Там, где спят сны

Я подошла к калитке.

На этот раз она была закрыта.

Я потянула за ручку.

Не поддалась.

— Конечно, - пробормотала я. - Было бы слишком просто.

Я толкнула калитку плечом.

Ничего.

Попробовала ещё раз.

Дерево даже не скрипнуло.

Я посмотрела на забор. Он был невысоким, и перелезть через него не составило бы труда. Но что-то останавливало меня.

Не страх.

Скорее, ощущение, что это будет неправильно.

Я отошла на шаг и осмотрела калитку.

На деревянной планке была вырезана маленькая дверь.

Такая же, как на дереве в лесу.

Я коснулась её пальцем.

Дерево оказалось тёплым.

Изнутри послышался стук.

Три раза.

Я отдёрнула руку.

— Нет. Я уже проходила этот номер.

Стук повторился.

Я вздохнула и наклонилась ближе.

— Кто там?

В ответ раздался тихий голос:

— Ты опоздала.

Я замерла.

Голос был женским.

Знакомым.

— Бабушка?

Тишина.

Я схватилась за калитку обеими руками.

— Бабушка, это ты?

— Ты опоздала, Алисочка.

На этот раз я не сомневалась.

Это был её голос.

Я дёрнула калитку так сильно, что заболели пальцы.

— Открой! Пожалуйста, открой!

— Ты сама должна открыть дверь.

Я посмотрела на маленькую резную дверцу.

Она была не больше моей ладони.

— Как?

Ответа не последовало.

— Бабушка!

Где-то за забором тихо заскрипела половица.

Потом раздались шаги.

Я перестала дышать.

Шаги приближались к двери дома.

Остановились.

Послышался тихий щелчок замка.

И всё стихло.

Я стояла у калитки, сжимая холодную ручку, и понимала, что если сейчас не найду способ попасть внутрь, то могу больше никогда не услышать бабушкин голос.

— Пожалуйста, - прошептала я.

И тогда за моей спиной раздалось знакомое мяуканье.

Я обернулась.

На тропинке сидел Тень.

Тот самый чёрный кот с белой полоской на подбородке, который должен был сейчас спать в моей кровати.

Он смотрел на меня спокойно, словно мы встретились не в невозможном лесу, а в обычном коридоре.

— Тень?

Кот поднялся, подошёл к калитке и потёрся о деревянную планку.

Раздался щелчок.

Калитка открылась.

Я уставилась на неё.

Потом на кота.

Потом снова на калитку.

— Ты издеваешься?

Тень прошёл внутрь и оглянулся.

— Конечно. Разумеется. Я тут чуть не сломала себе пальцы, а ты просто…

Я осеклась.

Кот уже направлялся к крыльцу.

Я последовала за ним.

У двери он остановился, сел и посмотрел на меня.

— Что теперь?

Он тихо мяукнул.

Я потянулась к ручке.

Дверь открылась сама.

За ней был тёмный коридор.

Из глубины дома доносился запах мяты, старых книг и остывшего чая.

Тот самый запах, который я почувствовала, когда вернулась домой после долгого отсутствия.

Я шагнула внутрь.

Тень прошёл следом.

Дверь за моей спиной медленно закрылась.

И где-то наверху раздался голос бабушки:

— Ну наконец-то, Алисочка.

Я подняла голову.

На лестнице никого не было.

Но на верхней ступеньке лежал маленький ключ.

Тот самый, который я видела в деревянной шкатулке.

Я наклонилась, чтобы поднять его.

И проснулась.

Я сидела на кровати, прижимая руки к груди.

Сердце билось так быстро, что мне казалось, будто оно пытается выбраться наружу и самостоятельно разобраться в происходящем.

За окном светало.

Телефон показывал пять сорок две.

Тень лежал у моих ног.

Я посмотрела на него.

— Ты был там?

Кот не пошевелился.

Я наклонилась и осторожно коснулась его спины.

Тёплый. Настоящий. Живой.

— Ты был там, - повторила я.

На этот раз это прозвучало не как вопрос.

Тень поднял голову и посмотрел мне прямо в глаза.

И вдруг я заметила кое-что странное.

На его правой лапе, чуть выше когтей, была крошечная влажная полоска земли.

Тёмной, почти чёрной земли.

Я медленно перевела взгляд на пол.

На светлом покрывале рядом с моей ногой остался маленький отпечаток кошачьей лапы.

Я наклонилась ближе.

Отпечаток был настоящим.

Я знала, что должна испугаться. Должна позвонить кому-нибудь, рассказать о происходящем, попытаться найти разумное объяснение.

Но вместо этого я почему-то улыбнулась.

Впервые за несколько дней мне показалось, что я не просто жду, пока что-то изменится.

Мне показалось, что я могу сама сделать шаг навстречу.

Я осторожно погладила Тень по голове.

— Ладно, старый разбойник. Кажется, нам с тобой нужно серьёзно поговорить.

Кот закрыл глаза.

И замурлыкал.

Но я могла поклясться, что в этот раз он улыбался.

Глава 6. Пень, который слишком много знал

— Ну что, Тень, - сказала я, усевшись на кровати по-турецки. - Давай начистоту. Ты умеешь ходить по снам?

Кот посмотрел на меня.

— Не делай такое лицо. Я серьёзно.

Тень зевнул, продемонстрировав внушительный набор зубов, и принялся умываться.

Разговор явно не клеился.

Я спустилась с кровати и опустилась на колени возле маленького грязного следа на покрывале. Он никуда не исчез. Чёткий отпечаток кошачьей лапы - четыре крошечные подушечки и одна большая, чуть смазанная сбоку. Самая обычная грязь. Самая обыкновенная лапа.

И совершенно необъяснимое доказательство того, что ночью мой кот каким-то образом оказался там, где я была во сне.

Я осторожно коснулась следа пальцем. Грязь подсохла по краям, но в середине ещё оставалась влажной.

— Ты ведь даже на улицу не выходил, - пробормотала я.

Тень перестал умываться.

Мы посмотрели друг на друга.

В его глазах не было ни вины, ни удивления. Только спокойная уверенность существа, которое прекрасно знает, где лежат все вещи в доме, включая те, о существовании которых хозяева пока не подозревают.

Я вздохнула.

— Ладно. Не хочешь рассказывать - не надо. Но если выяснится, что ты водишь меня по каким-нибудь потусторонним тропам исключительно ради развлечения, я переведу тебя на корм экономкласса.

Тень отвернулся.

Кажется, угроза его не впечатлила.

Я взяла влажную салфетку и стёрла грязь с покрывала. След исчез, оставив после себя крошечное коричневое пятнышко на ткани. Я долго смотрела на него, будто оно могло сложиться в слово или хотя бы в приличное объяснение.

Ничего не произошло.

В конце концов я решила, что мне нужно поспать. Желательно крепко, без лесов, говорящих пней и голосов непонятных родственников, которых мне пока ещё не удалось идентифицировать, но которые уже успели устроить мне полноценный ночной кошмар.

План был прекрасный.

Как и большинство моих планов в последние дни, он продержался недолго.

Утром я проснулась с ощущением, будто всю ночь таскала мебель по лестнице. Спина ныла, голова была тяжёлой, а мысли напоминали ящик с проводами: каждый вроде бы предназначен для чего-то полезного, но попробуй разбери, какой к чему подключается.

Тень сидел на подоконнике и наблюдал за садом.

— Доброе утро, сообщник, - сказала я.

Он даже ухом не повёл.

Я сварила кофе, съела кусок вчерашнего пирога, который нашла под полотенцем на кухне, и попыталась заняться чем-нибудь нормальным. Например, разобрать почту на телефоне. Или ответить начальнице, которая уже прислала два сообщения с осторожным вопросом, не собираюсь ли я возвращаться к работе.

Я написала, что пока не могу назвать точную дату.

Это было правдой. Я не могла назвать точную дату даже собственного возвращения в нормальную жизнь.

После завтрака я поднялась в комнату Агаты.

Раньше мне редко приходило в голову, что у бабушки может быть что-то, о чём я не знаю. Дом был знаком до последней скрипучей доски, до последней чашки с отколотой ручкой. Я знала, где лежат запасные полотенца, куда бабушка убирает деньги на случай отключения электричества и в какой банке хранит печенье, которое якобы покупает исключительно для гостей.

Но знать дом и знать человека - это разные вещи.

Особенно если человек всю жизнь умел прятать свои секреты прямо перед твоим носом.

Я начала с письменного стола. В ящиках нашлись старые квитанции, открытки, упаковка сушёной мяты и блокнот с рецептом яблочного пирога, который бабушка готовила на глаз, а потому записанные пропорции были примерно такими: «муки сколько возьмёт», «сахар по настроению», «яблоки не жалеть».

На полке стояли книги по травам, садоводству и народной медицине. Между ними обнаружилась тонкая тетрадь в тёмно-зелёной обложке.

Я потянула её за корешок.

Тетрадь оказалась тяжёлой, хотя страниц в ней было немного. На обложке не было ни названия, ни подписи. Только тот самый знак, который я уже видела на календаре в кухне.

Три изогнутые линии, пересекающиеся возле маленького круга.

Я положила тетрадь на стол и раскрыла.

Первые страницы занимали записи, сделанные бабушкиным почерком. Некоторые слова были мне знакомы: полынь, зверобой, сон-трава. Другие я никогда не слышала. Рядом стояли даты, странные пометки и короткие фразы, которые больше походили на напоминания самой себе.

«Не оставлять открытым после заката».

«Гость пришёл без тени».

«Не всякий, кто стучит, хочет войти».

Я перечитала последнюю строку.

— Очень обнадёживающе, - пробормотала я.

На следующей странице почерк изменился. Он был более мелким, торопливым, с длинными хвостиками у букв. Я не могла понять, кто писал: бабушка иногда меняла манеру письма, особенно когда записывала что-то на ходу.

В середине страницы стояла фраза:

«Дорогу нельзя показать тому, кто ещё не вспомнил, зачем идёт».

Я медленно села на стул.

Лес. Золотой огонёк. Дом. Запертая калитка. Голос Агаты.

И пень, который говорил так, будто знал меня гораздо дольше, чем следовало бы знать случайному пню.

Я перевернула страницу. Дальше шли несколько пустых листов, а затем - короткая запись, сделанная уже знакомым бабушкиным почерком:

«Если она придёт, не отвечать за неё».

Я прочитала её один раз.

Потом второй.

Слово «она» могло означать кого угодно. Бабушка могла писать о гостье, соседке, знакомой. В конце концов, у неё были целые коробки с записками, которые я никогда не понимала.

Но почему-то мне показалось, что речь шла обо мне.

Я закрыла тетрадь.

В комнате было тихо. За окном шелестели листья, а где-то в саду стучал клювом дятел. Обычный день, обычный дом. Только теперь у каждой привычной вещи словно появилась вторая сторона, и я не знала, какую из них видела раньше.

По спине пробежал холодок.

Я вздрогнула и обернулась.

Тень сидел в дверях.

— Во-первых, это дом моей бабушки. Во-вторых, если ты умеешь читать, мог бы хотя бы помочь.

Кот вошёл в комнату, запрыгнул на стол и улёгся прямо на тетрадь.

— Прекрасно. Очень содержательная помощь.

Он прикрыл глаза.

Я погладила его между ушами. Шерсть была тёплой и мягкой, совершенно настоящей. От него пахло домом, солнцем и чем-то едва уловимым, напоминающим сухие листья после дождя.

— Я ведь просто хочу понять, что с ней происходит, - тихо сказала я. - И почему всё это происходит со мной.

Тень открыл один глаз.

На секунду мне показалось, что он смотрит не на меня, а куда-то сквозь меня - туда, где начинался лес.

Затем он спрыгнул со стола и вышел.

Я осталась одна с закрытой тетрадью.

И с неприятным чувством, что ответ уже где-то рядом. Просто он пока не собирался представляться.

Весь день я старалась не думать о сне.

Получалось примерно так же, как не думать о зубе, который болит: стоит отвлечься, и кажется, будто всё прошло, но потом достаточно случайно коснуться его языком - и здравствуй, неприятность.

Я съездила в больницу, посидела у бабушки, рассказала ей про сад, про кота и про то, что нашла её тетрадь. Последнее я произнесла почти шёпотом, чувствуя себя школьницей, которую поймали за чтением чужого дневника.

Агата не ответила.

Я держала её за руку и пыталась вспомнить, когда в последний раз мы просто сидели вместе, без спешки, без телефона, без моих разговоров о работе и её рассказов о том, что надо бы пересадить смородину.

Мне хотелось вернуться в один из тех вечеров, когда я была маленькой, а бабушка сидела у кровати и рассказывала истории. Тогда я не сомневалась, что взрослые знают ответы на все вопросы. Даже если не говорят их сразу, они обязательно знают.

Теперь я понимала, что взрослые просто лучше умеют делать вид, будто не боятся.

— Я найду дорогу, бабуль, - сказала я, прежде чем уйти. - Куда бы она ни вела.

Её пальцы оставались неподвижными в моей ладони.

Но мне почудилось, что на мгновение рука стала теплее.

Я не стала искать этому объяснение. Некоторые надежды слишком хрупкие, чтобы проверять их на прочность.

Дом встретил меня запахом остывшего чая и сухих трав. Я поужинала, приняла душ и долго сидела на краю кровати, рассматривая тёмное окно.

Спать не хотелось.

Точнее, хотелось спать где угодно, кроме того места, куда меня неизменно уводил сон.

Я знала, что снова увижу лес.

Не потому, что предчувствовала что-то особенное. Просто у меня было такое чувство, словно я оставила там незавершённый разговор. А незавершённые разговоры всегда находят способ продолжиться - даже если твой собеседник состоит преимущественно из древесины.

— Только попробуй сегодня заговорить со мной загадками, - предупредила я Тень, который уже устраивался у моих ног. - Я устала. Мне нужны прямые ответы.

Кот свернулся клубком.

Я выключила свет.

И почти сразу провалилась в сон.

Лес встретил меня туманом.

Он лежал между деревьями тонкими полосами, цеплялся за корни и стелился по земле, словно кто-то разлил молоко и не потрудился вытереть. Золотого огонька нигде не было. Ветки над головой сплелись так плотно, что небо превратилось в серое пятно.

Я стояла на знакомой тропинке.

На этот раз я не собиралась искать дом. Сначала мне нужно было найти пень.

— Эй! - крикнула я. - Древесный оракул! Ты где?

Лес промолчал.

— Я знаю, что ты меня слышишь!

Где-то вдалеке хрустнула ветка.

Я пошла на звук, свернула между двумя кривыми соснами и едва не споткнулась о корень. Туман становился гуще, но я продолжала идти, ориентируясь на смутное ощущение, будто меня тянет в определённую сторону.

Через несколько минут я увидела его.

Пень сидел на прежнем месте - если, конечно, пни можно считать сидящими. На его коре лежал пушистый слой мха, а из небольшого углубления на макушке торчал тонкий сухой стебелёк.

Он выглядел так, будто провёл последние сто лет, ожидая именно меня, и за это время успел составить подробный список моих недостатков.

— А, - произнёс он, едва я приблизилась. - Опять ты.

— И тебе доброе утро.

— Здесь не бывает утра.

— Тогда добрый вечер.

— И вечера тоже.

— Слушай, если ты собираешься придираться к каждому слову, мы далеко не уйдём.

— Мы и не собирались далеко уходить. Это ты пришла.

Я скрестила руки на груди.

— Отлично. Тогда сразу к делу. Что это за место? Почему я сюда попадаю? Где моя бабушка? И почему мой кот, кажется, умеет путешествовать между сном и реальностью?

Пень помолчал.

— Сколько вопросов.

— Я старалась сдерживаться.

— Заметно. Обычно люди начинают с крика.

— Я могу исправиться.

— Не надо. От крика у меня мох осыпается.

Я посмотрела на него с подозрением.

— Ты ведь знаешь, о чём я спрашиваю.

— Знаю.

— И собираешься ответить?

— Нет.

— Почему?!

— Потому что ты задаёшь вопросы так, будто ответы принадлежат тебе по праву рождения.

Я открыла рот, чтобы возразить, но обнаружила, что возразить нечего. Это было особенно неприятно: я всегда считала себя человеком разумным, а сейчас спорила с пнём и проигрывала.

— Хорошо, - сказала я после паузы. -Тогда по-другому. Что мне нужно сделать, чтобы найти бабушку?

На этот раз пень не стал шутить.

Ветер прошёлся по верхушкам деревьев. Туман медленно пополз между нами, обтекая корни, словно вода камни.

— Ты уверена, что ищешь именно её?

— Конечно.

— Нет, - сказал пень. - Не конечно.

Я почувствовала, как внутри поднимается раздражение.

— Послушай, у меня бабушка лежит в больнице без сознания. Я каждую ночь вижу странные сны, мой кот ведёт себя так, будто у него есть секретная жизнь, а ты говоришь со мной загадками. Если это какой-то способ помочь, то он отвратительный.

— Я не говорил, что помогаю.

— Тогда зачем вообще со мной разговариваешь?

— Из вежливости.

Я уставилась на него.

— Ты серьёзно?

— Нет. Но ты так забавно сердишься, что я решил не лишать себя удовольствия.

Я закрыла лицо ладонями.

Мне очень хотелось проснуться.

И ещё сильнее - схватить этот пень и потрясти его, пока из него не выпадут все ответы, как яблоки из старого дерева. К сожалению, он выглядел укоренившимся в своих убеждениях буквально и переносно.

Я опустила руки.

— Ладно. Допустим, я ищу не только бабушку. Допустим, я хочу понять, что она от меня скрывала. Что это за гости, почему у неё была эта тетрадь и что означает знак на обложке. И почему она сказала, что я опоздала, хотя я даже не знаю, куда должна была прийти.

Пень слегка наклонился.

Я не была уверена, что он действительно двигался. Возможно, туман изменил очертания коры. Но его голос прозвучал иначе - тише и без прежней насмешки.

— Вот теперь ты задаёшь вопросы.

— И получу ответы?

— Не торопись портить момент.

Я тяжело вздохнула.

— Ты знал Агату?

Вопрос повис между деревьями.

На этот раз пень молчал так долго, что я уже решила: он не ответит. Потом где-то в его древесине сухо щёлкнуло, словно старый дом отозвался на перемену погоды.

— Она приходила сюда, - произнёс он наконец.

У меня перехватило дыхание.

— Когда?

— Когда была моложе.

— Насколько моложе?

— Моложе, чем сейчас.

— Спасибо. Очень полезно.

— Пожалуйста.

Я сделала шаг ближе.

— Она тоже видела этот лес?

— Разумеется. Иначе как бы она сюда пришла?

— И этот дом?

Пень не ответил сразу.

Я вспомнила калитку, крошечную дверцу, ключ на ступеньке и голос бабушки, прозвучавший так близко, будто она стояла за моей спиной.

— Она была здесь недавно? - спросила я.

— Время в этом месте ведёт себя не так, как тебе хотелось бы.

— А как оно себя ведёт?

— Самодовольно.

Я застонала.

— Ты невозможен.

— Мне это часто говорят.

Я присела на корточки перед пнём.

— Послушай меня. Я не собираюсь требовать от тебя всех ответов сразу. Но мне нужно знать хотя бы одно: бабушка может вернуться?

Вопрос оказался гораздо страшнее, чем я ожидала.

До этой секунды я ещё могла притворяться, будто всё происходящее - сложный сон, вызванный усталостью, страхом и переживаниями. Но стоило произнести слово «вернуться», как за ним открылась пустота, в которую я боялась заглянуть.

Пень больше не улыбался - если у пня вообще могла быть улыбка.

— Некоторые двери открываются в обе стороны, - сказал он. - Некоторые - только в одну.

— А та, за которой бабушка?

— Ты ещё не знаешь, какая именно дверь тебе нужна.

— Но ты знаешь.

— Да.

Я вцепилась пальцами в край своей куртки.

— Тогда скажи!

— Нет.

— Почему?!

— Потому что, если я скажу тебе, что ты должна увидеть, ты будешь искать именно это. А иногда человек так крепко держится за нужный ответ, что проходит мимо единственного, который ему действительно необходим.

Я хотела возразить. Хотела сказать, что мне не нужны красивые фразы, что у меня нет времени на философию, что я просто хочу, чтобы бабушка открыла глаза и снова позвонила мне в воскресенье, как всегда.

Но слова застряли в горле.

Потому что я вдруг вспомнила: в последний раз, когда мы разговаривали по телефону, бабушка спросила, не снится ли мне в последнее время лес.

Я тогда рассмеялась и сказала, что мне снится исключительно работа.

Она тоже рассмеялась.

А потом произнесла:

«Ну и хорошо, Алисочка. Значит, пока ещё рано».

Я никогда не спрашивала, что она имела в виду.

— Она знала, что я приду сюда? - прошептала я.

Пень слегка качнулся.

— Агата многое знала.

— А чего она не знала?

— Этого она боялась больше всего.

Я замерла.

— Чего именно?

— Что однажды ты придёшь сюда не за тем, за чем приходила она.

Туман вокруг нас стал плотнее. Между деревьями на мгновение мелькнул золотой отблеск, но тут же исчез.

— Я не понимаю, - сказала я.

— Пока нет.

— А когда пойму?

— Когда перестанешь пытаться стать ею.

Я отшатнулась, словно он ударил меня.

— Я не пытаюсь стать бабушкой.

— Конечно. Ты просто хочешь пройти её дорогой, найти её дом, открыть её двери и получить ответы на её вопросы.

Я не нашла что сказать.

Пень вздохнул. По крайней мере, мне показалось, что он вздохнул: из трещины в коре вылетело крошечное облачко пыли.

— Послушай, девочка. Ты можешь сколько угодно искать то, что потеряла Агата. Но если будешь смотреть только на её следы, своих так и не заметишь.

— А если я не хочу оставлять собственные следы? - спросила я. - Если я хочу просто вернуть всё, как было?

В голосе прозвучало столько отчаяния, что я сама испугалась.

Пень долго не отвечал.

Потом произнёс:

— Тогда тебе придётся узнать, почему некоторые вещи нельзя вернуть, даже если очень сильно любишь.

Я опустила голову.

В этот момент мне впервые стало по-настоящему страшно. Не из-за леса, не из-за странных дверей и не из-за существа, которое умело разговаривать, оставаясь при этом пнём.

Мне стало страшно потому, что где-то глубоко внутри я уже знала: бабушка оставила мне не просто тайну.

Она оставила мне выбор.

И я совершенно не представляла, как его сделать.

— Как мне найти дом? - спросила я наконец.

Пень будто обрадовался возвращению к практическим вопросам.

— Иди туда, где свет.

— Я уже ходила туда, где свет. Там была запертая калитка.

— Значит, в следующий раз попробуй не запираться вместе с ней.

— Что это вообще значит?

— Понятия не имею. Звучало мудро.

Я не выдержала и рассмеялась.

Смех вышел коротким, неожиданным, почти болезненным. Но после него стало чуть легче дышать.

Пень, кажется, был доволен собой.

— И ещё, - добавил он.

Я насторожилась.

— Что?

— Если увидишь кота, не пытайся заставить его объясняться.

— Почему?

— Потому что он всё равно не станет.

Я медленно выпрямилась.

— Ты знаешь Тень?

— Я знаю многих котов.

— Но именно моего?

— Девочка, я пень. У меня нет ни личной жизни, ни возможности уйти отсюда, когда разговор становится неприятным. Неужели ты думаешь, что я не обращаю внимания на окружающих?

Я уже собиралась задать следующий вопрос, когда лес изменился.

Туман резко отступил. Между деревьями вспыхнул золотой свет - не вдали, как прежде, а совсем рядом. Он дрожал, словно пламя свечи за стеклом.

Пень повернул свою кривую верхушку в ту сторону.

— Тебе пора.

— Куда?

— Туда, куда ты так настойчиво пытаешься попасть.

Я посмотрела на свет.

Между стволами проступила знакомая тропинка. Она вела к дому.

— А ты пойдёшь со мной?

— Разумеется. Я только за тобой и успеваю.

— Ты же пень!

— Наконец-то ты начала понимать устройство мира.

Я улыбнулась, но улыбка быстро исчезла.

— Если я снова увижу бабушку… мне стоит спросить её о гостях?

Пень помолчал.

— Спроси себя, почему она никогда не называла их по именам.

Я хотела уточнить, но он вдруг замолчал. Его кора потемнела, а на макушке, рядом с сухим стебельком, появилась крошечная капля воды.

Она медленно скатилась по древесине.

— Иди, Алисочка, - сказал пень.

Я замерла.

— Что ты сейчас сказал?

— Я сказал: иди.

— Нет. Ты назвал меня…

— Я много кого как называю. Не придавай значения каждому слову.

Но я уже не слушала.

Он произнёс моё имя точно так же, как бабушка. С той же мягкостью, с тем же едва заметным ударением на последнем слоге. Будто слышал её сотни раз. Будто сам когда-то стоял рядом с моей кроватью и смотрел, как она поправляет одеяло.

— Ты ведь знал её очень давно, - сказала я.

Пень не ответил.

Я сделала шаг к тропинке.

Потом второй.

Золотой свет становился ярче, и за деревьями уже можно было различить крышу дома. Я почти побежала, когда услышала за спиной голос пня: