Тот самый сантехник 5

Тот самый сантехник 5

Глава 1 – Мир прост

Мир прост. Так ясновидящие не выигрывают в лотерею, а бюджетники-пенсионеры не зависают по казино, зато толкутся в трамваях и троллейбусах. А порой даже подпрыгивают и зависают на ухабах и ямах, так как дороги – так себе на районах за пределами нефте- и газодобычи.

Мир прост. И почти каждый миллиардер в мире разбогател, либо получив наследство, либо родители-миллионеры обеспокоились о первых инвестициях в дело наследника, имея чёткое понимание о будущем перспективной особи. А не рождённый с «серебряной ложкой» во рту даже если будет работать каждый день по пятнадцать часов в сутки без выходных и отпусков, то с большей вероятностью заработает грыжу и слепоту, чем богатство. Потому что «активнее всего в колхозе работала лошадь, но председателем так и не стала», а сколько «в компьютере не сиди», зорче не станешь. Однако, это не значит, что лучше не работать. Труд – почётен. В отличие от пустых слов политиканов, которые брешут чаще, чем дышат. А пока дышат, обдумывают новое враньё. Работа такая. В народе метко охарактеризованная как: «пиздеть – не мешки ворочать».

Мир прост. И мужчина, вставив силиконовую грудь, никогда не станет женщиной. Не помогут ему родить ни женские гормоны, ни уверение от психологов в том, что он красивый. Ровно также, как женщина, побрившись налысо или нацепив страпон, не становится мужчиной ни при каких обстоятельствах.

«Трансгендерная истерия не помогает в борьбе с биологией, Борь. И не спорь», – метко отмечал это дело Василий Степанович Дедов. Гуру сантехнического дела и наставник по адаптивной старческой политологии. И развитой социологии под бурчание в придачу.

Так Бори и узнал, что избранница «особого пути» не в состоянии осеменить другую женщину без помощи мужчины, сколько бы тестостерона не принимала и сколь бы мужественной её не считало окружение.

– Сколь бы сильным не было желание лесбиянки тереться о другую женщину, толку от этого не будет. Потому что игры с гендерами – это фикция, шизофрения и управляемая паранойя, а мир прост и всё в нём имеет логичное объяснение, – добавлял Степаныч.

Тут и спорить не о чем. Потому что мир прост, если не вдаваться в подробности и не накручивать. Но никто так и не предоставил общественности видео или фото инопланетян в хорошем качестве. Однако, люди, которые видят лица на Марсе среди пикселей и считают Луну инопланетной базой, никогда не потеряют веру. Потому что верить во что-то надо и всегда можно подобрать то, что ближе по диагнозу фанатам плоской земли и «ждунам возврата вкладов от МММ». И слыша о таких, Боря всё чаще понимал, что человек – поразительное существо. Ищет пустышки в тайных знаниях древнего Египта, верит в северную прародину-истину, надеется на ангелов-хранителей в «час икс» или братьев по разуму в «час игрек», которые точно прилетят (уже вот-вот) и всё-всё исправят. А пока пусть собственный бизнес-тренер предлагает скинуться по сотке на бизнес-ланч, подкладывая монетку в туфлю перед выходом в люди, где все выпьют кофе из солидарности к «часу зет», что уже настал и идёт. Но как долго это будет продолжаться никто толком не знает, потому что знать не положено. Можно только догадываться, но лучше не говорить вслух. А то «как бы чего не вышло». А так тьфу-тьфу-тьфу и бог с ним!

Мир прост и в моменты человеческой слабости человеку хочется магии, волшебства и чуда. Но поскольку мир прост, то едва потечёт труба, то «чинить её придёт ровно такой же человек, с парой рук, парой ног, при голове и с подходящим инструментом»… Об этом всём Борис Глобальный узнал за какой-то десяток минут в прогретом салоне внедорожника от пары бородатых мужиков, которые немало пожили и говорили с позиции личного опыта. Их можно не слушать. Можно – понять и услышать. Ничего толком не изменится. Они есть, и всегда будут говорить то, что думают. А ты – фон.

Автомобиль реанимировали к обеду люди из службы «обогрева, прогрева и нагрева». Ну как службы? Боря точно знал, что налоги они не платят. О чём честно заявили при расчёте, разменяв пятитысячную из пачки купюр, что больше была похожа на кирпич. Они нигде не числились и ни за что ответственности не несли, так как нигде не были зарегистрированы. Сезонные работники. Но в лютые морозы город нуждался в таких спасителях, спасателях, а то и сразу «Робин Гудах», что готовы были спасти одних за денежку, пока другие бедолаги ищут где бы найти средств на реабилитацию личного транспорта.

В большинстве своём, автолюбитель готов был отдать немало денег, чтобы вновь вести своего «коня» на работу, в магазин, в школы-детские-сады-бассейны-продлёнки или (это святое!) – к любовнице.

Отобедав борщом у наставника, пока прогревали автомобиль, Боря и решился на следующий шаг – повышение квалификации. Как бы жизнь не крутилась загогулиной, какие бы кренделя не выписывала, специализация голодать не даст. И чем больше зарубок останется в трудовой книжке с пометкой «специалист», тем проще та жизнь будет.

«Хотя бы в теории», – отметил внутренний голос: «На практике людей чаще интересует лишь то, откуда у тебя руки растут, а не что в документах указано».

Стоило сантехнику собрать мужиков на совместное мероприятие по поездке в баню в элитный посёлок, как и понеслись байки, истории, рассказы и мнения представителей «русского мира».

– Боря, да что б ты знал, в Веллингтоне больше всех в мире на душу населения гей-клубов, – сказал Аполлинарий Соломонович. Что и будучи дворником в современности, изрядно поколесил по миру в юности.

– Где-где? – переспросил водитель, что напротив, сторонился путешествий. Так как упрямо пытался встать на ноги. А вот с колен или корточек, ещё не ясно.

– Ну, столица Новой Зеландии, – разъяснил пассажир.

– А-а, ясно, – ответил Боря, хотя ясно не было. Но никто не хочет выглядеть глупо и признаваться в том, что чего-то не понял. – А зачем им столько?

– Как зачем? Чтобы не стесняться заявлять, что они пропидорки, – продолжил уже Степаныч. – А зачем ещё на край света бежать? Дальше только Антарктида. Но пингвинам всё равно, в какой там дымоход Санта-Клаус не только зимой лазит.

– Печально другое, Боря, – продолжил дворник с заднего сиденья. – Что они бравируют этим. Мы, дескать, пидорги. И то, что жена и мне, и соседу, и я сам с соседом, для некоторых при такой повестке становится нормой. Ну ладно бы они сами тихой сапой вымирали от своего выбора через два поколения. Но они же рекламу дают всему миру. А человек, пакость такая, иногда и рекламе верит.

– И не говорите, – вздохнул Боря, больше думая о женщинах.

А как о них не думать, когда вокруг столько гей-баров?

«Спасение в женщинах»! – подметил внутренний голос.

В дороге пассажиры чего только не расскажут, лишь бы радио не включать (где, либо та же реклама, либо о политике) и мотор не слушать. Ведь стоит зазвенеть тишине, как тут же последуют советы, начиная от банальной «проверь масло» до рекомендации по замене ступиц, стоек и антифриза до кучи, потому что «ну шумит же ж, Борь!». А что шумит, пассажиры, не имеющие личного автомобиля, толком не скажут. Они специалисты другого профиля. Эксперты по всем вопросам. А это – другое.

Разговор тут же подхватил Аполлинарий Соломонович:

– А в Ирландии больше всего в мире секс-шопов на душу взрослого населения. И чего они с теми игрушками из него делают, небось даже их святой Патрик не знает.

Боря кивнул, спорить не стал. От своей бы секс-продукции с участка избавиться, квартиру Яны разгрузить и гараж Антона Сергеевича освободить.

«Карма писюнами завалила по самое не балуйся», – напомнил внутренний голос.

Мужики всё говорили и говорили. С такими пассажирами в дороге скучать некогда. Радио не включай – сами расскажут, что в мире делается. Заодно посоветуют, как лучше игнорировать или восхищаться ценам на газ, в зависимости от того, «наш» он или «для них». И дадут точный прогноз касательно «давно и старательно загнивающей Америки, что, сука, существует, но никак не лопнет».

Эти специалисты на заднем сиденье на своей весёлой волне. Они готовы давить все «красные кнопки», какие увидят или переходить все «красные линии» заочно, какие припомнят. А всё от большой вовлеченности и отсутствия страхов. Ведь мужики в возрасте уже слышат, как немного гремят бутылки с пивом в стеклянном ящике на поворотах. А слыша дребезжание, подбадривают себя, друг друга и заранее настраиваются на результат, который плохим быть не может. В баню же едут, а не на работу!

Каждый пассажир, не забыв дать совет на тему «прибраться в автомобиле надо, Борь, а то что за крошки?», уже мысленно откупорил по одной пузатой бутылочке, запотевшей и в инее.

Они заранее приготовились отдыхать душой и телом в бане, обмотавшись просторным полотенцами. Само расстояние от «сейчас тут» до «там уже» особо не имеет значения. Человек начинает отдыхать заранее, чтобы времени не терять. Потому что «сколько того времени-то осталось, Борь?». И веришь им, веришь.

По сути, каждый из мужиков радуется, потому как просто вырвали из дома. Оттеснили подальше от семейных забот. Ещё и скидываться не надо.

«Чудно? Чудо же»! – заметил внутренний голос и тут же добавил: «Для дела не жалко».

Когда настроение на высоте, историй не жалко. Хорошо бы, чтобы за них платили, как по телевизору. Но если нет, то и бесплатно рассказать не жалко. Потому что «вокруг все свои, а за политические анекдоты давно не дают сроков. Это же не посты в социальных сетях, Борь».

К этому моменту наставник Василий Степанович, почёсывая пышные седые усы, уверял Борю, что:

– Доллар вот-вот отменят, потому что люди не такие идиоты, чтобы платить за воздух, помяни моё слово. А поскольку враг теперь чётко себя обозначил, даром что зелёнкой не помазался, то вскоре им точно не до массажа простаты будет. Сгинет супостат в очистительном огне катарсиса и про гамбургеры свои забудет. Да и не его они теперь, а все давно наши. Нам нужнее!

На что Аполлинарий Соломонович поправлял чёрно-белую бороду на свитере с оленями и заявлял на этот счёт своё экспертное мнение:

– Да какие гамбургеры, Степаныч? Денег скоро не будет. Потому что не дело это, когда девяносто процентов мировых ресурсов находятся в цепких лапах элиты. Сколько её там? Процентов десять, не больше. Так вот, умные люди у них сначала всё отберут, потом разделят по справедливости, тогда и заживём как люди.

Оба старика заливисто смеялись и хорохорились, споря лишь для вида. В основном поддакивали друг другу. Потому что сами знают – не будет. Не поделят. Проходили уже, обожглись, но надежда умирает последней. А Боря что? Он рад бы им рассказать хоть сейчас, как добиться нужной длины вентиля при замене оного на металлических трубах. Мол, удлинитель ставь, если короче и делов-то. Но ведь слушать не будут. У них свои разговоры «о деле».

А всё их различие было лишь в том, что борода дворника была ещё темна, но уже с проседью, перемешанная как монохромный мир, а седина в бороде Степаныча уже доминировала, давно и тщательно поглотив и усы. Оба в невзрачных дутых куртках и в старых спортивных шапках времён СССР, толстоватые, с лицами одутловатыми, но довольными.

До последнего на переднее сиденье Боря рассчитывал усадить сына Аполлинария Соломоновича, который работает в надзорной комиссии, но отец его клятвенно заверял, что «отрок печать и так поставит». Да и «некогда ему пиво по баням распивать». А после коронного «и чего он в той сантехнике не видел?», спор сошёл на нет.

Мужик сказал – мужик сделает. Дворнику можно верить. Ведь рабочий день дворника начинается рано, засветло. В иную ночь, полную снега и в четыре утра лучше начинать мести. Зато к обеду в основном уже свободен. Только так у людей-«жаворонков» получается отдыхать как следует.

На дороге резко затормозил впереди едущий автомобиль. Габариты у него не работали и Глобальный едва успел обрулить неожиданное препятствие. Благо, на встречной полосе никого не было.

Но не было препятствий и перед бампером горе-автолюбителя, что затормозил резко. Отметив этот факт в зеркало заднего вида, уже удаляющийся от едва не случившегося ДТП на пустынной дороге, Боря слов не сдерживал.

Эфир в салоне почти на минуты захватила крепкая брань.

– … авто-подставку они мне хотели устроить! – пылко закончил развёрнутую в пространстве цитату Боря, успев заметить на удалении в зеркале заднего вида двух раздосадованных мордоворотов.

Те вышли из автомобиля и с унылым видом глядели ему вслед, помахивая битой и цепью. Уплыла рыбка. Теперь расставляй сети на другую.

– Боря, что так переживаешь? – первым обратился Степаныч. – Наплюй. Везде дебилов хватает. У нас Сашки Белые, у тех Сашко Билые, а у американцев, чтоб на них кошки срали, вообще Алексы Вайты. Даром, что негры. И что теперь? На сугробы не ссать, что ли и уголь не использовать, чтобы расовой ненавистью не сочли? Останови, отлить, кстати…

– Потерпи, Степаныч, уже подъезжаем, – заметил Глобальный.

– В моём возрасте уже не терпят, а забывают, Борь, – хмыкнул наставник.

– Скажешь тоже… Ты ещё о-го-го!

Когда затея по повышению сантех-квалификации уже не казалась Боре такой заманчивой, как расписывал Василий Степанович, зазвонил телефон.

Глобальный с недоумением посмотрел на подсветившийся номер на дисплее.

«Бита». Подельник Князя, в миру более известный как Сергей Евгеньевич Битин, звонить мог только в двух случаях. Первый, это конечно – смерть босса. Окончательная и бесповоротная, не «для вида и налоговой».

Но вроде только утром виделись и Боря сгоряча на эмоциях тому боссу едва гитару о голову не расшиб. Предварительно, «пока возможность есть, чтобы не было потом претензий к себе, когда уже и не будет».

В другом же случае вариант был только один. Бите что-то очень резко понадобилось от рядового городского сантехника. Которых вроде вокруг пруд пруди, а как нужны – не разыскать.

«Потому что блогеров и менеджеров вокруг много, а людей труда – слёзы, которые кот наплакал», – тут же отметил внутренний голос.

Как любой человек, который не любил неприятности, Боря мог сделать вид, что не заметил звонка, но рано или поздно придётся перезвонить. А там расспросы начнутся и лишние разговоры, предъявы.

«А оно нам надо»? – снова напомнил о себе внутренний голос и тут же отрекомендовал: «Бери. Хуже не будет»!

И палец уверенно надавил на приём.

– Бита?

– Алё, Борь? Ты как там? Бодрость ловишь? Жизнь без напрягов? Чифирь в радость?.. Ой, это я так, задумался.

– Здорова, Бита, – как можно спокойнее ответил Боря. – Слушаю тебя. Чего-то хотел?

– Слушай, жена звонила. В истерике там сидит, орёт чего-то. Подсоби, а? Она, когда на ультразвук переходит, я через слово понимаю. А я её и так давно не слушаю… Ты где сейчас?

– В коттедж к Шацу еду. Боцмана покормить и… по делу.

– О, Борь! Как совпало-то! – обрадовался Бита. – Мой дом на соседней улице. Десятый. После Осенней сразу Лепестковая идёт. Не Берёзовая, где Князь живёт, и не Сосновая, где зампредседателя местного жилфонда… хер… май… оров… идец… жопа… май… онез… кент… авр… усики…

Связь сначала пропадала постепенно, потом доносила обрывки враз, а затем исчезла окончательно. И при повторном наборе беспристрастный женский голос сообщал лишь то, что «абонент находится вне зоны доступа».

– Какие ещё усики? – повторил Боря, ничего толком не понимая, кроме того, что у Битиных не всё в порядке на семейном фронте.

Поймав взгляд Степаныча в зеркало заднего вида, сантехник попытался спросить, не запомнил ли тот улицу? Но у наставника от долгих пересказов протоколов сионских мудрецов в польском переводе горло пересохло.

– Тут без бутылки не разберёшься, – сказал наставник и повернулся к другу-дворнику. – Соломоныч, чего сидишь? Доставай!

Долго уговаривать не пришлось. Аполлинарий рассусоливать не стал и просто извлёк из ящика по бутылочке. Поделился с коллегой по политэкономике, как водится. И теперь оба с важным видом обсуждали грядущую колонизацию Марса, задуманную ещё Циолковским, а продолженную то ли Максом, то ли Москалём. Кто тех миллиардеров различает вообще? Все на одно лицо. И лицо то – жопа.

Основной вопрос, который обоих интересовал, в основном касался того, вырастет ли картошка в первый урожай? Или «америкосы пиздят там всё? Ещё и фильм наш спиздили»!

Едва Боря попытался прервать их диалог, чтобы всё же уточнить насчёт названия улицы, но дворник, уже ополовинив бутылку, выдал на эмоциях:

– Да что картошка? Нас учили муравейники жрать! Буквально. Собираешь муравьёв пальцем. Или паутиной там какой… С ней даже вкуснее будет… Да хоть рукой в сладком тыкаешь, лишь бы липли. А если нет конфеты и полное выживание наступило, то сам руку в муравейник засунь – набегут жалить. Тут их и бери их тёпленькими. Как наберёшь достаточно, в шарик раскатывай. Можно с хлебом вперемешку. Нет хлеба – терпи, пока жалят, и всё равно скатывай. Будь настойчив. Мужика включи. Покажи выносливость. Накатаешь шариков из муравьёв, к костру поближе клади. А как подсушатся на костре или подвялятся у костра, получается клейстер вроде муки протеиновой. Длительного хранения. Зуб даю, хоть в морозилку складывай. Короче, хлеба туда добавляешь или воды простой потом – разбухает клейстер. Лепи из этого мякиша хоть котлеты, хоть кулички. А потом жарь-парь и выначивайся как можешь. Вкус, говорят, как у мраморной говядины. Благо я её не ел никогда, но мужики рассказывали. Одним, правда, рыбу напоминает немного, но это Жора просто карасей жрал предварительно. Мог перепутать. Но не суть. А пары таких котлет хватит, чтобы весь день продержаться. Калорий там до ебёна матери и всяких микроэлементов до жопы следом.

– Позвольте, Аполлинарий Соломонович, – удивился Степаныч, периодически называя собеседника на «вы», когда удивлялся более обычного. Но едва проходил лёгкий шок, как всё возвращалось на круги своя. – А тебя где учили? На спецназ, что ли? Или в коммандос какой ушёл по молодости?

– Хуже, – признался Аполлинарий и отхлебнув, улыбнулся ностальгическим воспоминаниям. – Нас готовили в пионеры. А из черепа коммандос мы бы скворечник сделали.

Степаныч едва пивом не подавился. Заржал и Боря и едва с трассы не ткнулся в кювет капотом. Зачем автоподстава, когда у пары подбухивающих дедов и так всегда найдётся чем удивить? Когда водитель выровнял руль, уже и забыл о чём спросить хотел. Из головы вылетело.

«Садовая-Лепестковая? Берёзово-Сосновая»? – делал попытки внутренний голос: «Цветочно-Земляничная? Не помню-ю-ю! Короче, где-то рядом»!

– Или вот стена близко к вентилю, впритык, – тоже решил похвастаться наставник, сменив волну. – А вентиль надо менять. А как это сделав, не покоцав стену? Не, не с бумагой же дело имеешь. А с железом. А стены сейчас из картона или каких козинаков козьих. И ты, вот, трудишься. Делаешь как можешь, чтобы людям угодить. Ну потому что иначе не получается. Мог бы – сделал. А потом слышишь претензии «почему нельзя аккуратно делать?». И от кого? От всяких офисных планктонов. Им видите ли, не красиво, а можно было постараться и сделать красиво. А если бы сам попробовал, то быстро бы понял, труба-то не резиновая, как их дилдо под подушкой! И это, ещё я блядь старался, а не разворотил пол стены именно потому что старался сделать всё возможное для этого!

– Степаныч, – поймал его взгляд в зеркало заднего вида Боря. – Ты чего это о работе вспомнил?

– Да так… навеяло, – ответил наставник и хлебнул как следует.

Вскоре внедорожник подъехал к коттеджному посёлку Жёлтое Золото, на территории которого Шац и Князь развязали как глобальное строительство, так и не одну локальную войну. Но поскольку Матвей Алексеевич Лопырёв временно вступил по делам Родины в одно музыкальное подразделение, а Артём Иванович Князев больше беспокоился о счастье дочери и за богатый внутренний мир необъятной любовницы, все споры по части делёжки бизнеса заморозились на неопределённый срок.

Джип подъехал к шлагбауму, Боря вдавил на клаксон. Из хорошо прогретой будки с персональным отоплением выглянул охранник постарше. Затем выскочил охранник моложе, на ходу застёгивая куртку. Повод покурить всё-таки не так часто находится.

– А, опять ты, – сразу скис охранник помоложе, которого вроде бы звали Семёном, если это не позывной. Прикурив и выдохнув, он снова обронил в приспущенное стекло. – Что-то ты зачастил, сантехник. А это кто с тобой?

– Специалисты, – хмыкнул Боря. И посмотрел сначала на Степаныча, потом на дворника. – Один за горячую воду отвечает, другой за холодную.

– А ты что, за тёпленькую? – усмехнулся Семён и поправил очки, вновь быстро затягиваясь.

Морозы крепчали. Синоптики «финальной погоды», что вдруг перемешалась со сводками с фронта, наперебой вещали об аномальной зиме. Батя Мороз был где-то уже близко.

«Никогда такого не было и вот на тебе – холода пришли. А врагов, чтобы заценили наши морозы как следует, под Москвой нет. А до Сибири хрен дойдут. Эх, такая зима пропадает», – по такому случаю говорил и Степаныч ещё утром.

– Ты бы абонемент взял какой, что ли, – никуда не спешил охранник, как и поднимать шлагбаум.

Боря кивнул, вышел из автомобиля, открыл багажник, взял пару бутылок пива из ящика и протянул в качестве не взятки, но исключительно подарка:

– Держи для бодрости духа… Угощаю.

– О, а вот и абонемент, – сразу повеселел охранник на морозце. – Короче, ты к Шацу? Так и запишу. «Один плюс два».

Дежурство дежурством, а от вип-жителей никогда и конфетки не дождёшься. А тут хоть сантехники подогревают по доброте душевной.

– Слушай, а ты выглядишь умным человеком, – кивнул Боря, просто, чтобы поддержать разговор. – Зачем постоянно записывать? Я часто буду туда-сюда гонять. Можно не тратить время на записи.

Каким образом он будет проникать на территорию элитного посёлка ещё не один месяц к ряду, чтобы покормить Боцмана, ещё подумать надо. А так хотя бы отношения хорошие наладить. Больше отношений – меньше вопросов.

– И что ты предлагаешь? – прищурился Семён.

– Давай к нам в бригаду, а? – улыбнулся Боря. – За тёпленькую поставлю отвечать. Плюс пиво проездом.

– Ага, мне только подработок не хватало, – буркнул Семён и обронил в рацию. – Открывай, Миша… Свои.

Шлагбаум поднялся. Не условная картонка, которую пальцем можно перешибить, а металлический, прочный. На прорыв не проскочишь, если верхней части кузова лишиться не хочешь. Но даже в таком случае инструкция рекомендует охранникам стрелять «в спину и по колёсам, а после владельцы разберутся».

Элитный посёлок всё-таки, а не проходной двор.

Глава 2 – Вызывай специалиста

Внедорожник промчался по улочкам с хрустом приминаемого широкими колёсами снега. Элитный посёлок среди белых крыш, сугробов в рост человека и засыпанных строений, всё больше походил на обычную деревню. Не видно укрытых или разборных бассейнов, беседок и террас. Белое безмолвие всё сделало одинаково безразличным к накопительству и как будто сам Батя-Мороз сказал: «всё это – тлен».

Важно лишь живое тепло. Но из труб дым не валил. В посёлке люди дров не таскали, угля не знали, обогревались в основном электричеством, иногда – газом. Кто на что горазд.

– Лишь пустошь и завывание ветра. Нет даже бродячих псов, – перешёл на лирические нотки Степаныч. – Как глухая, брошенная деревня. Боря, ты куда нас привёз душу лечить?

– За городом всегда глушь, – тут же поддакнул дворник рядом. – Все местные жители засели по домам и не спешат показываться наружу. А многие службы по большей части просто не могут выбраться загород из-за обилия пробок, аварий и снежных завалов. От непогоды никто не застрахован. Даже элита. Сейчас с коньяком в фужере будут у каминов сидеть и ждать, пока рабочий человек вызволит их из снежного плена.

– И не говорите, мужики, – ответил Боря, снижая скорость до нуля. – Но мы, наконец, приехали.

Сантехник припарковал джип у дома Шаца. Прямо рядом с невысоким заборчиком, где он в теории должен был стоять весьма вольготно. Но забор замело так, что ни одной торчащей палки не видно, ни колышка. Только верхушка калитки виднелась, расчищенная Борей внутри территории загодя. Это местные службы прошлись снаружи не так давно, чтобы создать хотя бы видимость удобства. В основном улицы чистили грейдером, а на заборы по краям просто сгребали снег. Девать его было некуда, а весь сразу не вывезешь. От безысходности уборщики и строили стены из сугробов выше тех самых заборов в два-три раза. Вот и выходило, что дорога, где летом могли разъехаться два грузовика, постепенно превращалась в одностороннее движение, где скоро не разъедутся и два мотоцикла.