Четырнадцатый архидемон 6

Вален потёр лоб:

— Это куда больше похоже на «заставлять дёргаться», чем «избавлять от беспокойств».

Наттар рассмеялся:

— Пффххахаха. Брат, Люме — всё-таки женщина. Ой!

Люме пихнула Наттара локтем в бок. Наттар сделал вид, что почувствовал.

— Поучился бы у старшего брата уважительнее обращаться с женщинами, негодный мальчишка!

Наттар рассмеялся ещё громче, но не сказал больше ничего. А Вален потёр лоб снова. За что ему эта головная боль? Но тем не менее, Люме была полностью права. Он откровенно поговорит с Сурэнохой. Но тоже не сегодня.

Дурная, конечно, привычка — откладывать неудобные разговоры на потом. Но сперва надо всё же гарантировать наличие этого "потом".

Глава 7. Взглянуть тигрице в глаза.

Трофеи военной кампании согласно «Принципам Наставника, познавшего гармонию» делились следующим образом: треть главе секты, треть старейшинам, шестую часть внутренним ученикам, остальное всем прочим. Старейшин в Секте Добродетельного Демона пока не было. В их роли, конечно, могли выступить Люме и Наттар… Но Вален не хотел создавать у своих учеников впечатление, будто рядом со старыми друзьями учителя они мало чего стоят. Особенно потому, что это впечатление было бы слишком верным. А кроме того, ученики заслуживали награды за стойкую оборону секты. Эта награда уже была обещана. Потому он поделил добычу по-другому: треть себе и своим друзьям, треть внутренним ученикам и треть остальным.

Сейчас Вален стоял в сокровищнице Секты Добродетельного Демона и оглядывал свою долю. Эти «богатства» не могли не вызвать определённого разочарования. Даже после того, как он хитро провёл раздел, раздав другим волшебные сокровища и серебро, а себе оставив ценные ингредиенты и духовный нефрит. Тем не менее, здесь едва набралась тысяча стандартных нефритовых пластинок. Часть из них была явно подточена. В итоге тут, пожалуй, эквивалент девяти сотен нефритов. Смешно выходит. Победить пять сект — а в итоге не собрать даже шестой части той суммы, которую он всё ещё должен Хранительнице Лерии. За далеко не самую редкую пилюлю. Лишь сейчас Вален окончательно осознал в насколько разных мирах живут великие секты и заурядные секты с кланами.

Возможно, ему не стоило задерживаться в мире заурядной секты. Он надел личину старейшины Добродетельного Демона во многом потому, что не мог придумать лучшего способа подать Люме и Наттару сигнал о себе. На случай, если они действительно явятся искать его в этом регионе. Они явились. И ему вправду удалось подать сигнал. С этого момента роль старейшины, казалось, утратила смысл. Возня с учениками, не блиставшими гениальностью, в глухой дыре, где не было ценных ресурсов, никак не помогала ему в собственной культивации. В спасении его семьи. Что же касается возложенных на себя обязательств, он выполнил их с лихвой. Избавил всё побережье от власти тёмных сект.

А главное, неожиданный побег в компании Люме и Наттара… ну, может быть, ещё Сурэнохи, давал шанс выскользнуть из-под колпака. Начать действительно свободную жизнь. Только шанс, не гарантию… Но лучший шанс, чем попытка договориться с неизмеримо более сильным практиком, который под этим колпаком его держал.

Вот только благословенная земля погибшей Секты Преобразования Пяти Элементов резко меняла весь расклад. В её нынешнем виде эта земля обеспечивала достаточный поток энергии для прорыва на четвёртый цвет как минимум. Скорее всего, и на пятый. Как бродячему практику, Валену придётся потратить массу времени и сил, чтобы накопить достаточно пилюль духовной энергии для этих прорывов. Нет, не просто потратить время и силы — это будет связано со значительными рисками. И все эти старания придётся повторять для каждого из его спутников. Придётся идти на тяжёлые решения — кому поднимать цвет первому?

Почему не сбежать на благословенную землю втроём-вчетвером? На то было несколько причин.

Во-первых, вышеупомянутый могущественный практик, следящий за ним. От его — или её — зловещего внимания ещё возможно — в теории — избавиться, сбежав на другой край света. Но уж точно не перебравшись всего лишь на расстояние нескольких дней полёта. В место, которое ей — или ему — уже может быть известно.

Во-вторых, теперь, когда с секты снята печать, её рано или поздно найдут и так. Благословенные земли обнаруживают не только по косвенным признакам, вроде размножения сильных бессмертных зверей. Иначе многие из них до сих пор оставались бы неоткрытыми. Ведь Нотера чрезвычайно велика. Нет, потоки земной силы и точки их схождения можно проследить и с помощью геомантии. Сейчас, когда Перерождающийся Континент уже почти завершил своё перерождение, геоманты на службе у великих сект работают не так активно как прежде. Но вряд ли пройдёт больше нескольких лет, прежде чем один из них заметит изменения. Ну и в-третьих…

В-третьих, существование благословенной земли резко превращало учеников Валена из почти что чистой обузы в ценный актив. Даже не считая Сурэнохи, некоторые из них неплохо одарены. Не гении, нет. Но вполне могли бы попасть в ученики той же Секты Шести Печатей. Даже не «некоторые», а довольно многие. Как видно, любая искра дарования, даже ещё не получившего развития, помогает людям и гуаям выживать в отчаянных и страшных ситуациях. Её обладателей было непропорционально много среди уцелевших. Если вопрос о том, на кого из них расходовать ограниченное число пилюль духовной энергии больше не стоит… Если развивать можно всех… И учитывая, что все они ещё новички на пути культивации… Да, Вален лишь Сурэнохе передал версию техники Громового Клинка, переработанную в соответствии со своим пониманием природы меридианов. Остальных учил по канонам. Но всё же, их умы ещё должны оставаться сравнительно гибкими. Преподать им новые открытия будет не слишком сложно.

И тогда, если у него будет хотя бы пара лет… Не только все более-менее способные ученики достигнут трёх-четырёх цветов. Их боевые способности будут соответствовать талантливому практику на цвет выше. Это будет значительная сила. Сравнимая с типичной сектой второго ряда. Уже слишком внушительная, чтобы даже великая секта могла избавиться от них втихую. Если подойти к делу с умом, все эти практики будут почитать его, Валена, как гения и полубога. С ними за спиной будет гораздо проще собирать ресурсы, необходимые ему и Люме для алхимии и зачарования.

Конечно, это рискованная затея. Немного простого невезения — и претенденты на благословенную землю явятся куда раньше, чем Секта Добродетельного Демона будет готова дать отпор. Но его, Валена, цели в жизни вообще не таковы, чтобы их можно было достигнуть без рисков.

Он заранее предпринял некоторые меры, чтобы риски уменьшить. Он изначально создавал впечатление, что вернулся с пустыми руками. Что в руинах Секты Преобразования Пяти Элементов, куда стремились её наследники, не было ничего ценного. В разговорах с учениками он несколько раз упоминал, что когда Люме починит повреждённые летающие баржи, они смогут перебраться куда-нибудь, где различие между Недостойными и захватчиками не имеет значения. Например, на Цветущий Континент за морем.

Это всё, конечно, были мелочи. Он сейчас думал о них, чтобы отвлечь мысли от вопроса вправду значительного. И пугающего. Хватит уже отвлечений. Он прочитал всё, что относилось к этому вопросу. Проанализировал всё, что знал. Пользуясь Расцветом Разума для поиска всех возможных связей и неочевидных следствий. К новому наитию ему уже не прийти, если он не получит новой информации. А получить её неоткуда.

Раз уж не повезло столкнуться нос к носу с бессмертной тигрицей, остаётся лишь смело взглянуть ей в глаза. Эта смелость легко может закончится печально… но лишь может. А вот показав робость, станешь завтраком наверняка.

*****

— Если б я не была замужней женщиной в годах, я бы подумала, что ты, старейшина, позвал меня сюда на свидание.

Место, которое Вален выбрал для разговора с Хунбиш, было довольно красиво. Особенно по стандартам этих суровых гор, где застывшие потоки лавы сменялись каменными осыпями. Роща из низких деревьев над склоном давала тень — и кое-какое укрытие от посторонних глаз. Склон под ней порос жёсткой, низкой травой — и мириадами крошечных, ярких цветов, жёлтых, синих, белых. По низу горной долины бежала среди валунов серебристая река.

И правда, неплохое место для свидания. Надо будет потом пригласить сюда Люме.

— Отсюда хорошо видны все подходы, зато сами мы видны не слишком хорошо, — объяснил Вален. — Звукоизолирующему заклинанию в моих покоях я не вполне доверяю.

— Ого, — Хунбиш сложила пальцы перед собой и придала лицу выражение напряжённого внимания. — Старейшина, неужели разговор пойдёт о каких-то страшных секретах?

— Можно сказать и так. У меня действительно есть секрет. И довольно страшный. Но ты очень помогла мне. Если бы не ты, я стал бы старейшиной без секты. К тому же, это не тот секрет, который можно хранить до бесконечности. Сам по себе я выгляжу заурядно, опознать меня сложно. Но теперь, когда рядом со мной Люме и Наттар, нашу троицу уже ни с кем не спутать.

Он вздохнул:

— Моё настоящее имя — не Лотрек. Я — Вален Вен из Секты Шести Печатей. Меня разыскивают по всему Перерождающемуся Континенту, обвиняя, как там оно говорилось, в «убийствах, заговорах и попытке развязать войну сект».

— О, — Хунбиш отнюдь не выглядела изумлённой. — Похоже, я слишком давно не вылезала из глуши. А в чём истинная причина того, что вы, старейшина, угодили в розыск?

Вален помолчал секунду, поглядел прямо в её тёмные, нечеловеческие глаза:

— Меня считают текущим телом одного из архидемонов.

— Но почему? — Хунбиш развела руками. — Старейшина, я наблюдаю за вами достаточно долго. Я уверена, что в вас нет ничего демонического. Кроме вашего прозвания, конечно. Да и прозвание вы, кажется, взяли, как странную насмешку над собой.

— Ничего демонического? — взгляд Валена сделался ещё пристальнее. — А если я скажу, что это обвинение — наполовину правда?

Вкратце он изложил ей свою историю, опустив лишь то, что было связано с воспоминаниями о прошлой жизни.

Хунбиш слушала очень внимательно. Покачала головой, приложила пальцы к губам:

— Старейшина, по правде говоря, ваши слова меня пугают. Зачем вы рассказываете всё это такой заурядной женщине, как я?

— Зачем? Знаешь, я очень долго не мог признаться матери и старшему Кантосу. Хотя ведь Кантос очень скоро понял, кто я такой, просто ждал, пока я сам наберусь смелости. И лишь признавшись я понял, насколько честность и откровенность лучше притворства.

Хунбиш улыбнулась самыми краешками губ:

— Значит, честность и откровенность лучше притворства, старейшина? Вот оно как. Но почему же тогда вы сейчас делаете мне намёк, пусть и такой откровенный? Почему заходите издалека, вместо того, чтобы сказать прямо: «Я думаю, что ты не та, за кого себя выдаёшь»?

— А ты вправду всего лишь скромная Недостойная зачаровательница?

— Ах, старейшина, мы же оба знаем, что вы не поверите, если я скажу «да». Хотя бы скажите, кем вы меня считаете? Позвольте мне услышать обвинение, чтобы я могла защищаться. Кто я, по-вашему, такая?

Вален ни на миг не отвёл взгляда:

— По-моему? Что ж, по-моему, я имею честь говорить с одной из ипостасей Досточтимой Тысяча Уловок.

Глава 8. Досточтимая Тысяча Уловок.

— О. Вот оно как. В смелости полёта мысли вам не откажешь, старейшина. Но можно всё-таки объяснить скромной зачаровательнице, хм, путь этого полёта, — Хунбиш улыбнулась, провела пальцем извилистую линию по воздуху. — Как именно вы пришли к такому незаурядному умозаключению?

Вален хмыкнул. Раз уж Хунбиш любила подчёркивать слова жестами… Он показал ей руку с растопыренными пальцами.

— Для начала. Этот Иншань, или как его там, сбежал, поджав хвост, хотя не был серьёзно ранен и почти наверняка мог одолеть Наттара и Люме. По их собственной оценке. Он потратил массу времени, чтобы найти меня, а потом вдруг легко бросил всё. Почему? Не потому ли, что кто-то его напугал? И не могла ли его напугать женщина, которую он атаковал, едва лишь разглядел как следует? — Вален согнул один палец.

— Идём дальше. Этой женщиной была ты. И ты пережила технику практика, который, в теории, стоял на два цвета выше. Не просто пережила, а без серьёзных ранений, лишь одежда сгорела. Наттар и Люме были слишком заняты сражением, чтобы приглядываться к тому, что с тобой случилось. Потом подумали, что всё можно объяснить каким-нибудь защитным талисманом и пилюлями. А мои ученики ещё слишком неопытны и вообще не обратили на это внимание. А вот я обратил. Когда опрашивал их. Якобы с целью узнать, кто больше всех отличился при защите секты. Кое-кто из них даже клялся, что ты воспользовалась талисманом-щитом, чтобы спасти своего мужа. Чтобы так сделать, нужно либо невероятное везение, либо рефлексы лучше, чем у талантливого практика четырёх цветов. Защищать других сложнее, чем себя. — Вален согнул второй палец.

— Раз уж у нас сегодня день откровенности, то скажу тебе ещё один секрет: моё духовное зрение может, в целом, не самое острое, но я обладаю способностью видеть меридианы живых существ, их циркуляцию. И вот сейчас глядя на тебя, я вижу меридианы обычного практика двух цветов, с хорошим, но не выдающимся талантом, звёзд восемь-девять. Но, сама видишь, у нас уже на два пальца объяснений, почему ты таким практиком быть не можешь. Но ты не можешь быть и заурядным шпионом. Подделать ауру — могут многие практики от внутреннего единства и выше. Подделать меридианы? Способности, вроде моей, очень редки. Потому лишь практик очень высокого уровня будет вообще брать их в расчёт. Не говоря уже о том, чтобы действительно суметь их обмануть. Или весь твой облик, который я вижу сейчас — иллюзия? Но тогда твой уровень тем более должен быть чрезвычайно высок. Чтобы столь безупречно запутывать мои чувства при каждой встрече может не хватить даже разницы в три цвета. Так или иначе, я имею дело с экспертом, стоящим близко к вершине мира культивации, — Вален согнул третий палец.

— А в ночь моего возвращения в Секту Добродетельного Демона случилось извержение потухшего когда-то вулкана. Если помнишь, я тогда летал посмотреть, не угрожает ли оно людям. Как оказалось — нет. Но на самом деле я хотел посмотреть не только это. Я изначально подозревал, что могу найти следы сражения практиков, достаточно яростного, чтобы пробудить вулкан. Представляешь, я и в самом деле их нашёл, — Вален согнул четвёртый палец. Кулак, с отставленным большим пальцем, превратился в жест одобрения.

— После этого уже почти не было сомнений в том, что ко мне в секту тайно явилась очень могущественная женщина, преследующая цели, о которых можно лишь гадать. Но кто именно? В моих пространственных кольцах есть целая библиотека. Там можно найти описания всех знаменитых практиков Перерождающегося Континента. Само собой, личина, которую женщина носит для виду и её настоящий характер могут отличаться как небо от земли. Ты сама мне как-то говорила, что любой знаменитый практик постоянно врёт и скрывает собственное лицо.

— Любой знаменитый практик тёмного пути, — с улыбкой поправила Хунбиш.

— Хмф. А в этом уточнении точно есть смысл?

«…возможно, есть на свете злодей, способный долго и умело скрывать своё истинное лицо ото всех. Чтобы в нужное время и в нужном месте даже подозрительный и проницательный практик не побоялся повернуться к нему спиной…»

Но зачем притворяться так долго перед практиком, которого она может раздавить, как таракана, какой бы стороной он к ней не повернулся?

— Так или иначе, — повторил Вален, — я думаю, что даже очень искушённой обманщице будет сложно подделать себя и свою жизнь целиком. Простую шпионку я в тебе подозревал с момента нашей первой встречи. Давно пытался подловить на несоответствиях. Тебя и твоего шкафоподобного мужа. Пытался вытянуть из него информацию, через учеников и служанок. Но ничего не добился. По всему выходило, что ваша история правдива. Вы действительно женаты уже лет двадцать. Если мозги Хорла промыты, а его воспоминания поддельны — почему ты на миг раскрыла свои способности, чтобы его защитить? Ты готова выйти замуж за кого-то во много раз слабее, твой муж тебе действительно дорог, но ты не раскрываешься перед ним, не пытаешься поднять его по цветам… Это говорит о тебе многое.

— И главное: в любом случае ты провела почти год, изображая слабую двухцветную зачаровательницу в моей секте. Почти год! Даже я, в мои-то молодые годы понимаю, что именно недостаток времени — главная преграда на пути культивации. Столько этого времени потратить, занимаясь всякой ерундой, вроде зачарования заведомого мусора — большая жертва для могущественного практика. Если, конечно, — Вален сделал драматическую паузу, — этот практик не владеет волшебством, позволяющим создавать себе дополнительные тела. А всем известно, что Наставница Энхтая была названа Досточтимой Тысяча Уловок, именно когда создала волшебство, позволявшее выращивать клонов. По сути, являющихся частью её самой, но способных к самостоятельным действиям на огромном расстоянии от основного тела. Говорят, что никто не знает, сколько таких клонов у неё теперь. А ещё говорят, что её клоны могут иметь любой облик, различаться по возрасту и даже полу, могут многие годы жить своими жизнями, не выдавая связи с хозяйкой, но все они сохраняют её изначальную природу гуая-пчелы.

Вален поглядел на антенны, растущие от бровей Хунбиш, на её тёмные глаза, больше похожие на глаза насекомого, и согнул последний палец.

— Конечно, на уровне Досточтимой внешний облик тоже можно изменить. О твоём умении делать именно это ходят легенды. То, что ты предстала передо мной в своём истинном виде, указывает либо на полное презрение ко мне, либо на то, что ты намеренно оставила небольшую подсказку относительно своей природы. Так как из твоих действий видно желание понаблюдать за мной и оценить меня, я решил поставить на второе.

— Великолепно, — всплеснула руками Хунбиш.

А затем её меридианы вдруг вспыхнули ярким золотым огнём — уже не двух цветов, а пяти, не меньше. Она лишь чуть шевельнула ногой — и поток энергии устремился по земле к цветам, растущим совсем рядом. И в один миг скромные безымянные цветы рванули вверх с энергией распрямляющихся пружин: стебли наливались соком и твердели, листья расправлялись, как раскрывающиеся ладони, бутоны распускались, показывая взору лепестки пурпурных и золотых оттенков, каких в природе почти не бывает.

Хунбиш — или Досточтимая Тысяча Уловок — сорвала самый красивый цветок и протянула его Валену:

— Заслужил.

Вален аккуратно взял цветок, понюхал, втягивая в себя лёгкий, приятный аромат. Как из ниоткуда, к цветку слетелись красивые бабочки.

— Что-то мне подсказывает — сейчас ты скажешь «но».

— Вдвойне великолепно! Но… но всё же, ты вполне уверен, что такая откровенность с Досточтимой, которая не пожелала раскрыться сама — хорошая идея?

— Не уверен, — ответил Вален. Голос его стал резким. — Я уверен лишь в том, что не могу терпеть обман в своей секте. И больше не собираюсь быть куклой в чужих руках. Досточтимая Тысяча Уловок! Семнадцать моих учеников и стражей секты погибли в сражении, которое ты могла бы выиграть в одиночку. Я хочу знать: почему ты этого не сделала?

— Вален, — она покачала головой, — мы же оба знаем, что ты не поверишь, если я скажу, что у меня были веские причины не выдавать своего присутствия раньше времени. Что если бы я допустила просчёт, то вся твоя секта была бы вырезана. Кстати, можешь называть меня «Хунбиш». В некотором роде я часть Досточтимой, причём не главная. Но в некотором роде… не солгу, сказав, что у меня есть мои собственные мысли и мнения. Всё-таки, я — один из самых старых её клонов.

— Я поверю твоим словам, — за весь разговор Вален ни разу не опустил глаз. — Но при двух условиях.

Хунбиш рассмеялась. И смеялась довольно долго, прежде чем сказать:

— Твоя дерзость впечатляет. Мало того, что ты вообще ставишь условия Досточтимой, ты делаешь это, даже не убедившись, что твоя предыдущая откровенность её не разгневала.

— Я думаю, что если Досточтимая решила следить за мной, ввязалась ради меня в сражение, способное разбудить вулкан, и вообще ещё продолжает наш разговор, то я представляю для неё значительную ценность. Я также думаю, что могу предложить ей даже больше, чем она сейчас в состоянии себе представить.

— Ого. Ну что ж, называй условия.

— Условие первое. Мы заключаем сделку. Неравную, конечно. Странно требовать равных условий, когда ты уступаешь по силе и знаниям. Но это будет именно честная сделка. Я не домашнее животное, за которым можно наблюдать, и не орудие, которое можно использовать втёмную. Условие второе. Чтобы сделка могла быть честной, ты рассказываешь прямо и без утайки, зачем я тебе нужен и как ты меня вообще нашла.

Хунбиш чуть не рассмеялась снова, прикрыла рот рукой:

— Вален, ты, кажется, слишком полагаешься на мои общеизвестные биографии, которые описывают меня добродетельной и миролюбивой.

— Вовсе нет. Хунбиш, я полагаюсь не на твою добродетель, а на твою расчётливость. Показывая тебе мой ум и решимость, я демонстрирую, что сделка со мной будет выгоднее запугивания или обмана. Даже если бы ты шла тёмным путём, я сказал бы то же самое. Нет, я бы подобрал слова потвёрже. Когда имеешь дело с такими существами, разок покажешь слабину — и навсегда станешь хуже, чем рабом.

— А ты точно не начитался сказаний о великих практиках былого? В сказаниях героя часто вознаграждают за неуёмную смелость перед лицом старших. А вот в жизни часто бывает наоборот.

Вален лишь продолжил упрямо глядеть в глаза Досточтимой. Сказать по правде, их не слишком долгий разговор вымотал его похуже многих сражений.

Та пожала плечами и улыбнулась:

— Впрочем, должна признаться: мне всегда нравились сказания. Слушай, Вален Вен. Сейчас с тобой будет говорить не столько Хунбиш, сколько Досточтимая. Ты привлёк моё внимание ещё до твоего побега из Секты Шести Печатей. Если уж ты читал жизнеописания знаменитых практиков нашего времени и хоть чего-то там заметил между строк, то должен знать: альянс четырёх великих сект — это детище Досточтимой Тысяча Уловок. Не могу сказать, что я повелеваю им… Скажем так, его Наставники и старейшины имеют привычку внимательно слушать добрые советы старой тётушки. Естественно, когда альянс едва не ввязался в войну с Сектой Шести Печатей, мои советы им внезапно понадобились. Тогда-то я и услышала твоё имя. Сперва ты показался мне виновным лишь в том, что партия твоей матери проиграла политическую борьбу. Обвинения в одержимости архидемоном… ну, можно похвалить за выдумку. Но если серьёзно, как одержимый может столько времени притворяться, если сразу после вселения в новое тело он оказывается рядом с могущественными Наставниками? Способными вывернуть его разум наизнанку?

Досточтимая пожала плечами снова:

—Лишь незадолго до твоего побега я поняла, что обвинения совершенно искренни. Это пробудило во мне любопытство. Не скрою, я давно мечтала пленить архидемона. Ради знаний, которых можно из него выжать. И желательно так, чтобы об этом не узнал никто. Храм Восточного Неба немедленно ополчился бы против меня, узнав, что кто-то пытается отбивать их хлеб тюремщиков древнего зла. Я не стала возражать, когда на тебя и твоих друзей объявили охоту. Втайне даже от моих собственных слуг, я лично присоединилась к этой охоте. С той информацией, которая у меня имелась, отследить вашу телепортацию не было никакой возможности. Мне просто повезло, что Люме и Наттар сунулись в большой город, где на их след напал один из меня. По направлению их движения я поняла, в какой стороне они ожидают тебя найти. Направила большую часть себя на поиски. Услышав о Секте Добродетельного Демона, решила, что это случайное совпадение. Не может же быть древний и осторожный злодей настолько дерзким. Но решила проверить — на всякий случай. Дальше ты и сам всё знаешь.

— Почему же я ещё не в оковах?

— По двум причинам. Первая в том, что вёл ты себя совсем не демонически. И друг твой с невестой вели себя совсем не как практики тёмного пути.

— А вторая?

Досточтимая наклонилась вперёд, понизила голос — как будто это могло бы помешать кому-то, теоретически способному их подслушать:

— Вторая в том, что я, для очистки совести, решила проверить: не сел ли на хвост твоим товарищам-беглецам кто-то ещё. И довольно скоро обнаружила, что вас преследуют настоящие архидемоны.

Глава 9. Условия сделки.

Вален удивился такому повороту. На его лице не дрогнул ни единый мускул, но он потратил несколько секунд — внутри его разума продлившихся гораздо дольше — на размышления.

— Как им удалось выйти на след Люме и Наттара?

— Ты намекаешь, что у них могла быть информация из Секты Шести Печатей, потенциально позволяющая вычислить точку телепортации? Я так не думаю. Их главная ищейка — уже знакомый тебе Иншань — явно владеет редким даром гуаев-лис, позволяющим видеть на сотни километров. Но твоим спутникам сперва удалось избежать его внимания. Если он представлял их местонахождение, то лишь с точностью до региона. И проверял любые странные случаи в пределах досягаемости своих чувств. Как оказалось — один случай он проверил слишком поздно, чтобы обнаружить их. Но как раз вовремя, чтобы попасться на глаза одному из моих тел. А потом Наттар и Люме снова ухитрились наделать шума. Едва не попали в руки практиков из альянса четырёх сект и Храма Восточного Неба, кое-как сумели укрыться. От этих практиков, но не от дара Иншаня, который тоже услышал о случившемся. И явился на поиски вместе со своим хозяином.