Молчание греха

– Простите, вы репортер? – окликнула его женщина, стоявшая прямо у входа.

– Я Мондэн, из «Дайнити», – представился он.

– Господин Фудзисима, тут ваш коллега! – крикнула она кому-то в глубь комнаты.

Из-за перегородки выглянул крупный мужчина с густыми черными волосами, зачесанными назад.

– А, Мондэн-кун…

Оба дивана в центре были заняты мужчинами средних лет; они рассказывали о похищениях, которыми им, вероятно, довелось заниматься.

– Вот мне повезло! Ты, говорят, быстро печатаешь?

Мондэн ответил на лестные слова Фудзисимы неопределенным кивком. Хотя он действительно неплохо освоил работу в текстовом процессоре, до этого времени не слышал от начальника отдела ничего, кроме ругани в свой адрес.

По другую сторону отсека «Дайнити симбун» стоял длинный стол с тремя стульями, а сзади находился шкаф с материалами. На столе валялись файлы и карты, телефон и факс беспрестанно звонили.

– Так, а что насчет остальных?

От каждой газеты и телекомпании здесь было по три – пять человек, только от «Дайнити» не было никого.

– Инциденты, Мондэн-кун, всегда случаются в те дни, когда ты молишься: «Только б не сегодня…»

Коити Фудзисима, ответственный за Главное полицейское управление, успел поработать и ответственным за полицейское управление Токио, и начальником отдела по социальным вопросам. Для него, познавшего все прелести и невзгоды работы криминального репортера, клуб журналистов при Главном полицейском управлении станет, наверное, последним местом работы. Несмотря на то что Фудзисима был намного старше Мондэна, он отнесся к нему очень дружелюбно.

– На самом деле нас должно быть трое, включая меня. Но одного неожиданно перевели в другое место, а у другого грипп.

– Вы правы, только б не сегодня…

– Ведь верно? Отныне у тебя будет сплошная скучища. Но, знаешь, даже у такого специалиста по криминальным делам, как я, практически нет шансов стать главным редактором. А если и получится дорасти до начальника бюро, то как раз подойдет возраст, я выйду в отставку и буду жить на пенсию.

– А как же…

– Может быть, мне не придется больше иметь дела с такими похищениями. Вот почему я хочу делать то, что мне нравится. В бюро сказали, что пришлют кого-то мне в поддержку в Главное полицейское управление, но я отказался. Мне нужен помощник, который будет систематизировать информацию.

Он держался дружелюбно, но Мондэн быстро понял, что это очень необычный репортер. Непонятно, как так получилось, что Фудзисима был по возрасту старше заведующего отделом в иокогамском бюро, но очевидно было только то, что от «Дайнити симбун» здесь присутствовали всего два человека – ветеран и новичок.

– Меня прислали сюда, не сказав, что происходит. Чем мне сейчас заняться?

Если б это был его начальник отдела, он сказал бы: «Ты идиот, ты даже этого не понимаешь!» – но Фудзисима объяснил все с нуля.

– В случаях похищения с целью получения выкупа Главное полицейское управление и местная полиция ведут расследование вместе. Местная полиция префектуры организует L1, комплексный командный штаб. Одновременно Главное полицейское управление создает орган комплексного реагирования. При этом оно может прослушивать радиопереговоры L1 в режиме реального времени и давать советы полиции на месте происшествия исходя из своего опыта расследования похищений. Работу Главного полицейского управления можно разделить на две части: руководство расследованием и общение с прессой. Брифинг начнется примерно через десять минут, так что пока посмотри материалы. Главная твоя задача – пойти со мной на брифинг, напечатать полученную информацию и отправить ее в редакцию. Окей?

* * *

Сидя в своем тихом кабинете, начальник бюро Мондэн рассматривал фотографию Ацуюки Татибаны, подшитую в папку. Симпатичный мальчик с пухлыми щеками. На голове – бейсболка «Джайантс»[15], он сидит на велосипеде с гордым выражением лица, как будто с ним случилось что-то хорошее. И вот такого мальчика, похожего на многих других мальчиков, которых можно встретить где угодно, по дороге домой из дзюку внезапно похитили и бросили в машину. Даже взрослого человека охватывает дрожь от одной мысли об этом. А мальчик из шестого класса, должно быть, испытал при этом невыносимый ужас.

Тогда для Мондэна многое было в новинку, и даже сейчас, после долгой карьеры, впечатления, полученные им в Главном полицейском управлении, не потеряли своей яркости…

* * *

Акулы пера, аккредитованные при Главном полицейском управлении, задавали на пресс-конференции сотни вопросов, журналисты, несмотря на соглашение с полицией, вели репортажи, разъезжая на такси вокруг резиденции Татибаны, полиция яростно требовала это прекратить, кто-то из репортеров спал в предусмотрительно принесенных спальных мешках под длинными столами в конференц-зале. Фудзисима приказал Мондэну занять спальное место на трехъярусной кровати в углу зала для пресс-конференций, и тот забрался туда, как только редакция прекратила прием материалов для утреннего выпуска газеты.

Коити Фудзисима был интересным репортером. Пока ему было нечего делать, он спокойно читал какую-то книгу, потом внезапно исчез и вернулся с никому не известной информацией о семье жертвы. Еще до пресс-конференции он ухитрился выяснить, что семья Татибана может собрать только около четверти суммы выкупа, вручил Мондэну записку с этой информацией и попросил передать ее по факсу. Несмотря на свою грузную фигуру, Фудзисима не оставлял впечатления тяжеловесности и как будто постоянно порхал.

События начали разворачиваться двенадцатого декабря, незадолго до полудня. Преступник позвонил домой Татибане и приказал ехать в семейный ресторан в городе. Репортеры были раздосадованы, что телефонный звонок длился всего четыре секунды. Все пришли в возбуждение, поскольку это был первый контакт с преступником, но потом полиция сообщила, что обналичить удалось только 5,2 миллиона иен. Это далеко не дотягивало до запрошенных двадцати миллионов.

– Преступники потребовали подтвердить, что вся сумма выкупа готова?

– Он действительно повез только эту сумму?

– Они сказали, во сколько нужно быть в ресторане?

Репортеры беспрерывно задавали самые разные вопросы. Да, Хироюки Татибана на самом деле смог собрать только 5,2 миллиона иен.

После того первого телефонного звонка Фудзисима с сомнением покачал головой и попросил редакцию поискать информацию о компании Хироюки Татибаны.

Затем преступник позвонил в указанный им семейный ресторан и приказал ехать к шиномонтажке в городе Сагамихара, за вывеской которой лежала следующая инструкция: «Жди в парке Комия в Хатиодзи».

Хироюки прибыл в шиномонтажную мастерскую около 14:10, а брифинг прошел примерно 10 минут спустя. Поскольку место действия переместилось в Токио, журналисты пресс-клуба поддерживали тесный контакт и с руководителями столичного управления полиции.

Затем, сразу после 14:40, в пресс-центр вбежал начальник отдела по связям со СМИ Главного полицейского управления; в руках у него был лист бумаги с пометками. Обычно спокойный, многоопытный профессионал кричал, стоя в центре комнаты у дивана и обращаясь сразу ко всем присутствовавшим:

– Прошу немедленно собраться представителей всех компаний! Произошел серьезный инцидент!

Сразу после этого телефоны в отсеках всех компаний зазвонили одновременно.

…Вспомнив тот шквал звонков, Мондэн в своем кабинете допил кофе и снова взял в руки папку.

Дело о похищении Рё Найто с самого начала стало бурно развиваться.

* * *

Зал для пресс-конференций Главного полицейского управления расположен между комнатой прессы и отделом по связям со СМИ, и в него можно легко перейти из обоих помещений. Это скромная комната размером примерно пятнадцать на пятнадцать метров с длинными столами и легкими стульями из алюминиевых трубок, которые можно переставлять по своему усмотрению. В углу комнаты стояли две трехъярусные кровати; накануне ночью Мондэн занял здесь место по просьбе Фудзисимы.

Вскоре после 15:00 Синъити Маки, начальник Первого следственного отдела Главного полицейского управления, в одиночку встретился примерно с сорока репортерами. Присутствовали также четыре человека из Первого следственного отдела и шестеро из отдела по связям со СМИ, но все они только делали записи, не участвуя в пресс-конференции.

Примерно за два часа до этого брифинга кто-то похитил Рё Найто, внука Сигэру Кидзимы, президента компании по производству здорового питания, проживающего в Яматэ, Иокогама. Преступники по телефону потребовали выкуп в сто миллионов иен. Маки отказался открыто комментировать связь этого дела с похищением в Ацуги, заявив, что «остается еще много неясного».

– Но можно предположить, что преступник тот же самый, что и в Ацуги, верно?

– У вас есть фотография жертвы, Рё Найто?

– Почему выкуп потребовали от бабушки и дедушки?

– Чем занимаются родители ребенка?

– Есть ли свидетели похищения мальчика?

– Дайте мне немного времени, чтобы упорядочить информацию.

На Маки, который был здесь в роли боксерской груши, продолжало сыпаться:

– Пожалуйста, отвечайте по мере поступления вопросов!

– Через сколько минут будет следующий брифинг?

Члены пресс-клуба всё более негативно относились к пресс-соглашению, достигнутому после инцидента в Ацуги. Соглашение, запрещающее давать какие-либо интервью журналистам, равносильно временной конфискации их ручек. Кроме того, за долгие годы работы каждый из них усвоил и возненавидел привычки госслужащих, такие как «не рассказывать, если не спросили напрямую» и «прятать все, что можно скрыть».

Мондэн, новичок, был потрясен напористостью своих старших коллег-репортеров.

В клубе для краткости начали называть инциденты «Ацуги» и «Яматэ» по месту, где они произошли. Все были возбуждены небывалым происшествием – одновременным похищением двух детей, – но в то же время журналистов раздражало, что ситуация затягивается, что не получается собрать столько информации, сколько они рассчитывали, и они заливали свое раздражение энергетическими напитками.

Потом с перерывами стала поступать информация, связанная с «Яматэ». Компания Сигэру называлась «Кайё сёкухин»; мать Рё, Хитоми, рассталась со своим мужем и пока не может с ним связаться, а Рё – их единственный ребенок. В этот момент репортеры обратили внимание на действия Хитоми Найто. Странно, что о ней так мало информации, хотя похитили ее единственного сына.

Брифинг, который должен был состояться в 15:30, начался на пять минут позже. Маки, начальник Первого следственного отдела, деловито вошел на пресс-конференцию и занял место за столом.

– Извините за задержку, был звонок от преступника, – сказал он, едва успев сесть.

В зал для пресс-конференций набилось более пятидесяти репортеров, остались только стоячие места.

– Расскажу всё по порядку. Чуть позже четырнадцати пятидесяти следователи Первого следственного отдела полиции префектуры Канагава встретились с детективами местного полицейского участка, которые первыми приехали на место. Они сразу же установили автоматическое записывающее устройство и другое оборудование. В пятнадцать ноль семь позвонил преступник. Голос, измененный войсченджером, сказал: «Эй, почему там полиция?» Сигэру Кидзима ответил: «Это вы похитили Рё?» После этого звонок оборвался.

Когда через минуту Маки сообщил, что звонил подозрительный мужчина, назвавшийся сотрудником полиции префектуры Канагава, в зале поднялся шум. Чтобы точно записать разговор, репортеры требовали повторять каждое слово и задавали новые вопросы.

– Какой диалект у говорившего?

– Он говорил громким голосом?

В результате, чтобы пересказать короткий разговор по телефону, потребовалось около четверти часа.

Брифинг еще продолжался, когда оперуполномоченный Первого следственного отдела передал Маки записку, после чего тот сказал, что были новые действия со стороны преступника, и быстро вышел, бросив на ходу: «Продолжит начальник отдела по связям со СМИ».

Раздались возмущенные крики журналистов:

– Подождите!

– Что было написано в записке?

– Вы обещали рассказывать всё по порядку!

– Вы понимаете смысл пресс-соглашения?

Даже новичку Мондэну было ясно: произошло что-то важное.

Глава отдела по связям со СМИ, на которого неожиданно свалилось бремя ведения брифинга, сообщил, что Хитоми Найто была обнаружена в салоне патинко[16] в Исэдзаки-тё, Иокогама, что в настоящее время ее допрашивают в полицейском участке и что Хироюки из «Ацуги» прибыл в парк Комия в Хатиодзи.

– Это безумие! Она играет в патинко, когда ее сына похитили…

– Вам не кажется, что это спектакль?

– У матери есть фотография сына?

Пока репортеры сосредоточились на «Яматэ», Фудзисима размышлял, как это дело связано с «Ацуги».

– Мондэн-кун, сдается мне, что «Ацуги» устроили для отвода глаз.

В середине брифинга начальника отдела по связям со СМИ в комнату вошел заместитель начальника Первого следственного отдела с блокнотом в руке.

– Были новые действия со стороны преступника. Прежде всего, в пятнадцать двадцать семье Кидзима позвонили и дали инструкции, как перевезти выкуп.

– Пятнадцать двадцать… это же за пятнадцать минут до брифинга начальника Первого отдела?

– Значит, начальник отдела уже знал об этом, нет?

– Почему господин Маки не пришел?

Как и говорили журналисты, Маки наверняка знал о доставке выкупа. Похоже, он тщательно взвешивал, как далеко ему следует зайти. Однако по условиям пресс-соглашения обо всем происходящем журналистов должны были информировать быстро и точно, и, если проигнорировать даже малейшее нарушение данного правила, это может привести к дальнейшим попыткам скрыть ход расследования. Опытные репортеры неоднократно сталкивались с ситуациями, когда их пытались ввести в заблуждение люди, занимающие государственные должности.

– Насчет задержки информации выясним позже; сначала давайте разберемся, что произошло. Сообщите, пожалуйста, о содержании разговора в пятнадцать двадцать. – Фудзисима, самый старший член клуба, расставил приоритеты, и репортеры на некоторое время умолкли.

На брифинге нет возможности прослушать аудиозапись или хотя бы получить распечатку разговора. Так что Мондэн продолжал безостановочно водить ручкой по бумаге.

Сигэру Кидзима уехал из дома на своем седане в 15:31; с собой у него были две спортивные сумки с пятьюдесятью миллионами иен в каждой – в общей сложности сто миллионов иен.

– Доставщик выкупа прибыл в кафе «Мантэн» в Исикава-тё с семиминутным опозданием, то есть в пятнадцать сорок семь. В пятнадцать пятьдесят голос, измененный войсченджером, предположительно принадлежащий преступнику, дал следующие инструкции. Кроме того, поскольку голос преступника невозможно было записать, я воспроизвожу разговор со слов доставщика…

Полицейский зачитал диалог, и стало ясно, что преступник пытался вывести Сигэру Кидзиму из равновесия, обманывая его и заставляя его идти с выкупом дальше и дальше.

Происходящее взволновало Мондэна. В соседней префектуре, примерно в сорока километрах отсюда, шестидесятипятилетний мужчина под дождем нес деньги для выкупа.

– В кафе были подозрительные люди?

– Сколько килограммов весят две сумки с деньгами?

– В сумках есть какое-нибудь устройство?

Отвечая на вопросы журналистов, ведущий брифинга неоднократно повторял, что «возьмет это домой и подумает».

В 16:15 на пресс-конференции появился начальник Первого отдела. Судя по мрачному выражению лица Маки, решения не просматривалось.

– Хочу проинформировать вас о событиях, произошедших после телефонного звонка в кафе «Мантэн». Сигэру Кидзима прибыл в пункт видеопроката «Синема» в пятнадцать пятьдесят шесть. Как и сказал преступник, в коробке с фильмом «Когда Харасу был с нами» находилась инструкция со словами: «Мебельный магазин “Мацудайра”, тумбочка под телефоном, нижний ящик».

События были не слишком масштабные. В голове Мондэна крутилось немало вопросов, в том числе относительно того, что преступник хорошо знает местность, где все происходит, о том, как выглядела инструкция и не появились ли подозреваемые.

Маки продолжил свой брифинг, сказав, как будто читая мысли репортеров, что на вопросы ответит в конце.

– В шестнадцать ноль семь доставщик выкупа прибыл в мебельный магазин «Мацудайра». Он нашел инструкцию в ящике телефонной тумбочки внутри магазина. Зачитываю: «Оставь деньги на смотровой площадке парка Минато-но-Миэру-Ока и немедленно уходи. Я должен убедиться, что полиции нет. Тогда заберу деньги и отпущу внука. Если будет хотя бы один детектив, твой внук умрет».

Хриплый голос Маки, сообщавший, что инцидент достиг критической стадии, дрожал от волнения.

Конечный пункт доставки выкупа, явное намерение убить Рё Найто… Вся эта информация была чрезвычайно важна, и крайне велико было напряжение оперативников, вынужденных работать в ситуации, когда они ни при каких условиях не должны быть замечены преступником.

Когда число вопросов, заданных репортерами, перевалило за полсотни, начальник Первого отдела сказал, что ответит на них позже, и прервал пресс-конференцию.

* * *

На брифинге в 17:00 сообщили, что Сигэру Кидзима оставил свои сумки и вернулся домой. Мондэн спешно распечатал содержание разговора с преступником и оставленной им инструкции и отправил их в редакцию, а потом сделал копию карты иокогамского района Нака, отметил на ней дом Кидзимы, кафе «Мантэн», «Синема», мебельный магазин «Мацудайра» и парк Минато-но-Миэру-Ока. Рядом с каждой точкой он красным карандашом указал время прибытия, а также рассчитал расстояние между ними.

После этого до 20:00 каждый час проводились брифинги, на которых журналисты узнали, что в отеле развернули «передовую базу» с прекрасным обзором парка и смотровой площадки, что Сигэру Кидзима пришел домой с высокой температурой и свалился в постель и что мужчина, с которым живет Хитоми Найто, разыскивается в связи со взломом сейфа в городе Гифу.

После наступления вечера на объектах «Ацуги» и «Яматэ» воцарилась полная тишина. На большинство журналистских вопросов были даны ответы, и волнение в пресс-центре постепенно улеглось. Однако информация о расследовании, прозвучавшая во время брифинга в 22:00, снова взбудоражила представителей средств массовой информации.

– Около семнадцати двенадцати следователи обнаружили подозрительного мужчину на мосту перед Музеем современной литературы Канагавы и пошли за ним, но в настоящее время его местонахождение неизвестно.

Сначала репортеры переглядывались, не сразу осознав смысл неожиданного сообщения Маки.

– Означает ли это, что слежка сорвалась?

– Было очень трудно решить, следовать за ним или нет.

После этих слов нюх опытных репортеров ведущих газет снова обострился.

– То есть вы упустили подозреваемого?

– Раз за ним установили слежку, велика вероятность, что он имеет непосредственное отношение к этому инциденту, верно?

Маки спокойно реагировал на вопросы распалившихся репортеров, его загорелое лицо со слегка впалыми щеками не выражало никаких эмоций.

– По данному делу о похищении в настоящее время производятся следственные мероприятия. Существует серьезная опасность, что в случае поспешных действий жизнь пострадавшего мальчика может оказаться под угрозой.

– Почему вы сообщаете об этом спустя пять часов? Обнаружение подозреваемого – важная информация, которая ложится в основу расследования, верно?

– Вы только что обещали предоставлять нам информацию сразу же!

Маки проигнорировал упрек и заговорил, как бы отвечая на предыдущий вопрос:

– Потребовалось время, чтобы определить, связан ли он с инцидентом.

Однако Мондэн почувствовал, что обнаружилась вероятность утечки информации либо из Главного полицейского управления, либо из полиции префектуры Канагава. Если после окончания срока действия соглашения одна газета обгонит остальные, то все они обратят свой гнев на полицию, и, чтобы избежать такой ситуации, полиция решила принять меры, пока соглашение еще действует и пузырь не лопнул.

Силу воздействия информации можно увеличить или уменьшить, просто выбрав соответствующее время для ее раскрытия. Фудзисима, сидевший рядом с Мондэном, не говоря ни слова, просматривал свои записи.

Поток вопросов еще не иссяк, когда в комнату вошел оперативный сотрудник Первого следственного отдела и вручил Маки записку. Они обменялись несколькими словами, после чего выражение лица Маки изменилось.

– Мы только что получили информацию об Ацуюки Татибане из Ацуги.

Репортеры, предчувствуя, что эта информация связана с безопасностью мальчика, не сводили глаз с лица офицера.

– В двадцать три ноль пять он был обнаружен на складе в городе Кавасаки. Находится в полной безопасности.

Конференц-зал взорвался ревом, разразились спонтанные аплодисменты. Половина журналистов покинули комнату и побежали к отсекам своих компаний, чтобы связаться с редакциями.

– Мне тоже пойти?

На вопрос Мондэна Фудзисима ответил коротко:

– Нет, эту информацию они уже наверняка получили от репортера в штабе полиции префектуры.

Это была первая хорошая новость после начала инцидента, и атмосфера разрядилась. Когда Маки поднялся со стула, собираясь выйти из комнаты, другой сотрудник Первого отдела принес еще одну записку. Маки обратился к журналистам:

– В «Яматэ» произошло какое-то движение; пожалуйста, соберитесь!

Комната снова заполнилась репортерами до такой степени, что оставались только стоячие места. Маки начал говорить, глядя в свои записи:

– В двадцать три двадцать три на смотровой площадке парка Минато-но-Миэру-Ока мужчина забрал сумки с деньгами для выкупа.

В мгновение ока наступила тишина, только скрип репортерских ручек эхом разнесся по притихшей комнате.

– Мужчина лет двадцати или тридцати. Одет в серое пальто, в очках. Он вышел из западного выхода, пересек улицу у светофора и отнес сумки в полицейскую будку.

– В полицейскую будку? – прокатилось по всему залу.

– Деньги для выкупа были доставлены как потерянное имущество. Неясно, имеет ли этот человек отношение к инциденту, но на данный момент мы считаем, что он непричастен.

Концовка была настолько неинтересной, что отовсюду раздались вздохи. Кто бы мог подумать, что сумки с выкупом будут доставлены как случайная находка…

Когда Мондэн посмотрел на сидевшего рядом с ним Фудзисиму, он заметил, что тот сильно нахмурился.

– Это опасно. Преступнику теперь нет смысла отпускать ребенка домой, – сказал он, поймав взгляд своего младшего напарника, и покачал головой.

Именно тогда Мондэн наконец осознал серьезность ситуации. Проигравший в игре с высокими ставками преступник не получит ни малейшего преимущества, отпустив на свободу «фактор риска».

Свет и тьма жестоко распределились между двумя одновременно похищенными детьми. Остро почувствовав бессилие репортера что-нибудь сделать в этой ситуации, Мондэн встал со своего места, чтобы отправить сообщение в редакцию.

* * *

Два напряженных дня тридцать лет назад. Путешествуя по памяти в своем кабинете начальника бюро, Мондэн снова подумал о смерти Ёити Накадзавы, который был на переднем крае расследования того инцидента в качестве наставника доставщика выкупа.

Он бросил взгляд на публикацию в лежавшем у него на столе журнале «Фридом». Место, вероятно, у входа в галерею. Мужчина с длинной челкой в плаще за последние тридцать лет превратился из Рё Найто в Осаму Кисараги.

Вспомнились слова Фудзисимы: «Это опасно».

Что происходило с Рё всё это время? Почему этот ребенок смог благополучно вернуться домой?

С кем он провел эти три выпавших в никуда года?

4

Из принтера вылезла пробная распечатка рекламной открытки. Взяв ее в руки, Рихо Цутия, то отдаляя открытку от глаз, то приближая, проверяла, хорошо ли получилось.

Важнее всего были шесть картин. Четыре картины маслом, одна в стиле нихонга[17] и одна акриловая. Рихо, убрав в узел на затылке свои черные волосы длиной до плеч, тщательно проверила имена художников и названия работ.

В небольшом офисе на первом этаже галереи «Вакаба» в Синдзюку она села за ноутбук и отправила художникам имейлы с прикрепленными открытками. Потом добавила адреса нескольких человек в «список рассылки» в «Экселе».

Групповая выставка, которую планировала Рихо, должна была открыться через полтора месяца. Молодые художники, тесно связанные с галереей «Вакаба», представят на ней работы на тему «Красота повседневности» с необычным взглядом на вещи – например, кончики пальцев мужчины, моющего посуду, или кабинет, залитый утренним солнцем. Репродукции этих работ напечатали на рекламных открытках-приглашениях.

Рихо семь лет проработала в художественной галерее в универмаге и вот уже три года помогала в галерее своего отца. Это была первая выставка, которую она спланировала самостоятельно. Рихо общалась с художниками еще с тех пор, как работала в универмаге, разыскивала их в связи с организацией выставки выпускников художественной школы, общалась в социальных сетях, выстраивая доверительные отношения. Наконец у нее набралось достаточно участников, чтобы провести групповую выставку. Но когда это произошло, четверым из шести художников уже перевалило за тридцать.