Четырнадцатый архидемон 6

— Сурэноха. Враг сосредоточен на мне, — как бы в подтверждение его слов, кукла гулко шагнула вперёд. — Сейчас я притяну внимание. А ты атакуй.

— Но учитель, я…

— Ты справишься. Пять вдохов на подготовку, — Вален отступил на шаг назад, держа дистанцию с куклой. В воздухе рядом с его руками начали появляться летающие мечи.

Сурэноха шумно выдохнула, скинула с плеч халат, обнажившись до пояса — и за секунду обернулась гибридом человека и стрекозы, с дрожащими прозрачными крыльями. В этой форме скорость её атаки была намного выше.

По правде говоря, в этой форме её скорость может оказаться достаточной, чтобы справиться с куклой без помощи Валена. А может и нет. Если Сурэноха не сможет разрубить шею из камня и бронзы одним ударом или окажется поймана приковывающей к земле техникой, не успев нанести удар, то рискует попасть под смертельную контратаку. Учитывая её неуверенность в себе — лучше не рисковать. Лучше воспользоваться действием, которое вызовет уже известную реакцию.

Кроме того, Валену хотелось как следует разглядеть необычную технику куклы. Вполне возможно, что найти её описания не удастся. А она успела его сильно заинтересовать.

— Ну же, покажи, на что способно твоё волшебство! — Вален шагнул вперёд, поднимая руки. И тут же в куклу устремились сразу две дюжины мечей.

Как он и предполагал, та отреагировала автоматически. Поднятая бронзовая ладонь. Гранитная ступня, с гулом впечатывающаяся в пол. Ступни Валена тут же приросли к камню. А летающие мечи, все до единого, понеслись к ладони куклы.

«Чёрт и Зеффар! Такая эффективная техника?» — промелькнуло в голове Валена. Благодаря усердной учёбе и богатому боевому опыту, благодаря способности видеть циркуляцию противника, он неплохо умел оценивать возможный масштаб эффектов от незнакомых ему техник того или иного цвета. Но сейчас допустил грубый просчёт. Ускорение внутреннего времени позволило тут же обдумать, в чём просчитался. Вряд ли древняя техника использует духовную энергию эффективнее современных. Видимо, дело в каком-то хитром ограничении.

Молодец, Вален, очень умно. Теперь придумай, как остаться в живых, когда в тебя через полсекунды полетит такое количество острого, искорёженного металла. Сурэноха уже сместилась за спину куклы. Её когтистая нога уже сгибается, чтобы оттолкнуться для атаки. Сзади, в шею. Кукла уже начала реагировать на атаку со спины, её торс поворачивается невозможным для человека образом. Поздно, она не успеет нанести встречный удар топором. Если только Сурэноха сейчас не дрогнет, не упустит момент.

Но кукла определённо успеет завершить нацеленную в Валена технику.

Грохот! В замкнутом подземном пространстве Громовой Клинок Сурэнохи прозвучал просто оглушительно. Мрак, который до этого едва нарушало несколько слабо мерцающих световых кристаллов, на миг сменился режущим глаза бело-голубым сиянием. Но в тот же момент, как окутанный молниями меч разрубил шею куклы, смертоносный поток искорёженных металлических лезвий устремился к Валену. Слишком густой, чтобы отбить их все.

Вален не был уверен, что сковывающая техника развеется вовремя. Он взмахнул левой рукой — и перед ним появилось сразу несколько бумажных талисманов-щитов. Мелкие осколки застряли в них. Несколько крупных пролетело насквозь. Бумажные щиты появлялись слишком близко от хозяина. У Валена не было места махать мечом. Полдюжины самых опасных осколков он отбил руками, окружив их самым сильным барьером воли, который мог создать. И всё равно боль обожгла пальцы, тыльную сторону левой ладони, правое предплечье. Надо было, в конце концов, учить Тело-Клинок! Один из крупных осколков полоснул по рёбрам, другой разодрал щёку. С десяток мелких кусков металла застрял в халате и коже. Валена отбросило на шаг назад — и лишь тогда он понял, что снова может двигать ногами.

— Учитель!

Кукла с грохотом рухнула на камень. Её голова гулко ударилась об пол отдельно от тела. А Сурэноха подлетела к Валену. Так торопилась, что даже не стала возвращаться в человеческую форму.

— Я в порядке.

Лёгкое преувеличение. Будь он смертным, то заорал бы от боли при попытке сказать эти слова. Рот был полон крови. Конечно ученица в панике — любимому учителю так располосовали лицо.

Вален поспешно проглотил исцеляющую пилюлю.

— Хороший вышел удар. Знал, что ты не подведёшь.

Пугающая двуногая стрекоза вновь обернулась испуганной девушкой.

— Если б я была малость быстрее…

— Если б у меня было семь цветов, то я был бы Досточтимым, — Вален скривился от боли. Сел в позу лотоса. — Помедитируй, пока я лечусь.

Через пару минут Вален более-менее восстановился, а Сурэноха более-менее успокоилась. Если не считать его собственных ранений, всё обернулось наилучшим образом. Ради этого Вален и надеялся найти на острове, в подземельях древней секты или джунглях, какого-нибудь противника.

— Ты боялась испугаться в бою, — заметил он назидательно, убедившись, что рана на щеке заросла. — Но справилась со своим страхом.

По движениям мускулов лица Сурэнохи было видно, что она хотела ответить, но сдержала себя в последний момент.

— Ты хочешь сказать — противник в этот раз был слаб? Нет, эта кукла могла бы убить нас обоих. Сама видишь, как меня отделало, Люме будет ругаться, что я опять зря рисковал шкурой, вместо того, чтобы отступить и явиться сюда вчетвером. Да, мы легко могли бы погибнуть… если бы ты не сражалась, как подобает настоящему практику. Хорошо обдумай сегодняшний бой и выучи уроки на будущее.

*****

Они сумели исследовать почти всю древнюю Секту Преобразования Пяти Элементов за день. Недоступными остались те места, где можно было надеяться найти что-то действительно ценное — сокровищница и запечатанное хранилище, покои старейшин. Их окружали особые защитные заклинания и формации. Люме утверждала, что на их расшифровку, даже с помощью Хунбиш, уйдёт не меньше лунного месяца.

Вален сильно надеялся, что покои старейшин окажутся менее угрюмыми, чем остальная часть подземелий. Волшебство создателей секты делало их вполне пригодными для жилья. Предоставляло свежий воздух и свет — хотя освещение местами уже не работало. Но «пригодными» — не значит «приятными».

По крайней мере, они были на твёрдой земле. Люме показала Валену свой новый способ использования техники Лесного Повелителя, вырастив для них небольшой домик из ветвей и листьев древних деревьев. Внутри царил приятный, растительный запах, отгоняющий назойливую местную мошкару, которая не могла прокусить кожу практика трёх цветов, но усердно пыталась. Так что теперь можно было хотя бы отдохнуть с комфортом, не опасаясь свалиться с узкой койки. На которой нельзя устроиться вдвоём.

Понятное дело, в эту ночь Люме и Вален не думали о культивации и планах на будущее. Но только в эту ночь.

— О чём задумался, глядя куда-то ввысь? — спросила Люме наутро. Ей очень хотелось сформулировать вопрос как упрёк, ведь ей очень хотелось, чтобы Вален сейчас думал о ней. Однако, она понимала, что как раз этого делать и нельзя.

— О тебе, — ответил Вален. — Смотри, у меня есть подробный план культивации. У Наттара есть. То, как совершенствоваться Сурэнохе, мы уже обсуждали.

Тогда все согласились, что ей лучше теперь не торопиться к трём цветам. Лучше уделить особое внимание формированию воли и усиленно заняться искусством владения мечом. Кроме того, нужно более вдумчиво исследовать возможности, предоставляемые её гуайской сутью.

— Но я вот понял, что когда речь заходит о тебе, мы говорим только о волшебных предметах, которые ты должна сделать, о твоём развитии как зачаровательницы и мастерицы формаций. Но разве культивация сводится к этому? Не могут же твои мечты быть так ограничены?

На словах «о тебе» Люме захотелось подскочить от радости. Когда Вален продолжил — выругаться. А под конец — обнять его и расцеловать. Но само собой, что на её лице или пульсе вся эта быстрая смена эмоций не отразилась.

— Да, дорогой, у меня мысль о том, как совершенствоваться дальше. Но я не хотела тебе её говорить. Из-за твоего чрезмерного мягкосердечия.

— Да что это такое, сколько народу мне надо перебить, чтобы меня перестали обвинять то в доброте, то в мягко… погоди, не говори мне, что ты задумала развивать техники самоисцеления! — Вален резко сел.

Он, конечно, уже знал, что Люме, сочетая свой гуайский дар с искусством зачарования, приобрела способность «обменивать» ранения между теми, кто носит деревянные кольца с её волосом. Как и то, что элемент Дерева вообще, и техники, которые уже известны Люме, в частности, наиболее сильны, когда практик поддерживает товарищей. Или когда товарищи прикрывают практика, давая ему возможность атаковать, не двигаясь с места. Дар Красной Нити Жизни ещё более склонял Люме в сторону поддержки с безопасного расстояния. Сложив эти факты, Вален догадался: она задумала обеспечить ему и остальным исцеление в бою. Тем же способом, который уже применила в схватке с Харайном из Секты Нефритового Меча: переводя ранения на себя. А затем быстро заращивая их техниками, которые в бою крайне сложно применить на других. Тем же Золотым Корнем, что требует концентрации и неподвижности.

— Ну вот, началось. Я что, по-твоему, хрупкий цветочек? Боюсь физической боли, потому что родилась женщиной? — Люме потянулась, демонстрируя в движении, что она и вправду родилась женщиной. — Что думаешь, я и рожать не собираюсь никогда? Да и в любом случае, ты сам прекрасно знаешь, что почти все исцеляющие техники в первую очередь снимают боль. Иначе их применение считалось бы за пытку.

— Ну что ты, — Вален непритворно смутился. — Но всё же, такой способ сражаться…

— Самый естественный на свете, — категорично заявила Люме. — Мужчины разбивают друг другу лбы на поле битвы, женщины страдают в тылу. Духовная энергия, конечно, позволяет нарушать естественные законы и делать невозможное возможным. Но сам знаешь, почему одна из трёх составляющих любой техники — ограничение. Чем меньше законов ты нарушаешь, тем эффективнее ты достигаешь того, что тебе вправду нужно. А нам нужно стать сильной командой. Потому что Нотере грозит повторение Второго и Третьего Опустошений разом. Это не говоря уже о твоей, мой дорогой, конечной цели, требующей взобраться на вершину повыше Грозового Пика. Я читала, что ещё ни одному Досточтимому, даже Досточтимому Цветущий Лес, не удалось прийти к своему титулу без сражений и кровопролития.

Вален покачал головой:

— Я не могу тебе запретить расти так, как ты пожелаешь. Но всё равно эта идея мне не нравится.

Люме только фыркнула. Потом спросила:

— Скажи лучше, ты ведь уже продумал наши следующие шаги? После того как мы твёрдо обоснуемся на этом острове, изучим то, что хотим изучить, все прорвёмся к четвёртому цвету?

Плохое настроение Валена как рукой сняло. Он поглядел на Люме, и в его глазах заблестели озорные искры:

— А ты как думаешь?

Глава 19. «Твои открытия потрясут весь мир культивации».

Если бы расщепление сознания на параллельные процессы было легко достижимым на стадии внутреннего единства, то кто-нибудь из практиков давно бы уже достиг его. Конечно, в мире культивации сам факт постановки задачи часто скрывает зародыш решения. То, что кажется возможным, может действительно стать возможным. А то, что кажется невозможным, так и останется невозможным. Но практиков на свете великое множество. Пусть лишь крохотная их доля ищет новых путей, не удовлетворяясь древними учениями — это всё равно десятки, сотни тысяч людей и гуаев. Там, где мост от невозможного к возможному проложить легко — он уже проложен. Вален быстро понял, что желанное понимание ускользает из его рук как дым. Вместо истинного расщепления сознания выходит неглубокая медитация. Или просто способность держать в уме сразу множество фактов.

Но он не сдавался.

— Прорыв, — Вален пальцем сдвинул фишку, прежде чем перейти к следующей игральной доске, за которой сидел Чиудай, бывший разбойник.

Именно он занёс в секту игру в «пять основ». На удивление интеллектуальную для бродившего по лесам головореза. Хотя, если подумать, ничего особенно удивительного. Пять основ на юге Перерождающегося континента считались единственной игрой, достойной практика. Когда Вален выучил правила, то осознал причины этого. Ведь правила менялись после выполнения определённых ходов. В зависимости от текущих правил, безнадёжная позиция могла сделаться выигрышной, и наоборот. В этой игре было почти невозможно выиграть, если противник не совершал серьёзной ошибки — или ты не провоцировал его на ошибку. Чтобы стать хорошим игроком в пять основ, требовались интуиция и способность проникать в намерения других куда глубже, чем позволяло духовное чувство. Как раз забава для атамана, желающего казаться искушённым практиком.

Вален поглядел на доску. Кости, отображавшие текущие правила, были скрыты от него ширмой. Как и за каждым из семнадцати игровых «столиков», сделанных из деревянных чурбаков и расставленных в тени у борта летающей баржи. Сейчас он держал все семнадцать игр в голове. И ему это удавалось.

А вот с придумыванием семнадцати путей к победе имелись проблемы. Даже несмотря на то, что почти все его противники играли откровенно плохо. Вален нахмурился и сделал осторожный ход, пытаясь лишь не проиграть.

*****

Лязг мечей на миг заглушил монотонную декламацию.

— Говорят: культивация духовной энергии бросает вызов природе, судьбе и самому Небу. Что это значит?

Звон, разлетающиеся веером искры. Вален отбил коварную атаку в спину от ученика Чулмуута, не прекращая свою речь. Лёгким Шагом ушёл от взмаха двух мечей в руках Сурэнохи. И чуть не лишился уха, когда Чиудай метнул меч в то место, куда он переместился. Что и говорить, сражаться против троих, одновременно пересказывая «Начальное наставление» — задача непростая. Халат Валена уже потемнел от крови в полудюжине мест.

*****

— Твоё молчание красноречиво сообщает об отсутствии реальных успехов, дорогой.

— Тебе впору читать мысли каменных статуй, Люме. Когда-нибудь научишь меня.

*****

Вален сидел на камне у береговой линии острова. А над ним и вокруг него висела в воздухе примерно сотня летающих мечей, поблёскивавших красным в свете заходящего солнца. Не просто висела, а двигалась, медленно вращаясь стальным хороводом. Он поднял руку — и к ним присоединились ещё три, появившихся из пространственного кольца. По лбу Валена сбежала уже не первая капля пота. Концентрация над длительным постоянным контролем сотни мечей, пусть даже контролем неточным, поглощала всё его внимание, все внутренние силы, до такой степени, что он уже не мог отвлекаться на физиологические реакции собственного тела. Более того, пусть требования к духовной энергии каждого меча по отдельности были ничтожны после нескольких часов тренировки, Вален чувствовал, что находится на грани духовного истощения. Лоб и щёки горели, в висках пульсировала боль. Он не удивился бы, если б увидел, что на его лице вместо пота теперь выступила кровь.

Три, нет, четыре меча задрожали, остановились, начали падать. Вален стиснул зубы до хруста, повёл по воздуху рукой — и они замерли в пальце над песком.

И в этот момент он почувствовал совсем рядом чужое присутствие. То есть не чужое, а вполне знакомое — но в нынешнем состоянии Валена ему было сложно узнать своих. Он вскочил, стремительно развернулся. Мечи звенящим дождём осыпались вниз. Наттар, чьё присутствие и заметил Вален, без труда уклонился от тех, что, могли попасть на него. Поглядел на глядящее ему в лицо остриё клинка, который прыгнул в руку Валену.

— Старший брат, бросай уж эти тренировки. Больше месяца прошло, а ты только дуреешь зря. Вон, меня с врагом спутал.

Вален опустил оружие. Вытер пот со лба. На миг уже почти согласился со словами Наттара…

Постойте-ка. Пусть он не узнал лучшего друга, пусть перепутал намерение заговорить с агрессией, но как ему вообще удалось что-то почувствовать? Его разум и духовная энергия были на пределе, он не менее получаса не обращал внимания ни на что, кроме движения летающих мечей — не воспринимая ни прибой, ни дуновение ветра, ни пение птиц, ни камень под ним. Но некая часть его разума ещё сохраняла бдительность, следила за угрозами! Пользуясь Расцветом Разума, он вызвал в памяти собственные ощущения несколько секунд назад. Проанализировать, понять… Не может ли быть так, что он копал недостаточно глубоко, пытался перестроить дом своего разума, почти не касаясь фундамента? Не может ли быть так, что истинное разделение сознания возможно лишь если его начать на уровне глубже сознательной мысли? Описания его культивации в трактатах были двусмысленными, но в любом случае эти описания касались практиков семи цветов, с завершённым постижением пределов. А не практиков на внутреннем единстве.

Вален покачал головой:

— Ну уж нет. Завтра я повторю всё снова. А ты снова попытайся потихоньку ко мне подойти.

*****

Три великих континента Нотеры — это восточный Перерождающийся Континент, на месте прежнего Рассветного Континента, северный Сверкающий Континент и юго-западный Цветущий Континент. Между ними лежат Срединные Острова, на западе постепенно переходя в бескрайний океан.

Именно Срединные Острова — колыбель и сердце всей цивилизации практиков. До Первой Эпохи Духовного Расцвета, когда были изобретены телепортационные формации, а летающие суда стали обыденностью, кое-где доступной не только практикам, но и богатым смертным, цивилизация жалась к воде, закреплялась лишь на побережьях. Чудовищная огромность расстояний сделала бы даже водный путь ненадёжным, если б ещё в давние эпохи, чуть ли не до Первого Опустошения, не появились волшебные морские корабли. А уж обеспечить какое-то регулярное сообщение через десятки и сотни тысяч километров континентальных просторов, с их высокими горами и внутренними водами, и вовсе не представлялось возможным. Расстояния когда-то спасли Нотеру от вечного пребывания под каблуком архидемонов — в начале своего правления Тринадцать оставались непобедимы, но они не могли быть повсюду, не могли эффективно вытаптывать искры мятежа, если путь от одной границы их владений до другой занимал несколько лет. Расстояния даже сейчас не допускали мировой гегемонии какой-то одной силы, позволяя множеству сект, кланов и царств идти разнообразными путями. Но из-за расстояний все три континента долгое время оставались за бортом цивилизации. Глушь, по которой бродили только звери, сменялась лоскутным одеялом не связанных друг с другом владений. Цветущий Континент, самый большой из трёх, пребывал таким и по сей день. На двух других цивилизация была сравнительно молода. Их города не могли сравниться размером с древними городами Срединных Островов, такими как Раушрам и сверкающий Альзервен. Их объединения практиков не могли померяться древностью с Храмом Восточного Неба, Серебряной Горой или Сектой Пяти Скрытых Путей.

Да, былая слава уже не сияла так ярко на фоне таких Досточтимых, как Грозовой Пик или Стальной Молот с его Стальной Империей. Да, уже давно не появлялось новых учений. Да, старейшины древних сект уделяли больше внимания спискам почитаемых предков, чем воспитанию потомства…

Но Срединные Острова всё ещё оставались обетованной землёй культивации. В одном из географических описаний Вален прочёл: «На Срединных Островах было утрачено и заново найдено больше волшебных сокровищ, чем их было создано на любом из континентов». Ни в одном другом регионе не найти такого количества сект и кланов, такой замысловатой сети союзов, такой активной торговли.

Потому-то Вален, с того самого момента, как в его голове появилась мысль перенести секту на безымянный остров, думал о том, что связь надо установить со Срединными Островами, а не с Перерождающимся Континентом. Конечно, искать его будут и на островах. Ведь Храм Восточного Неба находился в числе сект, объявивших за него награду. Но там куда легче скрыть истинную личность старейшины Добродетельного Демона. Кстати сказать, ученики Валена теперь пользовались этим прозвищем, а не его именем в повседневном обращении. Своё настоящее имя он раскрыл только Сурэнохе. Но дальше слышать как его называют «Лотреком» не хотелось. Так вот, скрыть личность на островах будет куда легче именно потому, что организации практиков многочисленнее, а их отношения запутаннее.

«Установить связь», кстати говоря — это в самом прямом смысле. От древней Секты Преобразования Пяти Элементов они унаследовали телепортационную формацию. Вполне рабочую. Проблема в том, что сейчас она никуда не вела. Телепортационные круги и другие формации, с которыми она была когда-то связана, перестали существовать. Или их отрезало геомантическими изменениями во время гибели Рассветного Континента.

Так что едва лишь они с Наттаром и Люме поднимутся на четвёртый цвет, он займётся поиском секты на Срединных Островах, согласной связать формации. Секты, через формацию которой можно будет перемещаться в наиболее оживлённые места региона. Секты, достаточно слабой, чтобы смириться с подчинённым положением.

Иной мог бы спросить: не стоит ли подождать подольше? Ответ — нет.

Во-первых, благословенная земля древней секты стабилизировалась на уровне, куда более низком, чем земля Секты Шести Печатей. Что и неудивительно — земля Секты Шести Печатей была в первой двадцатке на всей Нотере. Про её эквивалент не могли бы просто забыть. Поток энергии на безымянном острове достаточно силён, чтобы надёжно обеспечить конденсацию для прорыва на четвёртый цвет. Пятый теоретически возможен… Но чем глубже Вален изучал благословенную землю, тем яснее понимал: пятый цвет потребует сочетания из высокого потенциала меридианов, особых методов культивации и большого времени. Шестой, видимо, окажется недосягаем. А до ритуала в Алой Бездне остаётся всего пятнадцать лет. За этот ничтожный срок Валену необходимо достигнуть высот культивации души, которых ещё не достигал никто. Он сомневался, что культивация души действительно требует семи цветов — но не мог исключить, что это именно так. Потому его заведомо не устраивали методы культивации, занимающие много времени. Потому он заранее думал о том, как обеспечить себе ресурсы для подъёма выше.

А во-вторых, ставшую активной благословенную землю рано или поздно найдут. Пусть Досточтимая Тысяча Уловок надёжно прикроет Секту Добродетельного Демона от архидемонов и прочих старых монстров. Он сам просил с ним не нянчиться и не вмешиваться в обычные конфликты. Им следует взять инициативу на себя. Чтобы избежать будущего визита со стороны секты, полагающей страшной несправедливостью пребывание благословенной земли в руках какого-то сброда, лишённого связей и союзников…

—…Вален? Так что ты думаешь о начертании в северном углу формации?

Вален потёр лоб:

— Я опять отвлёкся на мой внутренний поток мыслей?

— Опять, — кивнула Люме. — Но теперь ты вёл разговор без запинок три с половиной минуты.

Вален криво усмехнулся:

— Считай, полчаса моего собственного времени. Ну что ж, неплохо.

— Неплохо? Восхитительно, мой дорогой! — Люме наклонилась вперёд и поцеловала его в лоб. — Восхитительно! Одни лишь твои открытия о природе стадии внутреннего единства потрясут весь мир культивации! Ну, если твой разум не рассыплется в ближайшие дни.

Глава 20. Потенциал Громового Клинка.

Полмесяца назад

— Брат Вален неплохо обучил тебя.

Вален с головой ушёл в свои попытки достигнуть нового понимания. К счастью, теперь часть дел можно было скинуть на товарищей. Наттару он поручил заняться тренировками Сурэнохи. Её боевую подготовку в любом случае следовало проверить. Конечно, Вален и сам оставался хорошим бойцом. Намного выше среднего. Но всё же, рукопашный бой и фехтование не были его коньками. И ему не хватало опыта, чтобы учить других.

Так считал сам Вален. Так он сказал Наттару. Наттар, однако, не собирался болтать о сомнениях брата. Особенно перед его будущей младшей женой.

— И указал тебе верный путь, младшая Сурэ. Тааак что… просто усерднее упражняйся. Отрабатывай Громовой Клинок, нуууу… отрабатывай, пока искры из ушей не посыплются. Вот и всё.

Сурэноха в ответ поклонилась ему в пояс:

— Поняла, старший Наттар.

— Я буду проверять твои успехи каждый день.

— Поняла, старший Наттар.

*****

— Хм… всем бы твоё усердие. Продолжай так же.

— Поняла, старший Наттар.

Молодой гуай уже повернулся было к выходу из тренировочного зала, как Сурэноха заговорила снова:

— Старший Наттар, могу ли… может ли младшая попросить об одолжении?

— Нууууу… попросить всегда можешь.

Сурэноха почтительно поклонилась:

— Старший Наттар, я бы хотела сразиться с вами на равных цветах, но в полную силу. Со всеми техниками.

Наттар почти уже начал отвечать, но вдруг осёкся. Посмотрел на младшую строгим взглядом:

— Можешь, конечно.

*****

В древней секте имелся обширный зал для жёстких тренировок и поединков. В нём не было особой формации, как на арене Секты Шести Печатей. Но стены и пол были сделаны из камня, похожего натёмный мрамор с серебристыми прожилками. Настолько прочного, что практик трёх цветов, даже Наттар, с его необычайной физической силой, едва ли смог бы оставить на нём царапину. А уж при ограничении до двух цветов…