать это. Они просто... ушли и хлопнули дверью.

Он толкнул дверь. Она открылась без звука.

Внутри пахнуло не просто «Тленом». Пахнуло катастрофой.

Это была лаборатория, похожая на внутренности часов, которые попытались разобрать молотком. Стены были заставлены стеллажами с ретортами, но половина из них была оплавлена, а другая — заморожена изнутри, покрытая инеем, который не таял. В центре комнаты стоял массивный каменный стол, который служил одновременно и алтарем, и верстаком.

Но самым страшным был пол.

Он был покрыт сложным узором, выложенным из толченого мела, смешанного с чем-то темным, похожим на запекшуюся кровь. Узор был в форме двойной спирали — символа Равновесия. Но спираль была разорвана. В ней был разрыв, словно кто-то начал чертить круг, но на середине линии его что-то отвлекло, и он ушел, оставив геометрию незавершенной.

— Ритуал, — выдохнул Арден. Он чувствовал, как его «искра» внутри сжимается от боли. Магия, вложенная в этот рисунок, была мертвой, но она всё ещё вибрировала.

— Не просто ритуал, — Тео опустился на колени, не боясь испачкать одежду. Он провел пальцем по линии мела. — Это «Якорение». Они пытались привязать что-то. Что-то очень большое.

Он указал на центр спирали. Там, в месте разрыва, камень пола был покрыт слоем черного стекла, похожего на обсидиан.

— Смотри, — Тео достал из сумки одну из своих склянок. Внутри неё плескалась светящаяся зеленая жидкость. — Это «Слеза Горгоны». Она реагирует на застывшее время.

Он капнул одну каплю на черное стекло.

Капля не стекла. Она зашипела. И там, где она коснулась поверхности, стекло на мгновение стало прозрачным.

Арден заглянул внутрь.

Он увидел не пустоту. Он увидел движение. Под полом, глубоко в фундаменте, что-то пульсировало. Что-то размером с сердце великана. Оно было черным, но по нему пробегали золотые прожилки.

— Они пытались создать Ключ, — прошептал Тео, отшатываясь. — Они пытались запечатать Утечку. Но они не успели.

— Что пошло не так? — Арден подошел к столу.

На столе лежали остатки пергамента. Они были не сожжены — они были стерты. От них остались только обугленные края, а всё, что было внутри, превратилось в ничто. Арден осторожно, кончиками пальцев, коснулся края.

Его «искра» дернулась.

Светлая часть потянулась к пустоте, пытаясь заполнить её. Темная — отшатнулась в ужасе.

— Здесь была формула, — сказал Арден. — Но её не просто уничтожили. Её вычли из реальности.

Тео подошел к нему, держа в руках другую склянку — с мутной, серой водой.

— Это «Эхо-память», — сказал он. — Она ловит звуки, которые издала комната. Не слова, а... интонации.

Он капнул воду на обрывок пергамента.

Вода зашипела и пошла рябью. А затем комната наполнилась звуком.

Это был не голос. Это был скрежет, крик и, в самом конце, звук, похожий на разочарованный вздох.

«Нестабильно... слишком быстро... оно... оно...»

И тишина.

— Они призвали что-то, — Тео стер воду рукавом. — Что-то из Бездны. Но это не был Голем. Голем — это грязь. А это... это было чистое. Слишком чистое.

— И оно их убило? — спросил Арден.

— Нет, — Тео покачал головой. — Посмотри на свечи.

Вокруг каменного стола стояло семь свечей. Три из черного воска, три из белого. Седьмая — в центре — была сделана из чего-то, похожего на застывший янтарь.

Белые свечи сгорели до основания. Черные — тоже.

А седьмая... седьмая была цела. Она даже не была зажжена.

— Они не умерли, — тихо сказал Тео. — Они прервали ритуал. Они поняли, что то, что они вызывают, не будет их слушать. И они сбежали. Но они не просто закрыли дверь. Они стерли память об этом месте, чтобы никто не повторил их ошибку.

Арден посмотрел на разорванную спираль на полу.

— Значит, Утечка... она не только снизу. Она была здесь. И они пытались её закрыть, но вместо этого...

— Вместо этого они ткнули в неё палкой, — закончил Тео. — И теперь палка гниет.

Внезапно в коридоре за дверью раздались шаги.

Тяжелые, ритмичные шаги. Металл о камень.

Смотрители.

— Патруль, — прошептал Тео. — Смена караула. Они сверяют часы. У нас тридцать секунд, прежде чем они заглянут сюда.

Арден не стал доставать палочку. Он посмотрел на разорванный ритуал. Он посмотрел на свою руку.

Он сделал то, чему научился в оранжерее.

Он не стал скрывать их. Он стер их.

Он взял свою магию и приказал пыли на полу помнить, что лаборатория была запечатана сто лет назад, и с тех пор здесь не было ни души. Он приказал воздуху быть старым.

Тео смотрел на него с восхищением и ужасом.

— Ты переписываешь Память Камня, — прошептал он. — Без рун. Просто... волей.

Шаги остановились прямо у двери.

Раздался скрип.

Дверь приоткрылась.

В щель заглянул Смотритель Тени. Его белые глаза скользнули по комнате. Он видел стол. Он видел свечи. Он видел разорванную спираль.

Но он не видел нарушения. Для него всё выглядело так, как должно было выглядеть в заброшенной, запечатанной лаборатории.

Он хмыкнул.

— Пыль, — проскрипел он. — Декстер опять экономит на уборщиках.

Дверь закрылась. Шаги удалились.

Тео выдохнул. Он осел на пол, прямо в меловой узор.

— Ты опасен, — сказал он, глядя на Ардена снизу вверх. — Ты не просто Двойственный. Ты — Редактор.

Арден ничего не ответил. Он смотрел на седьмую свечу.

— Мы никому не скажем, — сказал он. — Ни Лире. Ни Эразмусу.

— Почему? — Тео поднял голову. — Это их работа. Закрывать такие места.

— Потому что Эразмус знал, что это здесь, — Арден посмотрел на Тео. — Декстер сегодня на лекции говорил о «Детях Равновесия». Они не были героями. Они были амбициозными идиотами. И Эразмус позволил Утечке расти. Он использует её. Он держит Совет в страхе перед Бездной, чтобы они не смотрели на него.

Тео медленно поднялся. Его бесцветные глаза стали твердыми, как стекло.

— Значит, мы копаем сами, — сказал он. — Если мы принесем это Эразмусу, он просто сотрет нас. Или сделает своими руками.

— Нам нужно найти тех, кто начал этот ритуал, — Арден пнул кусок обугленного пергамента. — «Дети Равновесия» не исчезли. Они просто научились прятаться лучше.

Тео кивнул. Он подошел к столу и взял седьмую свечу. Она была теплой на ощупь.

— Я знаю, где искать, — тихо сказал он. — В архивах Крыла Тени есть уровни, которых нет на картах. Места, куда Декстер сбрасывает «неудачные эксперименты». Если «Дети» сбежали, они забрали свои записи с собой. И если они пытались запечатать Бездну... они должны были оставить инструкцию. Как не делать это снова.

Арден посмотрел на свои руки. Они всё ещё слегка светились тем самым бордовым цветом — цветом его интегрированной магии.

— Идем, — сказал он. — У нас много работы. И нам нужно найти свечи. Настоящие свечи.

Они вышли из заброшенного коридора, аккуратно закрыв за собой дверь. Спираль на полу осталась разорванной, но теперь она была скрыта под слоем новой, «старой» пыли, которую создал Арден.

Они шли по коридорам Академии, два призрака в машине из камня и магии.

Арден чувствовал, как кольцо Эразмуса на его пальце горит огнем.

Магистр знал, что они были в архиве. Он видел их через сеть Башни.

Но теперь он видел лишь то, что Арден позволил ему увидеть.

Это была первая ложь.

Первое настоящее расследование.

И Арден понимал, что пути назад уже нет. Он больше не был просто студентом.

Он был соучастником.

Часть III. Архивы Декстера и цена памяти

Путь в «Нижние Архивы» занял почти час, и за всё это время Тео не произнес ни слова. Он двигался впереди, его бесцветные волосы сливались с белесым туманом, который здесь, на уровнях ниже Некрополиса, заменял воздух. Арден шел следом, стараясь ступать точно в следы Тео.

Здесь, глубоко под Академией, правила менялись. Свет Крыла Света сюда не проникал вовсе, а Тень Крыла Тени была настолько густой, что казалась твердой. Арден чувствовал, как его «искра» внутри сжимается, словно пытаясь спрятаться от давления. Подавитель Эразмуса в его желудке вибрировал на частоте, которая вызывала зубную боль. Магистр знал, что они ушли из зоны наблюдения. Он не одобрял автономии.

— Сюда, — прошептал Тео, останавливаясь у стены, которая выглядела абсолютно монолитной.

В отличие от верхних уровней, здесь не было ни рун, ни замков. Тео просто приложил ладонь к камню и надавил. Арден почувствовал волну магии — не Свет и не Тень, а что-то третье. Что-то, пахнущее озоном и старым пергаментом. Это была магия Архивов. Камень пошел рябью, как вода, и в нем открылся проем, похожий на раззявленную пасть.

— Нижний Архив, — сказал Тео, оглядываясь. — Место, куда Декстер складывает всё, что не сработало. Или сработало слишком хорошо.

Они вошли.

Внутри пахло пылью, формалином и отчаянием. Это была пещера, размеры которой терялись во мраке. Вместо стеллажей здесь стояли стеклянные саркофаги, подвешенные в воздухе без видимых опор. Внутри каждого саркофага было... нечто.

Арден подошел к ближайшему. Внутри, в жидкости, напоминающей мед, плавал человек. Но у него не было кожи. Его мышцы переливались перламутром, а вместо головы был сложный механизм из шестеренок и пульсирующего света. Он был жив. Арден видел, как медленно сокращаются его легкие.

— Что это? — выдохнул Арден.

— Попытка создать идеального Смотрителя, — ответил Тео, не сбавляя шага. — Проект «Автоматон». Декстер решил, что если убрать человечность, останется только долг. Но оказалось, что без человечности нет и мотивации. Он просто стоит. Уже сорок лет.

Они шли дальше, проходя мимо кошмаров, которые не сумели стать оружием. Здесь были люди, сросшиеся с книгами (их пальцы стали страницами), деревья, растущие из человеческих спин, и лужи живой ртути, которые пытались принять форму людей, но забывали, как выглядит лицо.

— Почему он их не уничтожает? — спросил Арден, чувствуя, как тошнота подступает к горлу.

— Потому что Декстер — коллекционер, — Тео остановился у секции, скрытой за завесой из паутины, которая не была паутиной. Это были застывшие крики. — Но он не сентиментален. Он хранит их, чтобы помнить, как нельзя. Это его библиотека ошибок.

Тео коснулся завесы из криков. Она рассыпалась, не издав ни звука.