Там, где спят сны

— Но ты же не можешь стоять. Ты…

— Если ты сейчас скажешь «пень», я начну сомневаться, что у тебя вообще есть образование.

Я замолчала.

Впрочем, образование у меня было. Диплом, несколько лет работы в издательстве и стойкое убеждение, что люди, которые ставят три восклицательных знака подряд, нуждаются не в редакторе, а в отпуске.

Но ни один из этих пунктов не помогал мне разобраться в ситуации.

Я находилась в лесу, которого не помнила, разговаривала с пнём и, судя по всему, получала от него профессиональную критику.

Оставалось выяснить, не сплю ли я.

Я ущипнула себя за руку.

Больно.

— Ну и что ты делаешь? - спросил пень.

— Проверяю, сплю ли я.

— И как успехи?

— Пока неясно.

— Попробуй ещё раз. Вдруг первый щипок был недостаточно убедительным.

Я ущипнула себя сильнее.

— Ай!

— Вот видишь. Наука не стоит на месте.

Я потерла руку и посмотрела на него с подозрением.

— Это сон?

— А ты надеялась, что экскурсия?

— Я не знаю, на что я надеялась!

— Вот это уже ближе к истине.

Пень замолчал.

Я тоже.

Где-то между деревьями снова вспыхнул золотистый огонёк. Он был далеко, но теперь я видела его отчётливее: мягкое сияние, словно кто-то поставил фонарь за несколькими рядами стволов.

Я шагнула в его сторону.

— Эй, - окликнул меня пень.

Я остановилась.

— Что?

— Куда собралась?

— Туда.

— Прекрасный план. Очень конкретный. А если там болото?

— Тогда я его обойду.

— А если волки?

— Я постараюсь не встречаться с волками.

— А если ты уже встретилась?

Я медленно повернула голову.

Пень смотрел на меня совершенно невозмутимо.

— Ты сейчас пытаешься меня напугать?

— Нет. Я пытаюсь понять, почему люди каждый раз думают, что достаточно просто захотеть куда-нибудь попасть, чтобы дорога сама расступилась перед ними.

— А ты предлагаешь мне остаться здесь?

— Я ничего не предлагаю. Я пень. У меня прекрасная жизнь: стою, никого не трогаю, изредка общаюсь с теми, кто умеет слушать. И тут являешься ты.

— Спасибо за гостеприимство.

— Пожалуйста. У нас тут вообще принято быть вежливыми. Особенно с деревьями.

Я посмотрела на огонёк.

Он не двигался.

И всё же у меня было странное ощущение, что он ждёт.

— Мне нужно туда, - сказала я.

Впервые за весь разговор пень не ответил сразу.

Он будто прислушался к чему-то, чего я не могла услышать, медленно поворачиваясь в сторону света.

— Нужно, значит, - повторил он.

— Да.

— Кто сказал?

Я нахмурилась.

— В смысле?

— Кто сказал, что тебе нужно туда?

Я хотела ответить, но не смогла.

Потому что никто не говорил.

Я просто знала.

Так же, как знала, что в конце концов окажусь здесь, хотя ещё вчера была уверена, что мой мир состоит из больничных коридоров, старого дома и ожидания новостей.

Я знала, что должна идти к свету.

Не потому, что мне кто-то приказал. Не потому, что я понимала, что найду впереди.

Просто не могла поступить иначе.

— Я не знаю, - призналась я.

— Вот теперь можно разговаривать.

Пень будто немного подобрел. Хотя, если честно, доброта в его исполнении напоминала слегка потеплевшую погоду в ноябре: вроде бы приятнее, но выходить без пальто всё равно не стоит.

— Как тебя зовут? - спросила я.

Он помолчал.

— А зачем тебе?

— Не знаю. Было бы странно обращаться к тебе «эй, пень».

— Наконец-то разумный аргумент.

Я ждала.

Пень молчал.

— Так как тебя зовут?

— У меня нет имени.

— Совсем?

— Совсем.

— И как же ты живёшь?

— Удивительно спокойно, пока люди не начинают задавать вопросы.

Я улыбнулась.

Несмотря на страх, несмотря на странный лес и на то, что происходящее не поддавалось никакому объяснению, мне вдруг стало легче. В этом нелепом разговоре было что-то знакомое. Будто я снова сидела на кухне у бабушки, слушала одну из её историй и ждала, когда она наконец расскажет самое интересное.

Только бабушка никогда не называла меня безмозглой.

По крайней мере, вслух.

— Хорошо, - сказала я. - Тогда я буду звать тебя Пнём.

— Попробуй только.

— А как ещё?

— У тебя есть богатая фантазия. Придумай что-нибудь приличное.

— Дуб.

— Я не дуб.

— Бревно.

— Я не бревно.

— Господин Древесный.

Пень издал звук, подозрительно похожий на стон.

— Боже, за что мне это?

Я рассмеялась.

И тут же перестала.

Звук собственного смеха показался мне чужим. Я не смеялась по-настоящему с тех пор, как узнала о бабушке. Не потому, что считала смех предательством, а потому, что не могла найти в себе ничего, что позволило бы расслабиться хотя бы на несколько секунд.

А здесь, в странном лесу, перед говорящим пнём, мне вдруг удалось забыть о больнице.

Всего на мгновение.

Но иногда и мгновение - уже подарок.

Пень смотрел на меня внимательнее, чем прежде.

— Ты давно не смеялась, - сказал он.

Я нахмурилась.

— Ты откуда знаешь?

— У тебя лицо было такое, будто ты собиралась похоронить весь лес, а потом ещё написать жалобу на качество земли.

— Очень смешно.

— Я старался.

Я отвела взгляд.

— У меня бабушка в больнице.

Слова прозвучали неожиданно тихо.

Пень не стал шутить.

— Знаю, - сказал он.

У меня похолодели пальцы.

— Что ты сказал?

— Я сказал, что знаю.

— Откуда?

— Потому что ты пришла.

Я смотрела на него, не понимая.

— Это ничего не объясняет.

— Для тебя - нет.

— Послушай, - я шагнула ближе, - я не знаю, что это за место. Не знаю, почему ты разговариваешь. И совершенно точно не знаю, каким образом ты можешь знать что-то о моей бабушке. Но если ты хоть что-нибудь знаешь о том, что с ней происходит…

Я осеклась.

Мне вдруг стало страшно услышать ответ.

Страшно, что он окажется плохим.

И ещё страшнее, что окажется хорошим - потому что тогда я поверю ему, а я не имела ни малейшего представления, можно ли доверять говорящим пням.

Пень долго молчал.

— Я знаю только то, что знаю, - произнёс он наконец.

— Это самая бесполезная фраза, которую я слышала за последние сутки.

— Ты явно мало общалась с чиновниками.

Я невольно фыркнула.

— И что мне делать?

Пень посмотрел на огонёк.

— Идти.

— К свету?

— Нет, к соседнему пню. Конечно, к свету.

— А ты не мог сразу сказать?

— Мог. Но тогда ты бы не узнала, насколько я терпелив.

Я покачала головой.

— Ты невозможен.

— А ты слишком много разговариваешь.

— Это потому, что я нервничаю.

— Заметно.

Я сделала глубокий вдох и посмотрела туда, где между деревьями горел свет.

Он казался чуть ярче, чем прежде.

— А если я заблужусь?

— Тогда придётся искать дорогу.

— А если я не смогу найти её обратно?

Пень молчал так долго, что я решила, будто он не собирается отвечать.

Наконец он произнёс:

— Иногда дорога обратно появляется только после того, как ты перестаёшь искать её там, где оставила.

Мне не понравился этот ответ.

Слишком уж он напоминал бабушкины объяснения, после которых у меня появлялось ещё больше вопросов.

— Ты всегда разговариваешь загадками?

— Нет. Иногда я молчу.

— Вот это было бы полезно.

— Не сомневаюсь.

Я улыбнулась и сделала первый шаг в сторону света.

Под ногами хрустнула ветка.

Я остановилась, обернулась и посмотрела на пень.

— Я ещё вернусь.

— Не обещай того, чего не знаешь.

— Ты мог бы хотя бы пожелать мне удачи.

— Удача - это когда ты случайно находишь то, что не искала. А ты, судя по всему, собралась искать что-то очень конкретное, сама не понимая что.

Я замерла.

— Ты ведь сказал, что знаешь, почему я пришла.

— Я сказал, что знаю, почему ты здесь. Это не одно и то же.

— И в чём разница?

— В том, что иногда человек приходит за ответом, а иногда - чтобы наконец задать правильный вопрос.

Я молчала.

Пень тоже.

Потом он добавил:

— Иди уже. Пока ты не состарилась прямо здесь.

Я отвернулась и пошла вперёд.

Лес постепенно менялся. Сначала мне казалось, что я просто углубляюсь между деревьями, но вскоре я заметила, что стволы становятся тоньше, а расстояние между ними - больше. Туман рассеивался, и на земле появлялись маленькие пятна золотистого света.

Огонёк не приближался так быстро, как мне хотелось.

Иногда он исчезал за деревьями, и я теряла его из виду. Тогда я останавливалась, прислушивалась и ждала, пока он снова появится.

Я не знала, сколько времени прошло.

В этом лесу время не ощущалось привычным образом. Я не уставала, хотя шла довольно долго, не чувствовала холода, хотя воздух был влажным, и не испытывала жажды. Всё вокруг казалось настоящим, но при этом слегка неправильным, как рисунок, в котором художник безупречно изобразил каждую деталь, но ошибся с перспективой.

Я остановилась возле дерева, на коре которого кто-то вырезал маленькую дверь.

Она была не больше моей ладони.

Прямоугольная, с крошечной ручкой и тонкой линией, обозначавшей порог.

Я коснулась её пальцем.

Дерево оказалось тёплым.

Изнутри послышался тихий стук.

Я отдёрнула руку.

— Нет, - сказала я вслух. - Нет-нет-нет. Я не собираюсь открывать двери в деревьях. У меня и без этого достаточно проблем.

Стук повторился.

Три раза.

Я попятилась.

И в этот момент где-то впереди раздалось мяуканье.

Я застыла.

Звук был едва слышным, но я узнала его сразу.

— Тень?

Ответа не последовало.

Я бросилась вперёд.

Огонёк вспыхнул ярче, и между деревьями наконец показалась поляна.

На её краю стоял дом.

Небольшой, с тёмной крышей и крыльцом, освещённым тёплым светом. На окнах висели занавески, а у двери стояли два горшка с растениями. Один из них был треснут, второй покосился набок.

Я узнала дом раньше, чем успела понять почему.

Это был бабушкин дом.

Не похожий на него, не похожий на воспоминание, не какая-то странная копия.

Тот самый.

Те же ставни, то же крыльцо, та же яблоня у забора. Даже деревянная кормушка висела на ветке - перекошенная, старая и упрямая.

Я сделала шаг к поляне.

Потом ещё один.

У меня перехватило дыхание.

— Нет, - прошептала я. - Этого не может быть.

Дом стоял у края леса, но лес вокруг был незнакомым. Деревья росли слишком близко к забору, их ветви почти касались крыши. За домом не было дороги, не было соседских участков, не было посёлка.

Только лес.

И тишина.

Я посмотрела на окна.

В одном из них горел свет.

Такой же золотистый, как огонёк, который привёл меня сюда.

Я подошла к калитке.

Она была приоткрыта.

На дорожке лежали сухие листья.

Один застрял между досками, другой прилип к моей подошве, а третий, особенно наглый, забрался в складку штанов и отправился со мной в дом.

Я резко остановилась.

Это было невозможно.

Я помнила эти листья. Помнила, как вчера вошла в бабушкин дом, как поставила сумку у стены, как пошла на кухню, как увидела остывший чай.

Но я не могла помнить то, чего ещё не случилось.

Я ведь уже была здесь.

Или ещё не была?

Внутри дома что-то тихо звякнуло.

Ложка о край чашки.

Я подняла голову.

За окном двигалась тень.

Высокая, тонкая, знакомая.

Я не могла разглядеть лица, но мне вдруг захотелось позвать:

— Бабушка?

Тень остановилась.

Свет в окне дрогнул.

Я шагнула к двери.

И проснулась.

Я резко села на кровати, хватая ртом воздух.

Комната была тёмной. За окном по-прежнему шумела яблоня, а на телефоне светились цифры: четыре семнадцать.

Я несколько секунд смотрела на них, пытаясь убедить себя, что всё это было сном.

Лес. Пень. Огонёк. Дом.

Особенно пень.

Потому что, если уж моё подсознание решило устроить мне ночную экскурсию по миру абсурда, оно могло бы выбрать кого-нибудь более внушительного. Например, говорящий дуб. Или загадочного старца с длинной бородой.

Но нет.

Пень.

Я провела ладонями по лицу и тяжело выдохнула.

— Прекрасно, Алиса. Просто прекрасно. Теперь у тебя ещё и сны с бюджетом на декорации.

Тень лежал у моих ног.

Он не спал.

Кот смотрел на меня, не отводя глаз.

— Ты чего? - прошептала я. - Тебе тоже приснился лес?

Он поднялся, потянулся и подошёл к краю кровати.

Я протянула руку.

Тень понюхал мои пальцы, затем тихо мяукнул и направился к двери.

— Ты куда?

Кот остановился в коридоре и обернулся.

Я посмотрела на него, потом на часы.

Четыре семнадцать утра.

За окном - темнота.

В доме - тишина.

Я должна была лечь обратно и попытаться уснуть. Утром меня ждала больница, и я не могла позволить себе окончательно превратиться в человека, который путает реальность с собственными фантазиями.

Но почему-то я всё ещё слышала голос пня.

«Иногда человек приходит за ответом, а иногда - чтобы наконец задать правильный вопрос».

Я закрыла глаза.

И увидела дом на опушке.

Свет в окне.

Тень за занавеской.

Я открыла глаза.

Кот всё ещё стоял в коридоре и ждал.

— Нет, - сказала я ему. - Даже не думай. Я никуда не пойду. Я взрослая женщина, у меня работа, обязанности и вполне приличный список причин не разговаривать с деревьями.

Тень моргнул.

— И я совершенно точно не собираюсь возвращаться туда, где меня ждёт говорящий пень.

Кот развернулся и ушёл.

Я легла обратно, натянула одеяло до подбородка и уставилась в потолок.

Через несколько минут мне показалось, что из коридора донёсся тихий скрип.

Будто кто-то осторожно открыл дверь.

Я не пошевелилась.

А потом услышала голос.

Очень тихий.

Очень знакомый.

— Алисочка…

Я резко села.

В комнате никого не было.

Тень сидел у двери.

И смотрел на меня так, словно тоже что-то услышал.

Или кого-то.

Я больше не пыталась заснуть.

По крайней мере, до самого рассвета.

Глава 5. Дом, который помнил меня

Утром я приняла три важных решения.

Первое: больше никогда не есть перед сном ничего, кроме чего-нибудь совершенно безобидного. Например, сухарика. Или воздуха. Воздух, насколько мне известно, не вызывает сновидений с участием говорящих пней.

Второе: не рассказывать никому о ночных приключениях. У меня и без того была репутация человека, который способен всерьёз спорить с автором рукописи о том, что драконы не могут летать с такими маленькими крыльями. Если я сообщу коллегам, что разговаривала во сне с древесиной, меня окончательно перестанут приглашать на редакционные планёрки.

Третье: сегодня я обязательно высплюсь.

Последнее решение продержалось примерно до завтрака.

— Тень, ты когда-нибудь задумывался о том, что люди слишком много думают? - спросила я, наблюдая, как он вылизывает лапу.

Кот посмотрел на меня.

— Вот именно. Ты живёшь гораздо правильнее. Поел, поспал, посмотрел на человека так, будто он разочаровал тебя лично, - и день удался.

Тень отвернулся.

— Не уходи от ответа.

Он спрыгнул со стула и отправился к окну.

Разговор, как обычно, оказался плодотворным.

Я налила себе кофе, открыла телефон и попыталась заняться чем-нибудь полезным. На почте скопились письма, в мессенджере коллеги обсуждали новую рукопись, а начальница прислала сообщение, что я могу не торопиться с возвращением и взять столько времени, сколько потребуется.

Я написала ей благодарность.

Затем открыла рабочую переписку и прочитала три сообщения подряд, не поняв ни одного.

Буквы складывались в слова, слова — в предложения, но смысл упорно ускользал. Мои мысли снова и снова возвращались к лесу.

Я помнила его слишком хорошо.

Влажная земля под ногами. Запах мха. Золотистый огонёк между деревьями. Пень, который разговаривал так, будто всю жизнь работал в службе поддержки и устал от человеческих вопросов.

И дом.

Бабушкин дом, стоящий на опушке леса, которого не существовало.

Я могла бы объяснить это памятью. Во сне мозг действительно любит собирать знакомые места из отдельных деталей, соединяя их так, как никогда не соединил бы человек в здравом уме. В детстве я читала об этом целую статью, которую потом пересказывала подруге, пока та не попросила меня замолчать и дать ей спокойно доесть пирожное.

Всё логично.

Всё объяснимо.

Кроме одного.

В конце сна я услышала бабушкин голос.

Не похожий на её голос. Не воспоминание о нём.

Именно её голос.

Тот самый, которым она называла меня Алисочкой.

Я отодвинула чашку.

— Нет, - сказала я вслух. - Это просто стресс.

Тень повернул голову.

— И не смотри на меня так. У тебя нет диплома психолога.

Кот медленно моргнул.

Я решила, что на сегодня достаточно разговоров с существами, которые не способны оплатить коммунальные услуги, и отправилась в больницу.

В этот раз я не боялась входить в палату.

Вернее, боялась, но страх стал другим. Вчера он был огромным, бесформенным, похожим на тёмную воду, в которой я не знала, где дно. Сегодня он обрёл очертания: белые стены, медицинские приборы, неподвижное лицо бабушки.

С этим уже можно было жить.

Я села рядом с кроватью и рассказала Агате о своём сне.

Не всё, разумеется.

Про пень я благоразумно умолчала. Даже в мысленном разговоре с человеком, который мог бы понять меня лучше всех на свете, мне было неловко признаваться в подобном. Вдруг бабушка проснётся, я расскажу ей эту историю, а она посмотрит на меня с выражением, которое означает: «Деточка, тебе срочно нужен отпуск».

Хотя, если подумать, отпуск мне действительно был необходим.

— Мне снился наш дом, - сказала я. - Только он стоял в лесу. Совсем один.

Я поправила край одеяла.

— Наверное, потому, что я вчера весь день думала о тебе и о доме. Мозг решил объединить всё в одну историю. Не самый оригинальный сюжет, но, если честно, я видела рукописи и похуже.

Я улыбнулась.

— Помнишь, как ты рассказывала мне сказки? Про дом, в котором спят сны. Я раньше думала, что ты их придумываешь на ходу. Теперь мне почему-то кажется, что ты знала гораздо больше, чем рассказывала.

Бабушка лежала неподвижно.

Я взяла её за руку.

— Я бы хотела ещё с тобой поговорить. О чём угодно. Даже о том, почему ты хранишь в шкафу столько банок с травами, что там можно открыть филиал аптеки. Или о твоих гостях.

Я замолчала.

Слово прозвучало само собой.

Гости.

Я не вспоминала о них много лет, но стоило произнести его, как в памяти всплыло несколько лиц.

Мужчина с седыми волосами, который однажды пришёл к бабушке в дождь и оставил у двери мокрые следы, хотя его обувь была совершенно сухой.

Женщина в длинном синем пальто, подарившая мне стеклянный шарик. Я тогда целый месяц пыталась разглядеть внутри него крошечную птицу, которую, как мне казалось, видела при первом взгляде.

Старик, который не позволил мне назвать его дедушкой и попросил принести стакан воды, а потом долго смотрел на меня так, словно я напомнила ему кого-то очень важного.

Бабушка называла их просто гостями.

Я никогда не спрашивала, откуда они приходили и куда уходили. В детстве это казалось естественным: взрослые разговаривают о своих делах, а дети не мешают. Позже я решила, что у бабушки просто был широкий круг знакомых.

Теперь эти воспоминания казались мне странными.

Не страшными.

Именно странными - как фотография, на которой ты вдруг замечаешь человека, которого не помнишь, хотя он стоит рядом с тобой и смотрит прямо в камеру.

— Кто они были? - прошептала я.

В палате тихо работал прибор.

Я смотрела на бабушку и впервые за долгое время жалела, что не была любопытнее в детстве.

Мы часто думаем, что у нас будет возможность задать все вопросы потом. Когда вырастем. Когда станем умнее. Когда перестанем бояться показаться глупыми.

Но «потом» - очень ненадёжное время.

Я наклонилась и поцеловала бабушку в руку.

— Ладно. Я приду завтра. И послезавтра. И ещё много раз. Так что тебе лучше не затягивать с пробуждением. У меня список вопросов растёт быстрее, чем очередь на редактуру.

Я посидела рядом ещё немного, а затем ушла.

По дороге домой я всё думала о гостях.

И о том, почему бабушка никогда не рассказывала о них подробно.

Вечером я попыталась читать.

Взяла с полки книгу, которую когда-то купила в университете и с тех пор трижды собиралась дочитать. Прочитала две страницы, вернулась к началу, перечитала первую и поняла, что героиня всё это время разговаривает с собственным братом, хотя я была уверена, что это её муж.

Книга была ни в чём не виновата.

Я закрыла её и положила на стол.

Тень лежал на подоконнике, наблюдая за садом. Время от времени он поворачивал голову, словно следил за кем-то, кто двигался между деревьями.

— Что там?

Кот не ответил.

— Белка?

Никакой реакции.

— Птица?

Тень прижал уши.

— Ладно, поняла. Не моё дело.

Я подошла к окну.

Сад выглядел совершенно обычным. Яблоня, кормушка, дорожка, забор. За ним темнели соседские крыши, а дальше начиналась дорога к посёлку.

Никакого леса.

Никакого огонька.

Я уже собиралась отойти, когда заметила свет в одном из окон нашего дома.

Отражение лампы.

Я обернулась.

Лампа на столе действительно горела, и в стекле отражалась комната. Ничего необычного.

Но в отражении, на заднем плане, была видна дверь.

Я нахмурилась и посмотрела вглубь комнаты.

Дверь в коридор находилась слева от книжного шкафа. Всё верно.

Я снова посмотрела на стекло.

В отражении дверь стояла за моей спиной.

Я резко обернулась.

За спиной была стена.

Сердце стукнуло так сильно, что я почувствовала удар в горле.

Я отступила от окна.

— Нет, - сказала я. - Нет. Нет-нет-нет.

Тень спрыгнул с подоконника и подошёл ко мне.

— Ты это видел?

Кот посмотрел на окно.

— Не смей делать вид, что ничего не произошло. Ты тоже туда смотрел.

Он обнюхал мою ногу, затем направился к двери и сел возле неё.

Я перевела взгляд с кота на окно.

В отражении снова была обычная комната.

Я подошла ближе, стараясь не смотреть на стекло слишком долго. На всякий случай включила верхний свет, затем выключила лампу на столе, потом снова включила.

Никакой двери.

Никакого странного отражения.

Я провела ладонью по лицу.

— Всё. Завтра я куплю витамины. Или схожу к врачу. Или перестану читать статьи о работе мозга. Что-нибудь из этого точно поможет.

Тень тихо мяукнул.

— И тебе куплю что-нибудь вкусное. Только не начинай думать, что это плата за молчание.

Кот отвернулся.

Я закрыла шторы.

На всякий случай.

Ночью я долго не могла заснуть.

Не потому, что боялась увидеть лес. Я убеждала себя, что не боюсь, хотя каждый раз, когда закрывала глаза, мне вспоминался огонёк между деревьями.

Я боялась другого.

Что снова услышу бабушкин голос.

И что на этот раз он скажет что-нибудь, чего я не захочу услышать.

Около полуночи я всё-таки задремала.

Сначала мне снился обычный сон: я опаздывала на поезд, пыталась найти билет в сумке, а сумка почему-то была наполнена варёными яйцами. Я уже начала подозревать, что моё подсознание окончательно потеряло чувство меры, когда вокруг всё потемнело.

Я стояла на лесной тропе.

Влажная земля пружинила под ногами. Ветки нависали над головой, а в воздухе пахло дождём и дымом.

Я узнала это место сразу.

— Ну что такое, - сказала я. - Мы же договорились.

Лес промолчал.

— Я не собиралась возвращаться.

Где-то впереди вспыхнул золотистый свет.

Я закрыла глаза и досчитала до пяти.

Когда открыла, огонёк всё ещё горел.

— Прекрасно. Значит, это не помогает.

Я могла бы развернуться и пойти в противоположную сторону. Могла бы попробовать найти дорогу назад, к тому месту, где проснулась в прошлый раз.

Но почему-то я знала, что лес не позволит мне уйти просто так.

Я сделала шаг к свету.

Затем ещё один.

На этот раз пень не появился. Не было ни его ворчания, ни язвительных замечаний, ни странных вопросов о том, зачем мне вообще понадобилось идти в лес.

Только тропа.

И огонёк.

Когда деревья расступились, передо мной снова возник дом.

Он стоял на прежнем месте, у края поляны. Окна светились, занавески были задёрнуты, а на крыльце лежали сухие листья.