Четырнадцатый архидемон 6

Люме смеялась, пока в уголках глаз не выступили слёзы:

— Ох, Вален, Вален. Я даже не знаю — радоваться тому, насколько ты меня любишь или печалиться, что в женихи мне достался кусок льда, вместо человека. Нет, для куска льда ты слишком добрый. Как же тебя назвать, а?

Увидела на лице Валена искреннюю обиду, и невольно хихикнула снова. Затем подалась поближе и прильнула к нему:

— Ладно, назову просто «моим любимым». А всё же — эта Сурэноха тебе нравится? Скажи честно. Ну, вот совсем честно.

— Она ещё девчонка и умеет только мечом махать.

— Это значит «да»?

— Каким же местом это значит «да»? — возмутился Вален. Он вдруг чувствовал, что легче разобраться в коварных замыслах четырёх старейшин тёмного пути, чем в извивах мыслей одной гуайши-лисы.

— Ладно, ладно. Прости, — промурлыкала Люме ему прямо в ухо. — Прости, что мучаю тебя глупыми вопросами. В самое неподходящее время. Ночь и так слишком коротка…

*****

В голове Люме вертелся ещё один глупый вопрос к Валену. Но она сдержала себя. Вопрос действительно был глупый. Глупый и грубый, и бессовестный. Мать оттаскала бы её за длинные уши просто за то, что он пришёл ей в голову.

А всё же Люме очень хотелось знать, кто Валену важнее — она как женщина, со всей её красотой и удовольствием, которое она способна доставить мужчине, или она как практик, с её талантом, с её даром Красной Нити Жизни. Глупая хотелка. Достойная простой смертной, а не практика трёх цветов. Глупый вопрос, на который она заранее знает ответ.

Конечно, Валену важнее она как практик. Иначе и быть не может. Загвоздка в том, что этот зеффаров сухарь не сумеет, возможно, даже не попробует, перевести всё в шутку, если его спросить. Даст мучительно честный ответ. Или так попытается пощадить её чувства, что уж лучше бы сказал прямо.

Портить эту ночь — и любую следующую ночь — подобным вопросом будет вправду очень глупым поступком.

*****

Вален и Люме заснули лишь под утро. А проснулись через какой-то час от лёгкой дрожи здания.

— Не беспокойся, — сказал Вален. — Моя крепость с виду убога, но формация у нас надёжная. Простые землетрясения не угроза.

Люме зевнула. Села на кровати.

— Я заметила. В смысле, заметила, что формация сделана умело, — она поглядела на слабое алое зарево за окном. — Рановато для восхода. Вулкан?

Вален приподнял голову:

— Он самый. В округе их с полдюжины. Видела ведь, даже горные ледники тут местами серые от пепла.

Извержение вулкана и вправду было заурядным событием в этих местах. Но Вален вдруг замер. Сел и вгляделся повнимательнее. Зарево виднелось на северо-западе. Откуда там взялся действующий вулкан?

Глава 3. Марионетка и завоеватель.

— Понятно.

Вален стоял на краю склона. Позади него была небольшая горная деревня. Одна из нескольких сотен деревень, которые оказались под властью Секты Добродетельного Демона. Вален помнил её название лишь благодаря сверхчеловеческой памяти, сохранявшей почти все факты, которые он когда-либо слышал. Деревня Высокое Пастбище.

Сейчас стены и крыши и без того уже грязноватых деревенских домов почернели от вулканического пепла. А за горными вершинами, на которые смотрел Вален, поднимался колоссальный столб чёрного дыма. Впрочем, до Высокого Пастбища долетал только пепел. Ну, ещё несколько небольших раскалённых камней повредили ограды и крыши при первом взрыве проснувшегося вулкана. Что в деревне никто не пострадал — было неудивительно.

Зато удивительными были рассказы нескольких пастухов, заполночь добежавших до деревни с горного пастбища. Заплетающимися языками, они говорили о пугающих знамениях, об огнях в небе над горами, вызвавших в них необоримый ужас. Если бы не эти рассказы, Вален немедленно вернулся бы в Секту Добродетельного Демона, едва убедившись, что новый — то есть, старый, спавший уже пару сотен лет — вулкан не представляет значительной угрозы. Нет, немного не так. Даже услышав эти рассказы, он вернулся бы всё равно, если б ещё по пути сюда не подозревал, что может столкнуться с какими-то свидетельствами волшебства практиков. Изменения в геомантических линиях, предшествующие извержению, вполне способны создать выброс земной энергии. Это не говоря уже о том, что смертные могли почувствовать опасность по мелким её предвестникам, а потом навоображать себе незнамо чего. Скорее всего, именно это и произошло на самом деле.

Но «скорее всего» Валена не устраивало. Если вокруг него и его секты вправду уже идёт какая-то тайная игра могущественных старейшин, то он не может упустить ни малейшей подсказки, указывающей на суть этой игры.

— Это вам на новые стада, — обратился он к деревенскому голове, вложив тому в руку небольшой кошелёк. Признаться, серебра у Валена и так было больше, чем он знал как потратить — ещё от Секты Белого Пламени осталось немало.

Не слушая благодарностей, Вален вскочил на летающий меч и устремился к поднимающемуся высоко в небо дымному столбу.

Следующий час принёс ему сплошное разочарование. Потоки лавы, дождь из раскалённых камней, толстый слой пепла, изменили пейзаж до неузнаваемости. Даже если здесь произошло целое сражение практиков, ему теперь не распознать следов. Не говоря уже о каком-нибудь менее разрушительном событии. Если б Вален знал, как тут всё выглядело раньше, ещё были бы шансы заметить странности…

Вален пролетел через облако оседающего пепла, чтобы повнимательнее глянуть на почерневший горный склон внизу. Серная вонь просачивалась даже через барьер, фильтрующий воздух. Пора уже возвращаться в секту. Он зря теряет время. Но тщательность и методичность были его второй натурой. К тому же, если к извержению вулкана приложили руку практики, скорее всего, оно стало случайным следствием их сражения.

Разбудить спящий вулкан намеренно непросто. Требования к духовной энергии для управления геологическими процессами вполне посильны — но при условии, что мы пользуемся медленно и постепенно работающей формацией. Или особыми заклинаниями, которые тоже действуют не мгновенно, которые мало кто учит, по причине их сложности и ограниченной полезности. Если без этого — пупок развяжется и у старейшины семи цветов. По той же причине, по которой даже очень могущественным практикам не под силу одним лишь щелчком пальца резко сменить погоду на большой площади, или заставить морские волны расступиться. Слишком велика масса материи, которой необходимо манипулировать, следовательно слишком велики затраты духовной энергии. Если нам необходимы большие разрушения, куда легче будет создать, скажем, огненный шар, способный мгновенно спалить целый город.

Или устроить взрыв, достаточно сильный, чтобы ускорить уже приближающееся извержение вулкана. Вряд ли даже от такого взрыва останутся следы, видимые после извержения — но чем чёрт и Зеффар не шутят…

Вален вдруг замер прямо в воздухе. Вгляделся в один из утёсов. Подлетел поближе. Взмахнул рукой, смахивая пепел и мелкие камни с поверхности — гладкой, словно недавно срезанной острым клинком, способным проходить сквозь камни, как сквозь масло.

*****

По возвращении Вален сказал лишь, что проснувшийся вулкан не представляет опасности и его извержение — явно не происки остатков Сект Перерождённых Элементов. Чистейшая правда, надо сказать. Излагать подозрения пока смысла не имело. Если его собственная жизнь и жизни его близких вправду находятся в руках кого-то очень могущественного — лучше не провоцировать этого «кого-то» на реакцию. Прикинуться, что кукла не замечает ниток, на которых висит. И действовать пока так, как он действовал бы обычно.

Вален сам удивился желчи, подступившей к его горлу при одной лишь мысли об этом. Нельзя же быть таким нежным — всего лишь какой-то год пожил на свободе, опасаясь лишь врагов, а уже подумал, что так будет всегда. Надо смотреть на вещи позитивнее. В этом мире свободны лишь те, у кого нет желаний. Или те, у кого нет привязанностей, зато есть огромная сила. А у него желаний выше крыши. Да и привязанностей многовато. Сам же ещё по пути обратно в секту думал, как бы ловчее привязать себя к значимым силам региона. Стать им полезным. Если кто-то желает его использовать — значит, он уже кому-то полезен.

Всё это звучало не слишком убедительно для самого Валена. Но убедительно или неубедительно, а вариантов у него не было.

Вален провёл остаток дня, решая обычные проблемы секты, которая только что пережила жестокое сражение. А также слушая более подробную версию рассказа Наттара и Люме. А на следующее утро они трое, вместе с большей частью учеников Валена, оставили Секту Добродетельного Демона, на борту летающей баржи. Опыта управления настолько крупными летающими судами ни у кого не было. Но общие принципы тут те же, что и у простой летающей лодки. Вести баржу взялась Люме — и у неё неплохо получилось. Вален предпочёл бы взять с собой сразу две баржи — но все трофейные оказались повреждены. Не настолько, чтобы повреждения было нельзя исправить, но настолько, что у Люме с Хунбиш ушло бы на это некоторое время.

Первым делом, они полетели к Секте Жёлтой Земли. Вален удивился, найдя секту брошенной. Защитная формация не была приведена в действие. Цитадель опустела.

Да, несколько внутренних учеников Сект Перерождённых Элементов спаслись при гибели их войска. Бросились в разные стороны на летающих мечах. Конечно, они успели предупредить свои секты. Но что значит гибель большей части учеников, если ещё живы учителя? Неужто старейшина Юнтаро тоже оставил в секте табличку, которая должна была расколоться в случае его смерти?

Сокровищницу секты опустошили — это указывало на то, что выжившие и вправду сочли старейшину убитым. Рабы и служанки, те из них, что были ещё живы и не решились сбежать после того, как сбежали их хозяева, ничего не могли сказать на этот счёт. Они вообще мало что могли сказать и были безмерно рады уже тому, что ещё дышат. Не всем так повезло — многих зарубили, просто чтобы не достались победителям.

Вален ожидал, что и в Секте Чёрной Воды они найдут то же самое. Но снова просчитался. На этот раз — просчитался приятно. При подлёте они увидели защитный купол и воинов на стенах.

*****

Бум!

От удара по прозрачной, словно стекло, поверхности купола побежали волны. Гигантское подобие руки, сплетённой из стволов, ветвей и корней деревьев, подалось назад, замахиваясь для нового удара. «Рука» крошилась при каждом ударе, постепенно распадалась. Но Вален видел — барьер распадётся раньше или вместе с ней. С носа летающей баржи он глянул вниз. На склон горы, где стояла Люме, только что превратившая растущий там лес в осадное орудие. Он и не знал, что Лесной Повелитель, одна из самых базовых техник элемента Дерева, вполне оправдывала своё громкое название! Конечно, против практиков одного с тобой цвета она всё равно была не слишком полезна. Плоды издевательства Люме над живыми растениями двигались слишком медленно. Зато били сильно. Если цель не может бежать или увернуться — то, что Наставник прописал.

А на случай, если защитники попробуют выкинуть что-нибудь отчаянное, рядом с Люме парил Наттар. В общем, происходящее сложно назвать штурмом. Это будет не сложнее, чем выдернуть тугую пробку из бутылки.

Вален обернулся к своим ученикам, построившимся на палубе. По лицам было видно — рвутся в бой. Конечно, их помощь не нужна — но раз уж рвутся, то пускай покажут себя. К тому же…

К тому же сейчас он сможет кое-что проверить.

Глава 4. Завоеватель в деле.

Вален ещё раз оглядел учеников, поднял руку, привлекая внимание:

— Сегодня я даю вам шанс испытать себя в бою. Враг слаб. Но не теряйте бдительности. Если внутренний ученик позволит себя ранить, хотя бы оцарапать — лишится доли в награде. За тем, как покажут себя внешние ученики, я буду внимательно следить сам.

Сделал секундную паузу, чтобы слова усвоились, а потом продолжил:

— Всю добычу несите в общую кучу. Наибольшая награда достанется тому, кто упорнее всех сражался, а не тому, кто первый бросился грабить. А тот, кто попытается утаить от товарищей хотя бы одну пилюлю — сам себя вычеркнет из учеников Секты Добродетельного Демона.

Убедился, что все дружно кивают, соглашаясь с этой мыслью, прежде чем говорить дальше:

— Убивайте всех практиков без пощады, но щадите простых смертных с серым ядром — рабов, слуг, детей и учеников. Таков мой приказ.

Бум! Грохот от очередного удара по барьеру едва не заглушил его последнюю фразу. Впрочем, многие из учеников, даже большинство, явно предпочли бы не услышать то, что сейчас сказал их учитель. Это было бы заметно даже без сверхъестественных чувств.

Причём сильнее всех кривился не тот практик, от которого такой реакции ожидал Вален:

— Хожин, ты, кажется, недоволен моими словами?

Покрытый шрамами гуай, выглядевший немолодым, хотя ему едва исполнилось двадцать пять, на миг опустил глаза, замялся. Потом твёрдо глянул на учителя:

— Детей и учеников, значит, щадить? А эти склизкие твари когда-то, кого-то щадили?

Вален предвидел подобный вопрос. Без сомнения он вертелся на уме всех, включая не только Недостойных, но и бывших крестьян. Но не думал, что задаст этот вопрос самый уважаемый, пользующийся его личным доверием, ученик. Впрочем, неудивительно. И даже хорошо. Доверенные ученики как раз и должны не бояться высказывать старейшине то, что боятся высказывать другие.

Прежде чем Вален успел изложить заранее продуманный ответ, Хожина поддержала Сурэноха:

— Старший Хожин верно говорит, учитель! Практики пяти сект похитили моих родителей, закололи прабабушку Оюну. Да что я — половина здесь остались из-за них круглыми сиротами. Учитель, разве люди и гуаи не имеют права мстить?

Вален слишком хорошо помнил, кто именно заколол Оюну. Лишняя причина настоять на своём.

— Имеют, — согласился он. — А учитель имеет право приказывать ученикам. Говоришь — вы сироты? А я говорю, что ваша новая семья — Секта Добродетельного Демона. И тому, кто вредит своим новым братьям и сёстрам, в семье не место.

Бум! Когда прокатившийся над горами гул затих, Вален поднял палец в учительском жесте:

— А от того, что вы хотите сделать, секте, семье выйдет немалый вред! Как говорила мне одна мудрая лиса, нет на свете ничего невыгоднее, чем быть добродетельным практиком с репутацией кровожадного злодея. А такую репутацию мы и заработаем, если начнём резать беззащитных смертных. Всем будет плевать, что наша месть справедлива. Одни сочтут нас свирепыми дикарями, воистину Недостойными. А другие решат поверить в это ради выгоды. И возвыситься нашей секте станет в десять раз сложнее.

По правде говоря, Вален сомневался, что главы кланов и старейшины, которые много лет терпели Секты Перерождённых Элементов, вдруг станут чистоплюями. Зато он не сомневался, что его полудикие ученики целиком полагаются на суждения учителя в тонких политических вопросах.

Большинство из них, включая Хожина, вправду призадумались. Сурэноха упрямо сжала губы, но смолчала — её не убедили аргументы, ей было важно то, что аргументы изложил любимый учитель. А вот внутренний ученик Чулмуут, не сдержался:

— В ночь падения Секты Белого Пламени вы совсем иначе говорили учитель. Вы говорили: «кровь за кровь». Вы говорили: «убить всех».

В ту ночь Чулмуут первым выступил из толпы узников, когда Вален уже боялся, что сражаться не осмелится никто. Вален посмотрел на него внимательно. Невероятное зрение практика трёх цветов позволяло видеть мельчайшие движения его лица, самую незначительную дрожь пальцев, крохотные капельки пота на коже. Людям и гуаям ниже начального этапа внутреннего единства теперь было очень сложно скрыть от него свои мысли и чувства. Кто-нибудь вроде самого Валена в прошлом ещё справился бы, да и то, если не вглядываться очень внимательно. Чулмууту до такого самообладания было далеко. В нём легко читались злость, ярость… и чувство вины. Вален не считал себя мастером чтения чужих мыслей, но смысл такого коктейля угадать было несложно. Чулмуут совсем не гордился некоторыми из своих дел в ту ночь. Именно поэтому сейчас он так уязвлён тем, что старейшина Добродетельный Демон требует от учеников совсем другого.

Бум! На этот раз от удара, казалось, задрожала сама палуба летающей баржи.

— В ту ночь, — спокойно, почти мягко заметил Вален, — я был слишком слаб. А те из вас, кто сражался тогда — вовсе не были практиками. Слабому часто приходится быть жестоким. Просто чтобы выжить и победить. А с тех, кто сам ещё простой смертный — вообще спрос маленький. Но сейчас мы сильны, а сильный может позволить себе быть великодушным. Или думать дальше, чем на одну ночь вперёд.

— Мне нужны именно сильные ученики, — добавил он куда более жёстким, командным тоном. — А те, кто слишком слаб и отыгрывается на беспомощных — не нужны. Понятно? Не волнуйтесь, практиков Секты Чёрной Воды внизу хватит на вас всех. С ними делайте что в голову взбредёт.

«Ну ведь сущие дети, — подумал Вален, увидев, как загорелись глаза у большей части учеников. — То есть — импульсивные и жестокие. Только сил теперь побольше.»

Бум! Вслед за ударом теперь раздались гул и режущий уши треск — звуки распадающегося барьера. Сурэноха шагнула вперёд первой, уже собираясь обратиться в человекообразную стрекозу, но Вален остановил её жестом:

— Погоди. Тебе оставшиеся практики тоже ничего не смогут сделать. Дай другим показать их силу. Не ввязывайся, если не увидишь, что товарищу грозит опасность.

Сурэноха надулась, но вслух ничего не сказала, лишь кивнула. Вален сосредоточился на миг, заставил летающую баржу прийти в движение.

— Все остальные: принимайте свои стимулирующие пилюли! К бою!

*****

Летающий меч вонзился между лопаток практика в синем халате, расшитом чёрными волнами. Хожин протянул покрытую хитином руку — и окровавленное оружие полетело обратно к нему, рукоять сама легла в когти. Вален, паривший над битвой, одобрительно кивнул. Гуай-жук не выделялся талантом и потому следовал примеру своего старейшины, культивируя управление летающими мечами. Для первого цвета не утратить контроль над оружием после начального броска — уже неплохой результат.

Чулмуут и Чиудай косили врагов как траву ударами мечей, сражаясь бок о бок. Пожалуй, их двоих вполне хватило бы для победы, после того, как барьер пал. Со дня их драки, они не только прорвались на второй цвет, но и неплохо освоили боевые искусства — оба специализировались в рукопашной. Внушение, данное в тот день, пошло им на пользу. Теперь уже никто не мог обвинить их в том, что они дерутся как пьяные крестьяне.

Такое описание скорее подходило к остаткам Секты Чёрной Воды. Признаться, Вален возложил сражение на учеников послабее потому, что хотел своими глазами увидеть — как его программа подготовки сравнима с подготовкой практиков обычной провинциальной секты. Точнее, не обычной. Секты тёмного пути, специализирующейся на воспитании свирепых и беспощадных воинов. Пока результаты радовали. Один на один враги ещё как-то отбивались. Они уступали в ближнем бою, были хуже снабжены алхимией, но разница была не подавляющей. Вот только ученики Секты Добродетельного Демона не сражались один на один. Большинство из них нападали парами и тройками. Не слишком скоординированными — но врагу и этого хватало.

Грохот громового удара на полсекунды оглушил сражающихся — Сурэноха стремительно зарубила врага, сбившего с ног одного из внешних учеников.

Нет, не стоит слишком гордиться собой как учителем. Сейчас остатки Секты Чёрной Воды подавлены осознанием того, что у них нет шансов. Сражаются как загнанные в угол крысы, понимая, что от плена ничего хорошего ждать не приходится. От практиков в таком состоянии нельзя ожидать хладнокровия и продуманной тактики.

*****

Зато от загнанных в угол практиков можно ожидать самых безумных идей. В этом Вален убедился несколько дней спустя, когда летающая баржа достигла Секты Лазурного Дерева. Едва Люме занялась барьером, как ученики в халатах с узором из листьев вывели на обширный передний двор секты добрую сотню Недостойных — служанок и просто наловленных пленников. Согнали в кучу, окружив редким кольцом. Ученик постарше вышел на угол стены с белым флагом перемирия.

— Не будет вреда, если сперва поговорить, — заявил Вален.

— Убирайтесь отсюда, оставьте нас в покое, или мы перебьём ваших соплеменников, — заявил ему тридцать секунд спустя ученик с флагом.

— У меня другое предложение, — усиленный духовной энергией голос Валена разносился на километры. — Вы не причиняете нашим соплеменникам никакого вреда. А я за это даю всем практикам внутри барьера десять минут на то, чтобы покончить с собой. Могу даже подарить пилюли, несущие безболезненную смерть, если осмелитесь открыть проход. Всех, кто ещё не стал практиком, мы пощадим. Но это если вы не тронете заложников.

— Ты думаешь, у нас смелости не хва…

— А если у вас смелости хватит, — перебил Вален, — мы вырежем всех без различия возраста и цветов. Да так, что потом об этом сложат страшные сказки. С тебя лично я сдеру шкуру. Потом запихаю в глотку исцеляющую пилюлю и сдеру ту шкуру, которая отрастёт. Думаю, у меня накопится довольно много шкур к тому времени, когда ты сдохнешь от передозировки.

Вален вовсе не был уверен, что способен на подобное. Но прозвучало убедительно. Ученик побледнел, отступил на шаг:

— Откуда нам знать, что вы пощадите хоть кого-то?

Вален ожидал подобного вопроса. Он махнул рукой, подавая условный сигнал. Вскоре к борту летающей баржи подвели детей и учеников и Секты Чёрной Воды. Выглядели те, конечно, невесёлыми. Но живыми и вполне здоровыми.

— Оттуда, что я — старейшина Добродетельный Демон. И обе части моего имени мне даны не просто так.

— Нам нужно посовещаться.

— У вас пять минут. Время пошло.

Вален сам немного удивился, когда остатки Секты Лазурного Дерева приняли его предложение.

*****

На покорение четырёх сект ушло меньше месяца. Почти всё это время ушло на перелёты. И во время этих перелётов Вален времени не терял. Ему нужно было подготовиться к решению задачи, неизмеримо более сложной, чем расправа над горсткой учеников, лишившихся учителей. И даже наставление его собственных учеников на верный путь.

Глава 5. Мудрый учитель Вален.

Некоторое время назад

Прямой меч завертелся в воздухе и едва не улетел за борт летающей баржи. Сурэноха успела позвать оружие к себе, прежде чем оно оказалось слишком далеко — и рукоять вновь оказалась у неё в руке. Вот только к этому моменту остриё клинка Наттара уже касалось её шеи. Оставило бы порез, если б не появившийся в последний миг барьер воли. Девушка пыталась сохранять стоическое выражение лица. Именно что «пыталась». От этого её обиженная мина выглядела ещё забавнее. Видимо, когда ты сама ещё подросток, обиднее проигрывать кому-то, кто выглядит моложе тебя и макушкой едва до шеи достаёт.

Именно что «выглядит». В действительности Наттар был на пару лет её старше. И на целую стадию культивации выше. Пусть сейчас он ограничил себя двумя цветами — умения более высоких стадий не пропадают при понижении духовной энергии. Так что проигрыш был предсказуем заранее. Но вот то, как именно Сурэноха проигрывала…

Наттар отступил на пару шагов, вновь принимая боевую стойку и позволяя девушке сделать то же самое. Места на кормовой надстройке летающей баржи было не слишком много. Теоретически для Сурэнохи это скорее выгодно. Специалистка по стремительным, агрессивным атакам мечом имеет преимущество на малой дистанции — по крайней мере, пока та не станет настолько малой, что бой перейдёт в борьбу.

Вот и сейчас всё, казалось, должно было пойти по её сценарию. Пару секунд юноша и девушка стояли друг напротив друга с мечами наперевес. Затем Сурэноха попыталась начать движение. Настолько быстрое, что не каждый практик трёх цветов успел бы среагировать на таком расстоянии. Вот только едва её мускулы напряглись, как Наттар уже шагнул вперёд, нанося собственный удар. На этот раз Вален очень внимательно следил за движениями собственной ученицы. И увидел маленькую, но критическую заминку в тот момент, когда сработало её предвидение. Чуть большую заминку, когда Наттар отбил её меч в сторону, не давая начать атаку.

В следующую секунду Сурэноха едва не вылетела за борт, отступая от меча, что грозил воткнуться ей в грудь.

Наттар снова отступил, искоса глянул на Валена, словно спрашивая: понятно?

— Понятно, — кивнул Вален.

Поглядел на ученицу, выглядевшую так, словно собиралась расплакаться — впервые за всё время, которое он её знал. Признаться, он и сам чувствовал себя скверно. Да, он строил боевой стиль Сурэнохи вокруг использования одного-единственного приёма, стремительного выпада с Громовым Клинком. Ни на что другое не было времени. Но ему казалось, что он всё же заложил в ней прочные основы боевых искусств. Давал разнородные упражнения. А сейчас Наттар обращался с ней, почти как если бы она была заурядным практиком, знающим лишь, что меч следует запускать в противника острым концом.