Давай нарушим правила

Я каменею.

Его голова тяжёлая и тёплая. Тёмные волосы касаются моих пальцев, сжимающих тетрадь. Я перестаю дышать, перестаю думать, перестаю вообще что-либо делать – только сижу и смотрю на него сверху вниз.

А он лежит с закрытыми глазами. Спокойный, расслабленный. Будто это самая нормальная вещь на свете – положить голову на колени девчонке, которая тебя ненавидит.

– Ты остановилась, – замечает ровно.

Сглатываю. Заставляю себя опустить взгляд в тетрадь. Буквы расплываются.

– «...тогда как социальные сети допускают... допускают...»

– Eventual consistency, – подсказывает он. – Переводится как «согласованность в конечном счёте».

– Я знаю! – огрызаюсь.

Вообще-то, не знаю. Понятия не имею, что это значит. И чувствую его усмешку, хотя не вижу её.

– «...допускают согласованность в конечном счёте, жертвуя мгновенной...» – голос начинает предательски дрожать.

Потому что его затылок давит на мои бёдра, и я ощущаю каждое его движение: как поворачивает голову чуть правее, как выдыхает, как едва заметно шевелится, устраиваясь удобнее.

Читаю дальше. Слово за словом, абзац за абзацем. Для меня всё это тёмный лес, но голос постепенно выравнивается. Я нахожу ритм и почти привыкаю к тяжести на коленях. Почти.

Перелистываю страницу, и тетрадь соскальзывает. Ловлю её, и пальцы случайно задевают его волосы.

Он открывает глаза. Смотрит на меня снизу вверх. Его глаза в полумраке комнаты почти чёрные. Завораживают, как что-то, не имеющее дна. Бездна, а не глаза. В которую я словно проваливаюсь.

Мне становится жарко.

– Распусти волосы, – просит вдруг Омаров.

Буквально каждая его просьба или реплика повергают меня в шок. Очень странный парень...

— Зачем?

— Распусти. Это не просьба.

Понятно. Омаров прощупывает насколько я готова подчиняться.

Стягиваю резинку с волос, распускаю буклю. Тяжёлые, немного влажные на кончиках, пряди падают на плечи и спину.

— Доволен?

– Полина, читай дальше, – говорит он.

И его голос сейчас не безразличный или невозмутимый, как обычно. Он хриплый и слегка подрагивает.

С трудом разрываю зрительный контакт с бездной и упираюсь взглядом в скачущие буквы. Но прочитать не успеваю ни строчки, потому что в дверь стучат...

ГЛАВА 14. Помни, кому принадлежишь.

Вирус

В дверь стучат, и это явно не вовремя. Открываю глаза и смотрю на Полину снизу вверх. Протянув руку, ловлю прядь её волос, провожу пальцами. Влажные. Они русые, но мокрыми кажутся темнее.

Стук повторяется.

– Ты кого-то ждёшь? – спрашивает Полина.

– Вообще-то, да.

Поднимаюсь, открываю дверь. На пороге – первокурсник с нашим ужином. Один из тех, кто добровольно прислуживает старшему курсу в надежде получить какие-нибудь плюшки в течение года.

Пацан пытается заглянуть мне за спину. Сдвигаюсь, перекрывая обзор.

– Вот, всё здесь, – протягивает пакет.

Забираю и закрываю дверь перед его носом.

Полина уже вскочила. Смотрит настороженно на пакет. Хотя так же настороженно она смотрит и на мой обнажённый торс.

Я немного провоцирую её подобным видом. Потому что мне нравится этот огонёк в её глазах, который она так тщательно пытается скрыть.

– Что это? – кивает на пакет.

– Ужин.

Освободив место между мониторами, ставлю пакет на стол. Внутри два пластиковых контейнера: салаты, пюре с котлетами. И бутылка воды.

– Ты отправил первокурсника за едой, – говорит она.

Скорее утверждает, чем спрашивает.

– Садись, Полина. Ты хотела есть – мы поедим.

Пододвигаю кресло. Сам сажусь на край кровати. Вилки пластиковые, ножей нет. Открываю свой контейнер. Она стоит ещё пару секунд, но голод всё-таки побеждает. Садится и берёт вилку.

В столовской пище нет ничего особенного, но Полина ест так, словно это очень вкусно. И вроде даже бросает на меня взгляд, в котором есть что-то похожее на благодарность...

Хотя нет. Скорее всего, это проекция. Мой мозг выдаёт желаемое за действительное, потому что мне хочется подобных взглядов. Необязательно благодарных. Чуть теплее – уже достаточно. Чуть вовлечённее. Не этот вечный волчий прищур, а что-то более мягкое и направленное на меня.

Поставив пустой контейнер на стол, беру бутылку воды и делаю глоток. Полина тоже доела. Искоса глянув на меня, она откидывается на спинку кресла.

– Вот скажи, тебе скучно ужинать в одиночестве?

– Думаешь, можно заскучать за приёмом пищи?

Отвечать вопросом на вопрос – не самое разумное. Но я не знаю, как должен ответить.

– Ты починишь мою технику? – меняет тему Полина.

– Ты уберёшь со стола? – вновь ухожу от ответа.

Она закатывает глаза и тянется к пакету. Запихивает в него пластиковые контейнеры, вилки. Завязывает ручки бантиком.

– Убрала, – шмякает пакет на пол. – Теперь ты. С чего начнём? С ноутбука или телефона?

– Достань ноутбук, – говорю ровным тоном.

Она буквально расцветает в улыбке и подлетает к своему рюкзаку. Я пересаживаюсь в кресло и врубаю один из мониторов.

– Вот, – ставит передо мной ноутбук.

Улыбается довольно искренне. Потом тянется к бутылке воды, но, едва дотронувшись, отдёргивает руку.

Пока жду, когда загрузится её ноутбук, внимательно изучаю лицо Полины. Так внимательно, что она, стушевавшись, отходит и садится на диван.

– Пить хочешь? – разворачиваюсь к ней в кресле.

– Хочу, но не буду. Бутылка одна.

Морщит свой курносый нос.

Брезгливая, значит. Я, скорее всего, тоже. Но то, что она брезгует мной, неожиданно бесит.

Взяв бутылку со стола, делаю нарочито жадный глоток. Потом протягиваю ей, не закручивая крышки.

– Попей.

– Нет, – стоит на своём.

– Это не поцелуй, если что.

– Я в курсе. Но не буду.

– Тебе придётся.

Смотрю на неё красноречиво. Посыл предельно ясный. На каждое её «нет» найдётся моё. Починить ноутбук? Нет. Телефон? Тоже нет.

Она считывает мой посыл. Медленно поднимается с дивана и подходит. С кислым лицом забирает бутылку и делает глоток. Возвращает. И я тоже пью, прикоснувшись губами там, где только что были её. Сталкиваемся взглядами. В воздухе начинает ощутимо искрить.

– Присядь, – хлопаю по своему бедру, не разрывая зрительного контакта.

– Мне и тут нор...

– Сядь.

Быстро плюхается на мои колени боком, плечом слегка касаясь груди. Смотрит, как всегда, волком.

Разворачиваюсь в кресле к монитору, ставлю бутылку на стол. Оба монитора загрузились. Чтобы печатать, мне нужно пространство, но отпускать Полину я не намерен. Разворачиваю её, вжимаю спиной в свою грудь. Дёргаю за бёдра, чтобы села пониже. Она охает, проехавшись пятой точкой по моей твёрдости в штанах, и бросает на меня шокированный взгляд.

Не знаю, чему она так удивляется. Вполне нормальная реакция тела на хорошенькую девочку в таком тесном пространстве. А если ещё представить, сколько всего интересного нас ждёт...

Обнимая её с двух сторон, касаюсь пальцами клавиатуры.

На моём компе – удалённый доступ к её ноутбуку. Баннер, который я посадил, висит поверх всего. Красивая работа, если честно. Чистый код, никакого мусора. Убирать его полностью я не собираюсь. Это мой поводок. Без него она решит, что свободна, а она несвободна.

Открываю терминал, вбиваю команду. Баннер мигает и сворачивается. Под ним – её рабочий стол.

Лезу в планировщик задач, прописываю скрипт. Каждый день в восемнадцать ноль-ноль баннер будет деактивироваться. В двадцать один ноль-ноль – возвращаться. Три часа свободы в сутки. Достаточно, чтобы сделать домашку, проверить почту и почувствовать вкус нормальной жизни. Недостаточно, чтобы забыть, кому она теперь принадлежит.

Полина смотрит на монитор, вытянув шею. Чувствую, как напрягается её спина.

– Что ты делаешь? – спрашивает тихо.

– Открываю тебе окно. Каждый день с шести до девяти вечера твой ноутбук будет работать.

– А потом?

– А потом не будет.

– То есть ты не убираешь вирус полностью? – начинает звенеть её голосок.

– Нет.

– Ты просто... выпускаешь меня погулять на три часа. Как собаку.

– Как рабыню, которая хорошо себя вела, – поправляю.

Её спина каменеет. Лопатки впиваются мне в грудь. Она хочет встать – я чувствую это по тому, как напрягаются её бёдра. Но не встаёт.

– А телефон? – голос снова ровный.

– Телефон пока побудет мёртвым.

– Мне нужно позвонить маме. Мне нужно...

– Позвонишь, – перебиваю её. – Завтра получишь новый телефон.

– Зачем мне новый? – поворачивает голову.

Её скула в жалком сантиметре от моих губ.

– Новый телефон будет прошит так, чтобы ты могла позвонить маме и покопаться в интернете. Без соцсетей.

Её старый смартфон, увы, не прошивается.

– Без соцсетей? – нервно усмехается Полина. – Ты меня изолировать решил?

– В какой-то степени.

– Боже мой, ты сумасшедший, – сжимая щёки ладонями, шепчет она. – Просто чокнутый компьютерщик, который ставит тупые опыты над моей жизнью.

Я молчу. Полина дёргается, пытаясь встать, но я хватаю её за талию и прижимаю к себе ещё плотнее.

– Отпусти, – цедит она сквозь зубы.

– Ты не усвоила правила, – шепчу ей на ушко. – Поэтому я не выполняю своих обещаний. Всё честно.

– Мне нужно преподавателю написать, – рычит Полина. – У меня есть договорённости, обязанности. В конце концов, я должна зарегистрироваться на сайте, о котором говорили на лекции.

– Можешь регистрироваться. Ноутбук работает.

– Ох, это так мило с твоей стороны, Вирус! Так великодушно, – язвит она. – Три часа мало! Слышишь? Этого мало!

Раздумываю пару секунд, прежде чем пойти на новую сделку.

– Я накину ещё час. За поцелуй.

ГЛАВА 15. Поцелуй.

Полина

Этот парень чокнулся. А если к этому прибавить маниакальную любовь к манипуляциям – получаем психа, сталкера, маньяка. И я должна как-то отвязаться от него и получить обратно свою жизнь.

Разворачиваюсь к нему лицом.

– Поцелуй? – уточняю скептическим тоном.

– Да, – отвечает, не моргнув глазом.

– Ты хочешь меня поцеловать? – ещё раз уточняю я.

– Нет. Целовать будешь ты меня. Хочу посмотреть, как сильно ты хочешь лишний час за ноутбуком.

Вглядываюсь в его серьёзное сейчас лицо. В непроницаемый уверенный взгляд. В расслабленные губы.

Красивый ведь парень. Зачем ему столько возиться со мной, пытаясь прогнуть? Много кто захотел бы поцеловать его по доброй воле.

Хотя ответ приходит тут же. Ему неинтересно будет без манипуляций. Ему нужно сопротивление. Он хочет меня сломать.

Маньяк!

Может, дать ему это? Пусть получит тупую рабыню.

Нет. Ну не могу я!

Хлопаю его по плечу с намёком на дружеский жест.

– Спасибо за ужин, за три часа доступа и за интересный конспект. Я, пожалуй, пойду.

Он даже в лице не меняется, позволяя мне подняться с его колен. Сам тоже встаёт. И пока я запихиваю ноутбук в рюкзак, надевает футболку.

– Провожу тебя, – говорит ровным голосом.

Берёт пакет с мусором, открывает для меня дверь. Я вылетаю в коридор. Мне хочется идти быстрее, чтобы не светиться с ним. Не хочу вообще быть в его компании. Скоро уже начнут показывать на меня пальцем и кричать: "Оо, гляньте, хозяин рабыню выгуливает!" Или: "Хозяин повёл рабыню в свою комнату, чтобы поиметь".

Фу!

На улице Омаров хватает меня за запястье, не давая убежать. А потом перехватывает руку и насильно переплетает наши пальцы. И мы идём по дорожке мимо кленовой рощи, мимо спортплощадки, словно влюблённая парочка. Все, кто попадается нам навстречу, пялятся на наши сцепленные руки. И если это девчонки, то они смотрят на меня с явной завистью, а на Вируса – глотая слюнки. Одна даже кокетливо проводит по его плечу ноготками, проходя мимо. И что-то шепчет на ушко.

Ой, да забирай его со всеми потрохами!

Но Вирус не реагирует ни на её шёпот, ни на распускание рук.

Подходим к мусорным бакам, и он выбрасывает пакет. Поворачиваем в сторону женской общаги, и... я вижу на парковке Цыбалова. Тот подходит к своей машине, снимая на ходу с сигнализации.

Да! Вот он мне и поможет! Он отлично знает меня. Он столько для меня сделал в прошлом году. И я нужна ему для проекта.

Вырываю руку из хватки Омарова.

– Меня не надо провожать, я пока не иду в общагу, – бросаю ему и намереваюсь смыться.

Степан успевает схватить меня за локоть и притянуть обратно. Его взгляд ползёт по территории кампуса, доходит до парковки – и тут он замечает психолога. Я впервые вижу разительную перемену на лице Вируса. Едва заметно трепещут ноздри, губы сжимаются, взгляд становится острее. Наверняка это потому, что Цыбалов может мне помочь, и Вирус это знает. Поэтому он так против моих занятий с ним.

– Ты к нему не пойдёшь, – возвращает взгляд к моему лицу.

– Может, поспорим?

Дёргаюсь, пытаясь вырваться.

– Я починю ноут и телефон! – выплёвываю ему в лицо. – Как ещё ты будешь мною манипулировать?

– Не починишь.

– Давай проверим?

– Проверять тоже не будем. Сейчас мы возвращаемся ко мне, и ты у меня ночуешь.

Боже... Это же смешно! Истерично смеюсь ему в лицо.

Цыбалов уже сел в машину, уже завёл её. Сейчас просто уедет. А Степан держит мою руку мёртвой хваткой. И впору заорать и попросить о помощи. Но опять же, могу поспорить – мне никто не поможет.

– Отпусти меня. За поцелуй, – говорю быстро, чтобы не передумать.

И так же быстро подаюсь к нему, встаю на носочки, обвиваю рукой за шею и невесомо касаюсь губами его губ. Его глаза открыты, мои тоже. Степан смотрит настороженно.

– Целуй, – говорит хрипло мне в губы.

– Отпустишь? – шепчу в ответ.

– Целуй, – повторяет он.

Я прижимаюсь плотнее, наши губы смыкаются окончательно, дыхание смешивается. Мой язык робко скользит в его рот. Вирус стоит неподвижно несколько секунд, а потом его рука оказывается на моём затылке, и он припечатывает моё лицо к своему ещё теснее. И углубляет поцелуй, беря полную инициативу в свои руки.

Это... слишком. Это перебор!

Я задыхаюсь от коктейля разных эмоций, которые сейчас отказываюсь анализировать.

За руку он меня больше не держит – подхватывает за талию, приподнимает и куда-то несёт, не размыкая наших губ. Не сбавляя оборотов. Буквально поедая мой рот, чёрт возьми!

Нет... Нет!

Отталкиваюсь от его груди обеими руками. Ноги касаются асфальта, и я делаю два шага назад. Вирус смотрит на меня потемневшим взглядом. А я, скорее всего, смотрю затравленно.

Он делает шаг ко мне – я отступаю. И, рванув с места, несусь на парковку.

Машина Цыбалова уже развернулась и двинулась к выезду. Я бегу к ней, отчаянно машу руками – и, о чудо, Цыбалов замечает меня в зеркале заднего вида. Машина останавливается, я подлетаю к пассажирской двери и, открыв её, заглядываю в салон. Встречаюсь с вопросительным взглядом Руслана Анатольевича.

– Что случилось, Полина?

– Мне нужно...

Оборачиваюсь. Вирус медленно идёт в мою сторону.

– Мне нужно с Вами поговорить. Можем прямо сейчас куда-нибудь поехать?

Цыбалов бросает взгляд назад и, кажется, понимает всё без слов.

– Хорошо, садись.

– Спасибо.

Плюхаюсь в кресло, захлопываю дверь, и машина резво стартует. Смотрю в боковое зеркало на одинокую фигуру, замершую на парковке. Она становится всё меньше и меньше и, наконец, исчезает, когда мы сворачиваем на шоссе.

Цыбалов касается моего колена, и я поворачиваюсь к нему. Он мягко улыбается, невесомо проводит ладонью вверх и тут же возвращает её на руль.

– Расслабься, Полина. Ты в безопасности.

Глава 16. Точка на карте.

Вирус

Смотрю вслед уезжающей тачке, сжав челюсти. Такого выпада я от неё не ожидал. Но... если вспомнить о деталях...

Полина же попала сюда с лёгкой руки Цыбалова. А значит, их связь логичнее и теснее, чем я себе представлял.

Ну и куда ты её повёз? К себе?

Препод и студентка... Нездоровый выходит расклад.

На парковку въезжает джип, на секунду ослепляя меня фарами. Жмурюсь. Джип останавливается рядом. Стекло со стороны водителя опущено, из окна выглядывает недовольное лицо. Лицо, идентичное моему.

Брат. Нашёл всё-таки.

Я срулил в академию весьма эпично. Никому ничего не сказал. Ни брату, ни друзьям. Лишь попросил меня не искать.

– Сядь в тачку, – бросает Остап хмуро.

Обхожу машину, забираюсь в салон. Смотрим друг на друга. А потом Остап начинает лыбиться и притягивает меня к себе, демонстрируя братскую любовь. Хлопает по плечам, обнимая.

Ему всегда проще давалась демонстрация чувств, чем мне. Я всегда закрывался. Неумышленно.

– Значит, студентиком решил стать, – смеётся Остап, отстраняясь. – Валил бы тогда в столицу. Мы бы тебя искали чуть дольше.

– У меня не было цели спрятаться, – откидываюсь на спинку кресла. – Я просто попросил вас меня не искать.

– Ты пропустил свадьбу друга, – вновь мрачнеет брат.

– Я знаю.

– Ты не звонишь родителям.

– И это тоже знаю.

– Слушай, всезнайка! Вот чего ты точно не знаешь – это того, что я сделал Соне предложение.

О, а вот тут и правда мимо.

Соня – его та самая, как говорит Остап. На мой вкус, слишком часто. Рыжая гимнастка из Краснодара – это всё, что я знаю о ней. Обещал брату ничего про неё не копать.

Усмехаюсь.

– Сделал?

– Ну да, – сияет Остап. – И она согласилась. Свадьба через месяц.

Я... рад. Наверное, искренне. Гложет лишь то, что брат и в этом преуспел. Опередил меня. Родители, наверное, счастливы...

– Ты приехал пригласить меня на свадьбу? – спрашиваю, зарываясь в телефон.

Найти Полину довольно просто. Трекер пришлёт мне локацию, когда она включит свой поломанный гаджет. А она включит, потому что собирается показать весь масштаб проблемы Цыбалову.

– Я приехал дать тебе леща, – вещает Остап. – И от Богдана за то, что пропустил его свадьбу. И от себя, потому что... Ну как можно поступать так с родным братом?

– Как именно я поступил? – поднимаю взгляд от экрана.

– Как? – возмущённо переспрашивает Остап. – Ты серьёзно? Твой телефон всё время недоступен, Стёпа! Предположу, что я в чёрном списке.

– Совсем необязательно кидать человека в ЧС, чтобы...

– Ой, да не грузи, – перебивает меня. – Ты умышленно меня игнорируешь. Я вот только не понимаю, за что.

А я не понимаю, как должен объяснить ему причину этого игнора. Почему откололся от семьи, брата, друзей. Я и сам до конца не разобрался в причинах.

Молчу, вновь возвращаясь к телефону. В эту секунду приходит оповещение. Трекер на телефоне Полины сработал. Она его включила, и мне пришла локация.

Ключи от моей тачки в комнате. Идти за ними долго.

– Остап, поехали, – киваю вперёд.

– Поехали? – изумляется он. – Ты не отвечаешь на мои вопросы и просто говоришь «поехали»?

– Ну да.

– Пиздец, Стёпа. Полный пиздец в твоей головушке... – причитает брат. Но всё-таки трогается с места. – Куда едем?

– В город.

– А конкретнее?

– Пока давай на Хризантем.

– А что там?

Брат, как всегда, задаёт слишком много вопросов.

– Там одна девушка, – отвечаю, наблюдая за движением точки на карте.

Она быстро перемещается, значит, Полина всё ещё в машине. Они продолжают куда-то ехать. И у них хороший отрыв.

– Девушка? Твоя девушка?

– Остап, надо быстрее.

– Кому надо? – переводит на меня хмурый взгляд. – Мы преследуем девушку? Твою?

– Мы преследуем преподавателя.

– Ну вот теперь всё встало на свои места, – язвит брат-близнец. – Какого, блин, преподавателя?

– Из академии.

– Да это был риторический вопрос, Стёпа! Я спрашиваю: девушка твоя?

– Моя.

– Ладно, – роняет он и вдавливает педаль газа в пол.

Мы летим под сто семьдесят по прямой, но на серпантине приходится скинуть почти вдвое. Петляем, обгоняем по встречке. Расстояние от нас до точки сокращается.

Они уже в центре Ривьера-сити. Наконец останавливаются. Цыбалов живёт совсем в другом районе. Его данные я достал из базы академии и знаю о нём практически всё.

– Так куда нам? – спрашивает Остап, когда тоже въезжаем в город. – Мы уже на Хризантем, как видишь.

– Нет, нам дальше. Кофейня «Веранда». Плюс-минус там.

Сигнал с трекера может быть неточен.

Пока едем, Остап рассказывает про свою Соню и предстоящую свадьбу. А ещё про то, что теперь тренирует детей в местной школе самбо. Это прям уровень. Я им, наверное, горжусь.

Да-да, в моей жизни много «наверное», когда речь заходит о чувствах. Мой мозг легко читает компьютерные коды, но даёт сбой на человеческих эмоциях.

– Так, подожди. Препод увёз твою девушку? – брат возвращается к цели нашей поездки.

Видимо, исчерпал весь запас «прекрасных» новостей.

– Да.

– Мы будем его разматывать? – хищно скалится Остап.

– Нет, мы просто её заберём. Я... Я заберу.

– Без знатных пиздюлей?

– Без них.

– Дай угадаю. Она по доброй воле с ним поехала, – продолжает ковырять эту тему.

Киваю.

– И нахера тебе эта тёлка? – возмущается Остап.

– Девушка, – поправляю его машинально.

Тормозим на светофоре. И целых двадцать секунд брат жжёт мою щёку взглядом. Потом хмыкает и трогается.

– Понятно, – изрекает это так, словно ему действительно что-то стало понятно.

Мы приближаемся к точке на карте. Вижу машину Цыбалова возле «Веранды», как и ожидалось. Остап паркуется прямо за тачкой психолога. Синхронно смотрим на открытую террасу кафе. Там почти все столики заняты, и внутри тоже наверняка полно народу.

– Видишь свою девушку? – спрашивает Остап, подчёркивая интонацией последнее слово.

– Да, – бросаю я.

Они на веранде, их столик хорошо виден. Цыбалов сидит лицом к нам, Полина – спиной. На столе – закрытый ноутбук. Телефон девушка держит в руке. Подходит официантка, ставит две большие кружки на стол. От них поднимается пар.

– Вечерок в кафе с преподом... – задумчиво тянет Остап. – Это норм, Стёп? Или всё-таки зашквар?

– Второе. Но смотря с какого ракурса смотреть, – бормочу в ответ.

– С какого ракурса, брат? С того, чтобы понять, что у тебя ветвистые рога! Ты гляди, как он на неё смотрит! Как голодный на прожаренный стейк. А она? Её не смущает, что в его глазах можно легко прочитать, как именно он её поимел уже в своём воображении?

От его замечаний в груди что-то неприятно шевелится. Распахиваю дверь, выхожу. Остап тоже выскакивает из машины.

– Подожди, братец. У меня есть один гениальный план...

Глава 17. Двое.

Полина

Цыбалов сидит напротив и смотрит с привычным участием. Он всегда так смотрел на наших онлайн-созвонах, когда после случившегося в прошлом году я не могла спать и звонила ему даже в два часа ночи.

И мне немного легче сейчас, потому что этот мужчина может поддержать даже взглядом.

– Руслан Анатольевич...

– Полина, – мягко перебивает он, – мы же договаривались.

Киваю, но язык всё равно не поворачивается называть его просто по имени. Хотя это тоже было частью моей реабилитации. Не психолог – просто друг. Но теперь он мой преподаватель.

Откладываю телефон, ноутбук убираю обратно в рюкзак. Делаю глоток какао, которое нам принесли пару минут назад. И мне почти хорошо. Потому что я сейчас далеко от академии, Омарова и его наглых губ.

И я с другом.

– В общем... – выдыхаю с улыбкой, – мне очень нужна помощь.

– Со сломанной техникой, – кивает Цыбалов.

– Не только. Технику мне сломал один конкретный человек. Вы же наверняка знаете, что в академии есть... традиция... – морщусь, как от кислого лимона. – Старшекурсники выбираю