Читать книгу В группе риска (Стелла Римингтон) онлайн бесплатно на Bookz (4-ая страница книги)
В группе риска
В группе риска
Оценить:

5

Полная версия:

В группе риска

– Извините, что не предупредил заранее, – продолжал Маккей, глядя на нее.

– Все в порядке. Я не из тех, кто обедает, если не считать сэндвича и стопки рапортов на рабочем столе.

– Не поймите меня неправильно, – Маккей снова покосился на спутницу, – но вы выглядите как человек, который обедает.

– Приму ваши слова за комплимент. На самом деле я так одета, потому что ближе к вечеру у меня встреча.

– Понимаю… Ваш агент трудится в «Харви Николс»?

Лиз улыбнулась и отвернулась. Над ними нависала громада здания MI-6. Вскоре Маккей повернул налево, в лабиринт улиц Воксхолла с односторонним движением. Через две минуты они въехали с Саут-Ламбет-роуд в узкий тупик. Остановившись у входа в небольшую автомастерскую, Маккей запарковал БМВ, вышел и распахнул дверцу перед Лиз.

– Нельзя же оставлять машину здесь! – удивилась Лиз.

– У меня с ними договор, – беззаботно ответил Маккей, помахав в знак приветствия человеку в замасленном комбинезоне. – Все строго за наличные, так что я не могу списать это на представительские расходы, но они присматривают за машиной. Так вы есть хотите?

– Кажется, да, – призналась Лиз.

– Прекрасно!

Достав с заднего сиденья галстук и синий пиджак, Маккей раскатал рукава рубашки и оделся. Неужели он снял пиджак и галстук только в машине, чтобы она не считала его душнилой?

Маккей запер машину, щелкнув кнопкой на пульте.

– Как думаете, ваши туфельки продержатся пару сотен ярдов? – спросил он.

– Если повезет.

Они снова повернули к реке и, пройдя по подземному переходу, вышли к новому роскошному зданию на южной стороне Воксхоллского моста. Поздоровавшись с охраной, Маккей провел Лиз через атриум в оживленный и симпатичный ресторан. На столиках, покрытых белыми льняными скатертями, сверкало столовое серебро и стекло; за большими зеркальными окнами виднелась темная панорама Темзы. Почти все столики оказались занятыми. Приглушенные разговоры ненадолго умолкли, когда они вошли. Оставив пальто на стойке, Лиз следом за Маккеем подошла к столику, откуда открывался вид на реку.

– Очень мило и неожиданно, – искренне сказала она. – Спасибо, что пригласили.

– Спасибо, что согласились.

– По-моему, тут довольно много ваших сотрудников…

– Есть несколько. Пока мы шли к столику, вы улучшили мою репутацию на несколько сотен процентов. Скоро вы поймете, что за нами ненавязчиво наблюдают.

– Я заметила, – улыбнулась Лиз. – Вам стоит послать ваших коллег на другой берег, на наш курс наружного наблюдения.

Они изучили меню. Доверительно подавшись вперед, Маккей сказал Лиз: он может предсказать, что она закажет. Достав ручку из кармана, он протянул ей и велел отметить галочкой, что она выбрала.

Стараясь, чтобы он не подсмотрел, и держа меню под столом, Лиз пометила салат с копченой утиной грудкой. Он находился в разделе «Закуски», но она приписала рядом: «Как основное блюдо».

– Ладно, – продолжал Маккей. – Теперь сложите меню и уберите в карман.

Она так и сделала, совершенно уверенная: ее спутник не видел, что она написала.

Когда подошел официант, Маккей заказал себе стейк из оленины и бокал итальянского «Бароло».

– А для моей коллеги, – с едва заметной улыбкой продолжал он, кивком указывая на Лиз, – салат из утиной грудки. В качестве основного блюда.

– Очень умно. – Лиз нахмурилась. – Как у вас получилось?

– Секрет. Выпейте вина!

Она бы с удовольствием выпила, но ей казалось, что лучше придерживаться сказанных ранее слов: она не пьет за обедом.

– Нет, спасибо.

– Всего один бокальчик. Составьте мне компанию!

– Ладно, но только один. Скажите, как вы…

– У вас нет доступа к закрытой информации.

Лиз огляделась по сторонам. Никто не мог видеть, что она написала. Да и зеркальных поверхностей рядом не наблюдалось.

– Очень смешно! И все же скажите.

– Повторяю…

– Скажите, и все. – Лиз невольно поддалась раздражению.

– Хорошо, скажу. Мы разработали контактные линзы, которые позволяют нам видеть обратную сторону документов. Сейчас на мне как раз такие.

Лиз прищурилась. Несмотря на решимость оставаться объективной и отнестись к обеду как к своего рода разведке, она явно начинала злиться.

– И знаете, что еще, – негромко продолжал Маккей, – с ними и через ткань видно.

Прежде чем Лиз успела ответить, на белую скатерть упала тень. Подняв голову, она увидела, что над ней навис Джеффри Фейн.

– Элизабет! Какая радость видеть вас на нашем берегу. Надеюсь, Бруно хорошо за вами ухаживает?

– Еще как, – ответила она и замолчала.

В попытках Фейна проявлять дружелюбие было что-то жутковатое.

Он слегка поклонился.

– Пожалуйста, передавайте привет Чарльзу Уэзерби. Как вам известно… или должно быть известно… мы относимся к вашему ведомству с высочайшим почтением.

– Спасибо, – ответила Лиз. – Передам.

Тут им принесли еду. Когда Фейн сделал шаг в сторону, Лиз покосилась на Маккея и вовремя заметила, как двое мужчин переглянулись, словно сообщники. В чем дело? Уж конечно, не в том, что один из них развлекает за обедом представительницу женского пола. Все наверняка было спланировано заранее. Фейн как будто не слишком удивился, увидев ее.

– Расскажите, – попросила она, – как вы себя чувствуете по возвращении.

Маккей провел ладонью по выгоревшим волосам.

– Хорошо, – ответил он. – В Исламабаде было обворожительно, но ужасно. Я там не был аккредитованным дипломатом; хотя, работая с агентами, я мог сделать больше, жилось мне гораздо напряженнее.

– Вы жили не на базе?

– Нет, в пригороде. Официально я числился на службе в одном из банков, поэтому каждый день приходил на работу в костюме, а вечером вращался в тамошних кругах. После этого я обычно не спал всю ночь, опрашивая агентов или расшифровывая донесения и отправляя их в Лондон.

Хотя заманчиво находиться на самом острие, это и довольно утомительно.

– Почему вы вообще занялись такими делами?

Улыбка тронула его четко очерченные губы.

– Наверное, потому же, почему и вы. Шанс практиковать обман, который всегда выходил естественно.

– В самом деле? То есть вы всегда обманываете естественно?

– Мне говорили, что я очень рано начал лгать. И никогда не сдавал школьные экзамены без шпаргалки. Я писал ее накануне ночью рейсфедером по тонкой бумаге, сворачивал в трубочку и прятал в шариковую ручку.

– Значит, вот как вы попали в «шестерку»?

– К сожалению, нет. По-моему, им хватило одного взгляда на меня; они решили, что я достаточно непорядочен, и взяли меня на работу.

– Как вы объяснили свое желание поступить туда?

– Патриотизм. В то время это казалось правильным.

– А это настоящая причина?

– Знаете, как говорят: патриотизм – последнее прибежище негодяя и так далее. На самом деле, разумеется, все дело было в женщинах. Все эти блестящие секретарши из МИД. У меня всегда был комплекс мисс Манипенни, помните, секретарши М. из фильмов о Джеймсе Бонде.

– Я не вижу здесь так уж много мисс Манипенни.

Серые глаза Маккея весело обежали зал.

– Похоже, я все неправильно понял. Что ж, как говорится, Бог дал, Бог и взял. А вы?

– У меня никогда не было комплекса тайного агента. Я оказалась в первом наборе, который отозвался на рекламное объявление: «В ожидании Годо?»

– Как болтливый мистер Шайлер.

– Вот именно.

– Как по-вашему, вы дойдете до конца? Останетесь до пятидесяти пяти, шестидесяти или какой там у вас пенсионный возраст? Или уйдете и поступите в «Линкс», «Кролл» или какое-нибудь частное детективное агентство? А может, вообще уйдете со службы и заведете детей с торговым банкиром?

– Других вариантов нет? Довольно мрачная перспектива!

К ним подошел официант; прежде чем Лиз сумела возразить, Маккей указал на их бокалы, предлагая наполнить их. Лиз воспользовалась короткой паузой, чтобы оценить ситуацию. Бруно Маккей возмутительно флиртует с ней, однако нельзя отрицать, что он интересный собеседник. Если бы он ей не позвонил, день можно было бы назвать скучным.

– Не думаю, что мне легко будет уйти со службы, – осторожно заговорила Лиз. – Ведь она составляет весь мой мир вот уже десять лет.

Так оно и было. Она ответила на рекламное объявление, учась на последнем курсе университета, и следующей весной ее приняли в MI-5. Первые три года, которые прерывались тренировочными курсами, она провела, занимаясь административной работой в Северной Ирландии в качестве стажера. Работа – просеивание разведданных, запросы, подготовка оценок и прогнозов – иногда бывала монотонной и нудной, а иногда напряженной. Потом ее перевели в отдел контрразведки, а через три года – или уже четыре прошло? – неожиданно откомандировали в Ливерпуль, в полицию Мерсисайда. Оттуда она попала в отдел организованной преступности в «Темз-хаус». Ее заваливали делами, а начальник отдела, суровый бывший полицейский по фамилии Дональд-сон, не скрывал, что терпеть не может работать с женщинами. После того как в одном деле добились прорыва – заслуга в котором по праву принадлежала Лиз, – все стало гораздо приятнее. Ее перевели в контрразведку, и оказалось, что Уэзерби уже давно следит за ее успехами.

– Вполне пойму, если вы решили, что с вас хватит, – сказал он ей с меланхоличной улыбкой. – Если вы смотрели на внешний мир, видели, какие награды получали люди с вашими способностями, только при этом обладали большей свободой и возможностью общаться… – Но к тому времени Лиз уже точно знала, что не хочет заниматься ничем другим.

– Я здесь надолго, – сказала она Маккею. – Я не могу вернуться назад.

Бруно положил ладонь на ее руку.

– Знаете, о чем я думаю, Лиз? По-моему, мы все – ссыльные из нашего прошлого.

Лиз посмотрела на его руку, на тяжелые часы у него на запястье. Вскоре он выпустил ее. Жест, как и все, что он делал, вышел спонтанным и не оставил по себе следов неловкости или сомнения. Значат ли что-то его слова на самом деле? Они звучат избито и привычно. Скольким женщинам он говорил то же самое и тем же самым тоном?

– Ну а вы? – спросила она. – Откуда сослали вас?

– Не могу признаться в ужасном прошлом, – вздохнул он. – Мои родители развелись, когда я был еще мальчишкой, и я рос, перемещаясь между домом отца в Тест-Вэлли и домом матери на юге Франции.

– Ваши родители еще живы?

– Боюсь, что так. Пребывают в добром здравии.

– А вы поступили на службу сразу после университета?

– Нет. Я изучал арабский в Кембридже и сначала попал в Сити, в один инвестиционный банк как аналитик и специалист по Ближнему Востоку. Одновременно я отлынивал от работы, ошиваясь в ПАП.

– Где?!

– В Почетном артиллерийском полку. Носился туда-сюда, разряжая взрывчатые вещества в тренировочном лагере на Солсберийской равнине. Забавно было. Но банковское дело через какое-то время утратило для меня свой блеск, и я сдал экзамен в Министерство иностранных дел. Десерт хотите?

– Нет, я не хочу десерт, спасибо, и второй бокал я на самом деле тоже не хотела. Я уже думаю о том, как буду возвращаться на тот берег.

– Уверен, наши начальники не против… легких внеслужебных связей, – возразил Маккей. – Выпейте хотя бы кофе.

Лиз согласилась, и он подозвал официанта.

– Итак, скажите, – продолжала она после того, как им принесли кофе. – Как вы все-таки увидели, что я написала на меню?

Маккей рассмеялся:

– Я не видел. Но все женщины, которых я сюда приглашал, заказывали одно и то же.

– Неужели мы настолько предсказуемы? – Лиз посмотрела на него в упор.

– На самом деле прежде я был здесь только один раз, да и то в компании полудюжины других людей. Три из них были женщины, и все они заказали то же, что и вы. Вот и все!

Она смерила его ровным взглядом. Глубоко вздохнула.

– Повторите-ка, сколько вам было лет, когда вы начали лгать?

– Вас невозможно победить, верно?

– Да, скорее всего. – Лиз одним глотком выпила содержимое крошечной чашечки. – Конечно, с кем вы обедаете, совершенно не мое дело.

– Возможно! – Маккей наградил ее многозначительной полуулыбкой.

– Мне пора, – сказала она.

– Выпейте бренди. Или кальвадоса, или еще чего-нибудь. На улице холодно.

– Нет, спасибо. Я пойду.

Он поднял руки, показывая, что сдается, и подозвал официанта.

Снаружи небо было сплошь стального цвета. Ветер ерошил волосы и задирал полы пальто.

– Славно посидели, – заметил Маккей, беря ее руки в свои.

– Да, – ответила Лиз, осторожно высвобождаясь. – До понедельника!

Не переставая улыбаться, он кивнул. К облегчению Лиз, рядом кто-то как раз вышел из такси.

Глава 10

Даже в лучшие времена Дерсторп-Стрэнд навевал тоску, а в декабре, подумала Диана Мандэй, это просто конец света. Несмотря на лыжную куртку на гусином пуху, выйдя из полноприводного «джипа-чероки», она задрожала от холода.

Сама Диана, красивая женщина пятидесяти с небольшим лет, с мелированными светлыми прядями и барбадосским загаром, в Дерсторпе не жила. Они с мужем Ральфом жили в георгианском особняке на восточной окраине Марш-Крик. Рядом с Марш-Крик имелись хорошие поля для гольфа, небольшой яхт-клуб и паб «Трафальгар». Если идти дальше по берегу, можно было попасть в Бранкастер, где имелся большой, «настоящий» яхт-клуб, а еще в трех милях от Бранка-стера находился Барнем-Маркет, который во многом можно было назвать «Приморским Челси» – и цены на недвижимость там почти сравнялись с Челси лондонским.

В Дерсторпе ничего подобного не наблюдалось. Там имелся тематический паб, где исполняли музыку кантри. Рядом располагались парковка для большегрузов, мини-маркет «Лондис» и микрорайон муниципальной застройки, продуваемый всеми ветрами. Летом на набережной обосновывался фургон, с которого без лицензии торговали бургерами.

За Дерсторпом на побережье тянулась уединенная полоса длиной около мили, которую местные называли Пляжем. На западе полоса сужалась и сходила на нет у залива Уош. На Пляже стояли бунгало, построенные в 1950-е годы. В какой-то момент их недавней истории, предположительно в попытке противостоять безжалостному однообразию, их выкрасили в живые розовые, желтые и оранжевые тона. Однако соленый морской воздух давно пропитал краску; сайдинг облупился, и домики снова стали одинаково тусклыми, выцветшими. Ни на одном бунгало не было ни телеантенны, ни телефонного провода.

Диана Мандэй купила бунгало на Пляже год назад, в качестве инвестиции. Домики ей не нравились – более того, внушали безотчетный ужас, – но изучение доходов предыдущего владельца убедило ее, что в обмен на минимальные расходы и усилия они получат неплохую прибыль. Обычно поздней осенью и зимой бунгало пустовали, но даже тогда время от времени приезжали случайные наблюдатели за птицами или писатели. Каким бы странным это ни казалось Диане, на удивление многим хотелось насладиться одиночеством и тишиной, какие предлагал Пляж. Казалось, их вполне устраивают несмолкаемый шелест прибоя, ветер в солончаковых болотах, незаметное слияние моря и неба…

Диана надеялась, что такие условия удовлетворят молодую женщину, которая стояла спиной к самому западному бунгало. Наверное, аспирантка, пишет диссертацию. Одетая в парку, джинсы и прогулочные сапожки, она держала в руках справочник Совета по туризму, в котором Диана разместила свою рекламу, и выжидательно смотрела на горизонт. Ветер ерошил ей волосы, а волны выносили на берег перед ней серую и черную гальку.

Как в «Женщине французского лейтенанта», подумала Диана, которая давно питала слабость к актеру Джереми Айронсу, только моложе и не такая хорошенькая. Интересно, сколько ей лет? Года двадцать два – двадцать три? Она могла бы выглядеть вполне прилично, если бы постаралась. Над волосами нужно поработать – каштановое каре требовало внимания хорошего колориста. И все же базовая структура неплохая. Конечно, девицам такого возраста лучше ничего не говорить; Диана пробовала давать советы Миранде, а та ей за ее старания чуть голову не откусила.

– Какое славное место, верно? – Диана покровительственно улыбнулась. – Здесь так мирно!

Девица рассеянно нахмурилась.

– Сколько за неделю, включая депозит?

Диана назвала самую высокую цену. Девица не выглядела особенно богатой – парка, заляпанный грязью «воксхолл-астра». В то же время не похоже было, что она охотно продолжит поиски. Почти наверняка тратит родительские денежки.

– Можно заплатить наличными?

– Конечно, можно. – Диана улыбнулась. – Значит, договорились. Как вам известно, я Диана Мандэй, а вы…

– Люси. Люси Уормби.

Они обменялись рукопожатиями, и Диана заметила, какая удивительно крепкая хватка у девицы. Покончив с делом, она села в машину и поехала на восток, в сторону Марш-Крик.

Девушка, назвавшаяся Люси Уормби, задумчиво смотрела ей вслед. Когда «чероки» в конце концов скрылся из виду, она достала из-под парки легкий бинокль «Никон» и осмотрела прибрежную дорогу. В ясный день любую машину, которая подъезжает с востока или запада, будет видно почти за милю.

Распахнув пассажирскую дверцу «астры», она подхватила дорожную сумку и рюкзак и отнесла их в бунгало, в гостиную, выкрашенную белой водоэмульсионной краской. На стол перед окном, выходящим на море, положила бумажник на липучке, бинокль, кварцевые часы, работавшие под водой, складной нож фирмы «Пфлюгер», небольшой компас из набора НАТО для выживания и мобильный телефон «Нокиа». Она включила телефон, который зарядила накануне в номере отеля «Травелодж» на шоссе А-11. Проверила время: почти 15:00 по Гринвичу. Усевшись по-турецки на низкий диван у стены, полузакрыв глаза в сумерках, начала неизменный процесс очищения разума от всего, что не имело отношения к ее задаче.

Глава 11

Звонок перевели Лиз вскоре после 3:30. Он прошел через центральную диспетчерскую, потому что звонивший набрал опубликованный в справочниках номер MI-5 и попросил позвать Лиз, назвавшись псевдонимом, которым пользовался несколько лет назад, когда Лиз еще работала в отделе по борьбе с организованной преступностью. Звонившего, который находился в телефонной будке в Эссексе, засекли, пока Лиз спрашивали, хочет ли она с ним поговорить. Он назвался Судаком.

Как только Лиз услышала кодовое имя, она попросила, чтобы его соединили с ней, потребовала его номер и перезвонила ему. Давно уже она не получала вестей от Фрэнки Ферриса! Правда, она была совсем не уверена, что хочет снова слышать его голос. Если он разыскал ее после трех лет молчания и, вопреки всем стандартным рекомендациям для агентов, позвонил через диспетчерскую, возможно, он может сообщить ей что-то полезное.

С Феррисом она познакомилась, когда, служа в отделе по борьбе с оргпреступностью, принимала участие в операции против босса эссекского синдиката по имени Мелвин Истмен. В числе прочих преступлений его подозревали в пересылке больших партий запрещенных веществ между Амстердамом и Хариджем. Наружное наблюдение опознало в Феррисе одного из водителей Истмена; после мягкого давления со стороны Специальной службы уголовного розыска Эссекса он согласился поставлять сведения о деятельности синдиката. Позже Специальная служба передала его MI-5.

С самого начала службы Лиз инстинктивно понимала, как нужно вести агентов. На одном конце шкалы находились такие агенты, как Марципан, – они доносили на своих коллег из патриотизма или нравственных убеждений. На другом конце – те, кто работал строго из корыстных соображений, ради денег. Судак находился где-то посередине. С ним отношения были весьма эмоциональными. Ему нужно было одобрение Лиз. Он хотел, чтобы она ценила его, уделяла ему безраздельное внимание, сидела и выслушивала, как он жалуется на несправедливость мира по отношению к нему.

Поняв это, Лиз пожертвовала необходимым временем, и постепенно сведения начали поступать к ней – словно цветы, которые агент складывал к ее ногам. Одни данные были сомнительными; подобно многим агентам, которым хотелось получить одобрение кураторов, Феррис склонен был добиваться расположения Лиз, то и дело «вспоминая» какие-нибудь незначительные мелочи. В то же время ему удалось записать и передать стационарный и мобильные номера нескольких подручных Истмена и назвать регистрационные номера машин, которые посещали промзону Ромфорд, где у Истмена тогда была штаб-квартира.

Такие сведения были полезными и значительно обогатили досье MI-5 на Истмена. Однако Феррис не имел доступа в ближний круг Истмена, и у него почти или совсем не было доступа к по-настоящему ценным сведениям. Целыми днями он работал как таксист, хотя и любил приукрасить свою роль. Он возил женщин-крупье из казино Истмена на обед и с обеда; подвозил подручных Истмена, доставлял контрабандный табак в пабы и распределял на рынках коробки с незаконно ввезенными компакт- и DVD-дисками.

В конце концов оказалось невозможно построить удовлетворительное дело против очень осторожного Истмена; в результате он стал только сильнее. Скорее всего, решила Лиз, он перешел к торговле чем-то гораздо хуже, чем пиратские диски. Он, безусловно, в ответе за регулярную торговлю запрещенными веществами в его районе; его дилеры работают во всех ночных клубах – весьма прибыльное дельце! В отделе не сомневались: некоторые его законные предприятия – просто «крыши» для разного рода афер.

Специальная служба уголовного розыска Эссекса по-прежнему следила за Истменом; когда Лиз перешла в отдел контрразведки, которым руководил Уэзерби, Судака передали одному из сотрудников Специальной службы, упрямому ольстерцу по имени Боб Моррисон. Феррис должен был звонить Моррисону, а не Лиз.

– Рассказывай, Фрэнки, – велела Лиз.

– Крупная партия в пятницу, на мысу. Двадцать плюс один сверху, «особый случай» из Германии. – Феррис говорил уверенно, хотя явно нервничал.

– Фрэнки, теперь ты докладываешь Бобу Моррисону. Я не знаю, что значат твои слова, и не имею права ничего предпринимать.

– В пятницу на мысу, – быстро повторил Фрэнки. – Двадцать плюс один «особый». Из Германии. Поняла?

– Я записала. Источник?

– Истмен. Ему позвонили пару дней назад, я был рядом и слышал. Уж как он ругался – просто из штанов выпрыгивал от злости.

– Ты еще работаешь на него?

– Так, по мелочи.

– Что-нибудь еще?

– Нет.

– Ты в телефонной будке?

– Да.

– Позвони еще куда-нибудь, прежде чем уйдешь. Не надо, чтобы этот номер был последним из набранных.

Они окончили разговор, и несколько минут Лиз смотрела на обрывки фраз на листочке. Потом позвонила в Специальную службу уголовного розыска Эссекса и попросила позвать Боба Моррисона. Через несколько минут он перезвонил ей из телефона-автомата на автостраде.

– Феррис объяснил, почему позвонил тебе? – спросил Моррисон; голос его двоился.

– Нет, не объяснил, – ответила Лиз. – Но упорно не хотел говорить с тобой.

Наступило недолгое молчание. Связь была плохая; сквозь треск помех прорывался рев клаксонов.

– Как источник информации, Фрэнки Феррис никуда не годится, – сообщил Моррисон. – Девяносто процентов тех денег, что платит ему Истмен, сразу попадают на игорный стол, и я не удивлюсь, если он сам употребляет. Возможно, он все придумал.

– Возможно, – осторожно ответила Лиз.

Снова затрещали помехи.

– …Добыть что-нибудь полезное, пока Истмен ему платит.

– А если уже не платит? – спросила Лиз.

– Если нет, я недорого дам за…

– Думаешь, Истмен от него избавится?

– По-моему, он думает об этом. Фрэнки знает достаточно, чтобы его похоронить. Но вряд ли до такого дойдет. Мелвин Истмен – бизнесмен. Проще записать Фрэнки в статью «Накладные расходы», подбросить немного наличных…

Снова загудели клаксоны.

– Ты… употребила его с пользой. По сути, они неразрывно связаны.

– Ладно. Если хочешь, я перешлю тебе то, что сказал Фрэнки.

– Да, почему бы нет?

Они закончили разговор. Лиз свое дело сделала – передала все Моррисону и выгородила себя; ну а нужно ли действовать и как действовать на основе полученных сведений – дело совершенно другое.

Она еще раз перечитала обрывки фраз. Партия чего? Запрещенки? Оружия? Людей? Партия из Германии? Откуда она вообще? Если поставки идут морем и слово «мыс» обозначает именно мыс, может быть, стоит внимательнее взглянуть на северные порты.

Исключительно для подстраховки – Моррисон, возможно, вернется к себе в кабинет лишь через несколько часов – Лиз решила переговорить с контактом в Таможенном и акцизном управлении. Где ближайшая точка в Великобритании для судов, которые выходят из немецких портов? Скорее всего, на востоке Англии, а там как раз территория Истмена. Ни одно маломерное судно, которое везет сомнительный груз с северо-востока, не пройдет «бутылочное горлышко» Ла-Манша. Им придется идти сотню с лишним миль вдоль неохраняемой береговой линии между Филикстоу и заливом Уош.

bannerbanner