Четырнадцатый архидемон 6

Даже то, что в пространственном кольце Валена теперь лежало ядро, подобное большой жемчужине, переливавшейся мягкими оттенками розового, зелёного, голубого, синего и бледно-жёлтого, не вполне утешало. Поздравления с победой над зверем пяти цветов он принимал без радости. Летучая рыба явно получила пятый цвет недавно, иначе победа не была бы такой лёгкой. А ещё им повезло. У них, по чистой случайности, оказались все необходимые средства. Наттар пережил внезапную атаку потому, что Люме подпитывала его духовной энергией, а сам Вален — благодаря врождённой чувствительности, позволившей ощутить её технику поиска добычи без глаз. Поиск без глаз… На ум вдруг пришло слово «эхолокация». Неужто обрывки прежних воспоминаний ещё сохранялись в памяти? Неважно пока. В общем, если бы он не почувствовал испускаемые рыбой незримые волны заранее, то предвидение атаки сработало бы слишком поздно и его перекусили бы пополам. Ведь «предвидение» практика не заглядывает в будущее, оно считывает намерения противника. И чем полнее ты этого противника воспринимаешь своими чувствами, тем оно эффективнее.

Вален слишком привык думать о себе как о человеке, обделённом талантом. Хоть и зарёкся больше этого не делать, но победа за счёт врождённого преимущества всё равно казалась ему неполноценной, не приносящей удовлетворения.

Или его настроение просто испортилось от работы машиной по жарке рыбы.

Он всерьёз задумался над тем, почему он угрюм и недоволен, пока очередная порция, достаточная для великана, шкворчала на сковороде. Да, практику не следует убивать в себе чувства. Это слишком опасно. Особенно потому что, с некоторого момента, слишком легко. Но вот разбираться в своих чувствах ему совершенно необходимо. Уже прорыв со стадии внутреннего единства нельзя завершить как следует, если нет глубокого понимания того, как твоё тело влияет на твой разум.

И неплохо было бы, конечно, разобраться в своих чувствах, прежде чем переходить к пониманию чужих. Но увы, такой роскоши у него нет.

*****

К тому времени, когда от рыбы остались только шкура да кости — драгоценные ингредиенты для алхимии и зачарования, между прочим — Вален был усталым, но чистым. На его халат не попало ни капельки масла или жира. Всё же, до чего полезная способность — подолгу держать барьер воли. А вот от Наттара с Сурэнохой воняло рыбой за километр. К счастью, для практика трёх цветов слететь вниз к морской поверхности, притащить бочку воды, поставить на корме баржи, да ещё подогреть воду внутри — дело несложное. Наттар помылся первым — по старшинству. Вален тем временем сидел на фальшборте и поглядывал на тёмный океан внизу. Похоже, кому-то из них троих придётся постоянно стоять на часах. На учеников надеяться нельзя, раз тут водятся такие твари.

Не только ему одному пришла в голову эта мысль. Наттар, позёвывая, вышел на палубу:

— Я покараулю пока, старший брат. Иди, поговори с Сурэнохой. Ставлю своё ядро, что она тебя ждёт.

На лучшей из трёх летающих барж имелась большая каюта старейшины, где обосновались Вален с Люме, и две каюты поменьше, для доверенных учеников. Сурэнохе, понятное дело, досталась одна из них.

Когда Вален зашёл внутрь, девушка сидела на койке и расчёсывала свои длинные волосы — перед мытьём косицы пришлось расплести.

— Учитель? — она даже не потрудилась запахнуть наброшенный на голое тело халат. Впрочем, можно подумать, он её раньше не видел с разных углов. — Учитель, я…

Она запнулась, и Вален закончил за неё:

— Ты снова хочешь повиниться, что оказалась бесполезной в бою. А что, ученица двух цветов должна быть полезной в битве со зверем зеффаровых пяти? Радуйся уже тому, что летучая рыба не разорвала тебя пополам случайным касанием.

Он выдержал паузу, поглядел, как она опустила глаза и продолжил:

— Так бы я сказал обычно. Но ведь у тебя вправду была возможность помочь. И ты её выкинула на ветер. Из-за низменного страха. Почему? Признаться, не такого я ожидал после твоей доблести в сражении за Секту Добродетельного Демона. Можешь объяснить учителю, что с тобой стряслось.

Сурэноха чуть вздрогнула. Нервно сложила руки, сжала расчёску так, что ещё немного — и та сломается:

— Ах, учитель, почтенный старейшина Добродетельный Демон. Легко быть доблестной, когда потрошишь практиков слабее, словно рыбу, когда тебя товарищи прикрывают. Но… но я на своей шкуре почувствовала… Я сделала всё верно против белого лиса, выбрала момент, выполнила приём без ошибки… и он убил бы меня на месте, если б не старший Наттар. Да ладно бы убил. В бою убивают, дело обычное. Но я же его едва ранила, считай, только поцарапала. Понимаете, учитель?

— Понимаю, — кивнул Вален. — И должен был понять это раньше.

Конечно, он не видел Сурэноху в бою. И её состояние после боя. Но он должен был сразу же по возвращении в секту расспросить её как можно подробнее. Это было его прямой обязанностью как учителя. Однако не сделал этого. Потому что его разум слишком отвлёкся на любимую и друга.

Он шагнул вперёд, так что они оказались совсем рядом, присел на корточки, чтобы их глаза оказались на одном уровне. Обхватил её сжатые пальцы своими.

— Сурэноха, ученица моя. Погляди на учителя. Вот так, хорошо. Теперь слушай. Сражение с противниками более высоких цветов — вправду пугающе. Само их присутствие может сковать тело и разум. Это уж не говоря о духовном подавлении тех, чьи ауры слишком слабы, и о прочих волшебных трюках. Если бы я был плохим учителем, то сказал бы тебе, что настоящий храбрец — не тот, кто не боится, а тот, кто преодолевает свой страх. Загвоздка в том, что это неправда. Красивые слова для практиков, у которых вся задача в бою — не сбежать из своего места в формации. Тот, кто вылетает вперёд, чтобы сразиться в яростной битве — проиграет, если позволит страху хотя бы ненадолго ослабить волю и смутить ум.

Её тёмные глаза заблестели в тусклом свете лампы, освещавшей каюту. Неужели слёзы? Но взгляда она не отвела. Вален вздохнул:

— Я допустил ошибку как учитель. Я глядел лишь на стремительное развитие твоих умений. А про твоё сердце забывал. Не учёл, что ты ещё молода и неопытна. Что твой боевой дух ещё не укрепился до конца. И что сейчас тебе нужно ободрение. А не демонстрация того, насколько ты пока неподготовлена, в тренировочных поединках с моим младшим братом. Кстати, он вправду считает тебя очень талантливой мечницей.

— В самом деле?

— В самом деле. В общем, не волнуйся сверх меры. И куда более робким практикам удавалось закалить свою смелость, если они получали правильные наставления вовремя.

— Учитель… Вален, — Сурэноха теперь знала его истинное имя. — Ох, я уже когда-то говорила вам, что вы такой добрый, что даже глупый.

— И что же такого доброго во мне ты увидела на этот раз? Вон, плачущую девушку не желаю обнять и погладить по головке.

По щеке девушки и вправду скатилась слеза:

— Разве злой учитель сказал бы: «я допустил ошибку»? Он сказал бы: «это ты виновата, что скрывала свою трусость»!

Вален фыркнул:

— Ты слишком хорошо обо мне думаешь. Впрочем, думай, как хочешь. Возможно, это поможет твоей культивации. Если ты всё ещё культивируешь, чтобы стать достойной меня.

— Ради чего же мне ещё культивировать? У меня нет ни палатки, ни родни, ни племени, ничего, кроме тебя.

Лицо Валена не изменилось, но Сурэноха почувствовала неладное. Поспешно добавила:

— А если б было, так я бы всё равно поступила так же!

Вален не ответил. Молчание затянулось на несколько секунд.

— Вален, разве я тебе не нравлюсь?

Вален демонстративно закатил глаза:

— Если б ты мне не нравилась, стал бы я терпеть все эти женские глупости? — он сжал её ладони чуть крепче. — Но уговор есть уговор, его никакие слёзы не изменят. Ты станешь моей женой, младшей женой, не раньше, чем догонишь меня по цветам. А для этого тебе надо успешно завершить формирование воли. А для этого тебе надо побороть страх.

Глава 17. Искусства обмана.

— Вот так она значит и сказала? — заметил Наттар утром, когда Вален пришёл сменить его на часах. Валену хотелось с кем-нибудь поделиться произошедшим. Вдруг он совершил ошибку, которую легко будет заметить, поглядев со стороны. Но мысль о том, чтобы обсудить этот разговор с Люме его смущала. Наттар успел снова промокнуть насквозь, стоя под дождём и ветром – но тут же заверил Валена, что на его-то трёх цветах это сущие пустяки, которые могут повредить лишь его запасному халату.

— Вот так и сказала.

— Нууууу, тогда всё в порядке. Чего ты такой хмурый? Просто не забрасывай её больше. И придумай ей какую-нибудь тренировку на храбрость. Неважно какую. Просто чтоб выглядела красиво. А там она сама всё сделает, сама страх одолеет.

Вален хмуро посмотрел на друга:

— И откуда тебе это знать?

Наттар ухмыльнулся, указал пальцами себе на золотые глаза, потом подёргал уши:

— Через вот это. Ты, видно вправду жил прежнюю жизнь в кошмаре наяву, если хитрости и уловки практиков видишь насквозь, а в простых гуайских чувствах не разбираешься.

— А ты у нас уже знаток женщин? — криво усмехнулся Вален.

— Стааааарший. С моим знанием женщин всё в порядке. Но если б у младшей Сурэ было между ног то, что есть у нас, так поменялось бы немногое. Ну, посуди сам. Сирота, затюканная властной бабкой, ты для неё – как солнце на горизонте. И тут вдруг оказывается, что солнце водит компанию с луной и звёздами, а на неё смотрит постольку-поскольку.

— Но причём здесь страх в бою?

— Да притом, что не все сделаны из адаманта. Это ты можешь выйти на врага сильнее тебя самого, даже глазом не моргнув. А обычная девушка-практик? Нееееет, ей нужен кто-то, ради кого она может быть храбрым. Особенно по молодости нужен. Понимаешь?

Вален посмотрел на Наттара так, словно увидел его в новом свете:

— Как тебе – твоя семья?

— Моя семья теперь – это ты и Люме, — совершенно серьёзно ответил Наттар. — И старший Кантос ещё, может быть. А что до моей семьи по крови – я перед ними в долгу до гроба. Только боюсь, мы друг друга не узнаем, когда встретимся снова. Я практик, я оглянуться не успею, как мои братья заведут свои семьи, сёстры повыскакивают замуж, а батюшка с матерью постареют.

Потом вдруг усмехнулся:

— Вален, ты теперь, когда думаешь о чём-то важном, становишься вдруг таким спокойным и невозмутимым, что даже мне сразу-сразу всё заметно. Если хочешь обманывать хитрых старейшин – учись быть веселее.

Вален фыркнул:

— Мой собственный младший брат теперь учит меня жить. Дожили.

— Никак нет! Младший не смеет. Просто, ты ведь ко мне сейчас пришёл за советом? Пришёооол. Ведь пришёл же, так? Ну, так вот он, совет. Уж какой есть. В культивации или хитрых замыслах старейшин, я не понимаю ничего. Про такие вещи даже не спрашивай! Но о том, как думает простой гуай, глядишь, могу кое-чего сказать.

Вален вдруг засмеялся. А отсмеявшись сказал:

— Знаешь, странно. Я раскрыл вам несколько страшных тайн, от которых может содрогнуться весь мир. Но один секрет так никому и не сказал. Хочешь знать, какой?

— Конечно, хочу! Зачем такое спрашивать? Но тебе виднее, говорить или нет, ты же старший.

Вален обежал глазами море, на серые тучи, за которыми было не видно солнца, прежде чем снова глянуть Наттару в лицо:

— Знаешь, я давно подозревал, что ты гораздо умнее, чем хочешь казаться и только прикидываешься честным простачком, потому что так легче добиться покровительства. Проскочить в личные ученики к Наставнице Секты Шести Печатей и так далее. Но вот сейчас ты говоришь, наконец, мудрые вещи – и почему-то от моих подозрений вдруг ничего не осталось.

Наттар пожал плечами улыбнулся с невинным видом:

— Нуууу, мне восемнадцать уже, восемнадцать лет и три цвета. А каждый цвет, как говорят, стоит пяти лет опыта. Пора и поумнеть, верно?

Слова о подозрениях словно полностью пролетели мимо его ушей. Ну и ладно. Валена уже начал тяготить этот разговор.

*****

Буря, разбушевавшаяся после полудня, мотала летающие баржи, словно бурный поток мотает упавшую в него ветку. Они могли бы даже потерять управление и упасть в море, если бы не Люме с Хунбиш, быстро латавшие слабые места в их бортах и узорах, по которым циркулировала духовная энергия. После этого серьёзных опасностей в пути не встретилось. Он просто оказался утомительным. Не сказать – «скучным», Вален и тут пользовался всякой свободной минутой для культивации. Но полным раздражающих неудобств и хлопот.

А ещё ему уже начала надоедать рыба. И похоже, что она ещё успеет надоесть ему всерьёз. Остров, на котором стояла древняя Секта Преобразования Пяти Элементов, был невелик. Что фруктов, что дичи там много не добудешь. Значит, первое время придётся питаться в основном дарами моря.

Это навело Валена на новую мысль. Которую он и высказал однажды вечером, сидя у себя в каюте:

— Люме, когда мы доберёмся до острова, то сперва вместе проверим все углы на предмет опасностей. Потом тебе лучше заняться анализом формаций и заклинаний. И подумай заодно, как можно превратить тамошние джунгли в поля и сады. Любая зелень там сейчас станет расти бурно. Лучше, чтобы росла зелень полезная и питательная.

— Хорошо, — кивнула Люме.

— Хожин должен справиться с рутиной обустройства учеников на новом месте, — задумчиво продолжил Вален. — Я попрошу Наттара перепроверить программу, что я им придумал, по части боевой подготовки. А тебя – по части владения техниками. Потом начнём постепенно вводить техники, основанные на моём понимании меридианов. Думаю повседневное наблюдение за учениками поручить вам.

— О? А сам ты чем будешь заниматься? — с некоторым ехидством поинтересовалась Люме.

— Культивацией. Сама понимаешь, мне нужно сформулировать новое видение завершённости внутреннего единства прежде, чем вы заново пройдёте средний этап. Или смириться с тем, что такое мне не под силу. Это не считая всего прочего.

*****

Хунбиш и Хорл разместились в капитанской каюте на другой барже. И успели превратить её в довольно уютное семейное гнёздышко, сплошные ковры и подушки. Сейчас Хунбиш сидела здесь наедине с Валеном. Звукоизолирующих заклинаний на двери не имелось, а то вдруг капитан не услышит, что с кораблём происходит несчастье. Так что на некоторые темы здесь говорить было нельзя. Тема, к которой обратился Вален, была довольно рискованной. Но простые ученики из глуши пока не могли понять всю её странность.

— Старейшина, вы хотите знать, как языком тела обманывать практиков высоких цветов, несмотря на то, что любое проявление эмоций они заранее будут считать фальшью, продуманным обманом или способом надавить на собеседника? Признаться, вопрос немного странный.

Вален пожал плечами:

— Я знаю, что такое вполне возможно. Но как именно? Показывать те эмоции, которые от тебя ожидают, чтобы спрятать ложь за истиной? Но разве опытные практики трёх цветов и выше не ожидают друг от друга полного бесстрастия? Потому я и прошу совета у той, кто прожила на свете подольше моего.

Хунбиш — Вален сам не знал — кивнула трижды:

— Верно, старейшина, правила вежливости требуют не оскорблять собеседника показом ложных эмоций. Но с каких это пор правила вежливости соблюдаются в разговоре с врагами? Практик, желающий превратить свои эмоции в оружие сперва должен научиться безупречно и гладко изображать любую желаемую эмоцию, любое движение души. Как бы он в этот момент не чувствовал себя на самом деле. Это полезно и на высоких цветах Даже если собеседник знает, что твои чувства поддельны, он задумается о том, ради чего ты их подделываешь, какое впечатление хочешь произвести. При должной ловкости, можно заставить врага обмануть самого себя.

— Звучит разумно.

— Но это ещё не всё. Ты знаешь, что этикет требует от практика, ведущего серьёзный разговор, бесстрастия. Воздержания от поддельных эмоций. Но почему это так?

Хунбиш подняла палец в учительском жесте – как это иногда делал сам Вален:

— Потому, что легко сказать себе, что любые чувства на лице собеседника и в его голосе – это лишь оружие против тебя. Но в глубине сердца многие практики всё равно будут им верить. При том же условии, что и смертные – когда хотят поверить. Другое дело, что желания простого смертного или ученика первых двух цветов обычно несложно прочитать по его лицу…

— Наставница Арама и старший Кантос говорили, что не стоит полагаться на чтение эмоций. Легко видны лишь самые сильные, примитивные страсти – страх, ярость, желание, — перебил Вален.

— А разве кто-то из них был мастером тонкой интриги? — улыбнулась Хунбиш. — Экспертом по переговорам? Да, чтение по лицам — это не чтение мыслей. Это особое умение, которое надо усердно культивировать и правильно применять. Правильно заданными вопросами подводить собеседника к ситуациям, где он будет вынужден раскрыть больше о том, что у него на сердце. Я могу тебя кое-чему научить по этой части.

Развела руками, по прежнему улыбаясь:

— Кстати, об Араме с Кантосом ты вспомнил к месту. Арама не смогла понять твоего секрета до самого прорыва с постижения пределов, хотя видела тебя насквозь, мгновенно замечала такие движения твоего лица, каких ты сам не замечал. А вот Кантос догадался скоро, хотя знал Валена Вена куда хуже. Почему? Что это нам говорит?

— Что даже практик высоких цветов может быть избирательно слеп?

— Совершенно верно, старейшина! — Хунбиш свела ладони вместе с тихим хлопком. — А ещё даже практик высоких цветов может быть не осознавать…

— Что выдаёт свои чувства в те моменты, когда скрывает их напрочь?

— Тоже верно. Есть и много других тонкостей. Например, практик внутреннего единства и выше может подавать внешние сигналы – частоту пульса, температуру кожи, оттенки выражения — которые противоречат друг другу и не соответствуют тону его речи, чтобы смутить собеседника. Все их нужно изучить, если вы, старейшина, желаете искусно плести козни и расставлять врагам ловушки коварными речами.

Вален фыркнул:

— Хмф. Мне уже кажется, что проще будет потратить это время на культивацию духовной энергии и прорывы. Чтобы вместо речей пользоваться мечами. Ладно, шучу. Моя драгоценная ученица, конечно, поможет мне советом? Советом о том, как обманывать речью и молчанием?

— Конечно, помогу.

*****

В каюте Валена сильно пахло рыбой. Люме, пока не навалились хлопоты, связанные с устройством на новом месте, работала над волшебным предметом, обещанным Наттару. Сперва она думала создать браслет, делающий кожу ещё прочнее. Несколько дней сидела над нефритовой табличкой, создающей иллюзорные проекции, обдумывала узор, по которому будет циркулировать духовная энергия. Но после победы над бессмертной летающей рыбой, её планы изменились.

— Пояс. Лучше всего будет пояс из рыбьей кожи, — заявила она Валену несколько дней назад.

— Лучше в качестве чего?

— В качестве сокровища, способного полностью скрыть ауру. Вряд ли я создам его с первой попытки. Но шкуры от зверя, чьим козырем была скрытность, у нас теперь много.

Вален ненадолго задумался: почему Люме отказалась от мысли сделать Наттару сокровище, увеличивающее скорость, или физическую силу? А затем его глаза блеснули.

— Понял? — Люме улыбнулась краешками губ.

— Понял.

Полное сокрытие ауры давало некоторые преимущества даже в прямом бою. Чем меньше ты видишь о противнике, чем поверхностнее твоя информация, тем поверхностнее твоё предвидение. Но в большинстве случаев эффект слишком незначителен, чтобы ради него тратить время с ингредиентами.

А вот в случае Наттара, чьё очищение разума уже делает его сложной целью для предвидения… в его случае отсутствие ауры станет серьёзным преимуществом. Эффект от двух способов борьбы с вражеским предвидением сложится, возможно, даже перемножится. И сделает его чрезвычайно непредсказуемым бойцом. Особенно для тех практиков, которые слишком привыкли полагаться на предвидение. Неплохо бы к этому в будущем добавить технику или сокровище, размывающее очертания тела…

Но это в будущем.

А в настоящем Валена постоянно раздражал рыбный запах от кусков кожи, на которых Люме уже который день пыталась начертить нужный узор. Пусть он и не показывал своего раздражения.

Спустя некоторое время оно даже стало казаться ему полезным. Будучи в медитации он бы даже и не заметил никакого неприятного запаха, но сейчас его интересовала не медитация. Сейчас он хотел не отрешиться от внешнего раздражителя. Он даже не хотел отрешиться от своего раздражения. Не в полной мере. Он просто хотел вынести раздражение и связанные с ним назойливые мысли в отдельную часть ума. Не заставлять их исчезнуть, а сделать их… параллельными той части себя, которая сейчас читает книгу по теории духовной энергии.

И если это получится, то первый шаг в переосмыслении завершённости внутреннего единства будет сделан.

Глава 18. Шаги вперёд и планы на будущее.

— Сегодняшний день будет днём рождения истинной Секты Добродетельного Демона! Секты, которую однажды назовут великой!

Вален взмахнул рукой, подчёркивая свои слова. И в ушах у него едва не зазвенело от одобрительных воплей людей и гуаев, выстроившихся сейчас перед ним. Процесс снятия печати с древней секты оказался таким разрушительным, что с одной из сторон от ведущей в низ шахты образовалось ровное пространство, с которого сдуло все деревья и верхний слой почвы. Там приземлились все три летающих баржи. Ученики, стражи и простые смертные теперь стояли перед ними рядами, слушая речь своего старейшины.

Непонятно почему, их бурный энтузиазм вызывал у Валена раздражение. Нет, понятно почему. Он бы предпочёл последователей, которым можно было бы спокойно пересказать факты, не чувствуя себя так, словно он их обманывает. Но увы. Простое изложение трудностей и опасностей, хотя бы тех, что не были тайной, и реалистичное описание предстоящих выгод, воодушевили бы немногих.

— После того, как мы с остальными старшими убедимся в отсутствии опасности, вы займётесь обустройством нашего нового дома. А пока приступайте к разгрузке!

*****

Чтобы ускорить осмотр обширных подземелий древней секты, Вален и компания решили разбиться на пары. Наттар и Люме составили одну из них, а Вален с Сурэнохой — вторую. Они не ожидали столкнуться с чем-то действительно опасным в каменном лабиринте, запечатанном на две с лишним тысячи лет, после того, как хозяева отправились на битву. Вален, однако, надеялся, что они всё же наткнутся на какого-нибудь древнего стража. Который послужит удобной куклой для битья. Если не ему, то Сурэнохе.

«Сбылась мечта идиота», подумал он несколько часов спустя.

Пара летающих мечей сверкнула во мраке почти пустого подземного зала. Похоже, что раньше здесь был арсенал. Но сейчас оружие в нём осталось лишь одно.

Правая половина боевой куклы была сделана из матовой бронзы и с правой стороны её голова напоминала голову быка. Левая половина — из тёмного гранита, и с левой стороны её голова скорее походила на голову медведя. Кукла подняла бронзовую руку с раскрытой ладонью — и оба летающих меча сбились с курса, вырвались из-под контроля Валена, подлетели к ладони, не коснувшись её. В мгновение ока металл с треском смялся и разорвался, обращаясь в острые осколки. Одновременно кукла топнула каменной ногой, и ступни Валена тут же приросли к полу, словно на них давили огромные валуны.

— Учитель! — выкрикнула Сурэноха.

— Не суйся пока!

Осколки металла со свистом рассекли воздух. Клинок в руках Валена завертелся стальной завесой — лишь два осколка миновали её, чтобы безвредно соскользнуть с барьера воли. Пока он отбивал атаку, кукла устремилась к нему в тяжеловесном прыжке, замахиваясь топором в левой руке, способным разрубить надвое небольшой корабль. Но при этом ей, конечно, пришлось снять технику Земли, которая только что сковала движения Валена. И топор рассёк лишь воздух да Остаточный Образ, прежде чем оставить трещину полуметровой глубины в камнях пола. Сам Вален успел переместиться Лёгким Шагом.

Узор, по которому циркулировала духовная энергия боевой куклы, оказался немного странным. Куда сложнее, чем у бумажных тренировочных кукол и, тем более, чем у бумажных солдат. Но каким-то… незаконченным. С явными для глаз Валена прорехами. Не могло ли быть так, что эту боевую куклу вправду не успели доделать? Либо то, что он видит сейчас — лишь малая часть её полных способностей. Либо, наоборот, за тысячелетия она медленно, постепенно зарядилась духовной энергией и приобрела силу, которой не обладала в тот момент, когда её оставили здесь. Силу, соответствующую не очень талантливому практику трёх цветов.

Кукла стремительно повернулась к Валену, подняла топор. Но не спешила с новой атакой. Ожидала его собственного нападания. Неудобный противник лично для него. Техника её металлической половины делала летающие клинки бесполезными и даже опасными для собственного хозяина. Техника каменной половины сковывала движения. Яд, огонь, светошумовые бомбы здесь бесполезны. Даже взрывы и кислота вряд ли причинят кукле существенный вред. Но, обменявшись с куклой атаками пару раз, Вален уже понял что ему под силу победить. Её удары были довольно медленными, для трёх цветов. Главное же, в них чувствовался примитивный шаблон. Нацеливаться на самого сильного противника, игнорируя более слабых, выполнять стандартные приёмы. Похоже, что куклу и вправду не успели доделать. Или в прошлую эпоху искусство создания боевых кукол не успело продвинуться так далеко, как нынче. Но всё же, бой один на один будет рискованным. А кроме того — вредным.