Тот самый сантехник 5

Если бы Зоя Ивановна знала, что духи французские на Борисе Глобальном остались на шапке ещё со вчерашнего вечера, когда проводил время в доме Князя на соседней улице, то даже это не лишило бы её уверенности отпраздновать как следует. Откровенно признаться, теперь её ни один немного потный мужчина не смог бы увести её с пути похоти и разврата. Напротив, немало бы этому поспособствовал своим видом, статью и возможной фразой «часики тикают!». Уж она бы показала, где основной механизм.

Произнеси мужчина подобное прямо сейчас, она бы просто добавила: «Так давайте подведём ходики! И у меня тут и отверстие есть, куда ключик вставить можно».

Но мужчина в образе сантехника молчал. Приходилось додумывать.

«Мы же как встретились, он даже дышал тяжело. Наверное, холотропное дыхание практиковал или йогу в автомобиле, настраиваясь на работу», – подумала женщина и сама вздохнула: «А может, просто хотел меня очень? А я, дура, пришла и переняла инициативу? А оно мне нужно было? Эх, поторопилась! Что же теперь будет»?

И Зое снова стало так грустно, что не может поделиться радостью с окружающими, что расстроилась. Такой мужчина рядом пропадал, а её даже никто с ним не сфотографирует.

«Может, если бы мои друзья и родственники знали, что я живу с мужчиной, то пришли хотя бы на него посмотреть»? – мелькнуло в голове женщины сорокалетнего возраста, которая давно не носила короткой причёски, зато носила короткое платье по случаю.

И судя по мандражу в ногах, с её гладких после лазерной депиляции ног вот-вот сползут мягкие, нежные и почти невесомые трусики. А этот суровый мужчина-монолит замер с вытаращенными глазами и всё никак не начинает танца. Почему так?

«Может, музыка не понравилась»? – ещё подумала Зоя: «Или замёрз и настраивается»?

– Ой, а чего это вы не танцуете? – спросила она робко и тут же сама нашла ответ. – А, точно! Деньги… Простите меня, я не столько опытная в этих делах. Сами понимаете… первый раз.

– Всё бывает в первый раз, – кивнул Боря, не раз сталкиваясь с людьми, которые теряются, глядя на текущую трубу, батарею или забитый слив. И вот уже не декан кафедры перед тобой, а растерянный мальчишка с вопросом «чего это оно?». И не дама бальзаковского возраста, что пожила и знает, а взволнованная девочка, которой жалко коврики мочить. Инструкции к взрослой жизни почему-то не выдают. В школах не учат.

«Зато катеты и гипотенузы всем, сука, пригодились», – пробурчал внутренний голос: «Не удивительно, что дама Биту попросила решить вопрос. Он сразу и позвонил на кипише. Кто, если не сантехник»?

Зоя убежала на кухню и быстро прибежала обратно с парой пятитысячных купюр. Одну сунула под тарелку, «на десерт», а другой повела перед стриптизёром-сантехником, немного подтанцовывая и как бы призывно увлекая в танец.

«Боря, ну за пятёру можно и предварительно потанцевать, раз просят», – тут заявил внутренний голос Глобальному и добил доводами: «Джип-то чем заправлять? Последний хуй без соли-и-и-и… Не забыл»?

Глобальный не забыл. Он прекрасно помнил, что старой работы уже нет, а на новую ещё не взяли. А денег вообще нет до конца декабря, пока со счёта Степаныч миллион его не снимет. Не прошёл ещё квартал. Тянется время, как до зарплаты. От этих мыслей хоть танцуй, хоть пляши. Ни горячо, ни холодно.

Но купюра во внешнем кармане была уже вполне себе настоящая. Прямо здесь и сейчас. Отчего сначала одна ножка прокрутилась у сантехника, затем другая. Лёгкий твист.

Боря немного повёл бёдрами, чуть дрогнул руками, подыгрывая весёлой женщине. В целом – немного и выходило. Танец в стиле минимализма. Но для слабовидящей без очков женщины, что снова присела за столом метрах в трёх-четырёх от него, воображение дорисовало всё остальное.

– Ох, танцуйте! – распылялась она, уже оставив крупную купюру и подумывая подтянуться к другой. – Танцуйте же, сорванец!

Конечно, расплывчатое пятно перед ней было гораздо хуже, чем высокий, опрятный мужчина. И раздумывая над решением задачи, Зоя едва не рванула за очками к камину. Но они так не подходили её макияжу. А надевать линзы ещё дольше! Это на второй этаж подниматься, в спальную. Тогда от неё точно последние стриптизёры сбегут.

И умная почти с самого рождения дама, звеня всеми растревоженными внутренними струнами души, лишь подвинула поближе стул с мягкой спинкой. Тот жутко заскрипел, царапая паркетный пол, а потом и вовсе издал неприличный звук.

Зоя подскочила, подхватив бокалы, чтобы – не дай бог! – ничего такого не подумали. Она девушка приличная и пукать себе в обществе стриптизёров не позволит. Даже в собственном доме.

Однако, взять бокалы и бутылку дорого вина – быстро получилось. А вот открыть – нет.

– Ой, мужчина, вы мне не поможете? – спросила она, с ненавистью глядя на пробку. – Как вас зовут, кстати?

– Боря я, – ответил Глобальный, отметив для себя, что Битин совсем за человека его не считает. Даже имени её его назвал.

– Тогда помогите, Борис.

А Зоя что? Она ведь и не пила никогда в одиночестве. Ровно с тех пор, как одна жить начала и до корпоративов во «взрослые» годы не дотянула.

А почему не пила? Да потом, что требовался хотя посредник для возлияний. Всё на мужике завёрнуто. Захочешь банку с огурцами открыть – нужен. Бутылку открыть – нужен. Пробку достать от вина – тем более нужен.

Похлёбкина прекрасно знала, что напиваться без мужчин хорошим вином и шампанским могут себе позволить только женщины с сильными руками. И лучше бы, чтобы не болели ни плечи, ни запястья. А то как этого мужчину удержать потом?

– Почему бы и нет? – добавил Глобальный и действительно помог с вином.

Судя по столу, человек ждёт гостей. Помочь не сложно. Жаль, что за стол не пригласят. Но такова его рабочая доля.

«Обслуживать, подтанцовывать и не мандеть. Совсем эта элита нас за людей не считает», – заметил внутренний голос и тут же начал подкалывать: «Давай, холоп, пляши за пятёрку. Сейчас напьётся сей патриций и будет на тебя ноги ставить, пока трубы делать будешь, а ты терпи, чернь. За всё уплачено»!

Боря немного разозлился, поднапрягся. Пробка мгновенно вышла на извлечение штопором. А от всех манипуляций даже лямка штанов на правом плече расстегнулась.

«Ну да ничего страшного. Другая есть», – ещё подумал Боря.

Но пока наливал вино в предложенные бокалы, от внимания Зои лямка никуда не делась. И женщина с хорошим воображением, глядя на самое начало распутства, как водится, тут же додумала себе остальное.

«Ну, понеслась»! – раздалось в её голове и щёки зарделись алыми красками.

Как будто это она стояла на морозе и битый час лопатой снег кидала.

«Боря, давай быстрей! Там мужики голодные сидят»! – подстегнул тем временем внутренний голос Глобального.

Глядя на салат «цезарь», у самого сантехника идея возникла. Деньги – это хорошо, но плату можно и «натурой» взять.

– А можно я… – собирался было изложить уже план насчёт оплаты работы салатиком в том числе сантехник, но Зоя вдруг только томно глаза прикрыла и чуть откинув голову назад воскликнула:

– Можно, Борис! Вам даже… нужно!

Она так бы и застыла в этой трагической позе, ожидая мгновенных поцелуев и последующего разврата. Чего ещё ждать от мужчины, что так бесстыдно начал оголяться с лямки рядом с ней?

Но тут входная дверь открылась. Дунуло холодом по ногам. И на пороге всякий человек, имеющий зрение, мог бы разглядеть низкорослого, в меру упитанного мужчину в норковой шапке, куртке с капюшоном на меху и с пышным букетом цветов в руках, где алели порядка сорока алых и одна белая по центру.

– Зоя! Я всё понял! – закричал с порога бывший директор компании «Миссис, мисс и какой-то кипарис», а ныне просто разведённый мужчина под пятьдесят.

Он же – Карен Георгиевич Ванесян по паспорту. Его больше никто не называл «Васик». Зато у него всё чаще требовал алиментов и «подтянуть связи», чтобы устроить очередного ребёнка в школу получше, а то и сразу в институт помочь поступить. И лучше сразу в Москву.

А вот до работы его дети почему-то ещё не доросли.

– Я всё понял, Зоя! – побежал он навстречу даме сердца, не разуваясь. – Я не могу без тебя! Зоя… За…

Когда Карен забежал в столовую, перед ним так и стояла женщина в лёгком наклоне назад, а перед ней высокой статный мужчина, чернявый, зеленоглазый и с недвусмысленно расстёгнутой подтяжкой на плече.

Между ними бутылка вина и бокалы. Что тут ещё скажешь? И так всё ясно.

– …ебись устроились! – наконец, договорил он.

Боря ничего и не говорил. Спокойно долил вино по бокалам. А Зоя, напротив, прищурилась на новое пятно в проходе, потом улыбнулась и столько в ней сразу страсти разыгралось, что воскликнула:

– Карен! – и ринулась к нему. – Каренчик!

Карен давно был не молод, но горячая кровь ещё не остыла. Швырнув в именинницу букетом, он приблизился к противнику, а затем едва не сошёлся в рукопашную. Правда, вместо кулаков махая перед собой сложенными пальцами. В основном сложенные в знаки «вай-вай-вай»!

Боря, глядя на эти «тройные персты», сначала подумал, что к жене Биты любовник нагрянул, а он некстати третьим оказался.

«Шалун, из итальянцев будет», – прикинул внутренний голос и тут же объяснил свою позицию: «Уж больно смуглый для зимы. И дерзкий, раз так цветы женщине дарит при свидетелях. Но дело житейское. Чего уж там? Ты главное сильно им не мешай, улыбайся почаще. И само рассосётся».

Пока Боря раздумывал над тем, ушатать его с прямого правого в челюсть и передать Бите с фотоотчётом или пусть сами разбираются, Карен вдруг применил самое действенное в его возрасте оружие.

Он открыл рот и понеслось:

– Я – Марат, брат мой – Салават. Наш Кондрат, Маги кум и Яну сват, что с Юрцом за руку знаком. Тот Юрец – Патрика отец… Все мы – Ванесяны. И тебе вообще пиздец!

– Ты же Карен, – только и сказал на этот монолог Боря, действительно стараясь мило улыбаться.

Но поток слов не прекращался. Только сильнее стал. Подумав, Боря пригубил вина по случаю. Убрал поглубже купюру и сглотнув слюну, плотоядно посматривал на салаты. Может, всё-таки позовут к столу? Без калорий какая драка? «Цезарь» уже заветриваться начинает, а вот «селёдка под шубой» только сок набрала.

«Спасать её надо, а не лясы точить», – заявил внутренний голос, не распознав для себя угрозы в говорливом любовнике. Понятно же, что человек просто попал в неловкую ситуацию и теперь волнуется насчёт свидетелей.

Но лучше бы сантехник и дальше молчал. Потому что, едва зацепившись за ответное слово, гость продолжил родословную, огласил связи вслух и всём прочие угрозы раздал с элементом аудиовизуального отображения своих знакомств в ОПГ.

Последовательно поднимая уровень тревоги с «районного», на «городской», затем на «округ», «столичный», а после даже задев интересы как минимум пары стран, Карен всё продолжал накидывать:

– Я-то Карен, но сын мой – Арсен, – сыпал гость без стеснения. – Френд Армена, Архипа проблема. И Вадима вспомним до кучи. Валентину близкий и Гучи. Жана соберём, Кима подзовём, сто пудов пребудет и Гоги. Позабыть заставит тревоги. А как Илларион подтянется, могила тебе достанется.

Почему чернявый пухляж, похожий на беляш, топчет по чистому полу и кричит разные имена, Глобальный не понимал.

«Самого, главное, разуться заставили. Ещё и хотели, чтобы рабочую одежду снимал. А этому всё можно»? – возмущался внутренний голос. – «Когда мы уже новую революцию рабочих и крестьян организуем, Борь? Совсем же за людей этот бомонд нас не считает»!

Единственное, что Глобальный хорошо понимал, это что салаты без боя не сдаст. Пусть войдут в положение. Купит, заплатит двойную цену. Не в город же ехать по такой метели, чтобы мужиков закуской порадовать. Сразу как-то не подумал. Забегался.

«Слушай, а может, это диетолог её наведался? А она тут жрёт без него»? – подсказал внутренний голос: «С этими модными диетами, как только с ума не сходят. Этот вот имена перечисляет. А кто это, как не клиенты, которым уже помог? Чем больше имён, тем выше стаж. Вот и перечисляет»!

Пока Боря пытался осмыслить происходящее, Карен уделил внимание и Зое. В основном требуя у той показать правую руку, «что знала их страсть в лучшие годы».

«А, ну всё понятно», – подсказал внутренний голос, отметя идею с любовником. – «Она же кровь на анализы каждый день сдаёт. Если нет укола, значит, жрала. Контролирует, выходит. Вот и расстроился».

Боря пожал плечами. Уже вроде как, и бить никого не надо. У богатых свои причуды. Только с розами пока не всё понятно.

«Это количество дней на диете», – тут же сориентировался внутренний голос: «Месяц держалась, выходит. Чуть больше. А тут – сорвалась и покушала».

Женщина рядом при Боре и листика в рот не брала. Но очень волновалась на счёт первых криков в её доме. И периодически повторяла:

– Карен… Каренчик… Я же никогда… я… Я поэтому специалиста и вызвала!

При слове «специалист» Боря обрадовался даже. Улыбнулся и руку на плечо кричащему диетологу положил, чтобы сильно не переживал:

– А я что говорю? Специалист я – во! – и большой палец ему показал. – Я же и говорю – где дырки? Только покажите! Каждой протечкой займусь! У меня знаешь какой инструмент? Всё под рукой. Далеко ходить не надо. И переживать не надо. Залеплю дыру, избавлю от протечки. А гарантия полгода. Хотя, даже девять месяцев ничего не потечёт! Слово даю!

Гость почему-то не обрадовался такому перечню работ, только на ультразвук перешёл. Руки как у велоцираптора коротки стали, машет перед собой похлеще вентилятора. Вроде кричит, вроде гудит дельфинчиком. В основном только и слышно, что имён перечисление с краткими характеристиками по такому случаю.

Слышится что-то вроде:

– Леонид, Лука, Парасолька! Мы служили все вместе сколько? Призову Иосифа с Осипом. И избавим от всех вопросиков. Чтобы крошки с батона не сыпало, позову Алексея с Колёсиком. От запоров поможет Никола. У Олега с Орестом тоже есть своя школа. Рафаэль с Рудольфом приедут. Святозар со Степаном за хлебом заедут. Окружён ты, бедняга, с толком. Тихомиром, Фролом и Хомкой. Ну а если позвать Эраста, даже мэр с ним на «вы» и ласково.

Это если вкратце пересказывать. А так родословная гостя грозила развернуться до самой ночи. Но тут у Борин телефон зазвонил, пришлось отвлечься.

Сантехник сунул руку в просторный внешний карман, поднял палец и тихо попросил:

– Минутку.

Карен, глядя на поднятый палец у носа, настолько опешил, что рот закрыл. Тут его и пробил кашель. Воспользовавшись передышкой, Зоя сунула ему вина. Выпил залпом. Тут же сунула второй бокал, Борин. Выпил и его. Не зря же наливали.

Сантехник же в это время спокойно ответил на звонок:

– Да… В каком плане, где, Бита? Я уже тут… Слушай, суета нездоровая… Знакомимся. Не думал я, что у тебя столько родственников.

При слове «бита» Карен немного побледнел. Затем сам подошёл к столу, налил полный бокал вина и залпом выпил третий. После гость повернулся к Зое и занюхав рукавов пиджака, что вылезал из-под куртки, спросил тише. Голосом осипшим:

– Любишь его? Только правда, Зоя… Правду!

Не успела Зоя ответить, как Боря ухо одно зажал, а по ту сторону динамик вновь выплёвывал лишь отдалённые слова:

– «Десятый» дом, Боря! Улица… овая… Повторяю… овая… жена ждёт… очко… дырка… займись… пиздец… конец… уши… баклажка… хуй… мартышка… усики…

– Какие опять усики? – едва успел переспросить Боря, но связь снова оборвалась.

Улица с окончанием «…овая» не давала вообще никакой информации. Так как данное окончание имели все улицы элитного посёлка от Лепестковой и Берёзовой, что тоже – Берёзовая.

Но уточнить нельзя. На улице на ночь глядя уже мело так, что даже цифровые технологии не справлялись. Генерал Мороз расположился в Сибири как следует и обещал показать всем писца без разбора, если сибиряки не начнут тепло одеваться.

– Короче, рябят, – быстро сориентировался Боря. – Мне надо сходить мужиков проведать. Инструмент возьму и вернусь. Бита зря переживает. Всё сделаем. Все дыры проверю. Я это… салатик прихвачу? После рассчитаемся.

Хозяйка кивнула. А Карен только за сердце схватился и присел. Ноги слабину дали. Этот за подмогой пошёл. А кто к нему помогать в такую погоду приедет? Никто.

Не повезло. Мужики у неприятеля, судя по всему, близко. Бита у них есть, инструменты имеются. Сейчас самого гвоздём в фундамент заколотят, что рот открыл, не поинтересовавшись. И правы будут. Потому что в кабинете он начальство, а здесь залупа на воротнике, да и та застыла, отмёрзла и вот-вот отвалится.

Но Боря больше о мужиках думал. Подмигнув добродушной хозяйке, подхватил салатик сантехник и был таков.

Без закуси какая квалификация?

Глава 5 – Вызывай специалиста-4

День у Биты сразу не задался. Хоть начинай верить в гороскопы, где рыб последовательно выебут и высушат, но половине из них это не понравится. А рождённым в год дракона напихают по самые помидоры ещё до обеда, но на шашлыки так и не позовут. Скорей всего, из-за погоды. И на фоне всего этого в комментариях будет спорить насчёт того, что русалка – рыба или девушка? А затем придут к выводу, что зависит от типа голода, который мучает человека.

Битин в свою бытность отслужил артиллеристом. Решение это далось ему не просто. Но вопрос стоял ребром: надеть форму цвета хаки на два года или накинуть робу арестанта на семь лет? Ответ имел очевидное решение. И Сергей Евгеньевич пошёл по пути наименьшего сопротивления.

Первый десяток лет после армии он спал как убитый. Хоть под грохот посуды над ухом, (когда молодая жена расстраивалась его позднему возвращению домой), хоть под выстрелы перестрелки в салоне, (когда уходили от погони и всё того же срока «от пяти до десяти с конфискацией имущества»). Но второй десяток после службы обнажил профдеформацию. Подсознание как бы начинало указывать «начинаешь давать слабину, старичок. Не тот ты уже. Смирись».

К своим сорока годам Бита стариком, конечно, не выглядел. Внешне крепкий мужчина в самом расцвете сил. Потому к психологам не ходил, в корне не замечая проблему. В баню, правда, ходил, но помогало мало. Один два-раза душу подлечишь, на третий печень лечить надо. На пятый – триппер. Такая себе статистика.

В поисках решения со сном, Битин и сам по себе напивался с вечера неплохо. Без всяких бань и мужских или женских компаний. Но организм со временем адаптировался и перестал обращать на стопку-другую или бока внимания. Потом на стакан-два. Конечно, это могло закончиться и литром. И однажды он мог просто начать бухать столько же, сколько жители Ватикана на душу населения. Всё-таки что им там ещё, сидящем на целибате, делать? А так и печень окончательно откажет. Но вмешалась жена и сказала своё решительное «нет»… Попутно сломав ему три ребра скалкой, выбив зуб и два пальца, чем тщательно профильтровала счётчик входящих рюмок.

Зуб Бита вставил, пальцы мужики вправили, но без алкоголя после ужина загрустил. Без ночных рабочих часов и подавно плохо стало. Потому спал он всё реже и реже. Урывками. Вскользь. При случае. Чем порядком бесил не высыпающуюся рядом на кровати жену, которую могли потревожить любые шевеления.

Зара Давидовна Битина хоть и не была уже так молода и красива как в день свадьбы, но с глубоким сном проблем не знала. Однако, раздражитель рядом вертелся, крутился, вздыхал, стонал и чего уж скрывать, иногда даже пукал, считая, что никто не слышит.

Хуже того, всякий раз, когда просыпалась из-за его суеты в комнате, супруга поднималась и шла к холодильнику «молочка попить». Потом к молочку, правда, добавлялась булочка, и печенька неровно лежала, профитролям ещё чего пропадать? А кусочек тортика следом – это само собой разумеющееся. Стресс заесть. Не бить же теперь Битина из-за бессонницы каждый раз?

«Скалка здесь уже не поможет», – прекрасно понимала Зара: «Все болезни от нервов, а не насилия в семье».

Так за какой-то десяток лет «усиленной работы над собой», Бита вдруг осознал, что его суженная супруга превратилась в расширенную версию. Такую уже не подхватить на плечо вместе с ящиком пива и не унести на второй этаж. Всё чаще за ручку приходится сопровождать. Поясница не железная, всё-таки.

Хуже того, Зара занимала всё больше и больше места на умном матрасе. Чёртов спально-пружинный выкрутас с эффектом памяти просто оставлял эту вмятину, когда его жрица отправлялась в ночной набег. И супруг скатывался в неё, как в траншею. Спал, можно сказать, возле окопа. В лучшем случае, забрасывал руку или ногу на холм или пригорок по возвращению своей второй половинки.

Измученный бессонницей, бесконечно устав от таких альпинистских занятий, Бита проваливался в короткий сон перед самым рассветом. Как следствие, поутру просыпался под звонок с заметным трудом. И только фыркал на любые попытки супруги завести разговоры о детях. Если ещё и их заводить, то в один прекрасный момент просто пожрёт всех, как Кронос братьев и сестёр Зевса.

– Ты же всё равно ночью не спишь, хоть с пользой бодрствовать будешь, – заявила Зара и развела руки в стороны, словно пытаясь охватить весь их огромный двухэтажный дом в элитном посёлке. – Или у нас места мало?

– Да нормально у нас места, – буркнул муж, сонно моргая в ожидании кофеварки.

– Так, может, с деньгами проблемы? – плавно наводила на мысль супруга в своей брендовой ночнушке, где нашили две дополнительные рюшечки.

– Нет никаких проблем, – ответил раздосадованный муж. – Чего ты от меня хочешь? Шубу новую? Машину? На острова сгонять отдохнуть? Что? Я не понимаю намёков.

– Я сына хочу от тебя, дебила ты кусок! – вспыхнула в ответ жена и чуть тише добавляла. – И дочку. Чтобы ножки такие маленькие по коврику бегали… Мне уже сорок почти, Битин! Ты плодиться и размножаться собираешься вообще? Я – армянка! Мне семья уже всю плешь проела. За Арарат так не переживают как за то, когда я забеременею. Я волосы теряю на нервной почве!

И супруга действительно показала волосинку, забрав её с плеча на халате.

Но волосину Бита в упор не видел. Под утро снова снились кошмары. Ладно бы ночь, лопата, поле, перестрелка. То дело привычное, работа, ничего сложного. Но мозг изгалялся как мог, отсыпая цветных картинок с эффектом полного присутствия.

Порой шандарахнет так, что невольно подкидывало с кровати!

Конкретно сегодня для Биты поле усеивало снарядами 122-ого калибра, а ему вместо каски и броника выдали почему-то лишь щит. Средневековый такой, с гербом из улыбчивой залупы и с острыми краями снизу. Таким удобно добивать поверженного противника, но от осколков помогает мало.

Пока он пытался понять, кроет ли самоходными гаубицами или реактивной системой залпового огня, оказалось, что привычных окопов поблизости нет. Как и воронок. Нет даже холмов и гор, на которые можно взобраться, чтобы осмотреться. Стой себе в поле, в лыжи обутый, со щитом, в шлеме и семейных трусах и решай текущую задачу.

Бита и решал. Пока шлем снимал, чтобы больше разглядеть и оценить тактические действия вероятного противника, оказалось, что из леса на него мчится вепрь. Здоровая такая детина с клыками у носа. А на нём сидит голый мужик. С чубом. Машет дубинкой, понукает кабана в атаку идти.

– Ты чего делаешь? – только и спросил его Битин в том сне, шлемом превентивно кидая. – Брось ствол! – следом сказал.

Шлем в самый пятачок кабану и прилетел. Тот резко остановился, а мужик дальше полетел по инерции. Только мудями за холку зацепился и кабану в качестве украшения оставил. Заколка там, или бантик почти теперь и осталась.

Стоит Бита в поле, смотрит на новую причёску у кабана. На мужика-бедолагу с чубом взгляд переводит, потом на щит свой.

Сошёлся пазл. Без мудей – никуда. Даже если по жизни – мудозвон.

– Слушай, ну тебе нужнее, – прекрасно помнил Бита свои последние слова и щит с эмблемой улыбчивой протянув, проснулся.

И вот что такие сны значат? Вещие ли? В руку ли?

«Или проще пулю в лоб словить, а жена пусть сама потом плодится и размножается?» – прикинул даже Бита, кофе горький как уголь хлебая.

Какие тут могут быть дети? Поспать бы неделю. А то под глазами уже синяки начинают собираться. А жена, что тоже не выспалась, только сурово на него так посмотрела. Синяков у неё, конечно под глазами, нет, замазать успела тонаком. Но на лице как будто написано: «всё равно всё будет так, как я МОЛЧУ!».