Тот самый сантехник 5

«Интернет в помощь», – тут же прикинула Зара.

Оказалось, что если батареи металлические и выдержат и не такое, то полипропиленовые трубы, которые доставляют к ним воду, судя по уверениям, были рассчитаны максимум на 95 градусов по Цельсию.

«Рано или поздно то ли плавится начнут, то ли рванёт», – пришла к определённому выводу «инспектор наглядной диагностики на час».

– Долбанный Битин! – справедливо возмутилась Зара. – Почему в нашей семье я за сантехника? Ничего нормально сделать не может, жопа с ручкой! Говорил же папа, за армянина иди. Да и мама была права, нефтяник семье больше пригодится. А я что? Ни армянина, ни нефтяника. Ну дура же? Дура!

Трубы были спасены, но батареи вскоре остыли. А следом за этим и температура в доме начала падать. Если ещё в обед Зара могла ходить по дому в лёгком халатике, то с заходом солнца к вечеру зуб на зуб не попадал.

«Вот тебе и разница между комфортными двадцати пяти градусами и зябкими пятнадцати», – подумала хозяйка, глядя на термометр.

Напялив на себя несколько маек, кофту, куртку, простые и вязанные носки, (которые вообще никогда не доставала из шкафчика, считая их раритетными подарками), Зара уже подумывала наш шапкой и разводом.

– Семнадцать раз! – повторяла она то зеркалу, то шапке, то пряча руки в карманы. – Семнадцать раз ему позвонила уже, а он трубку не берёт. Ну что за человек?

Надев шапку, Зара окончательно решилась на развод. Для этой цели вновь взяла в руки телефон.

– А вот и хрен с тобой, Битин! Расходимся. Детей он не хочет. Жену заморозил. В постели вообще отморозился. И это только по части сна… Ещё и секса нет.

Однако, набрать номер снова она не успела. На смартфон вдруг прилетело сообщение.

Прочитала.

«Боря-сантехник в доме у Шаца, если что. Восьмой дом. На соседней улице. А соседняя улица у нас одна. Справишься».

– Ага! Справлюсь. С росписью на документе на развод! – закипела Зара, поправила шапку и три или четыре раза попыталась обуть зимние сапоги.

Но те были упрямее. Что только больше злило.

– Долбанный Битин! «Джан» тебе, залупа ты лысеющая! – крикнула Битина, швырнула сапоги подальше в прихожей и напялила на шерстяные носки ботинки мужа.

Пылая праведным гневом, и как следует хлопнув дверью, она выбралась на улицу. В лицо тут же такой ветер подул, что слёзы выбил. Кожу лица защипало как от кислоты. Сунув руки без перчаток в карманы, она выбралась на улицу, молясь на фонарное освещение на территории.

Хотя бы подсвечивать себе телефоном не приходится. Но перчатки всё-таки захватить со злости забыла.

Улица Осенняя, на которой обитало семейство Битиных, была крайняя на территории. Рядом располагалась Лепестковая, на которой располагался дом Шаца. А дальше шли Берёзовая, где обитал Князь, Сосновая с председателем Вишенкой и так далее, пока в Садовую не упрутся с другого края.

У мужа на нервах всегда была скверная привычка называть соседнюю улицу, чтобы на сравнении с ней и выходили на их, Осеннюю. Это изрядно путало доставку. Таким образом он перестраховывался.

С годами адрес даже отодвигался ещё дальше, сразу на улицу шефа, которую он помнил, как «Отче наш», а про их дом, забыл. Дело то ли в разлёте осколков, то ли в контузии, то ли в привычке никогда не говорить точно, где он живёт, «чтобы, не дай бог, враги прознали».

Муж постепенно сдавал. Даже телефон чистит от звонков и сообщений, едва прочитает. Но это можно было объяснить хотя бы наличием любовницы, а как объяснить доставщику пиццы, что муж идиот? Только и приходится, что на чаевые раскошеливаться.

В любом случае, Зару это больше не интересовало. Пора разводиться с этим мастером шарад!

Ну а поскольку всё равно идёт «туда, не зная куда» в метель, за загадочным сантехником, заодно можно как в сказке «выйти за первого встречного», чтобы далеко не ходить.

Зара только улыбнулась своим мыслям, шагая по соседней улице. А тут вдруг этот первый встречный и нарисовался. В шапке и костюме сантехника. С салатом подмышкой. И нет, чтобы на руки взять, спасти и обогреть, как в смазке бывает. Так он сразу – шмыг в проход!

– Боря-я-я! Бори-и-ис! – тут же закричала Зара, не рассчитывая сдаваться на последних шагах.

Ну а кто ещё может ходить по посёлку в почти летнем костюме сантехника?

Мужчина повернулся и застыл как зачарованный.

* * *

Салат из селёдки под шубой сам себя не съест… Об этом точно знал Борис Глобальный, потому что всерьёз рассчитывал его употребить, пока в ледышку не превратился.

Сейчас занесёт закуски мужикам, ложек-вилок по пути в доме захватит, в бункер спустится за какими-нибудь консервами. В общем, стол как следует организует и посидят как люди. За жизнь поговорят, погреются, отдохнут.

«А если с трубами у соседей особых проблем нет, то можно и завтра заняться. С утра. Может капает просто чего-нибудь по мелочи, а Бита сразу вой поднял», – с этой мыслью сантехник со двора Зои вышел, прошёлся у гаража и к калитке Шаца направился.

Но на пути маршрута его какая-то бабка заснеженная остановила. Так и говорит из-за сугроба всё больше и больше проглядываясь, и голос такой скрипучий, подохрипший, противный:

– Боря-я-я! Бори-и-ис!

Он всмотрелся в метель. Салат поудобнее подмышкой перехватил. А там старуха идёт с волосами седыми, распущенными. Лет восемьдесят ей как по виду: лицо сморщенное, сопли текут, обувь не по размеру. Подобрала где-то. Из-под ботинок ещё старые заиндевелые носки торчат, полные снега.

«Жалко бабку, конечно. Но откуда в элитном посёлке попрошайки»? – ещё подумал сантехник, который спешил из тепла одного дома в тепло другого банно-развлекательного строения.

– Вы… меня звали? – на всякий случай переспросил он.

Тут бабка и продолжила наверняка давно заученные слова из цыганского заклинания, вытирая слёзы на красном, грязном лице.

– Боря-джан, на тебя вся надежда!

– Ой, чего ж сразу «джан»? Давайте без «джан», – ответил Глобальный, больше на салат поглядывая, чем на перемёрзший на морозе тонак, тушь и пудру, что вместе со слезами перемешавшись, в комки субстанции превратились. – Но у меня с собой ничего и нет, что вам дать. Вы уж извините.

– Боря-я-я! – снова проскрипела бабка. Имя его ещё откуда-то знает.

«Наверняка колдунья. Ясновидящая. Их сейчас много», – отметил внутренний голос.

Однако, сердце русского сантехника от того камуфляжа и холода собачьего дрогнуло.

«Всё-таки замёрз человек», – мелькнуло в голове: «Как тут бросишь»?

Поэтому подхватив «бабку» подмышку, Глобальный её в гараж завёл. Отогреется. Заодно и куртку свою забрал.

– Вы пока тут постойте, я сейчас вернусь и что-нибудь придумаем, – заявил Боря, полный уверенности в благом деле.

«Тут особо воровать нечего. Машину не угонит, колесо не стащит, тяжёлое», – одобрил политику отогрева бабушек на особо-элитных улицах внутренний голос: «А если какой шуруп с гайкой спиздит, так и ладно. Главное, больше без проклятий что б. Мало ли?»

И Боря подальше от проклятий на улицу – шмыг. И к бане пошёл по дорожке. Но салат напомнил о себе. А следом и мысль вилках-ложках проскользнула. Поэтому первым делом сантехник в дом зашёл по пути, на кухню прошёл за приборами и в бункер спустился за припасами.

Набрал как следует. А как с полными руками на улицу вышел, ротвейлер воспользовался ситуацией и снова на улицу прошмыгнул через едва открытую дверь.

– Боцман, дурак! Иди домой! – заявил ему Боря, едва груз последними пальцами удерживая. – Замёрзнешь ведь.

Но пёс носиться по территории вздумал. Дома давно ничего интересного, а здесь белых мух половить можно.

Плюнув на него на пару минут, сантехника в баню пошёл.

Только с трудом открыл дверь Боря, ногой себе помогая. И сразу картину застал: батарея пустых бутылок на столе и у скамеек. От ящика мало что осталось. Аполлинарий развалился на скамейке задом кверху, и говорил куда-то в полотенце под лицом.

– Борща-а-а-а украинского хочу-у-у!

На что Степаныч с массажного столика показав на него пальцем, с явным трудом ответил:

– Какого-какого? – и тут же подобрал достойный диалог. – Борщ, старая твоя рожа – это славянский суп. Он изначально готовился из дикорастущего борщевика, откуда и получил своё название. Борщ… Никаких украинцев тогда и в мыслях не было. Всё это проделки… масонские.

– Илю… илюша… илюмина… нтные, – с другом договорил дворник, пьяный в ту же самую жопу.

Боря прошёл до стола, выложил все припасы, а в салат даже вилки воткнул, чтобы удобнее было. Но похоже, опоздал.

– Мужики, закусь прибыла… вы чего тут поплыли?

Глобальный быстро вернул обоих к столу, вручил в руки приборы, открыл доступ к еде.

Степаныч, закусив килькой, (что открылась без ножа), тут же тонуса выдал. А вместе с тем добавил:

– Борщ – общеславянское достижение. Пусть там себе на югах не приписывают. Борщевик растёт в северных регионах Восточной Европы.

– Чего-о-о? – протянул дворник.

– На территории современной России, – кивнул Степаныч и рассказ продолжил. – Корни этого растения не только жрали с голодухи вместе лебедой, но и тушили с мясом на праздники. А листья… ням… Под салатик не спиздеть… срезали и мариновали несколько дней. Вот этот маринад это и есть бульон-заготовка. Основа, так сказать и первый вариант известного нам борща. А ты, контра волосатая, его кому отдавать собрался? Они же всё равно потеряют. Или полякам продадут со скидкой.

– Я? – от возмущения Аполлинарий Соломонович едва тунцом консервированным не подавился. – Да я тем… которые не мы… вообще ни хрена… Так как у них и так до хрена… было… И чего им там не жилось-то? А? Тепло, земля по два урожая в год родит. Ни землетрясений тебе, ни цунами. Живи, работай, не выёживайся… А они чего? А?

– Чего? – повторил Степаныч.

– Илю… илюша… илюми… наторов наслушались, – икнул дворник и притих, пережёвывая. – Так, а что эти жидкие … тер… миты… терми… наторы сказать-то толкового могут?

– А чего тут сказать? Жрём говно всякое, от того люди и злые, – добавил Степаныч и поднял палец вверх, требуя усиленного внимания.

Боря вздохнул, глядя то на одного, то на другого. Не успел с закуской.

– Короче, мужики. Вы тут отдыхайте пока, я сейчас с бабкой разберусь, собаку загоню, соседке тарелку верну и ворочусь.

С этими словами он вывалил салатик на тарелку, прихваченную на кухне и был таков.

Степаныч, дождавшись внимания собутыльника, заявил:

– Я стар. Я… суперстар! Я помню прошлый век.

– И…и я, – икнул дворник.

– А что ты? – посмотрел на него чуть мутным взглядом наставник. – Я, например, помню времена, когда сливочное масло было полезным. Его в горячую кашу так… бух. Польза. Его же намазывали на хлеб, смазывали им блины. Очень полезным было масло, особенно для детей. Помнишь?

– Помню, – признался дворник.

– И мясо было полезным – любое. Свинина, говядина, дикое… любое. Полезно было всем. Особенно детям и тем, у кого физические нагрузки.

– И мозговые косточки были полезны, – подхватил кулинарную викторину Аполлинарий. – И хрящики.

– Курица была полезна вся, – кивнул Степаныч. – Грудка, это одно. А ноги-крылья-потроха – тоже. Всё-всё в курице было полезно, кроме кишечника, желчного пузыря и перьев. Да?

– А то!

Тогда Степаныч принялся за салат.

– Рыба, опять же, была полезная вся. Особенно – жирная. Особенно – детям. Полезным был даже яичный желток. Особенно детям. Тоже.

– И пожилым, – кивнул дворник, также добравшись до селёдки под шубой и подхватив вилку.

– Молочные продукты были полезны, – продолжал Степаныч. – Все без исключения. Детям, беременным и больным – всем. Творог любой жирности был полезным. В молоке были кальций, белок, витамины. Лактоза тоже была. И она тоже была полезная. А сметана полезная в особенности была. Особенно деревенская. Но магазинная тоже приносила пользу. Особенно в борще.

– Истину говоришь! – даже немного протрезвел от закуски Аполлинарий Соломонович. – Борщ вообще был полезный. Весь.

– И суп, – подчеркнул Василий Степанович. – Горячий суп раз в день был чрезвычайно полезен для любого организма в качестве жидкого. А ещё в супе всегда было мясо. А оно тогда ещё было полезным.

– И овощи! – подхватил собеседник.

– Овощи были полезными все, – кивнул Степаныч. – Свекла так особенно. Отсюда вся любовь к борщу. Особенно полезно тем, у кого прыщи и запоры, для густоты крови и всё такое. Морковка помогала расти и хорошо видеть. Капуста славилась витаминами. Горох был полезный. Помидоры очень полезные были. Да?

– Очень, – подчеркнул уже дворник.

– Полезными были каши, – продолжил наставник. – Любая крупа была полезная. Особенно детям. Мужикам тоже. Если с мясом. Хотя, вообще, с мясом было полезно всем есть. Даже женщинам.

Дворник кивнул, налегая на салатик так, что борода приобрела розовый цвет.

– Яблоки были полезные, – продолжал Степаныч, загибая пальцы. – Особенно детям. Апельсины были полезные. Особенно больным. Хлеб был полезный. Особенно всем. Мед был полезный. Особенно зимой. Какао было очень полезным, детям так особенно. Чай с молоком был полезный. Без молока тоже полезным был. Только кофе был вредный…

Тут Аполлинарий даже жевать перестал, навострил уши.

– …если его много пить, – продолжил аккуратно Степаныч, чтобы на новую кулинарную мину не нарваться. – А если не очень много, то тоже ничего. Нынче, конечно, у многих продуктов характер испортился. Вредные такие все стали, ужас! Глютены-хуены. Хлеб из хвостов хомяков. Да и водка уже не та… Да, Поля?

– Ой, не та-а-! – протянул дворник. – «Анисовку» помнишь? Вот это жизнь была. И «три топора» ничего так.

– И коньяк. И портвейн, – тут же подхватил Степаныч. – И пиво было лучше. И мы во всей этой пользе росли, пропитывались. Да?

– Да.

– Так чего мы теперь такие древние и бесполезные?

– Так это… илю… мини… мининаторы ёбанные всё обнулили, – никак не давалось это слово дворнику.

– А перец с солью помнишь какие полезные были?

– А то…

Так они и продолжали, начав с продуктов, а закончив звёздами повышенной яркости и травой с лучшей контрастностью.

Но Боря этого уже не слышал. Он вышел на улицу, где вдруг оказалось, что Боцман нашёл себе новое развлечение.

Пёс до хрипотцы лаял на гаражную дверь и пытался проникнуть внутрь. А из гаража доносились женские крики и проклятья.

– Боцман, пилотку тебе в глотку! – принялся отгонять его Боря. – Ты чего творишь? Дуй домой!

Но всё оказалось не так просто. Ротвейлер включил «режим охранника» и никак не давал взять себя за ошейник. А где его поводок, Боря себе смутно представлял.

Единственное, что удалось сделать, это обойти его, прижаться к гаражной двери, а затем шустро юркнуть внутрь без собаки.

И тут Боря поверил в новогоднее чудо. Ведь перед ним теперь стояла не старая сопливая, обмороженная бабка, а вполне себе привлекательная чернявая женщина, которая в тепле сняла шапку и немного привела себя в порядок.

– Боря-джан! – заявила она, перестав скрывать и миловидный голос.

И поступила так, как и полагалось женщине в сложной ситуации – бросилась мужчине-спасителю на шею. Он сильный, он поймёт, защитит и всё-всё исправит. Потому что свой куда-то пропал, сломался.

Да и, признаться честно – давно барахлил.

Глава 7 – Вызывай специалиста-6

Бита открыл только один глаз, потому как второй заплыл. Проще было выплатить ипотеку досрочно без дополнительных доходов, чем поднять синюшную лепёшку. Подташнивало ещё. Состояние на любителя. Но с другой стороны, смотреть особо не на что. Вместо серого неба – серая обшивка потолка его джипа. Сам валялся на заднем сиденье с подогнутыми ногами. Более конкретная локация – между сидений. Точнее не скажешь, но можно заметить жвачку на ободке сиденья. Прилепил кто-то из многочисленных племянниц-племянников Зары. Кто же ещё, не братва же!

Хорошо в салоне, тепло, просторно. Но всё портило то, что над ним нависал Нанай, заканчивая работу с липкой лентой. Судя по тому, что пошевелиться уже не удавалось, замотали как следует. Ни носа не почесать, ни жену предупредить, что задержится. Можно дёргаться как нафаршированная рыба в духовке от жара. Но что-то подсказывало, что долго этого терпеть похитители не будут. И просто наваляют.