Читать книгу В группе риска (Стелла Римингтон) онлайн бесплатно на Bookz
В группе риска
В группе риска
Оценить:

5

Полная версия:

В группе риска

Стелла Римингтон

В группе риска

Посвящается моей внучке Шарлотте

© Перевод, ООО «Гермес Букс», 2026

© Художественное оформление, ООО «Гермес Букс», 2026

Глава 1

Поезд подземки остановился плавно, но бесповоротно. Долгий вздох тормозов – и тишина.

Несколько секунд никто в переполненном вагоне не шевелился. Постепенно пассажиры ожили, задвигались. Стоявшие обеспокоенно всматривались сквозь окна в темноту туннеля, словно надеялись на какое-то дающее ясность видение или откровение.

По прикидкам Лиз Карлайл, они остановились на полпути между станциями «Морнингтон-Кресент» и «Юстон». Пять минут девятого… Она почти наверняка опоздает на работу. Лиз задыхалась от запаха влажной одежды соседей по вагону. На коленях у нее пристроился чей-то – не ее! – мокрый портфель.

Спрятав подбородок в бархатный шарф, Лиз откинула голову на спинку сиденья и осторожно вытянула ноги. Зря она надела туфли сливового цвета с заостренными мысками, купленные две недели назад, во время легкомысленного и расточительного похода по магазинам. Промокшие по пути на станцию туфли немного сморщились. По опыту она знала: дождь оставит на коже уродливые нестираемые отметины. Бесило и то, что невысокие «шпильки» постоянно застревали в трещинах между булыжниками.

Хотя Лиз десять лет прослужила в «Темз-хаус», штаб-квартире MI-5, она так и не научилась одеваться соответственно своему положению. Большинство ее сотрудников предпочитали одежду в темных, унылых тонах, в которой легче почувствовать себя невидимками. Темные брючные костюмы, неброские рубашки и куртки, практичные туфли – такого рода вещи можно найти в магазинах «Джон Льюис» или «Маркс энд Спенсер».

Хотя многие ее коллеги доходили до предела, культивируя почти советский стиль в одежде, Лиз инстинктивно сопротивлялась. Она часто проводила субботние вечера, роясь на лотках с винтажной одеждой на Камден-Маркет. Там можно было найти по-настоящему стильные вещи. Хотя формально она не нарушала неписаных правил контрразведывательной службы, ее манера одеваться часто вызывала удивление. Почти как в школе! Лиз невольно улыбнулась, вспомнив серые плиссированные юбки, которые в классе приходилось одергивать до предписываемой длины. После уроков юбки подтягивали вверх так, что они едва прикрывали зад. Наверное, странно бунтовать в тридцать четыре года так же, как в четырнадцать лет, но иногда серьезность и засекреченность работы в «Темз-хаус» вызывали у нее инстинктивный протест.

Перехватив ее улыбку, стоявший напротив пассажир, державшийся за ремень, оглядел ее с ног до головы. Избегая его оценивающего взгляда, Лиз украдкой оглядела его в ответ – такая привычка стала для нее второй натурой. Одет хорошо, но как-то излишне консервативно; скорее всего, он приезжает в Лондон только на работу. Может быть, он научный сотрудник не из самых младших? Нет, костюм у него сшит на заказ… Врач? Холеные руки вроде бы подтверждали ее предположение, как и доброжелательное, но явное высокомерие в его взгляде. Наверное, он консультант, решила Лиз. У него частная практика, и его окружает с десяток восхищенных, готовых на все медсестер. В будущем он надеется попасть в какую-нибудь крупную университетскую больницу. А рядом с ним девица готического вида. Малиновые наращенные волосы, под черной кожаной курткой футболка с рок-группой The Sisters of Mercy, обилие пирсинга. Правда, девицы такого склада редко начинают свой день рано утром… Может, она работает в магазине одежды или музыкальном магазине, или… ага, все понятно! Едва заметная вмятина на большом пальце – след от ножниц. Она парикмахер, целыми днями превращает симпатичных девчушек из пригородов в героинь фильмов про вампиров.

Склонив голову, Лиз еще раз потерлась щекой о шелковистый ворс шарфа, вдыхая едва сохранившийся аромат духов, которые напоминали ей о Марке, о его глазах, губах, волосах. Он купил ей эти духи «Герлен» на Елисейских Полях (не стоит и говорить, насколько это неподобающе), а шарф от Диора – на авеню Монтень. Позже он признался, что расплачивался наличными, «чтобы не оставлять бумажный след». Чутье никогда его не подводило; жене он изменял мастерски.

Лиз помнила все подробности вчерашнего вечера. Вернувшись из Парижа, где он брал интервью у одной актрисы, Марк явился без предупреждения в квартиру Лиз в цокольном этаже Кентиш-Тауна. Она принимала ванну, слушала «Богему» и равнодушно пыталась разобраться в статье в «Экономисте». И вдруг – пришел Марк… Пол усыпан дорогой белой папиросной бумагой, а в квартире разлился чудесный терпкий аромат духов «Ночной полет».

Потом они открыли бутылку «Моэт» из дьюти-фри и залезли в ванну уже вместе…

– Разве Шона тебя не ждет? – виновато спросила Лиз.

– Она, скорее всего, спит, – жизнерадостно заверил ее Марк. – Сестра привозила ей детей на все выходные.

– А ты тем временем…

– Знаю. Мир жесток, верно?

Сначала Лиз не понимала, почему Марк вообще женился на Шоне. Судя по его описанию, у них как будто не было ничего общего. Марк Каллендер был слабым, не отказывал себе в удовольствиях и обладал почти женской чувствительностью; благодаря последнему качеству он стал одним из самых популярных журналистов-исследователей. Его же неизменно серьезная жена была ученой дамой и убежденной феминисткой. Шона вечно упрекала Марка за ненадежность; он ловко уклонялся от ее гнева без намека на чувство юмора. Казалось, и то, и другое бессмысленно.

Впрочем, Шона Лиз не заботила. Ее заботил Марк. Их связывают совершенно безумные отношения! Если она в ближайшем времени что-то не предпримет, роман с ним вполне может стоить ей работы. Она любила Марка и боялась думать о том, что случится, если правда об их отношениях каким-то образом выплывет наружу. Долгое время ей казалось, что он вот-вот бросит Шону, но он ее не бросал и вряд ли когда-нибудь бросит. Со временем Лиз осознала, что Марк и Шона – как «минус» и «плюс», они неразделимы, как пара комиков Моркам и Уайз; у них вполне жизнеспособный союз.

Сидя в остановившемся поезде, она вдруг подумала: по-настоящему Марка заводит процесс превращения. Снисходя к Лиз, взъерошивая ей перышки, смеясь над ее серьезностью, он превращал ее в райскую птицу. Если бы она жила в просторной современной квартире окнами на один из лондонских парков, с гардеробами, полными изысканной дизайнерской одежды, то вообще не представляла бы для него интереса.

Ей в самом деле пора с ним покончить. Конечно, она еще не говорила о нем матери, и потому всякий раз, когда проводила выходные в родительском доме в Уилтшире, ей приходилось выслушивать проповеди о том, что ей пора «встретить хорошего человека». Намерения у мамы, несомненно, были самыми добрыми.

– Знаю, как трудно, когда нельзя говорить о работе, – начала мать накануне вечером, отрывая голову от фотоальбома, который листала, – но позавчера я читала в газете, что в том здании вместе с тобой работают две с лишним тысячи человек и у вас для сотрудников организованы разные кружки и студии… Почему бы тебе не записаться в театральную студию, не заняться латиноамериканскими танцами или еще чем-то?

– Мама, прошу тебя! – Лиз живо представила, как к ней, сверкая глазами и гремя маракасами, подступают референты по Северной Ирландии и сотрудники Отдела авиационной разведки, а на рубашках у них разноцветные оборки.

– Я же только предлагаю, – мягко парировала мать и вернулась к своему альбому.

Через несколько минут она достала старое школьное фото Лиз.

– Помнишь Роберта Дьюи?

– Да, – осторожно ответила Лиз. – Он жил в Тизбери. Как-то раз на пикнике в Стоунхендже он описался.

– Только что открыл новый ресторан в Солсбери. За углом от театра.

– В самом деле? – удивилась Лиз. – Скажи на милость!

Мать пошла в атаку с фланга; на самом деле она хотела, чтобы Лиз вернулась домой. Детство Лиз прошло в небольшой восьмиугольной сторожке; теперь мать жила там одна и тихо надеялась, что Лиз переедет из столицы и «осядет» прежде, чем станет старой девой и ее навсегда поглотит «Город страшной ночи». Не обязательно она должна «осесть» с Робом Дьюи – Лиз так и запомнила его в промокших шортах, – но с кем-то вроде него. С кем она иногда сможет наслаждаться «французской кухней», «театром» и всеми прочими изысками, к которым, несомненно, привыкла в столице.

Выпутаться из материнской паутины удалось не сразу; на автостраду Лиз выбралась только в десять вечера, а до Кентиш-Тауна добралась лишь в полночь. Войдя, она обнаружила, что белье, отправленное в стирку субботним утром, так и лежит в стиральной машине, киснет в мутной воде – видимо, машина остановилась посреди цикла. Было уже поздно, чтобы затевать стирку заново, не беспокоя соседей, поэтому она порылась в груде неглаженого, нашла наименее мятый комплект одежды, повесила его на край ванны и приняла душ, надеясь, что пар разгладит складки. В постель она легла только в час ночи. Ей удалось поспать около пяти с половиной часов; она не выспалась, глаза были красными, веки опухшими.

Тяжело вздохнув и вздрогнув, поезд тронулся с места. Она определенно опоздает!

Глава 2

«Темз-хаус», штаб-квартира MI-5, располагается в районе Миллбанк. Огромное, внушительное здание из портлендского камня высотой в восемь этажей притаилось, словно огромное бледное привидение, в нескольких сотнях ярдов южнее Вестминстерского дворца.

В то утро в Миллбанке, как всегда, пахло дизельными выхлопами и рекой. Плотнее закутавшись в пальто от влажного ветра, глядя себе под ноги на мокрые листья платанов, на которых так легко поскользнуться, Лиз быстро поднялась к входу. Качнув сумкой, распахнула дверь, вошла в вестибюль, быстро поприветствовала охранников за стойкой и сунула карту-пропуск в турникет. Открылась передняя часть тамбур-шлюза; когда Лиз зашла внутрь, шлюз ненадолго закрылся. Потом, как будто ей пришлось за секунду пролететь несколько световых лет, наружная дверь отъехала в сторону, и она очутилась в другом измерении. «Темз-хаус», целый город из стали и матового стекла, напоминал оживленный улей; когда Лиз вошла в лифт и стала бесшумно подниматься на пятый этаж, внутри у нее екнуло.

Разъехались двери кабины, она повернула налево и быстро зашагала к отделу 5/АХ. Ее отдел, где сидели кураторы агентурной сети, представлял собой большой, открытый в плане зал, освещенный светодиодными лентами. Вид портили вешалки, стоявшие у каждого стола. Там висела «рабочая одежда» кураторов, в случае Лиз – изношенные джинсы, черная флиска и кожаная куртка на молнии. Ее стол был почти пустым – на нем можно было увидеть лишь серый монитор с клавиатурой, кнопочный телефон и кружку с логотипом ФБР. С одной стороны стола стоял шкаф с сейфовым замком, откуда Лиз достала синюю папку.

– И вот она на финишной прямой! – негромко заметил сидящий за соседним столом Дейв Армстронг, не отрывая взгляда от своего монитора.

– Северная линия, будь она неладна! – Лиз заперла сейфовый замок. Она никак не могла отдышаться. – Поезд просто взял… и остановился в туннеле. Стоял минут десять, не меньше.

– Ну, машинист вряд ли решил устроить себе перекур, верно? – благоразумно спросил Армстронг.

Но Лиз, успевшая сбросить пальто и шарф, уже была на полпути к выходу. С папкой в руке она направлялась в комнату 6/40, этажом выше. По пути забежала в туалет и посмотрелась в зеркало. Отражение показалось ей неожиданным. Ее блестящие каштановые волосы более или менее ровно лежали у бледного овала лица. Зеленые глаза выглядели устало, но общее впечатление ее порадовало. Сойдет! Взбодрившись, она зашагала наверх.

Оперативные совещания в Объединенной контртеррористической группе, в которую она входила уже около года, проходили в 8:30 утра по понедельникам и были направлены на координацию мер по противодействию террористическим организациям, а также постановку еженедельных разведывательных целей. Группой руководил сорокапятилетний начальник отдела Лиз, Чарльз Уэзерби; в нее входили следователи и кураторы агентов из MI-5 и офицеры связи из MI-6, Центра правительственной связи и Особого отдела лондонской полиции; при необходимости на совещаниях присутствовали представители МВД и МИД. Группа была создана сразу после теракта во Всемирном торговом центре по настоянию премьер-министра. Контрразведка не имела права быть скомпрометированной из-за отсутствия связи со смежными службами или из-за внутренней борьбы любого вида. Тогда все были не в том состоянии, чтобы спорить. За десять лет службы Лиз не могла припомнить такого редкостного единодушия.

Лиз вздохнула с облегчением, заметив, что, хотя двери в конференц-зал открыты, никто еще не занял своих мест. Слава тебе, Господи! Она бы не вынесла все эти снисходительные мужские взгляды, провожающие ее, пока она устраивалась бы за длинным овальным столом из цельной древесины. У входа два сотрудника Специальной службы, отдела Департамента уголовного розыска, похожие на головорезов, развлекали одного из коллег Лиз, пересказывая для него редакционную статью из «Дейли миррор» – сенсационную историю с участием ведущего детских телепередач, «мальчиков по вызову» и подробным описанием оргий в пятизвездочном манчестерском отеле. Представитель Центра правительственной связи подошел ближе, чтобы послушать, и все же оставался достаточно далеко, чтобы его не обвинили в излишнем любопытстве. Представитель МВД читал вырезки из газет.

Чарльз Уэзерби в ожидании стоял у окна; его безупречный костюм и начищенные до блеска туфли на шнурках показались Лиз немым укором. Как оказалось, пар в ванной нисколько не разгладил ее мятую одежду. И все же на несимметричном лице Уэзерби мелькнул намек на улыбку.

– Ждем представителей «шестерки», – негромко пояснил он, глядя в окно на Воксхолл-Кросс и штаб-квартиру Секретной разведывательной службы MI-6, которая находилась совсем недалеко, в полумиле вверх по течению Темзы. – Предлагаю всем отдышаться и запастись терпением.

Лиз попыталась последовать совету шефа и окинула взглядом Ламбетский мост под пеленой дождя. Начался прилив; вода в реке поднялась и помутнела.

– Что-нибудь произошло за выходные? – спросила она, кладя на стол синюю папку.

– Ничего такого; думаю, мы быстро освободимся. Как мама?

– Злится, что не похолодало, – улыбнулась Лиз. – Она мечтает, чтобы мороз поубивал виноградных долгоносиков.

– Да, со славным морозом ничто не сравнится… Терпеть не могу межсезонье. – Уэзерби провел пальцами с крупными суставами по седеющей шевелюре. – «Шестерка» представит кого-то новенького, очевидно, одного из их «пакистанцев».

– Мы его знаем?

– Его зовут Маккей. Бруно Маккей.

– И что же говорят о мистере Маккее?

– Он старый выпускник Харроу.

– Помните анекдот, как женщина входит в комнату, где находятся три выпускника привилегированных частных школ? Итонец спрашивает ее, не хочет ли она присесть, выпускник Винчестерского колледжа выдвигает для нее стул, а выпускник Харроу…

– Садится на него, – докончил Уэзерби, едва заметно улыбнувшись. – Вот именно!

Лиз снова повернулась к реке, радуясь, что рядом находится старший по званию, с которым можно разговаривать вот так запросто. Она посмотрела на потемневшие от дождя стены Ламбетского дворца на том берегу Темзы. Знает ли Уэзерби о Марке? Почти наверняка. О ней ему известно практически все.

– Похоже, мы наконец-то в сборе, – заметил он, бросив взгляд за ее плечо.

MI-6 на совещании представляли Джеффри Фейн, координатор контртеррористических операций, а также новичок, Бруно Маккей. После рукопожатий Уэзерби быстро закрыл двери. Перед всеми присутствующими на столе разложили краткий обзор донесений американских секретных служб за выходные.

Маккея поприветствовали в «Темз-хаус» и представили группе. Сотрудник MI-6 только что вернулся из Исламабада, сообщил Уэзерби, где он занимал весомую должность заместителя начальника участка.

Маккей с притворной скромностью поднял руки. Загорелый, сероглазый, в твидовом костюме, явно сшитом на Сэвил-Роу, который ярко выделялся на фоне невзрачных костюмов остальных. Когда он, подавшись вперед, отвечал Уэзерби, Джеффри Фейн наблюдал за ним с холодным одобрением. Очевидно, ему стоило некоторых усилий включить молодого человека в команду.

Лиз, привыкшей к сдержанной скромности, свойственной сотрудникам «Темз-хаус», Маккей показался немного нелепым. Для человека его возраста, а ему вряд ли было больше тридцати двух – тридцати трех лет, он слишком дорого одевался. И его явная привлекательность – темный загар, уверенный взгляд серых глаз, точеные нос и губы – казалась чересчур выделяющейся. Перед ней был человек, чью внешность легко запомнить; против такого возражала вся ее профессиональная подготовка. Она покосилась на Уэзерби; тот смотрел на нее непроницаемым взглядом.

После того как с любезностями было покончено, группа приступила к донесениям из-за океана. Начал Джеффри Фейн. Высокий, тощий – Лиз он почему-то напоминал цаплю в узкую белую полоску, – Фейн трудился в отделе Ближнего Востока MI-6 и считался человеком непреклонным и не знающим жалости. Он занимался ИТС, «Исламским террористическим синдикатом». Так обобщенно называли группировки вроде «Аль-Каиды», «Исламского джихада», «Хамаса» и еще множество других таких же.

Закончив говорить, Фейн покровительственно посмотрел влево, на своего молодого коллегу. Подавшись вперед, Бруно Маккей поправил запонки и заглянул в свои заметки.

– Если мне позволят ненадолго сесть на моего любимого конька, – начал он, – пакистанские источники сообщают, что видели Дауда аль-Сафу. Судя по донесению, аль-Сафа посетил тренировочный лагерь «Тахт-и-Сулейман» на северо-западе страны и, возможно, связался с группировкой, известной под названием «Дети небес», которая, как подозревают, была замешана в убийстве охранника посольства США в Исламабаде полгода назад.

К острому раздражению Лиз, Маккей произносил исламские имена и названия бегло, давая понять, что он говорит по-арабски. «Что с ними со всеми не так? – подумала она. – Почему они все считают себя Т.Э. Лоуренсами или Райфами Файнсами из фильма „Английский пациент“?» Судя по искре, мелькнувшей в глазах Уэзерби, он разделял ее чувства.

– Мы в Воксхолле считаем полученные сведения важными, – между тем продолжал Маккей. – Причины две. Первая: аль-Сафа играет важную роль посредника, который передает наличные между Эр-Риядом и азиатскими террористическими группировками. Если он на ногах, значит, готовится нечто опасное. Второе. «Дети небес» – одна из немногих группировок внутри ИТС, в руководство которой входят белые. По сообщению наших источников, примерно полгода назад в лагере видели, цитирую, «двух, а может быть, трех личностей явно западной внешности». – Маккей распластал на столешнице лопатообразные, загорелые пальцы. – Нас беспокоит – и за выходные мы поделились своими соображениями со всеми отделениями, – что враг, возможно, собирается использовать «невидимку».

Он помолчал, позволяя остальным лучше понять смысл своих слов. Их не умаляла даже его расчетливая театральность. «Невидимки» на жаргоне ЦРУ – главный кошмар сотрудников разведки: террористы – уроженцы целевой страны. Обычно они местные жители, поэтому способны беспрепятственно пересекать границы страны, передвигаться по ее территории, не вызывая подозрений, и с легкостью внедряться в различные учреждения. «Невидимка» – хуже не придумаешь!

– В силу этого, – вкрадчиво продолжал Маккей, – мы предлагаем поделиться информацией со Службой иммиграции.

Представитель МВД нахмурился.

– Какова ваша точка зрения на возможные цели и временные рамки всего этого? Нам, вероятно, придется повысить статус охраны всех правительственных зданий с черного до красного, что вызовет административные проблемы, и тут не стоит спешить.

Маккей сверился с записями.

– Пакистан уже проверяет все списки пассажиров, вылетающих из страны, уделяя особое внимание… ну-ка, посмотрим… сравнительно молодым людям до тридцати пяти лет, которые прибыли не в командировку и чье пребывание превышает тридцать дней. Так что они сразу взялись за дело. Пока нет никаких догадок о возможных целях, но мы держим ухо близко к земле. – Он покосился на Уэзерби, затем на Лиз. – И нам необходимо постоянно быть на связи с нашими агентами по эту сторону.

– Работа уже ведется, – сообщил Уэзерби. – Если они о чем-нибудь услышат, услышим и мы, но пока… – Он вопросительно посмотрел на представителя Центра правительственной связи; тот поджал губы.

– У нас чуть больше фонового шума, чем обычно. Хотя пока никаких специфических признаков. Нет ничего похожего на интенсивность, которую можно связать с крупной операцией.

Лиз украдкой оглядела присутствующих. Сотрудники Специальной службы, как обычно, помалкивали. Как всегда, они казались занятыми людьми, которые лишь напрасно тратят время на болтовню в Уайтхолле. Но оба сидели прямо и внимательно слушали.

Лиз и Маккей встретились взглядами. Он не улыбнулся и не отвел глаз, посмотрел ей прямо в лицо. Лиз продолжила осматривать зал, чувствуя, что новичок из MI-6 по-прежнему наблюдает за ней. Его холодные глаза словно прожигали ее насквозь.

Уэзерби, в свою очередь – его усталое, незапоминающееся лицо было лишено всякого выражения, – внимательно наблюдал за Маккеем. Напряжение нарастало. Обстановку разрядил Фейн, задав общий вопрос об агентах MI-5 в военизированных исламских сообществах.

– Насколько ваши люди готовы к действию? – спросил он. – Будут ли они среди тех, кому положено знать, когда ИТС начнет крупную операцию против нашей страны?

Уэзерби позволил ответить Лиз.

– В большинстве случаев, скорее всего, нет, – сказала она, по опыту зная, что Фейн не одобряет излишнего оптимизма. – Но у нас есть люди на нужных орбитах. Со временем они переместятся ближе к центру.

– Со временем?

– Мы не в том положении, чтобы ускорять процесс.

О Марципане она решила пока не говорить. Агент потенциально являлся сильной картой, но ему еще предстояло доказать свою ценность. Или, раз уж на то пошло, свою храбрость. Сейчас, когда их сотрудничество в самом начале, она не готова была разоблачать его – и уж точно не в таком широком кругу, как здесь.

Уэзерби, с непроницаемым видом, постукивал по губам карандашом, но Лиз по его позе поняла, что он считает ее решение правильным. Нельзя признаваться Фейну в том, что позже может обернуться против них.

А Маккей – ее вдруг слегка повело – по-прежнему не сводил с нее взгляда. Может, она, сама того не зная, передает некие сексуальные волны по гидролокации, как летучая мышь? Или Маккей из тех, кто уверен, что способен переманить на свою сторону любую встреченную им женщину, чтобы потом похвастать, что он получит ее, если захочет? Как бы там ни было, она чувствовала себя не польщенной, а скорее раздраженной.

У них над головами замигала светодиодная лента. Это означало, что совещание окончено.

Глава 3

В миле к северо-западу от них Перегрин Лейкби развалился в удобном мягком кресле в парикмахерской «Брадобрей» на Джермин-стрит. С чувством удовлетворения он посмотрелся в висящее под углом зеркало. Нелегко выглядеть элегантным, пока парикмахер суетится вокруг с полотенцами и щетками, и все же Перри Лейкби выглядел неплохо для своих шестидесяти двух лет. Он обходился без выпуклых вен, налитых кровью глаз и многочисленных подбородков, из-за которых его ровесники кажутся такими уродливыми. Глаза у Лейкби были ясными, цвета морской волны, кожа упругой, шевелюра – густой гривой цвета пушечной бронзы.

Перри понятия не имел, почему время не наказало его, как других. Ел и пил он, если не избыточно, то без всякой умеренности. Упражнялся он, если это можно так назвать, лишь изменяя жене, да еще охотился несколько дней в сезон. Если расспросить его хорошенько, он бы, наверное, объяснил сохранившуюся красоту хорошей родословной. Он с гордостью сообщал знакомым, что семья Лейкби саксонского рода.

– Доехали благополучно, сэр?

Перри раздраженно дернул бровями.

– Неплохо, если не считать деревенщину с мобильниками. Похоже, они обожают во всех подробностях и очень нудно рассказывать миру о своей жалкой жизни.

– Прискорбно слышать, сэр. – Мистер Парк щелкнул ножницами. – Сегодня же возвращаетесь к себе, за город?

– К сожалению, да. Жена пригласила гостей. Самая скучная пара в Норфолке, но куда деваться?

– В самом деле, сэр. Пожалуйста, наклоните голову.

Обычно Перри раз в месяц ездил на поезде в Лондон и, как правило, сразу шел в «Брадобрей». Здешняя обстановка, смутно напоминавшая о школе – темные панели, бобровые кисти и запах хорошего мыла, – казалась ему умиротворяющей. Перри во всем ценил последовательность; он стригся в «Брадобрее» уже несколько десятилетий. Он мог бы с тем же результатом стричься в другом месте за треть здешней цены, но такое ему и в голову не приходило. Его поездки в Лондон были бегством – не в последнюю очередь от бдительного взгляда Анны, его супруги, – и носили ритуальный характер, поэтому он их придерживался.

123...6
bannerbanner