Полная версия:
Давай нарушим правила
Макс поднимает руки, капитулируя, встаёт и забирает свой поднос. Сокол хмыкает. Но он уже не тут – провожает взглядом очередную юбку.
Они уходят, и мой стол снова принадлежит мне. Возвращаюсь к экрану, просматриваю фотки.
Вот она маленькая, лет пяти, на руках у мужчины в военной форме. Широко улыбается, не хватает одного зуба.
Мило. Но я "заразил" её комп не для этого.
Начинаю поиски писем и любых упоминаний о Цыбалове. Благодаря ему она попала сюда. Краем глаза улавливаю движение справа. И тут же на стол ложится поднос.
Я успеваю свернуть окно с её рабочим столом раньше, чем она опускает взгляд на экран моего ноута. На мониторе остаётся только терминал с кодом. Для неё это просто набор непонятных символов.
– Мне нужно с тобой поговорить, – говорит Полина ровным голосом.
Но многое в ней выдаёт то, как она нервничает прямо сейчас. То, как ровно держит спину и как старательно смотрит мне в глаза.
Глаза у неё медовые, почти карие...
А губки она яростно сжимает. И мне хочется попросить её так не делать.
Откидываюсь на стуле и стягиваю с головы капюшон. Не отвечаю ей. Просто жду.
– Ты заразил какой-то дрянью мой ноутбук, – говорит она, и голос всё-таки подрагивает. – Мне плевать на ваше рабство и на ваши дурацкие традиции. Убери это.
Пробегаю взглядом по её телу. Форма сидит на ней неплохо. И мне хочется думать, что как-то даже по-особенному, а не как на половине сотни студенток академии.
– Сядь, – говорю я.
– Я постою, – упрямо вскидывает подбородок.
– Как хочешь.
Она стоит. Я молчу. Проходит пять секунд, десять, пятнадцать. Тишина – мой любимый инструмент. Большинство людей не выдерживают паузу. Начинают заполнять её словами, нервничать, оправдываться. И в итоге говорят больше, чем собирались. Отдают больше, чем хотели.
Она не заполняет. Стоит и ждёт. Смотрит на меня прямо, с вызовом, хотя я вижу, как пульсирует жилка у неё на шее.
– Это не дрянь, – говорю я наконец. – Это интерфейс для связи между хозяином и его рабом. Традиция академии. Не я придумал.
– Мне плевать, кто это придумал. Убери.
– Не могу.
– Не можешь или не хочешь?
– Не хочу, – отвечаю честно.
Её скулы каменеют. Она злится, и злость ей идёт. Глаза становятся ярче, движения резче. Большинство людей в гневе глупеют, делают ошибки. Посмотрим, как поведёт себя она.
– Тогда я пойду в администрацию и скажу, что ты установил на мой личный ноутбук вредоносное программное обеспечение. Это, кстати, уголовная статья.
Я почти улыбаюсь.
– Ты можешь это сделать, – говорю спокойно. – Но тогда тебе придётся объяснить, зачем ты перешла по ссылке из анонимного письма и скачала файл с незнакомого сайта. Администрация скажет, что ты сама виновата. И будет права.
Мне нравится наблюдать, как эмоции проходят по её лицу одна за другой: злость, растерянность, снова злость. Потом что-то холодное и твёрдое. Решимость.
– Чего ты от меня хочешь? – спрашивает она тихо.
– Сядь, – повторяю я.
На этот раз она садится. Напротив. Между нами – открытая крышка ноутбука. Захлопываю её.
– Убрать ту дрянь, как ты выразилась, довольно легко, Полина. Перейди по ссылке, чтобы открыть диалоговое окно для общения со мной. Но ты ведь этого не сделаешь, верно?
– Не сделаю, – она подаётся вперёд. – Потому что между мной и тобой не будет никаких диалогов. Я отказываюсь быть твоей рабыней.
На последнем слово она морщится.
Понимаю... Это её самый главный триггер – быть во власти такого, как я.
Но ей придётся потерпеть.
Мой телефон вибрирует. Сообщение от Макса: "Площадка. 5 минут. Не опаздывай".
Засовываю телефон в карман и беру ноутбук.
– Мне нужно идти, – говорю, поднимаясь.
– Ты серьёзно? – в её голосе неверие. – Удали этот... этот вирус!
– Нет.
Иду на выход. У двери оборачиваюсь и вижу, что Полина рванула за мной.
Друзья! Спешу познакомить вас с новинкой нашего моба от Дарьи Беловой!
Спорим? Будешь моей!
https://litnet.com/shrt/rQJR
В закрытую Академию приходит новенький. Он мажор и очень плохой парень, у которого есть маленький, но грязный секрет с местной королевой красоты. Вас будет ждать #противостояние характеров, #одержимость, #интриги и тайны
ГЛАВА 5. Взрыв тестостерона.
Полина
Вот мерзавец! Самовлюблённый придурок!
Спешу за ним по залитой солнцем аллее и ненавижу себя за это.
Аллея идёт мимо учебных корпусов. Омаров сворачивает направо, за ряд старых клёнов. Там спортивная площадка – я видела её вчера, когда мы с Дашей исследовали территорию. На площадке турники, брусья, резиновое покрытие, всякие лестницы для воркаута. Вчера площадка была пустой. Сейчас – нет.
Один парень разминается у брусьев – широкоплечий, светловолосый, в чёрной майке. Рядом второй крутит в руках скакалку и щурится на солнце.
Я узнаю их лица, но не помню ни имён, ни фамилий. А ведь Даша что-то рассказывала мне про каждого.
Они оба смотрят на Степана. Блондин говорит:
– Ты так ненавидишь местные традиции, но эту пропустить не смог, да?
Ещё одна традиция... Господи, что на этот раз?
Степан кладёт ноутбук на скамейку и стягивает худи через голову.
Я останавливаюсь.
Под худи – ничего.
Я уже видела, что он совсем не тощий. Заметила крепкие плечи, шею, руки. Но одно дело догадываться, и совсем другое – видеть вот так, при свете дня, без одежды, которая скрывает фигуру.
Он не просто не худой. Он накачанный. Очень. Широкие плечи, мощные бицепсы, рельефный торс. И татуировки. Господи, их столько!
Я уже замечала их раньше на запястьях и шее, но не думала, что они тянутся по всему телу парня. И они явно имеют какой-то смысл, это не просто витиеватый узор, как у многих. Там строчки. Ровные, мелкие, будто напечатанные на принтере. Компьютерный код, набитый прямо на коже. Он идёт по шее, спускается на плечи, перетекает на бицепсы и предплечья.
Степан бросает худи на скамейку. Его мышцы играют – и строчки на коже двигаются, и это выглядит так, будто код оживает.
Он подходит к парням. Делаю ещё несколько шагов, чтобы быть ближе к площадке.
– Дело не в традиции, – отвечает им Омаров. – Будем считать, что я просто хочу надрать вам зад.
Блондин ухмыляется, второй азартно потирает руки. И вдруг они оба замечают меня. Что-то говорят Омарову, понизив голос, и тот оборачивается. И, конечно, в его взгляде нет удивления. Он знал, что я шла за ним.
Он отвечает что-то друзьям, но я, к сожалению, не слышу ни слова. Потом подходит к турнику, хватается за перекладину...
– Я сначала разогреюсь, – говорит он.
Обращается явно не ко мне, но смотрит мне в глаза. И начинает подтягиваться. Легко, без рывков, будто его тело ничего не весит. Плоский рельефный живот напрягается. Там тоже тату. Строчка кода идёт по рёбрам, спускается ниже, ныряет под резинку спортивных штанов.
Сглатываю. Такое ощущение, что я, совсем того не желая, попала на шоу под названием "Взрыв тестостерона". Потому что те двое тоже скидывают свои футболки.
Стою на краю площадки и понимаю, что пялюсь. Просто стою и пялюсь, как идиотка. Стыд разливается запоздалой волной, горячей и липкой, и я отвожу взгляд. Но поздно.
– Подойди, – говорит блондин, поманив меня пальцем. – Чего встала? Подойди, говорю.
Я не шевелюсь, лишь вскидываю подбородок.
Степан спрыгивает с турника. Он даже не вспотел. Берёт бутылку воды со скамейки, делает глоток и только тогда поворачивается ко мне.
– Ты – его рабыня? – спрашивает блондин, кивая на Степана.
Слово бьёт по ушам. Рабыня. Меня передёргивает, и я сжимаю челюсти так, что скулы начинают ныть.
– Нет, – отвечаю я.
И иду к Омарову.
– Подожди, Полина, я немного занят, – говорит он таким тоном...
Я даже не знаю, как именно определить его тон. Словно мы друзья или даже больше.
Степан ложится на скамью и начинает качать пресс. Руки за головой, подъёмы ровные, размеренные. Строчка кода на рёбрах поднимается и опускается вместе с его дыханием, и я заставляю себя смотреть ему в лицо. Только в лицо. А он смотрит на меня снизу вверх.
Поднимается – взгляд на мне, опускается – взгляд по-прежнему на мне. Как будто я – точка, на которой он сфокусировался.
– Так ты его рабыня или нет? – раздражённо спрашивает блондин. – Если нет, вали отсюда.
Оо... Вот, значит, как? Только рабыне можно лицезреть потеющего на турниках и скамье хозяина?
– Пока не рабыня, – говорит Омаров вместо меня.
А я вообще не собираюсь отвечать. У меня внутри что-то вскипает. Горячее, злое, душное. Не от его слов. От того, как он их произнёс. Спокойно, уверенно. Как будто это вопрос времени. Как будто мой отказ – просто временная задержка в его плане.
– Ни сейчас, ни потом, – говорю я, и голос звучит твёрже, чем я ожидала. – Ни при каких условиях этого не будет. Удали вирус с моего ноутбука, или я найду того, кто это сделает за тебя.
Степан садится на скамье. Пот блестит на ключицах и груди. Тянется к бутылке, жадно пьёт.
Я вообще не понимаю, почему до сих пор тут стою.
– Найди, – говорит он наконец.
И в его голосе мне слышится что-то похожее на вызов. Или на любопытство. Или на то и другое сразу.
Он поднимается, подходит к друзьям. И эти трое, похоже, тут же забывают о моём существовании. С азартом переглянувшись, подпрыгивают, хватаются за перекладину турника и начинают подтягиваться. Синхронно, размеренно. Кажется, совсем не уставая.
Я разворачиваюсь и ухожу.
Не собиралась оборачиваться, но когда дохожу до клёна, всё-таки делаю это.
Друзья Омарова, кажется, всё-таки подустали. Они явно готовы сдаться.
Первым спрыгивает блондин. Второй держится ещё полминуты и тоже отпускает руки. Омаров подтягивается ещё два раза.
Он победил? В дурацком соревновании по дурацкой традиции?
И что он выиграл? Титул ещё большего засранца и альфа-самца?
Пфф...
Захожу за ствол дерева, прижимаюсь к нему спиной и пишу сообщение Призраку.
"Мне нужно найти кого-то, кто починит мой компьютер".
Пока Полина пытается не стать рабыней, хочу познакомить вас с ещё одной новинкой нашего моба
Новенькая, ты в игре от Ронни Траумер
https://litnet.com/shrt/OQPX
ГЛАВА 6. Единственное, что волнует.
Вирус
– Ну всё, пиздец, ты всех порвал, – корчась на резиновом покрытии и держась за живот, стонет Сокол.
Это он после "спарринга" на пресс.
– Отжиматься будем? – тяну я с ленцой.
Хотя мышцы мои тоже горят.
– В жопу иди, – вскакивает на ноги Макс. – Я вот не пойму, как в тебе уживаются мозги и мышцы.
– Мозг – тоже мышца, – ржёт Артём.
Я молчу. Пялюсь в небо, положив руки под голову. Вот вроде уделал этих двоих, а кайфа не испытал. Пару лет уже так – никакого удовлетворения в жизни.
Мозги я прокачал давно. А тело... Тело, в общем-то, всегда держал в форме, но последние полгода подналёг на брусья.
В физическом плане я был всегда тенью своего брата-близнеца Остапа, самбиста. Теперь уже нет.
Ещё одна галочка в анкете моей жизни. Сделано. Всё.
Что дальше?
Вопрос Макса так и повисает в воздухе, они говорят уже о другом. О посвящении. Самая тупая традиция академии из возможных. Даже потирание носа у бронзового бюста Листермана для удачной сдачи зачёта не так бесит, как это.
– ... короче, второй курс много на себя берёт. Толкают свои правила третьему. Рабство хотят убрать, – вещает тем временем Макс.
Неожиданно включившись в его слова, резко сажусь.
– Кто это придумал? – нервно усмехаюсь.
– Сабуровская свита. Он сам на домашнем обучении сейчас, а эта шайка решила, что дружба с ним даёт им право голоса. На втором, сука, курсе.
– Рабство должно остаться, – говорю я, поднимаясь.
– А чё так? – лыбится Артём. – Кому-то было вроде насрать на традиции, мм?
– Конкретно эта традиция мне зашла.
Надеваю худак, беру ноут под мышку. Макс тоже начинает одеваться.
– Само собой, ничего убирать не будем, – говорит он. – К тому же я уже выбрал себе жертву.
Его улыбка становится хищной.
– Я тоже, – скалится Артём.
А его улыбка слегка садисткая.
Нахер. Меня это всё не касается. А то, что действительно важно, сейчас виляет своей сексапильной задницей, направляясь к учебному корпусу. Первая пара начнётся через десять минут.
– Ладно, погнали, – говорит Артём.
Они с Максом уходят налево, а я направо. Хотя мне тоже надо бы налево, именно там деканат. Четвёртый курс вызвали на полдня – распределение кураторства над первым курсом. Нам повесят на шею новичков, и мы должны сделать вид, что это почётная обязанность.
Но я сам в каком-то роде здесь новичок. И у меня есть дела поважнее.
Спешу за Полиной, мы же типа не договорили. И вижу, как её перехватывают у входа в корпус. Цыбалов.
Притормаживаю в нескольких метрах от них. Слышу каждое слово.
– Полина, наконец-то! Думал, мы с тобой ещё вчера поболтать сможем, – воодушевлённо вещает он. – Ну как ты? Всё хорошо? – покровительственно проводит ладонью по её плечу.
Полина улыбается ему и смотрит как довольная собачонка, дождавшаяся ласки хозяина.
– Всё даже лучше, чем я себе представляла, Руслан Анатольевич, – тараторит она в ответ. – Спасибо Вам! Если бы не Вы...
– Ну ладно, что ты, – вновь касается её. – Мы же не чужие люди, Полина. Столько вместе прошли. Слушай, я вот что хотел обсудить, – Цыбалов наклоняется к ней, понижает голос. – У меня в этом году большой исследовательский проект. Тема - "Психологическая адаптация студентов первого курса в закрытых образовательных средах". Серьёзная работа, мы будем публиковаться.
– Ого!.. – выдыхает Полина.
– Мне нужна ассистентка. Кто-то, кто сам проходит через этот процесс прямо сейчас. Кто-то внутри исследуемой группы, понимаешь? Ты будешь вести дневник наблюдений, фиксировать свои состояния, реакции, переживания. И раз в неделю мы с тобой будем разбирать всё это вместе.
– А это... это будет как наши сессии? – спрашивает она тихо.
– Нет-нет, – он мягко смеётся. – Это научная работа, Полина. Совсем другое. Хотя... если тебе понадобится поговорить со мной не как исследователю, а просто по-дружески – я всегда рядом. Ты знаешь.
– Спасибо. Я...
– Это будет отлично смотреться в твоём портфолио, – препод не даёт ей договорить. – Публикация на первом курсе – такое мало кто может себе позволить. К тому же тебе стипендию проще будет удержать.
Он знает про стипендию. И знает, что для неё это больная тема. Знает и бьёт ровно туда.
– Я... Да. Да, конечно. Спасибо, Руслан Анатольевич.
– Полина, – он качает головой и улыбается. – Просто Руслан. Мы же договаривались. Здесь я не твой терапевт. Наедине — просто Руслан.
Она краснеет. Смущённо и радостно.
– Тогда так, – он достаёт телефон. – Я скину тебе структуру проекта и шаблон дневника. Первая встреча – в пятницу, у меня в кабинете. Часов в шесть, после пар. Нормально?
Ммм... Вечерком, наедине. Мило.
– Да, отлично, – соглашается она.
– И вот ещё что, – Цыбалов касается её локтя и чуть сжимает. – Это между нами, хорошо? Проект пока не утверждён официально, и я не хочу, чтобы пошли разговоры. Сама понимаешь, другие студенты могут неправильно воспринять.
– Конечно, – кивает она. – Я никому не скажу.
Полина поправляет лямку рюкзака и улыбается ему, глядя снизу вверх. Он улыбается в ответ и мягко подталкивает её ладонью в спину.
– Беги на пару. Вечером напиши.
Она уходит.
У неё даже походка изменилась. Полина словно летит.
А Цыбалов провожает её взглядом. Потом оборачивается и замечает меня. Его лицо не меняется. Та же улыбка, та же мягкость. Но он меня запоминает. Я это вижу.
Уходит в сторону преподавательского корпуса. Спокойный, неторопливый, самоуверенный.
Все вечера Полины я займу. А для этого надо ускориться.
Сажусь на лавку и открываю ноутбук...
ГЛАВА 7. Просто игра.
Полина
Аудитория огромная, амфитеатром. Старые деревянные скамьи поднимаются полукругом, и чем выше ряд, тем они темнее. На стене за кафедрой – портрет мужчины с тяжёлым взглядом и бородой. Под портретом табличка: "Эрнст Александрович Листерман. 1875–1932".
Мы с Дашей садимся в середине. Она вертит головой, разглядывая всех вокруг. Я достаю тетрадь и ручку. Телефон кладу на колено экраном вверх. Призрак так не ответил.
– Видишь ту девочку? – шепчет Даша, кивая вниз.
В трёх рядах от нас сидит рыжая девчонка, которая тоже живёт на первом этаже в общежитии, её комната через одну от нашей.
– Её уже выбрали в рабство, – голос у Даши упавший. – И Сашку тоже выбрали. Шведов с четвёртого подошёл к ней прям в столовой.
– И что?
– Ничего. Просто... – она замолкает, потом выдаёт: – А вдруг меня никто не выберет?
Я поворачиваюсь к ней.
– Даш... Так это же прекрасно! Ты просто вслушайся в этот бред. Рабство, – чеканю каждую букву. – В двадцать первом веке. Ну что это, блин, такое?
– Ну просто... это как-то унизительно, когда тебя даже не выбрали, – куксится она. – А посвящение может случиться уже в эту пятницу. Или в следующую. Никто точно не знает ни даты, ни времени. Но я чувствую – времени у нас всё меньше.
– Унизительно – это когда тебя выбирают в рабство. А не наоборот, – спорю с ней.
Она вздыхает, грызёт колпачок ручки. Я продолжаю:
– Омарову я отказала. На посвящение мы с тобой идём вместе. Сходим, посмотрим, чем они там нас собрались пугать, а потом целый год будем свободны, и никому не придётся прислуживать. Всё. Прекращай хандрить.
Я знаю, что Даша не сильно приветствует мой отказ мажору Омарову, но вроде мои слова приободряют её.
– Вместе на посвящении будет не страшно, – расплывается в улыбке.
Дверь аудитории открывается, и входит худой седой мужчина в твидовом пиджаке. Поднимается на кафедру, снимает очки, протирает их, надевает обратно. Обводит аудиторию долгим взглядом.
– Меня зовут Виктор Альбертович Штейн. Я преподаю историю и философию. И первое, что вы должны понять – вам невероятно повезло.
Делает паузу и ждёт, пока стихнет шорох.
– Вы сидите в аудитории, которой сто тридцать лет. Эти скамьи помнят людей, которые меняли мир. И я не преувеличиваю.
Он выходит из-за кафедры и встаёт прямо перед первым рядом.
– Человек на портрете за моей спиной – Эрнст Александрович Листерман. Запомните это имя. Вы будете видеть его лицо каждый день. Эрнст открыл эту школу в тысяча восемьсот девяносто первом году. Ему было шестнадцать. Шестнадцать лет, – Штейн поднимает палец. – Вдумайтесь. Вам сейчас по восемнадцать-девятнадцать, и вы не можете решить, что взять в столовой на обед.
Смешки по рядам. Штейн не улыбается.
– Его отец, Александр Листерман, был блестящим физиологом. И, по мнению многих, безумным. Он изучал мозг. Не психологию, а физиологию мысли. Механику. Пытался понять, как работает разум на уровне материи. Большую часть экспериментов он проводил здесь, на этой территории. В здании, мимо которого вы ходите каждый день.
Штейн указывает в сторону окна.
– Старый флигель из кирпича за спортивной площадкой. С заколоченными окнами и запертой дверью. Кто-нибудь обращал внимание на это строение?
Тишина.
– Обратите. Но внутрь не лезьте. Здание в аварийном состоянии.
Я невольно выпрямляюсь. Чудесно. Старший курс запрёт нас в разрушающемся здании.
– Александр Листерман погиб в том флигеле, – продолжает профессор. – В тысяча восемьсот восемьдесят девятом году. Тело нашёл его сын, четырнадцатилетний Эрнст. Обстоятельства смерти так и не были установлены.
Даша рядом тихо и безрадостно хмыкает.
– Эрнст отказался продолжать дело отца, занялся точными науками. Открыл техническую школу и положил в её основу один принцип: разум не нужно вскрывать скальпелем. Разум нужно развивать. Тренировать. Доводить до совершенства.
Штейн возвращается к кафедре.
– «Разум без границ» – девиз этой академии. Это слова Эрнста Листермана, написанные им в тысяча восемьсот девяносто первом году в день открытия школы. Он верил, что человеческий потенциал не имеет потолка. Что единственное ограничение – это лень, страх и привычка думать в рамках.
Он смотрит прямо на нас, в середину амфитеатра.
– Эрнст пережил революцию и гражданскую войну. Дважды отстоял школу, не допустив её закрытия. Умер в тридцать втором году в своём кабинете. В том самом, который сейчас занимает ректор. За столом, с пером в руке. Дописывая устав.
Штейн снимает очки и близоруко щурится.
– Ему было пятьдесят семь, но выглядел он на восемьдесят. Это место сожрало его целиком. И он позволил. Потому что верил – оно того стоит.
Тишина. Даже задние ряды молчат.
– Так что, – Штейн надевает очки обратно, – когда вам покажется, что здесь слишком тяжело учиться, слишком строго, слишком несправедливо – вспомните четырнадцатилетнего мальчика, который нашёл мёртвого отца на полу лаборатории, а через два года открыл свою школу. Вопросы?
Телефон на моём колене вибрирует. Сообщение от Призрака.
"Я покопался в сети и нашёл того, кто может снести любой вредоносный вирус и даже кастомный интерфейс удалённо. Скинуть тебе его контакт?"
Кастомный... Что это?
Быстро набираю под партой: "Да, конечно. Спасибо тебе большое".
Штейн начинает рассказывать про структуру курса. Даша строчит в тетради, а я смотрю на экран. Призрак вновь офлайн.
Штейн говорит что-то про экзамены, про допуски, про обязательные часы. Даша толкает меня локтем – видимо, я пропустила что-то важное. Киваю ей, типа потом. Снова смотрю на телефон. Призрак офлайн.
– Может, тебе к местным IT-шникам обратиться? – шепчет Даша. – Я слышала, есть такой Максим Литвинов. Он, правда, только на втором курсе, но о нём говорят, как о гении.
Вот когда она успевает добыть столько информации?
"Тогда, когда ты залипаешь на мужских торсах!" – услужливо подсказывает внутренний голос.
– Мне друг поможет, – отвечаю тоже шёпотом.
Промаявшись всю лекцию, так и не дожидаюсь сообщения от Призрака. В перерыве выходим на улицу.
– О, смотри кто тут... – Даша стреляет взглядом в сторону лавки.
Оборачиваюсь – и попадаю в плен карих глаз Омарова.
Он расслабленно сидит на лавочке, положив щиколотку одной ноги на колено другой и устроив сверху раскрытый ноутбук.
– Подойдёшь к нему? – спрашивает Даша.
– Больно много чести, – бормочу в ответ.
– Но он ведь явно тебя ждёт, Полин.
– Пусть ждёт.
В этот момент мой телефон вибрирует уведомлением. Смотрю на экран. Там всплывает часть сообщения от Призрака: "Прости, что так долго. Вот его конта..."
Улыбаюсь, испытывая облегчение. Даже взгляд победоносный бросаю на Омарова. А он вдруг дёргает уголком губ в подобии улыбки. И эта странная улыбка, больше похожая на гримасу, кажется мне зловещей.
Жму на уведомление, но что-то вдруг идёт совсем не по плану. Потому что в тот момент, когда палец касается экрана, всплывает совсем другое уведомление. Вроде смски, спам-рассылки, что-то в этом духе. Я не успеваю разглядеть, потому что нажала уже. Вместо сообщения от Призрака, ткнула пальцев во что-то другое.
Открывается страница с каким-то текстом, и я с ужасом понимаю, что она цвета старой бумаги.
О боже!
Нет-нет-нет...
В центре страницы написано: "Чат со Степаном Омаровым будет доступен по ссылке".
И ссылка.
Всё ровно то же самое, что и на ноутбуке.
И не получается эту дрянь закрыть.
Вообще никак.
– Полин, ты чего?
Голос Даши слышится как сквозь вату. Руки мои дрожат от бессилия.
Вскинув голову, смотрю на Омарова. А он так спокойно смотрит на меня, словно вот ничего сейчас не сделал. Совсем ничего.
Потому что для него это просто игра с нищей девчонкой, которая не может себе позволить покупку нового телефона или компьютера. Просто игра... А для меня это и учёба, и жизнь, и вообще всё!
Разворачиваюсь к Даше и выпаливаю:
– Поможешь мне найти этого Литвинова?
Друзья! Хочу познакомить вас с ещё одной новинкой нашего моба!
Тебе от меня не убежать
Александра Астафьева
https://litnet.com/shrt/AtSi
В престижном учебном заведении, куда доступ открыт лишь «золотым деткам», появляется девушка из обычной семьи, талантливая и целеустремленная, но ставшая удобной мишенью для самого заносчивого мажора.
