Книга жизней. Вихри судьбы

С умным и важным видом я прожигал состояние своей семьи.

С того самого дня, как ты ворвалась в мою жизнь, всё изменилось.

— Луна, ты показала мне, как может быть по-другому.

И я воспользовался шансом, изменив себя до неузнаваемости.

Я полностью изменил подход к жизни.

Книги стали для меня лучшим решением. Библиотека — это самое ценное наследство, доставшееся мне от моих предков.

Оказывается, в нашей семейной библиотеке есть книги очень редкие и дорогие. А они просто стоят на полке, как и все остальные. В этом тоже есть своя магия. Каждая книга уникальна по-своему. В каждой из них есть глубина и мудрость.

Мой дед всё свободное время проводил за книгами. Его не интересовала ни политика, ни наука. Он изучал себя через книги.

Дед любил говорить: «Не человек создал мир, а мир создал человека».

Я долго не мог понять, что значит данная фраза. Она постоянно вертелась у меня в голове. И однажды, читая книгу с верхнего ряда, я прочёл эту фразу.

В полном тексте она звучала так: «Как бы человек ни старался изменить мир, он может изменить только себя, а мир останется прежним».

С этого момента я всё больше времени проводил в библиотеке.

Книги стали со мной разговаривать. Я всегда находил ответы в очередной новой книге.

— Луна, теперь я разделяю твой восторг. Я благодарен тебе за любовь к книгам.

Моя невеста не читает книг. И знаешь, что самое поразительное для меня? Мне это неважно. Я просто люблю её и всё.

Я с восхищением слушала Семёна. Этот человек вызывал во мне бурю чувств и эмоций.

Вдалеке показалось пятно.

Семён указал пальцем на него и сказал: «Катер возвращается».

Через четверть часа на пристани стало многолюдно.

Меня окружила толпа людей. Каждый пытался что-то спросить.

Я не понимала, что происходит и что от меня хотят все эти люди.

Семён куда-то запропастился, и я осталась одна.

Кто-то из толпы потянул меня за руку. Я не стала сопротивляться и последовала за рукой.

Я оказалась на маленьком катере, быстро отплывающем от пристани.

За штурвалом стоял Даня.

Он улыбнулся мне и сказал: «И что бы ты без меня делала? Я как раз вовремя подоспел».

Я с облегчением кивнула.

— Даня, а что им от меня надо?

— Луна, ты серьёзно? Как это, что им от тебя нужно? Естественно, одного. Им нужны ответы. А так как у тебя есть ответы, то ничего другого люди не смогли придумать, как преследовать тебя. Дабы ты им облегчила жизнь.

— Что за бред! — возразила я Данилу.

— Да какой же это бред? Ты самый известный прорицатель в мире. Все твои предсказания сбылись. Ни одного промаха. Вот люди теперь за тобой и бегают, в надежде найти ответы на свои вопросы.

— Куда мы едем? — спросила я, пытаясь сменить тему. Мне было очень неприятно слушать всё, что говорил Даня.

Я так злилась на себя, на тех людей на пристани, на саму жизнь.

Я села и обхватила голову руками.

Как же так? Зачем им я? Ведь они сами должны искать ответы, а не бегать за мной. Ведь ответ зависит от внутреннего состояния и наполнения человека. При чём тут я? Только они сами могут себе помочь. А я их проведу по моему пути, а им нужно идти по своей дороге.

Сдавило грудь. Сердце начало бешено колотиться. Стало тяжело дышать. Руки тряслись.

Я сжала зубы до скрипа. Челюсть дрожала. Боль в области лопаток и поясницы.

Виски пульсировали. Я почувствовала руку на своих плечах.

— Луна, не бойся. Всё в порядке. Мы уже далеко. Больше они тебя не побеспокоят.

Даня прижал меня к груди и не отпускал до тех пор, пока я не успокоилась.

Отпустив меня, он серьёзным голосом сказал: «Луна, ты должна быть осторожной. Твои приступы становятся всё чаще и сильнее.

Ты же знаешь, как на тебя влияет толпа людей. Зачем ты пришла на пристань во время прибытия корабля? Ты ведь понимаешь, что тебя тут все знают.

А если бы меня не оказалось рядом? Что бы с тобой произошло?»

Я посмотрела на Данила и сказала: «Так что мне теперь, спрятаться в лесу от людей только потому, что мои приступы участились?»

Даня молчал.

А я с трудом скрывала свою нарастающую злость на людей на пристани.

Беспородные, бестактные и ленивые люди. Им подавай готовые решения, чтобы было потом кого обвинить, если им не понравится результат. Им вечно подавай готовые решения. И что потом? Потом они обвинят тебя в собственных неудачах. Им выгодно искать ответы на стороне, чтобы было кого обвинить впоследствии.

Пора бы людям уже повзрослеть и учиться самим решать свои вопросы, а не ждать помощи от других, чтобы найти виноватых.

Я так злилась. Сама себя не узнавала.

Безудержная злость овладела мной.

Я злилась на толпу людей на причале, вспоминая их вопросы.

Они спрашивали, что им делать? Как жить дальше? Где взять денег? Как вылечить маму, папу, ребёнка?

Все эти вопросы не имели ко мне никакого отношения. Так какого чёрта все эти люди тратили своё драгоценное время на расспросы? Бессмысленно потраченное время. Я так злилась на себя.

Когда же я дала людям ложную надежду? Что же я сделала не так? Где я ошиблась и позволила так обвести себя вокруг пальца?

Все эти люди — жертвы маркетинга и средств массовой информации. Все они где-то услышали ложь, в которую слепо поверили. И эта вера повела их по ложному пути.

Кто-то намеренно создаёт ложную веру, чтобы люди сбивались с пути.

Я вздохнула, встала на ноги и подошла к Дане.

— Куда мы едем? — спросила я у Дани.

— Домой.

Куда же ещё? — с улыбкой добавил Данил.

— Луна, с тобой всё в порядке? Ты задаёшь странные вопросы.

Ты же прекрасно знаешь, где мы живём и куда едем.

Я пожала плечами и села обратно.

Я молчала всю оставшуюся дорогу.

Когда мы причалили и сошли на берег, я немного растерялась.

Ко мне подбежали дети и набросились на меня с объятиями.

Я услышала: «Мама». И мои губы задрожали.

Я мама? Это мои дети? Я попала в будущее? Или это воображаемое будущее?

Очень трогательный момент объятий.

Мы зашли в дом.

Красивый, очень уютный, небольшой дом на берегу моря.

Нам навстречу вышли Василиса и мама.

— Луна, ну наконец-то. Мы уже заждались, — воскликнула мама, хлопоча в гостиной.

Василиса подошла ко мне, пристально посмотрела на меня, затем на Даню и тихо сказала: — Опять приступ?

Даня кивнул.

— Луна, девочка, ты совсем себя не бережёшь. Я же тебе говорила тысячу раз: избегай людей. Ты не можешь находиться рядом с ними. Они как червяки: сожрут тебя и сами не заметят. Ты же понимаешь, как сильно рискуешь каждый раз, выезжая в город.

Ты не можешь быть рядом с людьми, пора бы тебе с этим смириться.

Василиса взяла меня за руку и повела на кухню. Она заварила мне чай с травами, усадила на стул и села напротив.

— Луна, я же не просто вредничаю. Я вижу, как твои силы покидают тебя каждый раз, когда ты позволяешь себя окружить толпе людей. Ты даже не представляешь, чем всё может закончиться.

Человек в отчаянии способен на безумные поступки. А если он считает, что ты можешь ему помочь, но почему-то отказываешься, значит, ты становишься виноватой в его несчастьях. И автоматически становишься причиной всех его бед и несчастий.

Луна, ты же знаешь, как сильно мы все тебя любим и переживаем каждый раз, когда ты выходишь из дома.

А дети? Что будет с ними, если с тобой что-нибудь случится?

Я слушала молча. С каждым новым словом и глотком чая я отдалялась от Василисы. Её речь слышалась всё дальше и дальше, пока не пропала вовсе.

Снова темнота и тишина.

Только я и больше ничего.

Значит, я по непонятным стечениям обстоятельств стала известной личностью, что сыграло со мной злую шутку. Я не могу выносить толпу требующих людей. В результате мне приходится вести уединённый образ жизни.

«Такая себе жизнь у меня», — подумала я и куда-то понеслась сквозь время и пространство.

Теперь я сижу в кресле. Стоматологическом кресле. Надо мной склонился огромный мужчина с пинцетом.

«Как он держит инструменты такими толстыми пальцами?» — это первая мысль, пришедшая мне в голову.

Я сама себе улыбнулась и переключилась на ощущения.

Мне не страшно и не больно.

Врач молчит. Он занят моим ртом.

Через час я вышла из кабинета стоматолога. В приёмной меня ждала Василиса.

— Луна, как себя чувствуешь?

— Хорошо, — ответила я.

Василиса смотрела на меня с тревогой.

— Всё хорошо, не беспокойся, — пыталась я успокоить подругу.

В ответ она стала ещё более тревожной.

Василиса остановилась: — Луна, ты что, совсем ничего не видишь или не хочешь видеть? Я тебя не узнаю. Что с тобой происходит?

Зачем ты вообще пошла к врачу? Ты же знаешь, как они тебе вредят.

Я с искренним удивлением посмотрела на Василису, затем стала на свою защиту.

— А что мне было делать с ноющим зубом? Он что, сам себя должен был вылечить? — съязвила я от таких нападок.

Василиса опустила глаза: — Ты права. Зуб сам себя не вылечит.

К машине мы шли молча.

Я мысленно пыталась понять, что вообще тут происходит.

Василиса села за руль, чему я очень обрадовалась.

Нива мчалась по трассе. Мы ехали за город. Через пару часов мы съехали с трассы и остановились на развилке.

Василиса заглушила мотор и попросила меня выйти.

Мы вышли из машины и пошли куда-то пешком.

— Василиса, ты бросила машину прямо посреди дороги. Почему не съехала на обочину?

Василиса заговорщически улыбнулась и дала понять, что у неё всё под контролем.

Мы медленно шли по лесной тропе.

Для меня происходящее выглядело довольно странно. Буквально через минут двадцать мы вышли на опушку леса. На другой стороне стоял дом. Привычная для меня уже картина.

Из трубы шёл дым.

Неспешной походкой мы продолжали идти в направлении дома.

Василиса резко остановилась и повернулась к дому спиной. Она взяла меня за руку. Луна, то, что ты сейчас увидишь, может сильно напугать. Я хочу, чтобы ты знала, что мы все тебя очень любим и хотим тебе помочь. Ни у кого нет желания тебе навредить. Всё, что мы делаем, направлено на твоё спасение.

Она обняла меня, развернулась и уверенным шагом поднялась по ступенькам.

После таких слов я поняла, что меня ждёт что-то нехорошее. Мне не привыкать. Чего я только не видела.

Ускорив шаг без доли сомнений, я шла той же твердой походкой, что и моя подруга.

Василиса открыла дверь и пропустила меня вперед. Затем вдогонку добавила, что она подождёт меня снаружи.

Это был обычный дом, похожий на наше недавнее убежище в лесу.

В доме пахло пирогами, как у мамы.

Я села в кресло и расслабилась.

Через пару минут ручка входной двери опустилась, и в дом вошёл мужчина.

Очень высокий и угрюмый. Он подошёл к печи. Резким движением достал пироги со словами: «Как раз вовремя».

Затем повернулся ко мне и расплылся в улыбке.

В доме сразу посветлело и стало тепло.

— Здравствуй, Луна, ты как раз успела к ужину. Сегодня на ужин пироги с черникой и ежевикой.

Я их обожаю. Они вкусные и весёлые. Синий язык выглядит довольно забавно.

Мужчина подошёл ко мне и протянул руку: «Я твой хранитель, Гай».

«Знавала я одного Гая», — вспомнила я про себя.

Вслух произнесла: «Приятно познакомиться».

— А мне как приятно, Луна. Ты даже не представляешь.

Мы ели пироги, запивая их чаем с травами.

Я ждала в чае подвоха, но ничего подобного не произошло. Моё сознание было в норме.

После ужина Гай дурачился, как ребёнок. Он корчил рожицы и демонстрировал свой сине-фиолетовый язык.

Я тоже включилась в игру.

Мы корчили рожицы друг другу до тех пор, пока я не начала замечать изменения в его внешности. Мне начало мерещиться, как Гай превращался в какую-то тварь, всего на мгновенье. Невозможно было рассмотреть, что это за тварь. Но я её видела. И с каждым новым вздохом тварь становилась более заметной.

Веселье прекратилось.

Передо мной возвышалась тварь.

Выше меня на голову, мерзкая, зловонная тварь.

Она смотрела на меня. И явно ждала от меня каких-то действий.

Я смотрела на неё без страха, без злобы.

Тварь явно пришла из нижнего мира. Этот запах я ни с чем не спутаю.

Я прекрасно понимала, что она мне не причинит зла, если я сама не буду её провоцировать.

Я села за стол, взяла в руку кусок пирога и откусила его.

Затем я взяла второй кусок и протянула твари.

В ответ тварь нервно схватила кусок и уселась за стол напротив меня.

Я налила нам чай и протянула ей чашку.

«Чудная картина», — подумала я и улыбнулась.

Мы с тварью чаевничаем.

Не в силах сдержаться, я расхохоталась.

Тварь растерялась, затем изобразила нечто, похожее на смех.

Через несколько попыток тварь смеялась как человек.

Мы вдвоём хохотали, показывая друг другу синие языки и корча рожицы.

Перед рожицами твари у меня не было шансов, и её это явно забавляло.

Когда силы закончились, мы притихли.

Чай был выпит, пироги были съедены.

Мы сидели молча, не отводя друг от друга взгляд.

Гай вернулся. Он продолжал молча смотреть мне в глаза, а я ему.

Я начала чувствовать его мысли.

«Луна, у тебя огромное и доброе сердце», — говорили глаза Гая.

Со мной разговаривали его глаза.

Я отвечала ему также взглядом: «А как иначе? Что ещё можно было сделать? Только пить вместе чай».

Дальше Гай заговорил.

— Луна, я очень переживал и боялся за тебя. Но ты не из робкого десятка. Усмирить собственного монстра не так-то просто.

Обычно такая попытка плохо заканчивается.

Но не с тобой. Ты не просто его усмирила, но и научила смеяться. Поразительная метаморфоза.

Гай ещё немного поговорил со мной на отстранённые темы и сказал, что мне пора уходить.

Я попрощалась и вышла на улицу.

Василиса сидела на ступеньках.

Она подскочила, увидев меня, и бросилась обниматься.

— Луна, слава богам, ты в порядке.

— Цела и невредима.

— Идём, надо отпраздновать твою победу над собственным невежеством.

Нива стояла там же, где мы её и оставили.

Василиса давила на педаль газа. Мы мчались по пустынному, ночному городу.

Подъехав к дверям пятиэтажного здания, Василиса сообщила, что дальше мне придется идти одной.

Я вышла и поднялась по ступенькам.

Открыла зелёную дверь и вошла внутрь.

Яркий свет ослепил меня. Чуть привыкнув, я начала различать силуэты людей.

Я медленно шла вперед.

Когда глаза привыкли к свету, я смогла разглядеть, где нахожусь.

Это было приёмное отделение больницы.

Я села на стул и стала наблюдать за происходящим.

Я вспомнила слова Василисы, когда та отчитывала меня за поход к стоматологу, а впоследствии сама привезла меня в больницу.

Для больницы тут было довольно тихо.

Всего пара человек сидели в приёмной: парень с пожилой женщиной и женщина с ребёнком.

Я заметала нечто странное в их поведении. Они все сидели, опустив глаза в пол. Никто из них ни разу не взглянул на меня.

Я подошла к женщине с ребёнком и села рядом.

Посмотрев на неё, я тихо спросила: «Вы крайняя? Тут очередь?»

Женщина растерялась, заёрзала на стуле и ничего не ответила.

Малыш посмотрел на меня с любопытством, затем ответил: «Какая очередь? Глупенькая. Тебя вызовут. Просто сиди и жди, как все остальные».

Малыш и опустил глаза, потеряв ко мне интерес.

«Ого», — подумала я. Хорошо меня осадил ребёнок.

Я села на место, дожидаясь, сама не зная чего.

Меня вызвали последней.

Я зашла в кабинет с красной дверью и села на стул.

Мужчина, одетый в мантию, обошёл меня по кругу несколько раз. Затем сел за стол и начал что-то писать, бормоча себе под нос еле различимые слова:

— Она не готова. Слишком тощая. Слишком сутулая. Слишком молодая. Слишком мелкая.

В конце он поставил печать на бланк.

«Не подходит» — синяя печать красовалась посередине листа.

Мужчина вручил мне документ и выставил за дверь.

Я вышла на улицу.

В машине сидела Василиса.

Я села рядом и передала ей бумагу с печатью «Не подходит».

Она прочла и рассмеялась.

— Вот гады. Как же они достали своей чопорностью и бесхребетностью. Так боятся за свои шкуры, что готовы поступиться собственной моралью.

Пока мы ехали, Василиса изливала накопившееся напряжение.

Я совершенно ничего не понимала. Я научилась жить, не задавая вопросов, поэтому сидела спокойно, не вовлекаясь в эмоциональный фон подруги.

Мы снова остановились на пороге того же здания. Сделав круг, мы вернулись назад.

На этот раз Василиса зашла в здание вместе со мной.

В приёмной кроме нас никого не было.

Мы подождали, пока вызовут Василису. Она взяла меня за руку и потянула за собой.

Мы вошли в тот же кабинет с красной дверью.

Мужчина было открыл рот, но Василиса заткнула его, не дав проронить ни звука.

Она швырнула документ на стол.

Я никогда не видела Василису такой разъяренной.

— Объясните мне, на каких основаниях тут стоит запрет?

Мужчина растерялся, взял себя в руки и железным тоном произнёс: «Я не обязан ни перед кем отчитываться. Покиньте мой кабинет».

— А вот и нет, — парировала Василиса. — Ещё как обязан. Ты что, думал, можешь вот так безнаказанно лишать людей жизни, когда тебе вздумается? Основания? Какие на это были основания? Быстро отвечай.

Мужчина замешкался, затем выпалил:

— Вон из моего кабинета, обе. И чтобы я вас больше не видел».

Василиса схватила документ и выбежала в коридор, на ходу увлекая меня за собой.

Она подбежала к регистратуре со словами: «Я хочу видеть директора».

Девушка в ответ закашлялась. — Что? Простите, видеть главного? Это невозможно.

Василиса не сдавалась: «Это моё право, и я хочу им воспользоваться. Не сдвинусь с этого места, пока не увижу главного».

Девушка скрылась за красной дверью. Вернулась она вместе с поддержкой.

Мужичок в мантии был в бешенстве. Он с трудом сдерживался. Взял документы и скрылся за дверью своего кабинета вместе с девушкой.

Через пару минут девушка вернулась с новыми бумагами.

Она осторожно протянула Василисе бумаги. Затем прошептала: «Пожалуйста, уходите, пока он не передумал».

На документах стояла новая печать: «К службе пригодна».

Василиса была явно довольна результатом. Мы вышли на улицу, и только теперь я заметила, как трясутся руки подруги. Она села на ступеньки, вздохнула и прошептала: «Вот это ночка. Нам очень повезло. Теперь можно спокойно двигаться дальше. Больше ни один гад не посмеет тебя тронуть.

А если и посмеет, то ему не поздоровится.

Луна, теперь ты под официальной защитой. И ни одна тварь не имеет права тебя трогать без официально подтверждённого запроса».

Итак, с этим мы разобрались.

Теперь едем ещё на одну встречу. Тебе нужно много чего успеть сделать, пока ты здесь.

Василиса выглядела очень довольной.

Мы подъехали к обычному многоквартирному дому.

Поднялись по лестнице на восьмой этаж. Я предпочла не задавать вопросов.

Василиса, глубоко вздохнув, позвонила в звонок.

Дверь открыла молодая девушка и вопросительно посмотрела.

— Он дома? — с раздражением спросила Василиса, давая понять, что намерена разговаривать с другим человеком.

Девушка молча развернулась и скрылась в квартире, захлопнув дверь прямо перед нашим носом.

Из дверей высунулась голова пожилого мужчины: — Чем могу помочь? — спросил он, разглядывая нас.

— Ты что, сдурел? — накинулась на мужчину Василиса. — Ослеп, что ли?

— Узнаю этот дивный голос. Василиса, душечка, не признал тебя сразу. Мы столько лет не виделись. Я не ожидал тебя увидеть у себя на пороге.

Мы расположились в гостиной.

Молодая особа нехотя суетилась вокруг нас.

Мужичок развалился в кресле, Василиса и я — на диване.

— Василиса, у тебя что-то случилось? — с заботой поинтересовался мужичок.

— И да, и нет, — задумчиво ответила Василиса. — Помощь нужна не мне, а очень дорогому мне человеку. — И она показала жестом на меня.

Мужичок встал, снял с шеи ключ и открыл небольшой сундучок. Он достал очки, покрутил их в руках и надел.

— Давненько я их не надевал, — со вздохом пробормотал мужичок.

— А что так? — спросила Василиса. — Тебя уволили?

— Да нет, — ответил расстроенный мужичок. — Просто нет надобности больше в них. Народ нынче без глубины. Совершенно неинтересная и заурядная энергоструктура. После тебя, Василиса, у меня больше не было ничего интересного.

Мужичок смотрел на меня и крутил бегунки на дужке очков.

— Так, ага, вижу. Ещё немного, и я с вами со настроюсь.

— Вау, — воскликнул мужичок. — Василиса, кто она? Это невероятно! Первый раз вижу такое. Василиса, ты уж прости, но она обскакала тебя далеко в глубину.

Василиса довольным голосом ответила: — Я знаю. Луна намного круче меня.

— Ты сказала Луна? Её зовут Луна? Почему ты мне сразу не сказала?

Мужичок изменился в лице. Трясущимися руками он снял очки и спрятал их под замок.

— Вам лучше уйти, — сказал он ледяным голосом.

— Ты тоже им продался, — ответила ему расстроенная Василиса. И добавила: — Ну что ж, поделаешь — это твой выбор, и тебе с этим жить. Твоя совесть будет тебе судьей.

Напоследок Василиса обняла мужичка, чем вызвала моё недоумение. Он её выставил за порог, а она его ещё обнимает.

Мы вышли на улицу и сели в машину.

Василиса завела мотор и положила мне на колени сундучок и ключ.

Я расхохоталась: — Как тебе это удалось? Василиса, ты меня удивляешь.

— Я много чего умею. Жизнь длинная. Навыков много приобретено.

Я поняла, что Василиса всё спланировала с самого начала. Ей нужны были очки, и она обвела вокруг носа мужичка, филигранно сыграв на его чувствах.

Луна, тебе нужны эти очки.

Мне кажется, они созданы для тебя.

Этому болвану они всё равно ни к чему.

Надень их, и всё поймёшь.

Я открыла сундучок и достала очки.

Василиса предупредила: «Луна, только не крути бегунки. Они сейчас как раз настроены под тебя».

Я надела очки. Темно. Через них ничего не было видно.

— Василиса, они неисправны. В них чернота.

— Немного терпения, Луна, — тихо произнесла Василиса.

Постепенно я начала видеть мелкие частицы, похожие на песок.

Василиса в очках выглядела как песчаный человек.

Затем я посмотрела на свои пальцы. Они тоже состояли из песка. Двигая пальцами, песчинки рассыпались и снова собирались в привычную форму.