Читать книгу В группе риска (Стелла Римингтон) онлайн бесплатно на Bookz (2-ая страница книги)
В группе риска
В группе риска
Оценить:

5

Полная версия:

В группе риска

– Будьте добры, сэр, приподнимите подбородок.

Перри повиновался, и мистер Парк похлопал по его щекам, наполнив воздух едким ароматом.

– Что-нибудь еще, сэр?

Перри с наслаждением вдыхал аромат пудры и эссенции сицилийского лайма. Даже когда он представил, как Ральф и Диана Мандэй будут поглощать его джин, настроение у него не испортилось.

– Нет, мистер Парк. Спасибо.

Перри встал; ему подали пальто с бархатным воротником, которое он носил в столице. Поднявшись по лестнице до уровня улицы, он увидел, что хотя поднялся ветер, дождь перестал. Чего еще можно просить у декабрьского утра?

Помахивая сложенным зонтиком, Перри зашагал на запад, к Сент-Джеймсскому парку. Он шел мимо обувных салонов, магазинов трикотажа, шляпных ателье, парфюмерных магазинов, магазинов «Все для ванной комнаты», «Империи запонок» и ателье по пошиву мужских рубашек на заказ с витринами, заваленными тюками полосатой материи. Такие заведения очень радовали Перри Лейкби. Их существование подтверждало, что еще существует мир, где ценится старый порядок, а таким, как он, еще оказывают почтение. И даже если какой-то из тех старых магазинов закрывался и на его месте возникал салон мобильной связи или магазин готовой одежды «для всех», Перри закрывал на это глаза. Нельзя позволять, чтобы такие происшествия портили тебе настроение!

Дойдя до «Нью и Лингвуд», он решил порадовать себя галстуком. Он питал особое пристрастие к «Нью и Лингвуд» – такой же магазин был в Итоне, когда он там учился; скорее всего, он по-прежнему там есть. Однако в последний миг он отвернулся от двери. Вряд ли прилично возвращаться домой в новом галстуке, не купив подарок для Анны, а он не собирался тратить время на покупку подарка для нее… как и деньги, по правде говоря. В последнее время ему пришлось затянуть пояс, и, если он время от времени баловал себя кое-чем, платить приходилось из собственных личных сбережений. Эти сбережения были строго ограниченными, и, что бы там ни было, их не стоило транжирить на квадратики шелка или подарочные бутылки масла для ванн со стефанотисом из «Флориса».

Зато сигары – дело другое. Киплинг однажды написал: «Женщина – всего лишь женщина, зато хорошая сигара – это искушение». Вспомнив изречение писателя, Перри перешел улицу и направился в «Давидофф» на углу Сент-Джеймс-стрит. Владелец магазина вежливо приветствовал его и провел в сигарный зал, одно из любимейших мест Перри на земле. Несколько долгих мгновений он просто вдыхал воздух, насыщенный ароматами гаванских сигар. Выбор, как всегда, был широким, и Перри замер в нерешительности. Что выбрать – «партагас», «коиба» или «боливар»? В конце концов вмешался владелец; он привлек его внимание к красивому старинному хьюмидору тюльпанного дерева, в котором покоилась пара дюжин «Эль Рей дель Мундо» разных размеров. Перри выбрал «Гран-Корону» и пару сигар «Лонсдейл»; взамен он протянул владельцу две крупные купюры.

Переходя Сент-Джеймс-стрит, он постоянно уклонялся от такси, которые в наши дни, похоже, совсем не оставляют места пешеходам. Затем Перри подошел к неприметному входу в клуб «Брукс». Сегодня день рождения его крестницы, которую он пригласил на обед в полдень.

Миранда Мандэй была младшей дочерью соседей Перри по Норфолку, и Перри по-прежнему понятия не имел, как вышло, что он должен отвечать за ее духовное воспитание. Однако на основе прошлого опыта он примерно представлял, как пройдут следующие несколько часов. На двадцатичетырехлетнюю девицу вряд ли произведет впечатление обстановка в клубе – сводчатые потолки, позолоченные карнизы, тяжелые темно-вишневые шторы и кожаные зеленые кресла. Она наверняка презрительно заметит, как мало в клубе женщин, без юмора поморщится при взгляде на клубное меню, выберет овощную закуску вместо основного блюда, откажется от клубного кларета в пользу минеральной воды, настоит на ромашковом чае вместо десерта и будет долго развлекать Перри зубодробительно скучными подробностями ее работы в рекламном агентстве. Ну почему, подумал он, нынешняя молодежь так ужасно серьезна?! Куда подевалось все веселье?

Войдя, он поздоровался со швейцаром Дженкинсом, снял пальто и положил зонтик на длинную стойку красного дерева. Одиннадцать тридцать. Ждать еще полтора часа.

Повинуясь порыву, вместо того чтобы сразу подняться наверх, он повернул направо, в комнату для игры в нарды, где два члена клуба как раз заканчивали партию.

– Доброе утро, Родди, – сказал Перри. – Саймон…

Какое-то время член парламента Родерик Фокс-Харпер и Саймон Фармайлоу смотрели на него, не узнавая.

– Лейкби, кажется? – спросил наконец Фармайлоу.

– Перегрин Лейкби. Сыграем партийку?

Фармайлоу удивленно поднял брови. Он был признанным турнирным игроком, но если этот голубь сам предлагает себя на заклание…

– По десятке за очко? – предложил Перри. Молчание собеседника подстегивало его к бесшабашности.

Партия не затянулась. Фармайлоу первым же ходом выбросил две шестерки, что автоматически удваивало ставки. Через несколько минут, утвердившись, он учетверил ставку. Вместо того чтобы уступить и проиграть около 40 фунтов, Перри поддержал ставку, едва заметно улыбнувшись. Улыбка по-прежнему не сходила с его лица, когда Фармайлоу, с безупречной вежливостью, закончил партию.

– Еще одну? – предложил Перри слегка дрожащим голосом.

– Почему нет? – согласился Фармайлоу.

На сей раз дела развивались чуть лучше для Перри. Первые удачные броски поощрили его удвоить, но вскоре противник разбил его наголову.

– Ну что, закругляемся? – спросил Фармайлоу.

– Да, наверное, – буркнул Перри.

Перейдя к столу в конце зала, он выписал расписку для Фармайлоу на сто фунтов и опустил ее в щель деревянного ящика. С таким же успехом можно было купить Анне какой-нибудь дурацкий шарф! И все же не стоит подбивать баланс до конца года. День еще не закончился.

Миранда Мандэй, чья непримечательная фигура была облачена в бежевый костюм, ждала его в вестибюле. Когда они вместе поднимались по винтовой лестнице, Перри думал: по крайней мере, после обеда его крестница довольно быстро уходит. Поймав такси, он без труда успеет к двум тридцати на Шеперд-Маркет. При мысли об условленной встрече он крепче ухватился за перила; по спине побежали мурашки, а сердце забилось, как полковой барабан. Он внушал себе: у каждого мужчины есть право на тайную жизнь.

Глава 4

На другом берегу Темзы к конечной станции – вокзалу Ватерлоо – подъехал поезд «Евростар» из Парижа. Из вагона второго класса в середине состава вышла молодая женщина; из усыпляющего тепла внутри вагона она попала в бодрящий холод на платформе. Ее сразу же подхватила толпа, которая спешила к зданию вокзала. Электронные объявления эхом отдавались от сводчатого перекрытия, заглушая грохот багажных тележек и стрекот чемоданов на колесиках – звуков настолько знакомых, что пассажирка их почти не замечала. За последние несколько лет она не меньше десяти раз ездила до Северного вокзала в Париже и обратно.

Молодая женщина была одета в джинсы, парку и кроссовки «Найк». На голове – коричневая вельветовая бейсболка с «Битлз», купленная с лотка на набережной де Селестен; козырек был низко надвинут на лицо. Кроме того, несмотря на плотную облачность, она надела темные очки. На вид ей можно было дать двадцать с небольшим; она несла дорожную сумку и большой рюкзак, и в ней не было ничего, что выделяло бы ее из толпы отпускников, бодро высыпавших из поезда. Внимательный наблюдатель, возможно, заметил бы, что женщина старается быть незаметной – парка полностью скрывала фигуру, бейсболка закрывала волосы, темные очки прятали глаза, – а очень внимательный наблюдатель, возможно, удивился бы, увидев ее не по сезону загоревшие руки, но утром понедельника никто не обращал особого внимания на вторую партию пассажиров. Обладатели паспортов не из стран Евросоюза должны были пройти таможенный досмотр, но подавляющее большинство из них пропускали так.

У стойки аренды машин «Авис» женщина встала в очередь из четырех человек; если бы даже она знала о камере на стене над головой, она не подавала виду. Вместо того, развернув утренний выпуск «Интернэшнл геральд трибюн», она погрузилась в чтение статьи о моде.

Резкий писк из-за стойки сопровождал ее переход в начало очереди; продавец извинился – ему как раз пришло текстовое сообщение. Когда он снова поднял голову, на его лице играла рассеянная улыбка, как будто он пытался придумать остроумный ответ. Он занимался клиенткой с должной вежливостью, но, судя по ее обломанным ногтям, неухоженным рукам и выбору машины – хетчбэк экономкласса, – видимо, решил, что она недостойна его полного внимания. Поэтому он лишь бегло глянул на ее водительское удостоверение и паспорт. Фото как будто соответствовали – оба сделаны в фотобудке и показывали обычное размытое, слегка удивленное лицо. Короче говоря, едва клиентка ушла, о ней сразу забыли.

Женщина кинула свой багаж на пассажирское сиденье. Черная «воксхолл-астра» влилась в поток машин, который пересекал мост Ватерлоо. На въезде в туннель она почувствовала, как заколотилось сердце. Дыши, велела себе она. Успокойся!

Через пять минут она заехала на стоянку. Достав из кармана парки паспорт, водительское удостоверение и договор на аренду машины, она положила их в сумку вместе с другим паспортом, который чуть раньше предъявила у стойки иммиграции. Проделав это, она села и стала ждать, пока руки перестанут дрожать после пережитого стресса.

Она сообразила, что наступило время обеда. Надо что-то съесть. Достала из бокового кармана рюкзака багет с сыром грюйер, плитку шоколада с орехами и пластиковую бутылку минеральной воды. Она заставляла себя жевать медленно.

Потом, взглянув в зеркало, снова тронулась в путь.

Глава 5

Просматривая дело Марципана за своим столом в отделе 5/AX, Лиз Карлайл ощутила знакомое болезненное беспокойство. Поскольку она отвечала за связь с агентами, беспокойство стало ее постоянным спутником, вечно присутствующей тенью. Правда была мрачно простой: если агенты собирались работать эффективно, им придется идти на риск.

Лиз невольно задавалась вопросом: неужели двадцатилетний Марципан по-настоящему осознает риск, которому он подвергается? В самом ли деле он понимает: если его раскроют, он вряд ли проживет дольше нескольких часов?

По-настоящему Марципана звали Сохель Дин, и он был случайным клиентом. Исключительно умный молодой человек родом из Пакистана. Его, сына обеспеченного владельца нескольких газетных киосков в Тоттенеме, приняли на юридический факультет Даремского университета. Будучи мусульманином, Сохель решил провести время до начала учебы, работая в небольшом исламском книжном магазине в лондонском районе Харингей. Платили за работу не слишком щедро, зато магазин находился рядом с домом его родителей. Кроме того, Сохель надеялся, что на работе он сможет вести религиозные диспуты с другими такими же серьезными молодыми людьми, как он сам.

Однако вскоре стало ясно, что настроения в магазине были совсем не такими умеренными, как ему казалось. Версия ислама, которую исповедовали тамошние посетители, сильно отличалась от сострадательной веры, которую Сохель впитал дома и в местной мечети. Экстремистские взгляды считались само собой разумеющимися, молодые люди открыто обсуждали свои намерения стать моджахедами и взять в руки меч джихада против Запада. Все они бурно радовались всякий раз, как в прессе сообщалось, что террористы поразили цель в Америке или Израиле.

Не желая вслух говорить о своем несогласии, но четко сознавая, что радость по случаю убийства гражданских лиц противна Аллаху, Сохель старался не высовываться. В отличие от других служащих он не видел причин ненавидеть страну своего рождения или презирать законодательство, которому надеялся послужить в будущем. Кульминация наступила как-то летним вечером, когда из старого «мерседеса» вышли три человека, говорившие по-арабски, и вошли в магазин. Один из коллег Сохеля ткнул его в бок, отметив старейшего из вошедших – непримечательную фигуру с редеющими волосами и неряшливой бородой. После того как троицу провели в комнаты над магазином, Сохелю сообщили, что приехал Рахман аль-Масри, выдающийся боец. Возможно, его приезд означал, что Британия, наконец, попробует на вкус террор, развязанный ее сатанинским союзником, Соединенными Штатами.

Именно тогда Сохель решил действовать. В конце дня он не сел, как всегда, на автобус, чтобы ехать домой, но, порывшись в телефонном справочнике, проехал на метро несколько остановок до «Кембридж-Хит». Выйдя и радуясь, что за ним не следят, он повыше поднял воротник куртки и под моросящим дождем направился в полицейский участок Бетнал-Грин.

Специальная служба действовала быстро; там хорошо знали Рахмана аль-Масри. Известили MI-5, рядом с книжным магазином установили наблюдательный пост, и, когда на следующий день из магазина вышли аль-Масри и двое его телохранителей, их незаметно сопровождали. Предупредили коллег из других разведывательных служб; после совместной операции, которую проводили спецслужбы нескольких стран, аль-Масри позволили бежать. Позже его взяли в аэропорту Дубая, и тайная полиция ОАЭ заключила его под стражу. Через неделю после того, что официально именовалось «интенсивными допросами», аль-Масри признался, что посетил Лондон, чтобы раздать инструкции тамошним террористическим ячейкам. Они собирались напасть на определенные цели в Лондонском Сити.

Предупрежденная, полиция смогла опознать и арестовать всех причастных лиц. Однако одной из главных целей операции было сохранение источника информации. После подробного изучения жизни Сохеля старший офицер Службы правительственной связи и Чарльз Уэзерби решили, что молодого человека стоит сделать агентом «пятерки». Уэзерби передал его досье Лиз, и та через несколько дней приехала в Тоттенем. Их первая встреча состоялась в пустом классе вечерней школы, куда Сохель еженедельно ходил на компьютерные курсы.

Его молодость потрясла Лиз. Худощавый, скромный, аккуратно одетый, в пиджаке и галстуке, он казался школьником. Но в нем угадывался стальной стержень; после разговора с ним ее поразила непоколебимая твердость его нравственных убеждений. Ничто не оправдывает убийства, сказал Сохель, и, если донос на единоверцев поможет предотвратить преступление и уберечь доброе имя ислама от тех, кто стремится к нигилистическому апокалипсису, он с радостью так и поступит. Лиз спросила, готов ли он оставаться на прежнем месте, в книжном магазине, и встречаться с ней время от времени, чтобы передавать сведения. Сохель ответил, что готов. Он догадался, какую организацию она представляет, хотя Лиз ничего ему не говорила; казалось, участие MI-5 его нисколько не удивляет.

С тех пор они еще трижды встречались в вечерней школе. Сохель вел зашифрованный онлайн-файл в своем ноутбуке, куда записывал всех, приходящих в книжный магазин. Пока сотрудник Специальной службы ненавязчиво караулил снаружи, в коридоре, Сохель зачитывал Лиз свои донесения. Хотя в дальнейшем его сведения не имели такого большого значения, как сообщение о приходе аль-Масри, было ясно, что книжный магазин служит важным перевалочным пунктом для «бенладенов», как выражались в Специальной службе. Если в Великобритании планируется крупная операция с участием группировок, входящих в ИТС, велика вероятность, что Сохель, то есть Марципан, узнает о чем-то заранее. Потенциально он был для разведки настоящим самородком.

Последняя встреча оказалась трудной – во всяком случае, для Лиз. Она спросила Сохеля, не думает ли тот отложить учебу в университете еще на год и поработать в книжном магазине. Впервые она заметила, как парень дрогнул. Лиз понимала: он рассчитывал, что к осени следующего года прекратит вести двойную жизнь и избавится от стресса. Возможно, осознание того, что конец близок, помогало ему держаться. И вот она просит его остаться еще на год – на целый год, во время которого, как Лиз прекрасно понимала, может случиться что угодно. Например, его могут заставить пройти подготовку на бойца-подпольщика – несколько молодых людей, которые пили мятный чай и говорили о джихаде в комнатах над книжным магазином, совершили поездку в Пакистан, где побывали в тренировочных лагерях. Во всяком случае, отсрочка представит серьезную угрозу для его мечты стать юристом.

Смятение Сохеля прошло почти незамеченным, лишь на миг между глазами появилась складка. А затем, с тихой улыбкой, как будто хотел заверить Лиз, что все будет хорошо, он согласился продолжать.

Его храбрость задела Лиз за живое. Про себя она взмолилась, чтобы ей никогда не пришлось прийти к Сарфразе и Рухсане Дин и сказать им, что их сын погиб за свою веру и свою страну.

– Что, хреново? – спросил Дейв Армстронг, сидевший за соседним столом.

– Сам понимаешь, – ответила Лиз, закрывая досье Марципана и отъезжая на стуле от стола. – Иногда работа бывает по-настоящему дерьмовой.

– Понимаю. Да и гуляш, на который ты накинулась в столовой, тоже не улучшил твоего настроения.

– Я выбирала наугад, – рассмеялась Лиз. – А ты что взял?

– Что-то с курицей, политой садовой краской «Ронсил».

– И как?

– Точно как у них в рекламе: делает именно то, что написано на банке. – Дейв быстро напечатал что-то на клавиатуре. – Как прошло утреннее совещание? Говорят, команда из «Леголэнда» снова опоздала?

– По-моему, они взяли опоздания за правило, – поморщилась Лиз. – Привели новенького. Выпускник Харроу. Невообразимо самодовольный.

– Только не говори, что MI-6 начала набирать самодовольных выпускников дорогих частных школ, – буркнул Дейв. – Верится с трудом!

– Он пялился на меня, – продолжала Лиз.

– Со стыдом или бесстыдно?

– Бесстыдно.

– Тебе придется его убить. Пни его в лодыжку своей остроконечной туфлей, как Роза Клебб из бондианы…

– Хорошо… погоди-ка… – Лиз нагнулась к монитору, где появилась иконка, и кликнула клавишей мыши.

– Проблема?

– «Молния» от источника из Германии. Одному специалисту по фальшивым документам в Бремерхафене заказали британское водительское удостоверение. Уплачено четыреста марок. Права на имя Фараджа Мансура. Оно тебе что-нибудь говорит?

– Нет, – ответил Армстронг. – Возможно, очередной нелегальный мигрант, который хочет взять машину в аренду. Или какой-нибудь придурок, у которого отобрали права. Невозможно в каждом подозревать террориста.

– В «шестерке» считают, что ИТС мог запустить к нам «невидимку».

– Откуда?

– Из какого-нибудь пограничного лагеря на северо-западе Пакистана.

– Точно?

– Нет, только слухи. – Лиз сохранила «молнию» и поскроллила сообщения.

Дверь в зал распахнулась, и вошел сурового вида молодой человек в футболке с надписью «Арийское сопротивление».

– Эй, Барни! – воскликнул Дейв. – Как там крайне правые? Судя по твоей стрижке и подходящей обуви, вечером у тебя мероприятие?

– Да. В Ист-Хэме. Лекция о европейской языческой традиции.

– Это еще что?

– По сути, культ Гитлера в стиле нью-эйдж.

– Класс!

– Прикинь! Я стараюсь выглядеть достаточно мерзко, чтобы подобраться к нашему человеку, но не настолько ужасно, чтобы мне снесла башку «Антинацистская лига» до того, как я туда попаду.

– По-моему, ты все сделал как надо, – заметила Лиз.

– Спасибо большое. – Барни заговорщически ухмыльнулся. – Ребята, можно вам кое-что показать?

– Похоже, у тебя сенсация. Только быстро – у меня полно входящих.

Барни достал из ящика стола мягкую резиновую маску и полоску красного войлока.

– Это для рождественской вечеринки. Я нашел место, где их делают. Заказал пятьдесят штук.

Лиз недоверчиво посмотрела на маску.

– Не может быть!

– Но это блестяще! Так похоже на него…

– Знаю, но ничего не говорите. Хочу устроить Уэзерби сюрприз. Никто в этом отделе не умеет хранить секрет дольше пяти минут, поэтому я не начну раздавать их до нужного дня.

Лиз рассмеялась; на время забыв о Сохеле Дине, она живо представила, как их начальник отдела – который обычно опаздывает на корпоративы – столкнется с пятьюдесятью лучезарно улыбающимися Дэвидами Шейлерами[1]в колпаке Санта-Клауса.


30

Глава 6

Вернувшись в Кентиш-Таун, в свой цокольный этаж, Лиз заметила, в каком прискорбном состоянии находится ее квартира. Ее можно было назвать не столько неприбранной, сколько запущенной. Почти все ее вещи по-прежнему лежат там, где она оставила их перед выходными. Из CD-проигрывателя торчит пыльный диск. Пульт валяется на ковре. Во френч-прессе остатки кофе. Везде разбросаны субботние газеты.

В квартире витал слабый похоронный запах; вчера вечером, перед тем, как лечь спать, она собиралась поставить в воду букет зимнего жасмина, подаренный матерью. Однако засохшие веточки так и остались на столе, рядом на ковре созвездия засохших пятиконечных лепестков. На автоответчике мигает красная лампочка.

Почему у нее так холодно? Лиз проверила отопление и обнаружила, что батареи отключились два часа назад. Может, в выходные был какой-то сбой в сети? Возможно, но, насколько Лиз знала, термостаты и тому подобное всегда обладали какой-то причудливой силой, которая делала их неподотчетными. Переведя время вперед, на 19:30, она услышала, как котел заработал, довольно запыхтев.

Следующие полчаса, ожидая, пока ее небольшая квартирка согреется, она наводила порядок. Когда помещение приобрело вполне пристойный вид, чтобы можно было расслабиться, она достала из морозилки готовую лазанью. Что, если замороженные продукты много раз размораживались во время отключения электричества – если его в самом деле отключали? Не отравится ли она? Поразмыслив пару минут, она несколько раз проткнула защитную фольгу, сунула упаковку в духовку и налила себе большой бокал водки с тоником.

На автоответчике было два сообщения. Первое от матери: Лиз оставила замшевую юбку и пояс на двери своей спальни в Бауэрбридже – подождут ли они ее следующего приезда?

Второе сообщение было от Марка. Он звонил ей в 12:46 из «Нобу» на Парк-Лейн, где собирался угостить дорогим обедом одну американскую актрису. Актриса опаздывала, Марк проголодался, и его мысли обратились к квартирке в цокольном этаже на Инкерман-роуд и возможности провести ночь с владелицей этой квартиры. После того как они выпьют и, возможно, поедят в «Орле» на Фаррингдон-роуд.

Лиз удалила оба сообщения. Предложение встретиться в «Орле», любимом месте журналистов из «Гардиан», – чистое безумие. Неужели он рассказал о ней своим коллегам? Неужели все знают, что у него самое шикарное из журналистских приобретений – ручная шпионка? И даже если Марк никому ничего не говорил, Лиз поняла: из области допустимого риска их игры переместились прямо в сумасшедший дом. Марк играл с ней, медленно, дюйм за дюймом, подталкивая к саморазрушению.

Отпив большой глоток, Лиз позвонила ему на мобильник. Она сделает это прямо сейчас – покончит с ним раз и навсегда. Да, будет очень больно, и она измучается, но ей хотелось вновь стать хозяйкой своей жизни.

Звонок сразу перевели на автоответчик; возможно, Марк уже дома, с Шоной. Там, где ему и положено быть, с горечью подумала Лиз. Расхаживая по квартире, она вдруг остановилась у стиральной машины, заметив перевернутый полукруг мутной воды. Прошлая стирка мокнет там уже два с половиной дня! В отчаянии она нажала кнопку, и машина ожила.

Глава 7

Проснувшись, Анна Лейкби увидела, что Перри стоит у открытого окна спальни и смотрит на море за парком. День был погожий, задувал легкий бриз; в своем длинном китайском халате муж напоминал священника. Он успел тщательно причесать влажные волосы двумя щетками слоновой кости, лежащими на туалетном столике. А еще он, похоже, побрился.

Старикашка навел красоту, подумала Анна. Странно… Почему он так суетится с утра пораньше? Прищурившись, она посмотрела на будильник. Еще нет семи утра. Возможно, Перри и страстный поклонник Маргарет Тэтчер, но никогда не разделял ее склонности к ранним подъемам.

После того как Перри опустил окно, Анна закрыла глаза и притворилась спящей. Дверь закрылась; через пять минут ее муж вернулся в спальню с подносом, на котором стояли две кофейные чашки и блюдца. Последнее по-настоящему ее встревожило. С чего вдруг такая заботливость? Что он вчера натворил в Лондоне?

Поставив поднос на ковер – чашки тихо звякнули, – Перри тронул жену за плечо.

Анна изобразила пробуждение.

– Какой… приятный сюрприз! – Она сонно поморгала глазами, потянулась к стакану воды на тумбочке. – Чем обязана…

– Спишем на глобальное потепление, – добродушно отозвался Перри. – После вчерашнего я ожидал страшное похмелье, но доброе божество меня помиловало. Более того, сияет солнце. Сегодня день создан для благодарности. И возможно, для того, чтобы сжечь остатки осенних листьев.

Анна с трудом села, оперлась о подушки и постаралась собраться с мыслями. Она не поверила в искренность супруга, который заботливо сварил ей кофе. Перри явно что-то задумал. Его оптимизм напомнил ей о том времени, когда он заставил ее купить акции «Корлисс дефенс системз». Она по опыту знала: чем он добродушнее и оживленнее, тем осторожнее ей следует быть.

bannerbanner