Четырнадцатый архидемон 6

Однако, Аноланта была простым человеком на закалке. А главное, Вален уже имел счастье наблюдать, во что потенциально могут превратиться такие сплетения. Не приходилось сомневаться — внутри девушки сейчас растёт ещё один экземпляр Фальзеры. Не реинкарнация, если Вален всё правильно понял, а копия. Без воспоминаний прежних экземпляров, но с теми же установками, с той же изначальной информацией. Интересно, пробудилось ли уже в ней сознание?

И можно ли её извлечь, не убивая носителя? Дело тут не только в устранении опасности. Фальзера, похоже, знала многое о древних временах, о начале эпохи. И кое-что об архидемоне, техника которого была использована для её создания. Вален не собирался упускать никаких подсказок, касающихся архидемонов и их волшебства. Даже самых незначительных.

Аноланта не могла не заметить, что старейшина уставился прямо на неё. Её сердце забилось чаще, на коже выступили крохотные капельки пота. По мелким движениям мускулов Вален мог уверенно прочитать, что вот как раз эта ученица его смертельно ненавидит. Странно было бы иное. Однако, она по-прежнему сидела на пятках, глядя в пол.

— На всякий случай предупреждаю, — заметил Вален. — Всякий, кто наденет красный пояс — этим обещает мне, что готов начать жизнь заново. Если кто станет сводить старые счёты друг с другом — тот нарушит своё обещание.

И само предупреждение полезно, и девушке заодно объяснил, с чего такое внимание к её персоне. Незачем ей дёргаться раньше времени.

*****

Таер и трое других учеников, решивших покинуть Секту Добродетельного Демона, отправились в путь вместе. Им даже не потребовалось сговариваться. Во-первых, они прекрасно знали, что окрестности всех пяти Сект Перерождённых Элементов труднопроходимы и опасны — если для пешеходов с серыми ядрами, а не практиков на летающих мечах. А что старейшина Добродетельный Демон очистил горы от бессмертных зверей и сделал дорогу вполне безопасной для смертных — не знали. Во-вторых, путь до тех мест, куда власть старейшины не достаёт вообще предстоит долгий и сложный. Если оставаться вместе, меньше шансов, что тебя доконают голод и непогода, либо убьют крестьяне. А в-третьих…

— До прорыва нам остаётся немного, — заметил Таер вечером, когда они развели костёр и уселись вокруг него. — Найти бы подходящую пещеру… А на первом цвете уж легко будет кормиться с меча. Если не наглеть. Там, глядишь, найдём алхимика, хотя бы и смертного. А не найдём — так добудем хоть утварь алхимическую, а умения я сам отполирую со временем. Рецепт кровавых пилюль у меня в голове. Главное, убраться подальше, найти местечко потише. Как вам план?

Лица глядевших на него товарищей вдруг странно изменились. Но прежде чем Таер успел задуматься, с чего бы это, и лица, и пламя костра, и скалы вдруг завертелись у него перед глазами. Он ещё успел увидеть, что тела трёх других учеников взорвались кровавыми брызгами — а затем его голову сотряс сильный удар и всё поглотил мрак.

— План таааак себе, — сообщил Наттар, стряхивая кровь с Меча Красной Кисти. Получилось плохо. В раздражении взмахнул клинком снова, с такой силой, что воздушная волна оставила разрез в низкой траве. Ему сильно хотелось сказать эти слова до нападения, но он помнил уроки Кантоса — уважай своего противника. Кантос ещё говорил, что, однажды начав издеваться над заведомо слабейшими, остановиться куда сложнее, чем кажется.

— Брат Вален вправду вас не преследовал и ученикам приказал не трогать, — обратился он к трупам. — Нооооо… я не его ученик. И мне он вообще ничего не приказывал. Так что вот. Никто своего слова перед вами не нарушал. А если хотите держать на кого-то зло даже за гробом, то держите на меня одного.

Глупая и бессмысленная речь, с определённой точки зрения. Если бы жестокая смерть была достаточным условием, чтобы выплыть из Реки Душ призраком или демоном, так на белом свете стало бы тесно от нечисти. И за ним лично уже гонялась бы целая её стая. Пусть Наттар и слабо знал теорию, но такие вещи помнил. А тут, к тому же, смерть была не жестокой, а вполне милосердной. И заслуженной. Но… в его родных горах духи предков и злобные неупокоенные души столько раз являлись перед живыми! Не могли же все рассказы об этом быть выдуманы. Наверное, познания практиков ещё неполны. Вон и Вален это доказал. Лучше перестраховаться хоть так. Если уж лень хоронить покойников должным образом.

*****

Вален уже не помнил, в какой жизни он слышал поговорку: «О чём знают трое, о том знает и свинья». О предстоящей смене местоположения секты знали пятеро, если Досточтимую, в лице Хунбиш, считать за одного гуая. И к тому утру, когда Вален выстроил всех её обитателей на дворе, чтобы объявить о дальнем перелёте, по секте уже начали расползаться слухи. Вероятно, Сурэноха проболталась. Или Энэби что-то нечаянно услышала. Дополнительная причина поторопиться.

К счастью, в секте сейчас собрались в основном люди и гуаи, лишившиеся родни. Или бросившие её ради смертельной битвы. Или те, чьи семьи тоже жили здесь. Или вчерашние пленные. В общем, неожиданный приказ старейшины вызвал изумление, но не возмущение. Все споро занялись погрузкой летающих барж.

Люме и Хунбиш сумели полностью починить две захваченные баржи. Так что теперь их имелось три. Вроде бы более чем достаточно для перевозки менее пары сотен людей и гуаев. Но надо вычесть место под алхимические печи и прочее ценное имущество. И под еду с водой. Полёт предстоит длинный. Не меньше месяца. В общем, грузить придётся под завязку. По счастью, запасы набраны заранее.

— А как же крестьяне с прочими пастухами? Ну, они ж вроде ожидают от нас защиту, старейшина, — поинтересовался Чулмуут.

«Никак», хотелось ответить Валену. В конце концов, сект тёмного пути в этих местах больше нет. Да и вообще значимых практиков сейчас не останется. Пусть вертятся, как хотят. Он явно оставляет их в лучшем положении, чем принял. Но раз уж гуай-жук вспомнил о людях, даже не принадлежащих к его народу, то это для него должно быть важно.

— Год как-нибудь протянут. Потом можно будет основать здесь ответвление или дочернюю секту, — заметил он с глубокомысленным видом.

Сборы заняли почти целые сутки. Первые лучи рассвета как раз засияли над горными вершинами, когда три летающих баржи отделились от земли и взяли курс на запад.

Стоя на кормовой надстройке одной из них, Вален поглядел на удаляющуюся твердыню Секты Добродетельного Демона. Центральная башня, в окнах которой сейчас не горело ни единого огонька, смотрелась сиротливо. Вален окинул взором скат крыши, где сражался в ночь штурма, верхние этажи, выстроенные заново — это было заметно и по цвету стен, и по более грубым оконным рамам. Посмотрел на плотно затворённое окно собственной спальни.

Надо и вправду будет потом основать здесь что-нибудь. Обидно выйдет, если это место станет пристанищем разбойников или диких зверей.

Глава 15. Туман и страх.

— Что тебе там не нравится? — поинтересовалась Люме.

Вален стоял на носу баржи, глядя на тёмные воды океана, в полусотне метров внизу. Наступала ночь, сильный, порывистый ветер нёс мелкие капли дождя, небо затянуло свинцовыми облаками от горизонта до горизонта. Скоро ветер сменится настоящим штормом. Как они уже успели проверить, его скорость росла с высотой — потому неповоротливые летающие суда и держались ближе к поверхности.

Увы, летающие баржи, которыми пользовались Секты Перерождённых Элементов были не только неповоротлимыми, но и вообще примитивными по начертаниям своего волшебства. С одной стороны, это означало, что их легко чинить. С другой стороны — они не могли взлететь достаточно высоко, чтобы оставить шторм внизу. И даже не обладали незримым барьером, раздвигавшим ветер перед ними и создававшим островок спокойного воздуха для пассажиров. А ведь в центре Перерождающегося Континента это считалось неотъемлемой принадлежностью летающих судов!

Потому Валену сейчас приходилось окружать себя незримой оболочкой воли. А Люме, которая не умела подолгу держать слабый барьер, рисковала промокнуть.

— Не знаю, — честно ответил Вален. — Вышел просто проветриться, а потом показалось — вижу чью-то сильную ауру в глубине.

Ауры, окружавшие почти всех живых существ, были не такими уж заметными. Сильные отличались от слабых яркостью цветов, а не мощью сияния. Завеса листьев или несколько метров тёмной воды успешно скрывали их.

Так что под водой вполне мог таиться сильный бессмертный зверь. В океане их, в целом, куда меньше, чем на суше. Зато встречи с ними куда менее предсказуемы. Это на Перерождающемся Континенте опасен может быть не столько сам зверь, сколько секта, которая ждёт, пока он вырастет до нужного цвета ядра. А в море возможно наткнуться на вольно плавающего хищника. Причём с самыми странными способностями.

— Не думаю, что даже зверь четырёх или пяти цветов осмелится напасть на три летающие баржи. С его точки зрения они, наверное — огромные киты, летящие по воздуху. С такими лучше не связываться, — поделилась мыслями Люме.

— Кто знает, как работает голова у старого бессмертного зверя… Постой-ка, а это что такое?

Люме проследила его взгляд. И внутренне напряглась. Поверхность воды по курсу движения барж покрылась белёсой дымкой. И эта дымка неестественно быстро превращалась в густой туман. Вот-вот он поднимется стеной.

— На километры вокруг… — неверящим тоном промолвила Люме. — Кому под силу такое волшебство?

— Без паники, — резко сказал Вален. — Бессмертному зверю такое под силу.

Поднять туман на подобной площади — волшебство, требующее воистину могущественного практика. Практика, которого вряд ли одолеет даже Хунбиш, с её телом пяти цветов. Но вот бессмертному зверю такое вполне под силу и на средних цветах — четырёх-пяти. Во-первых, силы бессмертных зверей были не техниками, в понимании практиков, не тем, что ты учишь, прилагая усилия воли, а частью их природы, словно зубы и когти. Для зверей пользоваться ими — так же естественно, как двигаться. И это увеличивало эффективность.

А во-вторых, одна из составляющих всякой техники — ограничение. С определённой точки зрения, любое волшебство практиков, любое применение духовной энергии нарушает обычные законы мироздания. Возможно, потому и говорят, что культивация бросает вызов природе, судьбе и небесам. Но даже сильнейший из практиков чувствует неумолимую тяжесть этих законов, когда пытается идти против них. Ограничение — это попытка сделки с законом. Попытка показать, что ты не собираешься подменить его своим произволом, а лишь выпрашиваешь у вселенной небольшое исключение.

Но практикам случается попадать в самые разнообразные переделки. Перегрузив технику ограничениями, они рискуют тем, что в критической ситуации она окажется бесполезной. А вот бессмертный зверь вполне может неосознанно сформулировать ограничение типа «применима только ночью над океаном, когда я голоден и вышел на охоту».

Так или иначе, сравнительно медленные баржи не смогут избежать области поднимающегося тумана. И вряд ли её создаёт кто-то дружелюбный. Если, конечно, это вообще работа некоего существа, а не природное чудо. Такое тоже возможно, но Валена жизнь приучила готовиться к худшему. Точнее, к худшему из реалистичных вариантов.

— Зови Наттара и Сурэноху. Похоже, нам придётся отдуваться за всех.

Ученики Валена, те, кого он успел обучить, ещё могут держать летающие баржи на курсе. Но биться со бессмертным зверем, способным вызвать туман? Даже зверь трёх цветов, скорее всего, будет им не по зубам. А тут цветов должно быть больше.

Тридцать секунд спустя он уже раздавал указания:

— Люме, оставайся пока на барже, поддерживай Наттара духовной энергией. Твои техники не годятся для воздушного боя. Тем более, над водой. Сурэноха, держись позади. И если пойдёт потеха, без нужды под удары не суйся. Высматривай момент для внезапной атаки. Наттар, как тебе идея побыть наживкой?

— Брат Вален, я вообще-то аспид, а не червяк! — всплеснул руками Наттар. — Нооооо… идея верная. Я быстрее, мне Люме даст сил — смогу увернуться там, где тебе голову откусят. Ладно, только смотри не зевай, если меня вправду попытаются сожрать.

— Буду держать оружие наготове.

Туман поднимался на глазах, стеной уходил в обе стороны. Скоро его верхняя кромка достигнет барж. Те сейчас набирали высоту — но слишком медленно.

— Не пытайся увидеть глазами, — сказал Вален, когда они с Наттаром скользнули вниз на летающих мечах. — Если в этом тумане прячется враг — он не пользуется зрением. У него должна быть техника вроде Поиска. Пытайся её почувствовать.

Наттар кивнул и вылетел вперёд. Зажмурился, следуя совету Валена со всей буквальностью. Даже если уловить незримые волны не удастся, возможно, что зрение сейчас всё равно лишь помешает. Если сосредоточиться на других чувствах, предвидение опасности может сработать лучше.

А вот сам Вален делать этого не стал. Он ведь держался на расстоянии. Если кто-то высунется из тумана, он успеет увидеть его. И всё же, он постарался расслабиться. По стандартам трёх цветов острота чувств Валена в целом уже не была феноменальной, но он оставался более восприимчивым к определённым вещам, чем средний практик. В том числе к незримым и почти неосязаемым волнам духовной энергии, которыми можно найти врага без помощи глаз… Валену показалось, что он ощущает лёгкое прикосновение чего-то подобного к своей коже.

Но прежде, чем ощущение стало чётким, прежде, чем у него появился хоть какой-то шанс нащупать источник этих волн, обитатель тумана атаковал.

И вправду бессмертный зверь… точнее, бессмертная рыба. Она выскользнула из белой дымки зловещим призраком — словно сам туман сгустился, образовав длинное, гибкое тело, покрытое бледной, переливающейся перламутром чешуёй. Грудные плавники развернулись на пару метров, загребая воздух подобно крыльям. По воздуху развевались два уса. Разинутая пасть была полна острых, крючковатых зубов. Летучая рыба оказалась небольшой для бессмертной твари, не крупнее среднего человека. Но скорость и плавность её движений легко компенсировали недостаток размера.

Наттар, чьи ноги уже исчезли в тумане, успел извернуться невероятным образом — и тут же взмыл выше, чтобы избежать новой атаки. Полдюжины летающих мечей, запущенных Валеном, ушли в молоко — летучая рыба была слишком быстра! Сурэноха ахнула — халат на бедре Наттара был разодран в клочья, волшебная чешуя растекалась струйками воды, смешивающейся с кровью. Будь он самую малость медлительнее — и в лучшем случае лишился бы всей ноги

— Зеффар побери! — выругался молодой гуай, отлетая к летающей барже. Поспешно проглотил пару таблеток. — Быстрая гадина! Ей что, в океане добычи мало?

— Сожрала когда-нибудь практика, а то и нескольких, теперь почуяла схожую духовную энергию, — пожал плечами Вален. — Читал, что порой бессмертные звери приучаются охотиться на нас. Если их не удаётся убить вскоре после того, как они впервые попробовали крови. Крови, богатой духовной энергией. Эта рыба, похоже, охотилась на практиков много раз.

Он на секунду задумался. Туман продолжал подниматься. Морская тварь, способная нанести такое ранение, зацепив Наттара по касательной, раздерёт борта барж как бумагу. И скорее всего, она вполне способна ощутить добычу внутри. Разглядеть летающую рыбу Вален толком не успел, но, похоже, что она давно живёт на четырех цветах. Или недавно достигла пяти. Создание тумана должно отбирать много сил, потому её атака оказалась не так уж и быстра для её цветов.

Опасность значительна. Но чтобы все они не могли справиться с какой-то бессмертной рыбой? После такого стыдно будет даже называться практиком. Ведь она превосходит их, считай, на полтора цвета. Считается, что средний практик заметно сильнее бессмертного зверя тех же цветов… да, во многом потому, что практик может заранее изучить своего противника и приготовиться к бою.

Но ещё и потому, что у практика есть разум.

— Тряхнём стариной, Наттар, — заметил Вален, доставая новый летающий меч, чтобы встать на него. — Теперь я побуду приманкой. А ты давай, становись на носу.

— С ума сошёл??! — воскликнула Люме. — Я же сейчас даже передать тебе энергию не смогу.

— И не надо. Передавай всё, что можешь Наттару. Ему понадобится как можно больше. Я открою окно возможности, но проскочить туда — его задача. Сурэноха — будь наготове. Твоя стремительная атака сможет очень пригодиться.

Девушка поспешно кивнула. Вален заметил, что зрачки её слишком расширены. Испуг? Но она ведь уже побывала в настоящем сражении. И показала себя неплохо. Нет времени об этом сейчас думать. Туман уже почти касается самой медленной летающей баржи. Скрывающаяся в нём рыба вот-вот атакует.

Вален, по примеру Наттара, закрыл глаза, слетая вниз. Сам он даже до стадии внутреннего единства редко испытывал страх, как физиологическую реакцию. А с точки зрения холодного расчёта, риск был не так уж велик. Если только не поддаться этому самому страху. Если не утратить концентрацию и не упустить момент приближения летающей рыбы.

Он вовремя ощутил касание незримой волны, прощупывающей пространство. Точно оценить расстояние до её источника не получалось — но уже близко. И всё ближе. Вален коснулся пространственных колец на обеих руках. Главное теперь — не спугнуть. Не обратиться в бегство слишком рано Всё ближе, ближе…

Резкая вспышка предвидения опасности словно опалила кожу. И тут же Вален перенёсся Лёгким Шагом высоко вверх, оставив летающий меч под собой. В следующий миг случилось сразу несколько вещей. Белёсая бессмертная рыба вынырнула из тумана. Её челюсти щёлкнули, схватив воздух. Плавники-крылья в своём стремительном движении зацепили некоторые из бомб, что Вален оставил падать в момент активации Лёгкого Шага. И те взорвались. Вслед за ними взорвался даже меч, на котором он только что стоял. За спиной Валена, оказавшегося в двадцати метрах выше, начали разворачиваться бумажные крылья. А Наттар взмахнул рукой — и Укротительница Чудовищ устремилась к рыбе золотой вспышкой.

Атака цепью была бы, конечно, слишком медленной, чтобы её поймать. Но сейчас взрывы бомб на миг оглушили тварь. Вален надеялся, что они сами по себе смогут нанести ей серьёзное ранение — но надеялся зря. Тела бессмертных зверей прочны. Элемент Воды, родной для рыбы, ослабил огонь взрывов. Но и краткого оглушения оказалось достаточно. Укротительница Чудовищ обвилась вокруг чешуйчатого тела, подавляя духовную энергию.

Из зубастой пасти вырвался неслышный вопль — нет, не вопль, а незримая волна, отдающаяся прямо в нервах. В панике она попыталась спикировать вниз. Золотая цепь натянулась как струна. Палуба баржи, в которую упёрся ногами Наттар, угрожающе затрещала. Всё судно клюнуло носом. Будь у летучей рыбы её полная сила, она бы мгновенно сдёрнула наглого практика вниз за собой и утащила в воду. Но сейчас она, по сути, лишилась полного цвета.

Вален взмахнул руками, призывая новый рой летающих мечей. Что там делает Сурэноха? Рыба, можно сказать, замерла на месте, идеальная ситуация для молниеносной, во всех отношениях, атаки!

В следующий миг, когда летучая рыба резко развернулась, бросаясь прямо к источнику удерживающей её цепи, Вален понял, что Сурэноха не делает ничего — замерла в воздухе как парализованная. Летающие мечи рассекли воздух потоком серебряных вспышек — но даже сейчас рыба летела слишком быстро, а её чешуя была прочной и скользкой. Несколько клинков лишь полоснули по извивающемуся хвосту, не причинив серьёзных ранений. Укротительница Чудовищ начала втягиваться обратно в руку Наттара. Он подался было назад, оставляя борт корабля между собой и рыбой.

Треск! Во все стороны полетели щепки и обломки дерева покрупнее. Наттар успел рубануть Мечом Красной Кисти — прямо по макушке, пытаясь вколотить тварь в палубу. И даже в его руках меч не пробил прочного черепа. Укусить рыба не смогла, челюсти захлопнулись — но ударила в грудь как таран, так что захрустели кости, подбросила высоко в небо. И в небе, вероятно, схватила бы. Если бы Люме не шагнула вперёд в тот самый момент, когда рыба ударила Наттара и не направила в чешуйчатый бок разрушительную волну духовной силы. Полёт рыбы сбился, её понесло в стороную. Она изогнулась в воздухе, крылья-плавники забились — один из ударов отшвырнул Люме прочь как куклу, другой заставил колебаться всю летающую баржу.

И тут же бессмертную рыбу настиг новый рой мечей Валена. На этот раз полдюжины клинков глубоко вонзились в относительно мягкое брюхо. И половина из них были отравлены. В следующую пару секунд полдюжины клинков превратились бы в десятки, пронзающие рыбу со всех сторон. Но этого не понадобилось. Наттар, даже будучи подброшенным в воздух как мячик, не растерялся. Он воспользовался Укротительницей Чудовищ, чтобы притянуть уже не рыбу к себе, а себя к рыбе, втягивая цепь в татуировку на руке, так быстро, как это было возможно. В полёте рубанул мечом. Теперь удар пришёлся в более слабое место, позади головы. И рассёк хребет.

Летающую баржу мотало. В скуле её носа теперь красовалась изрядная дыра. Наттар свалился на доски палубы. С трудом сел. Сплюнул кровь. Люме встала. Пострадал больше её халат, чем сама она. Сражение было закончено.

Вален поглядел на Сурэноху, так и не успевшую ничего сделать за те несколько секунд, что длился весь этот бой. Он хотел просто убедиться, что летучая рыба не зацепила её. Но она восприняла его взгляд иначе.

Глава 16. Страх и красивые слова.

Сурэноха в один миг слетела на палубу, соскочила с меча, рухнула на колени, согнулась в поклоне, едва не ударившись лбом о доски:

— Я была бесполезна! Ничего сделать не смогла! Прошу… прошу…

Валену не понравилась ни сама реакция, ни то, как оценивающе Люме поглядела на младшую. Он спустился и завис в метре над палубой на бумажных крыльях.

— Я тебе говорил без нужды под удары не соваться, вот ты и не сунулась. Бесчестно обвинять ученицу в том, что она поступает согласно указаниям учителя. Так что встань. Если стыдно, потому что не смогла ничем помочь — помоги в разделке летающей рыбы. Посмотрим, можно ли из неё приготовить что-нибудь вкусное.

Плоть бессмертных зверей, особенно более высоких цветов, чем сам практик, была очень полезна. И часто очень вкусна. Если, конечно, не являлась смертельно ядовитой — но такие вещи обычно сразу заметны, а если даже летающая рыба здесь исключение, то Вален, с его способностью видеть эссенции ингредиентов, обнаружит яд. Но испортить бессмертного зверя при готовке — проще простого. Да и разделывать непросто. Пусть духовная энергия и не циркулирует больше, чешуя с костями остаются куда прочнее стали. Да и мясо, пока не приготовлено, может быть таким, что не всякий смертный сумеет разрезать.

— Конечно! — испуг и уныние мгновенно сменились радостью. — Уж в разделке-то рыбы я разбираюсь!

— Наттар, как пилюли залечат раны, помоги ей в этом. Люме, мы с тобой займёмся ремонтом баржи, пока она не грохнулась в океан. Сумеешь заставить старые доски расцвести и прорасти?

— Конечно.

У людей и гуаев, занятых делом, нет времени на обвинения. Включая самообвинения. Однако чуть позже, когда Наттар и Сурэноха ненадолго ушли с палубы, унося нарезанное мясо, а младших учеников поблизости не было, Люме заметила:

— Но она вправду струсила.

Не слишком сложное наблюдение для женщины трёх цветов, глядящей на девушку, почти не умеющую скрывать свои эмоции.

— Неужто жалеешь о том, что решила Сурэноху пригреть? А ведь поздно, — заметил Вален. — К тому же, я в любом случае её учитель. Которому положено разбираться с любыми трещинами в сердце ученицы.

«Тем более, если заметил их вовремя, но решил сделать вид, что ты — обычный человек. А не практик, способный обдумать такую нехитрую вещь в мгновение ока. Что, сложно было найтиправильные слова?»

Вообще, надо бы получше разобраться с трещинами в своём собственном сердце. С тем, что ему сложно, а что нет. Но это уже не сегодня…

…Да, кстати, как говорят мудрые, один из признаков такой трещины — склонность откладывать нужные дела на потом.

*****

На летающей барже имелся маленький камбуз, но приготовить там из рыбы что-то, сложнее похлёбки, было проблематично. Пришлось применить немного смекалки. Среди прихваченной на новое место утвари имелись сковороды и большие блюда. А Преобразующее Пламя было способно подогревать не только алхимическую печь. Правда, при неосторожности, оно и на сковороде могло произвести с ингредиентами… преобразования. Совершенно неконтролируемые. Но уж если чем Вален и обладал, так это концентрацией, достаточной, чтобы избежать подобных ляпов.

Будь они вчетвером, он бы поэкспериментировал, попытался приготовить нечто хотя бы немного изысканное. Но, поглядев на размеры летающей рыбы, вспомнил, что учеников у него, вообще-то, уже целая толпа. И с мрачным видом принялся просто жарить ломти, которые нарезали Наттар и Сурэноха. Даже посыпать их было нечем. Сухарей нет, мука — дорогой продукт для особых случаев. Приготовить с рисом? Оставшийся в запасах рис казался оскорблением для белой рыбы, отливавшей перламутром. Остаётся просто жарить, чтобы она стала мягче, и чтобы прожевать её мог практик ниже двух цветов.