Корона Неаполя. Капо ди тутти капи

Дарио притормозил, опустил стекло и негромко подозвал одного из них:

— Эй, пацан, подойди, дело есть.

Мальчишка замер на миг — в нём боролись любопытство и осторожность, — потом всё же шагнул ближе, держа дистанцию, готовый в любой момент рвануть прочь.

— Как тебя зовут? — спросил Дарио спокойно, чуть наклонив голову.

— Я знаю, кто ты, — ответил пацан дерзко, без тени робости, будто это нахальство служило ему щитом. Он ткнул пальцем в сторону обшарпанного дома с гнилыми рамами, косо висевшими на петлях: — Ты раньше жил вон там.

Дарио усмехнулся — не насмешливо, а скорее с тенью старой, знакомой горечи.

— Верно. — Он оглядел мальчишку: чумазый, в потрёпанной рубашке, слишком большой для его тощей фигуры, с царапиной на скуле, будто он только что выкарабкался из очередной уличной передряги. Но в этих бегающих глазах была живая смекалка, умение считывать мир на лету.

— Хочу предложить тебе работу и твоим друзьям, — он кивнул на мальчишек, прятавшихся за углом, но уже вытягивавших шеи от любопытства.

Пацан прищурился, мгновенно переходя на деловой тон:

— Сколько?

— Плачу тысячу лир за каждый день, — произнёс Дарио ровно, выдерживая взгляд мальчишки.

— Каждому? — уточнил тот, быстро прикинув в уме, сколько это будет на всю их стайку.

— Каждому, — подтвердил Дарио, скользнув взглядом по чумазым лицам, выглядывавшим из-за угла.

Глаза мальчишки вспыхнули — не столько от радости, сколько от внезапного ощущения собственной значимости:

— Что нужно делать?

Дарио чуть наклонился вперёд, понизив голос, будто делился секретом, который мог изменить их жизнь:

— Шнырять по кварталам. Наблюдать. Кто приходит, кто уходит, кто о чём шепчется в подворотнях, кто и куда возит товар. Всё, что покажется странным или важным. За действительно ценную информацию буду доплачивать — пять тысяч лир.

Мальчишка на секунду замер, переваривая услышанное, потом выпалил, будто боялся, что предложение исчезнет, как утренний туман:

— Ты берёшь нас в клан?

Вопрос прозвучал не столько о деньгах, сколько о принадлежности, о том, чтобы перестать быть просто уличной шпаной, а стать частью чего-то большего, пусть даже и тёмного.

— Меня зовут Рико, — вдруг добавил он, будто запоздало вспомнив о простейших правилах уважения. — И ты точно заплатишь? — В голосе мальчишки мелькнула тень привычной недоверчивости — той самой, что рождается, когда обещания слишком хороши, чтобы быть правдой.

— Слово Дарио Риччи, — спокойно ответил он и протянул руку.

Рико секунду колебался, потом решительно пожал её — крепко, по-взрослому, будто этим рукопожатием он тоже давал какую-то клятву.

Дарио смотрел на него и понимал: лучших осведомителей ему не найти. Эти мальчишки знали каждый переулок, каждую щель в стенах, тайный ход, о котором не догадывались ни полицейские, ни бандиты. Они были невидимы именно потому, что выглядели как часть этого убогого, забытого всеми места.

А ещё он знал это потому, что сам когда-то был таким же — тощим, голодным и незаметным, скользящим по этим самым улицам, высматривающим, где бы ухватить хоть кроху удачи. И теперь, глядя на Рико и его друзей, он видел не просто голодных мальчишек, а отражение собственного прошлого, которое научило его выживать и диктовать условия, а не ждать подачек.

— Держи аванс. — Дарио протянул десять тысяч лир. — Знаешь кафе на Виа Коста?

— У замка Капуано? — спросил Рико, сжимая в ладони купюры.

— Я там пью кофе ровно в десять, — произнёс Дарио, сжав пальцами руль. — Покрутитесь на Баньоли и Поццуоли, мне нужно знать, откуда привозят спиртное в ночные клубы.

Красный «Феррари» рванулся вперёд, будто сам жаждал скорости, и помчался по улицам его детства, где когда-то рождались первые дерзкие мечты.

Через пять дней он уже знал маршруты, время поставок, номера машин и даже, как зовут водителей и грузчиков. Мальчишки со всей ответственностью отнеслись к делу и отрабатывали каждый солди.

На улице Страда Вильена стояла густая, почти осязаемая тишина, которая бывает только в мёртвые часы. Тьма лежала на мостовой тяжёлым покрывалом, и лишь одинокий, тусклый свет дрожал на втором этаже старого консервного завода. Стены насквозь пропитались запахом томатов, и он казался не пряным и летним, а тяжёлым, сладковато-гнилостным.

В небольшом кабинете, тесном и душном, клубился табачный дым, поднимаясь к облупившемуся потолку. Десять крепких молодых мужчин курили и внимательно слушали Дарио, который уверенно сказал:

— Нам пора преподать урок мусорщикам. — Он обвёл взглядом напряжённые лица своих подручных. — Он хочет толкать снег и алкоголь на наших улицах и не считаться с Альянсом. Мы можем ему это позволить?

— Стронцо! Да пошёл он в жопу! — высказался Козимо, показав неприличные жесты.

— Что ты предлагаешь? — спросил Пино, сложив руки на груди.

Дарио достал карту Неаполя и разложил её на столе.

— Мы придём туда, где нас не ждут. Мы сожжём их склады дотла и подпольный алкогольный завод. Он находится здесь. — Он обвёл красным маркером. — В Джантурко.

— Ты уверен? — Ринальдо почесал подбородок. — Там же химические заводы.

— Удобно, да? — хмыкнул Дарио, тыкая в карту. — Порт рядом и железнодорожный вокзал. Идеальная логистика для контрабанды, и полиция не сунется лишний раз.

— Его наверняка охраняют! — подметил Козимо, рассматривая карту. — Как мы туда проберёмся?

— Со стороны виа Брин, в четвёртом пролёте забор откручен, — заявил Дарио уверенно. — Я сегодня лично проверил. Мы войдём туда и рассредоточимся. Пино и Космо пойдёте вот сюда. — Он тыкнул в карту. — Ориентир — железнодорожные пути, там склады, и вы должны их уничтожить.

— Может, нам стоит сначала подготовиться? — возразил Пино, сверля его взглядом. — Мы не знаем, где посты охраны, расположения зданий.

— На твоём пути охраны нет. — Дарио указал маркером место на карте. — Они сидят у центрального входа, их пять человек, вооружены пистолетами, тридцать второй калибр. В подвале бутылки с горючим. Поедем на скутерах, как только пламя разгорится, возвращаемся обратно. Вопросы?

— Погнали, на месте разберёмся! — выпалил Анджело, потирая ладони. — Устроим Личчарди праздничный фейерверк.

Дарио усмехнулся с расчётливой жестокостью.

— Я хочу, чтобы клан Личчарди ощутил свою потерю! — произнёс он торжественным тоном.

Юркие мопеды пересекли несколько кварталов и остановились в тёмном переулке, погасив фары. Мужчины двигались, словно тени, вдоль серых домов и бетонных заборов промышленного района. Бесшумно и стремительно они окружили старое трёхэтажное здание, откуда доносились глухие, механические звуки работающей техники.

Горящие бутылки взмывали в воздух, описывая дугу в чернильном небе, и врезались в окна с безжалостной точностью. Стёкла разлетались вдребезги, рассыпаясь на тысячи острых осколков, которые на миг вспыхивали в отсветах пламени. Огонь хлынул внутрь, жадный и беспощадный, и тут же начал пожирать всё на своём пути.

Крики людей, оглушённые ужасом и паникой, вырывались наружу вместе с клубами дыма и гари, смешивались с ночным воздухом, превращаясь в единый, надрывный стон. Люди выскакивали на улицу, спотыкались, падали, их силуэты мелькали в огненном свете, словно мотыльки.

Скутера тарахтели, мчась по дороге, заглушая треск и дыхание пламени, взмывающего вверх над Джантурко. Оглянувшись назад, Дарио смотрел на багровое зарево своей мести, испытывая холодное удовлетворение.

Глава 5. Шрамы.

Ранним утром в спортивном зале воздух был пропитан въедливым запахом пота и старой кожи, глухие удары по груше отдавались в груди, щёлкала скакалка и лязгали цепи. Тяжёлое дыхание смешивалось с тихими ругательствами парней с оголёнными торсами, помеченными шрамами и татуировками.

На ринге кружились Дарио и Козимо — два хищника, вынужденные на время стать спарринг-партнёрами. Вокруг, у канатов, стояли мужчины и наблюдали за схваткой, и в их взглядах читалось любопытство — кто из двоих окажется сильнее, кому достанется негласное первенство в стае.

Козимо рванулся вперёд, выбрасывая правый кулак — резко, яростно, будто хотел одним ударом стереть с лица Дарио эту привычную, раздражающую уверенность. Дарио уклонился с ленивой грацией, едва заметно качнув корпусом, и скользнул по рингу, словно лев, изучающий соперника. Его движения были текучими, почти гипнотическими: ни лишней суеты, ни спешки — только холодная точность.

Уловив момент, когда Козимо слегка потерял равновесие после замаха, Дарио вложил в удар всю накопленную силу — мощный, выверенный апперкот пришёлся точно в подбородок. Время будто замерло на долю секунды, а потом Козимо рухнул на пол, тяжело ударившись о маты, и на мгновение застыл, не понимая, что произошло. Он встряхнул головой, пытаясь вернуть ясность, и перед глазами поплыли тёмные круги, смешиваясь с пятнами света.

— Я же тебе говорил, ставь защиту, — хмыкнул Дарио, протягивая ему руку. На его губах играла лёгкая, почти незаметная усмешка.

— Ты меня левой ударил! — возмутился Козимо, хватаясь за протянутую ладонь и поднимаясь на ноги. В его голосе звенела обида, смешанная с досадой на собственную оплошность. Он потёр подбородок, морщась от боли.

— У меня обе рабочие, — ухмыльнулся Дарио, снимая перчатки. — В драке правил нет.

— Я тоже не во дворце родился, — съязвил Козимо, потирая подбородок, пытаясь скрыть, насколько сильно его задел этот удар.

В этот момент к рингу подошёл Анджело, протягивая им полотенца.

— На Низиде действует одно правило: махай кулаками, если хочешь выжить! — пояснил он серьёзным тоном. — Хорошо, что зубы уцелели.

— Спасибо, ты меня прямо успокоил, — огрызнулся Козимо, спрыгивая с ринга. Он окинул взглядом мужчин, толпившихся у канатов, и рявкнул: — Что уставились? Тренируйтесь!

Зал на мгновение замер, а потом снова наполнился привычными звуками.

Дарио встал под прохладный душ, прикрыл глаза и позволил воде стекать по лицу и плечам, смывая соль, пот и напряжение.

Вытирая полотенцем волосы, Козимо прошёл мимо и на долю секунды обернулся. Его взгляд скользнул по торсу Дарио, и он на мгновение замер, но ничего не сказал. Только кивнул сам себе и вышел.

— Мамма миа, эти уроды тебя конкретно расписали, — возмутился Анджело, рассматривая шрамы на теле Дарио.

— Ты что, за мной подглядываешь? — цокнул Дарио, смывая пену с волос. Вода стекала по его лицу, размывая черты, и на секунду он стал похож на того мальчишку, который когда-то боялся темноты.

— Мне, по-твоему, делать нечего? — возмутился Анджело, оборачивая вокруг бёдер полотенце. — Как ты вообще выжил?

— Мама спасла, — буркнул Дарио, выключая воду.

— Она могла, — произнёс Анджело удручённым голосом, и в его тоне прозвучала тихая благодарность той женщине, которая когда-то спасала их обоих. — Помнишь, как я на чердаке на гвозди наступил? — спросил он, глядя куда-то в сторону, будто видел перед собой тот самый чердак, пыльный и тёмный.

— Она их вытащила, а потом ботинки твои клеила, — произнёс Дарио с лёгкой улыбкой. — Чтоб ты босиком не ходил, но ты их всё равно порвал через неделю.

— Дио мио, и почему ангелы так рано покинули нас, — вздохнул Анджело, направляясь в раздевалку.

Его шаги глухо отдавались в пустом пространстве, и казалось, он уносит с собой часть этой тяжёлой, но родной атмосферы, где боль и дружба сплетались в один неразрывный узел.

Мысли о возмездии кипели в груди Дарио, словно огненная лава, бурлящая в недрах вулкана, и эта жгучая, неукротимая сила заставляла его двигаться вперёд, сквозь тьму и сомнения, не ведая ни страха, ни усталости.

Он спланировал нападение на людей Личчарди без тени жалости или сожаления. В его голове всё было разложено по полочкам: маршруты, слабые места, часы, когда улицы пустеют, и те незаметные прорехи в чужой обороне, через которые можно проскользнуть. Он выдавливал их из районов монотонно, будто стравливал лишнее давление из перегретой системы, шаг за шагом, квартал за кварталом, не торопясь, но и не давая ни малейшей возможности зацепиться и удержать позиции.

В этом не было ярости — только ледяная, беспощадная логика, превращавшая территорию в покерный стол, где он хладнокровно разыгрывал каждую карту, а чужие козыри методично сходили с поля, проигрывая партию ещё до того, как успевали сделать ход.

Его палачи, словно жалкие крысы, попрятались по норам, и ему пришлось ступить в прокуренные, грязные притоны, где воздух был густ от чужих тайн и горечи пролитой крови, отзываясь глухим эхом опасности. Одна из шлюх оказалась слишком болтливой и жадной: стоило ему показать пачку денег, и она сразу сдала место, где отсиживался Маттео.

Под покровом ночи старенький фиат остановился на углу серого четырёхэтажного дома, вдоль которого выстроились в ряд старые, выцветшие автомобили. Заглушив двигатель, Анджело, накинув капюшон толстовки, вышел из машины и направился к третьему подъезду. Через две минуты он появился вновь и прикурил сигарету, подавая знак.

— Он в квартире, — хмыкнул Козимо, уверенно дёрнув ручку. — Я пойду с тобой.

— Я сам закрою свой счёт! — сказал Дарио, выбираясь из салона.

— Я постою в подъезде, на всякий случай, — заявил Козимо, шагая рядом. — Может, кто-то из его дружков заявится.

Они тихо поднялись по лестнице на третий этаж и остановились возле обшарпанной коричневой двери, на которой вместо замка зияла дыра.

Толкнув дверь, Дарио вошёл в квартиру и поморщился от затхлого, вонючего запаха. Маттео был пьян, но не настолько, чтобы не услышать шаги. Он поднял глаза, и его лицо исказилось в презренной усмешке.

— Дерьмо… — процедил он, скривив губы. — Ты всё же не сдох. Жаль, я не перерезал тебе глотку!

— Ты совершил ошибку, ублюдок! — ответил Дарио, подходя ближе.

Маттео подскочил с дивана, разбил бутылку о стену и стал размахивать стеклянной розой.

— Так я это исправлю! — прохрипел Маттео, прыгая перед ним, словно боксёр на ринге. — Продолжим веселье, засранец! — Он сделал резкий выпад вперёд, но промахнулся.

— Помнишь, как ты считал? — спросил Дарио с ухмылкой и выхватил нож, обнажая лезвие. — Теперь я посчитаю за тебя.

Он рванул к нему и схватил Маттео за волосы, запрокинув его голову.

— Раз, — сказал Дарио громко и вонзил нож в плечо Маттео.

Крик был высоким, пронзительным, как у перепуганной косули.

— Два, — произнёс Дарио глухим голосом, всаживая нож под рёбра.

Кровь хлынула на пол, смешиваясь с осколками стекла и дешёвым виски.

— Три, — продолжал считать он, засадив лезвие в живот. — Четыре, — в бок, туда же, куда Маттео ударил его в ту ночь на пляже.

Маттео уже не кричал, а только хрипел, погружаясь в агонию нестерпимой боли.

— Пять, — выдохнул Дарио, вонзая лезвие в тело. — Шесть.

Каждый удар был точным и выверенным. Он делал это медленно, почти ритуально, давая Маттео почувствовать каждую секунду той боли, которую он причинил ему там… на берегу.

— Семь, — произнёс он, вонзая нож в грудь Маттео, но тот был уже мёртв, а на его лице застыла гримаса ужаса и страха.

Дарио отпустил его, и тело рухнуло на пол, как мешок с песком. Кровь растекалась по грязному полу и впитывалась в щели.

— Я всегда выполняю свои обещания, — процедил Дарио, глядя на мертвеца, и вытер нож о его штаны. — Не волнуйся, твои друзья скоро составят тебе компанию.

Он повернулся и тихо вышел из квартиры, но в нём ещё клокотала нестерпимая ярость и жажда мести, растекаясь по венам бешеным маревом.

В подъезде стояли Анджело и Козимо. Без лишних слов они спустились за ним, словно тени, и нырнули в тесный салон автомобиля, который сразу тронулся с места, растворяясь в ночи.

— Когда ты поменяешь этот драндулет? — возмутился Ринальдо, нервно переключая коробку передач. — Она скоро по дороге развалится.

— Но-но… не ругай мою малышку, она может обидеться и не завестись, — возразил Анджело, прикурив сигарету. — И потом, в ней куча плюсов: она неприметная, и её никто не украдёт.

— Так поставь её на стоянку и бери только на дело, — не унимался Ринальдо, со скрипом выжимая сцепление.

— Я не изменяю любимым женщинам, — съязвил Анджело, выпуская дым в окно. — В отличие от некоторых. — Он усмехнулся, стряхивая пепел.

— Иди в задницу, — буркнул Ринальдо, сворачивая в переулок. — Садись сам за руль, раз ты так её любишь, а я пас. — Он резко затормозил и вышел, хлопнув дверью.

— Какие мы нервные! — пробубнил Анджело, меняясь с ним местами. — Тебе надо пар выпустить, ты слишком агрессивный.

— Ты что, мой психотерапевт? — Ринальдо попытался вытянуть ноги, но упёрся в пол. — У тебя отвратительный вкус.

— Ты мне напоминаешь моего деда, он так же ворчал перед смертью, — выпалил Анджело и надавил на педаль газа под хохот друзей.

Глава 6. Темнота.

Район Позиллипо, раскинувшийся на скалистом полуострове, с видом на Неаполитанский залив, веками хранил печать избранности. Особняки в стиле неоклассицизма тянулись длинной, горделивой вереницей, словно стражи, охраняющие границу между миром обычных людей и царством тех, кто привык диктовать правила. Окружённые пальмами, елями и соснами, они казались островами покоя — но за их роскошными фасадами таилась иная жизнь, где красота служила лишь изящной оправой для куда более жестоких и тёмных дел.

В одном из особняков, за высокими стенами, обитала влиятельная семья Личчарди. Их богатство росло не на дивидендах и наследстве, а на контрабанде, мусоре и героине, на рисках, которые они превращали в золото, и на страхе, который научились чеканить, как монету.

Главой клана был Нико Личчарди — полноватый мужчина среднего роста, с высокими залысинами, которые подчёркивали благородную форму его лба, а крупный, с лёгкой горбинкой нос придавал лицу выражение уверенной, чуть ироничной силы. Тёмные волосы по бокам были аккуратно подстрижены и гладко зачёсаны. Бежевый костюм сидел безупречно, подчёркивая, что владелец знает толк в хороших тканях и крое. Но, как известно, внешность бывает обманчивой: Нико славился тяжёлым характером и в порыве гнева мог приставить ствол пистолета к голове оппонента и без сожаления нажать на курок.

Сегодня в немилость попал единственный сын, который не выполнил приказ и переступил незримую черту установленных правил клана.

— Мерда! Из-за твоей беспечности мы потеряли завод, солдат и Миано! — ревел Нико, сотрясая дубовый стол гулкими ударами. — Тысячи бутылок! Лучших курьеров! Миллионы лир! И ты мне сейчас говоришь, что Дарио Риччи жив?

— Отец, я сам не знал, пока утром не нашли исполнителя, — возразил Мео, беспомощно разводя руками. — Его зарезали, как свинью. Я был уверен, что Дарио уже месяц кормит рыб в заливе!

— Ты должен был лично убедиться, а не полагаться на слова этих говнюков! — взревел Нико, расхаживая по кабинету. — Где Амато? Где это трепло, которое должно было его прикончить?

— Его ищут, — Мео сжал пухлые губы. В его глазах кипела ярость, смешанная со страхом. — Я его лично на куски порежу за предательство.

— Каццо! Ты его теперь не выкуришь, он забился в какую-то дыру и трясётся от страха, как крыса, — рявкнул Нико, покрываясь красными пятнами. — В следующий раз, Мео, выбирай исполнителей тщательнее.

— Да, отец, — кивнул Мео, чувствуя себя провинившимся ребёнком.

— Позвони Сенсо, пусть приедет, — произнёс Нико и сел в кресло. — Нам нужно дать достойный ответ Мерлини!

— Сенсо, как обычно, предложит тебе пойти на переговоры с чёртовым Альянсом, — возмутился Мео, жестикулируя руками. — Но так продолжаться больше не может! Мы в разы сильнее и влиятельнее их, но должны придерживаться грёбаного соглашения.

— Не тебе судить, — рявкнул Нико, сверкая злым взглядом. — Соглашение поддерживало стабильность между кланами.

— Времена изменились, папа, — произнёс Мео, опираясь ладонями о полированную столешницу. — И тебе придётся принять решение.

Буквально в двух тысячах метров от их особняка, на склоне пляжа Скоглионе, стоял на коленях Амато с багровыми ссадинами на лице и молил о пощаде.

— Кто меня заказал? — Дарио ударил его кулаком и рассёк бровь. Кровь потекла по виску, капая на землю.

— Пошёл ты, гавнюк! — процедил Амато, сплёвывая кровавый сгусток.

Резким, выверенным движением Дарио два раза ударил его ножом в живот. Сталь вошла, рассекая плоть и саму надежду на спасение.

Тело рухнуло на траву — тяжело, безвольно, словно земля сама притянула его к себе, жадно принимая новую жертву. Алая кровь окропила траву, превращая зелёные стебли в багровые нити, и этот цвет растёкся по земле, как немое свидетельство того, что здесь только что оборвалась жизнь.

— Катись в ад! — рявкнул Дарио, пнув бездыханное тело. — Скиньте эту свинью в море. — Он обернулся и посмотрел на Анджело и Космо, которые застыли в немом молчании.

— Такого быка рыбы за год не обглодают, — скривился Космо, ухватившись за его штанины. — Сколько в нём дерьма! — Они с трудом подняли тело и швырнули его в тёмные воды, услышав в ответ лишь громкий всплеск.

— Хоть кто-то будет ему рад, — пошутил Анджело, отряхивая одежду.

— Поехали в клуб, нам пора развлечься! — Дарио закурил, и дым смешался с солёным бризом, улетая в ночное небо.

— Ты успокоился? — хмыкнул Анджело и зашагал по узкой тропинке. — Ни черта не вижу! И почему мы все дела делаем ночью?

— Ты же не продаёшь джелато на пляже! — возмутился Космо, шагая следом. — Темнота скрывает наши грехи даже от нас. Мы с тобой не видели, как Амато обоссался, а он точно это сделал.

— Фу, иди помой руки, я не позволю осквернять мою малышку, — скривился Анджело и, прежде чем выскользнуть из темноты, огляделся по сторонам. — Вроде всё тихо, — буркнул он и шагнул на освещённую дорогу.

Клуб «Эра» прятался в районе Кьяйя и славился роскошной атмосферой. Здесь фейс-контроль был строже, чем в закрытых клубах, и пускали только по приглашениям или «своих». В список избранных Дарио включили с момента, когда он стал правой рукой капо Альянса.

Заведение встретило их с чуть ленивой приветливостью, какая бывает у мест, привыкших к большим деньгам и влиятельным особам. Здесь не старались понравиться, а скорее просто позволяли чувствовать себя частью элиты.

Устроившись на мягком диване, Дарио заказал односолодовый виски и лёгким, почти небрежным движением поманил к себе трёх девушек-хостес. Среди них была Николетта — стройная, голубоглазая блондинка. Он иногда проводил с ней время, когда хотел расслабиться и ни о чём не думать.

— Добрый вечер, — пролепетали девушки, растягивая пухлые губы. — Что бы хотели уважаемые сеньоры?

— Выпить и развлечься, — подмигнул им Анджело, ловко усаживая девушку к себе на колени. Его движения были расслабленными, но в них чувствовалась привычка брать то, что хочется, без лишних слов. — Что будете пить, красавицы?

— Шампанское, я предпочитаю кристалл, — ответила блондинка, обнимая его за шею и призывно улыбаясь, будто уже просчитала, сколько можно выжать из этой ночи.

На фоне гремела музыка, а воздух был наэлектризован соблазном. На танцполе тела двигались в едином порыве, сливаясь в одну большую волну, которая то накатывала, то отступала, подчиняясь битам.

— Я рада тебя видеть, Дарио, — улыбнулась Николетта, плавно меняя позу так, чтобы в ней одновременно читались и приветливость, и обещание чего-то большего.

— Попозже покажешь, насколько, — усмехнулся он, вальяжно развалившись в кресле. — У вас сегодня аншлаг?

Николетта кивнула в сторону второго этажа:

— Марио Карпани отмечает день рождения, у него много гостей.

— А тебя не пригласили? — хмыкнул Дарио, отпив глоток виски. Жидкость обожгла горло приятной, знакомой горечью.

— Он предпочитает брюнеток и рыжих, — ответила она с лёгкой, почти незаметной усмешкой. — На блондинок у него, видимо, аллергия.

— Ему не повезло, — Дарио подмигнул ей, а потом перевёл взгляд туда, где на втором этаже веселился сын консильери. — Страффи и Руффо тоже здесь?