Некромант на час (сборник)

– Господи, бред какой, – зажмурившись, выдохнул Игнатов и, помолчав, решительно сказал, – согласен. Но у меня условие есть.

– Да что же вы все меркантильные такие? – возмутился Фред, но особенно шуметь не стал.

– Карася, гниду, убей, и я буду работать на тебя не за страх, а за совесть. Обещаешь?

– Обещаю разобраться, – честно ответил я, – тем более что Бизону я обещал то же самое. А я слово свою всегда держу, это вообще характерная черта всех некромантов. Ну что, приступим?

– Вот чо, прям щас, что ли? – неожиданно напрягся Афоня.

– А ты-то чего нервничаешь? Ты всё равно уже несколько лет как мёртвый, – фыркнул Фред, на всякий случай перебираясь подальше от места предстоящего эксперимента.

– Ну, знаешь ли, мы с дедом уже как-то привыкли к черепу, тем более что он мой собственный, личный, можно сказать, память о прошлом, а тут переезжать. Как не нервничать-то, сам подумай! Тоха, скажи мне, что ты уже много раз это делал!

– Вообще-то пару раз и достаточно давно, – не стал врать я, – как-то необходимости не было. Но ты не переживай, Афоня, все некроманты делают это, так что в моём распоряжении вековой опыт поколений.

– Ну смотри, – пригрозил череп, но, увидев мою скептическую ухмылку, тут же пошёл на попятный, – я в том смысле, что ты поаккуратнее там.

Отмахнувшись от нервничающего черепа, я внимательно посмотрел на бледного до синевы безопасника и предупредил:

– Сейчас тебе будет немного неприятно, но ты не переживай: если бы ты не согласился, пришлось бы намного тяжелее. А так просто уснёшь, а проснёшься уже в хорошей компании и по-прежнему в своём родном теле. Живой и даже вполне себе здоровый.

– Да готов я, – проворчал Алексей и добавил, – если к такому вообще можно быть готовым.

Я произнёс нужное слово, и Игнатов, закатив глаза, бессильно обмяк.

– Никак помер? – всполошился Афоня, уже размечтавшийся о новом теле и возможности передвигаться самостоятельно, а не в саквояже.

– Да с чего бы это? – непритворно удивился я, быстро ставя в нужных местах свечи и начитывая предварительный текст. Надо сказать, что сама по себе процедура переноса сущности не такая и сложная, если донор не возражает. Нужно всего минут десять абсолютной концентрации, так как даже минимальный сбой может привести к непредсказуемому результату. Нечто подобное и произошло на зареченском кладбище, когда Фред упустил силовую нить.

– Позови Витька, – велел я Фредерику, и тот, как всегда в подобных ситуациях, молча метнулся в коридор, чтобы через пару минут вернуться с нашим свеженьким зомби.

– Стоять в дверях, охранять, не пускать никого, – чётко проговорил я приказ, и уже изрядно потрёпанный киллер-неудачник замер на входе в кабинет.

Я закрыл глаза и нырнул в сознание Игнатова, но не стал задерживать внимание на ненужных мне воспоминаниях, а быстро расчистил пространство, отсекая всё второстепенное и оставляя лишь ядро сущности. Видимо, Алексей действительно принял ситуацию, так как я не ощущал ни малейшего сопротивления. Только синие нити страха постоянно вылезали на первый план, но убрать их было не слишком сложно.

А вот перенести сознания двух существ из черепа в живое тело оказалось делом очень не простым, и к концу процедуры рубашку на мне можно было выжимать. Но главным было то, что я справился: во всяком случае, внешне всё выглядело практически идеально. Три равномерно пульсирующие сущности: едва заметная зелёная травника Синегорского, помощнее, терракотовая – Бизона и самая яркая, сине-серая – самого Алексея. Конфликта я между ними не заметил и начал потихоньку закреплять сделанное.

Вынырнув из чужого сознания, я устало выдохнул и огляделся: череп превратился в самую обычную часть скелета, в нём больше не чувствовалась сила, в глазницах не сверкали зелёные искры. Фред смотрел на меня круглыми жёлтыми глазами и молчал.

– Всё нормально? – спросил я, и он в ответ только кивнул. – А чего молчишь тогда?

– Твоё мастерство растёт, Антуан, – задумчиво сообщил мне кот, – ты делаешь сложнейшие вещи, почти не задумываясь о том, сколько сил вольёшь. Ты всегда был хорош, но сейчас я восхищён.

– Спасибо, – я был очень доволен проведённым переселением, а потому благодушен. И комплимент как нельзя лучше вписался в моё нынешнее настроение.

– Алё, гараж, просыпаемся, – я похлопал бывшего безопасника по щекам, и он медленно открыл глаза. – С кем я разговариваю сейчас?

Алексей осторожно покрутил головой, согнул и распрямил руки, глубоко вздохнул и внимательно посмотрел на меня.

– Я думал, некроманты только убивать умеют и зомби делать, – ломким, но своим голосом проговорил Игнатов, – но то, что сделал ты, – это за гранью моего понимания.

– Фильмов ты насмотрелся и компьютерных игр, – проворчал я, – некромантия – это наука об обращении с миром смерти, а не о том, как сделать сто зомби за пятнадцать минут. Мы можем и убивать, и лечить, отнимать жизнь и возвращать её. Ты как себя чувствуешь? И кто ты, помнишь?

– Я Алексей Игнатов, – подумав, сказал бывший безопасник, – но я помню и знаю всё, что помнил и знал Афанасий, и про травы очень много знаю… И, как ни странно, мне… нормально, босс.

– Первое время иногда будет дискомфорт, но потом вы с Афоней привыкнете и научитесь в нужный момент объединять сознания или наоборот, отступать в тень. Ну а Фрол Дормидонтович и так уже почти слился с Афоней. Так что к тебе тоже привыкнет и не заметит.

Какое-то время все молчали, осмысливая случившееся.

– Ну что, Алексей, добро пожаловать в семью, – довольно ухмыльнулся я, – называть тебя буду Алексеем или Лёхой, как сам захочешь. Возражения есть? Афоня, ты как, не против?

– Он не против, – прислушавшись к себе, ответил слегка напряжённый Алексей и уточнил, – то, что я в голове его голоса не слышу, а просто понимаю, что он думает или чувствует – это нормально?

– Конечно, – я сладко потянулся, – это и есть истинное, настоящее слияние. Ну сам представь – если бы у тебя в голове всё время звучало три разных голоса? Да ты бы рехнулся за неделю, точно тебе говорю. А так ваши сознания гармонично сплавились в одно, и теперь ты, Лёха, – мегамозг. Ты и великий травник, и специалист по безопасности, и представитель криминальных структур славного города Зареченска. И всё это в одной голове… Охренеть, как круто! Уж простите мне столь неподобающие выражения, но приличных слов для восхищения собой, любимым, у меня не осталось.

– И теперь ты, Антуан, не будешь напоминать интеллигента позапрошлого века, таскаясь всюду с саквояжем, – ехидно добавил Фредерик.

– Да уж, – не стал я спорить, – мне вполне достаточно переноски с одним излишне разговорчивым котом. Между прочим…

Договорить мне не дал Витёк, который со свойственным теперь ему безразличием сообщил, что во двор въехал автомобиль, в котором находится один человек.

– А вот и наша очаровательная Мари вернулась, – я подмигнул Алексею, – будем джентльменами и встретим её в холле. Красивую женщину не стоит оставлять одну. Идём, Лёха, ты теперь – моя тень, сопровождаешь меня всюду до тех пор, пока не завершится эта странная история. Все вопросы – после завтрашнего мероприятия, пока прислушивайся к Афоне и действуй соответствующим образом.

– Слушаюсь, босс, – козырнул бывший безопасник и неожиданно расцвёл какой-то странной, слегка сумасшедшей, но не злой улыбкой. – Я как пьяный… Это я, совершенно точно, но в то же время – вообще не я…

– Это пройдёт, – успокоил я его, – это побочка, не обращай внимания.

Алексей пристроился за моим правым плечом так привычно, словно всю жизнь проработал телохранителем. Хотя, может, так оно и было, я же пока очень мало о нём знаю. Перед переносом меня интересовали его состояние здоровья и уровень ментальной сбалансированности, а не послужной список. Ну ничего, у нас ещё будет время.

Так, неторопливо переговариваясь, мы спустились в холл практически одновременно в ворвавшейся в дом Мари. Увидев меня, она резко затормозила и уставилась на нас с Алексеем с неприкрытым недоумением.

– Мари, ты уже вернулась? – я протянул навстречу вошедшей ведьме руки, просияв самой обаятельной улыбкой, какую только смог отыскать в своём арсенале. – Как я рад тебя видеть! Как наш дорогой Виталик? Уверен, ему уже лучше! Наша медицина порой творит настоящие чудеса, не правда ли?

– Ты здесь? – ведьма смотрела на меня с таким удивлением, что я с трудом удержался от смеха.

– А куда же я денусь-то, ангел мой, уж прости невоспитанного некроманта за такой неуместный комплимент, – продолжал улыбаться я, – ты ведь меня честно предупредила, что дом запечатан, так неужели я тебе не поверю? Мы ведь партнёры, можно сказать, друзья, почти родственники. А между близкими… хотел сказать людьми, но воздержусь, пожалуй, да? Так вот, между своими какое может быть недоверие, Мари?

– Вот чувствую, что врёшь, – задумчиво проговорила ведьма, – уж больно сладко поёшь, Антон Борисыч. Прямо сиропом льёшь. Не к добру это, ох, не к добру!

– Но ведь я же здесь, – я умильно хлопнул ресницами, – и Алексея вот в порядок привёл, исключительно в рамках дружеской помощи.

– С тобой всё в порядке? – быстро спросила Мари безмятежно рассматривающего потолок безопасника.

– В полном, – помолчав, ответил тот, – просто я теперь на Антона Борисовича работаю. Михаил Фёдорович всё равно мне уже не хозяин, вот я и подсуетился.

– А вдруг бы я тебе предложила на меня работать? – всё ещё подозрительно спросила Мари.

– Нет, Мария Львовна, – Алексей решительно покачал головой, – я бы отказался. Я с ба… с женщинами не работаю, даже с такими, как вы. Принцип у меня такой непоколебимый.

– Непокобелимый у тебя принцип, – фыркнула ведьма, вроде бы успокоившись. – Нет так нет, я просто поинтересовалась, так как всё равно после смерти Миши твою судьбу пришлось бы устраивать мне. А так ты снял меня одну из забот, за что тебе большое спасибо.

– Что там с Зильбертом? – я отбросил шутливый тон, так как на всякие посторонние моменты мы потратили уйму времени, которого и так не слишком много. Хорошо, что и Мари, и я восстанавливаемся гораздо быстрее, чем обычные люди. Такие, как мы, вообще могут обходиться без сна достаточно долго, иногда несколько суток, если в этом есть необходимость.

– Полежит в клинике дня три-четыре, – отмахнулась ведьма, – подлечит сердечко, нервишки в порядок приведёт… А то как в себя пришёл, так только трясётся и по сторонам испуганно смотрит. И чего это он, как ты думаешь?

– Ни малейшего представления, – я приложил руку к груди, – вот вообще не при делах, Мари, веришь?

– Нет, конечно, – она усмехнулась, – но в твои с ним разборки не полезу, оно мне не надо абсолютно. У меня своих проблем – выше головы.

– Тогда предлагаю пару часиков вздремнуть и встретиться в цокольном этаже, скажем, в половине шестого. Чтобы привести в боевую готовность нашего друга Мишу мне понадобится около часа. На сколько назначена эпохальная встреча с остальными участниками перформанса?

– На десять часов, – Мари что-то прикинула в уме и согласно кивнула, – да, в половину шестого будет в самый раз.

– И ещё, – я повернулся к устало вздохнувшей ведьме, – побереги себя, девочка, ты слишком много сил тратишь впустую. Выгоришь…

– За «девочку» тебе, конечно, отдельное большое спасибо, Антон Борисович, – Мари улыбнулась, – как и за заботу. Но я была бы гораздо больше тебе признательна, если бы ты выполнил то, о чём мы говорили.

– Всему своё время, – я равнодушно пожал плечами, – нет ничего более нелепого и непродуктивного, чем пытаться сделать несколько серьёзных дел одновременно. При таком подходе ни одно не будет выполнено с надлежащим качеством.

– Теперь я верю, что тебе на самом деле много сотен или даже тысяч лет, – вдруг расхохоталась Мари, – только тот, чей возраст сравним с возрастом дерьма мамонта, может быть таким занудой.

– Босс, – шепнул Алексей, когда мы, ненадолго простившись с Мари, вернулись в отведённые мне комнаты, – а тебе что, действительно столько лет, сколько говорила Мария Львовна?

– Как тебе сказать, Лёха, – я зевнул так, что заболели челюсти, – не стану врать, что я рыдал, когда вымирали динозавры, но крестовые походы помню достаточно хорошо.

Судя по задумчивому выражению лица Алексея, ни одна из трёх сущностей, нынче обитающих в голове бывшего безопасника, точного времени крестовых походов не знала. Но то, что это было очень давно, сомнений у них не вызывало. А это на данный момент было основным.

– Охренеть… – повторил он сказанное мной недавно слово. Как-то оно всё чаще у нас звучит… К чему бы это?

Чего было больше в голосе нового члена нашего небольшого коллектива – восхищения или недоверия – я не понял, но заморачиваться по этому поводу не стал. Вместо этого я улёгся на диван, с наслаждением вытянул ноги и мгновенно уснул. Проспать я не боялся, так как уже давно научился просыпаться именно в тот момент, когда это нужно. Поэтому я не слышал, как Лёха, удобно откинувшись на спинку кресла, тихонько разговаривал сам с собой, обсуждая план изощрённой мести неведомому мне, но наверняка сволочному Карасю. Причём если та часть, которая раньше была гражданином Игнатовым, предлагала без лишних телодвижений пристрелить и прикопать Карася в ближайшем лесочке, то та часть, что когда-то была мелким уголовником Бизоном, настаивала на том, чтобы Карась упокоился на кладбище, причём непременно на аллее тринадцать и обязательно в могилке под номером четыре. При этом убивать его заранее совершенно не обязательно, можно закопать и так, не применяя огнестрельного оружия. А там уж он сам окочурится… Под их мерное негромкое бормотание задремал и Фредерик, которому судьба Карася была глубоко безразлична.

Глава 9

В половине шестого я уже стоял внизу, возле двери с кодовым замком и спокойно ждал Мари. Конечно, я мог бы велеть Алексею открыть замок, да и сам бы я теперь справился, но лезть куда-либо без хозяйки было бы невежливо. А в том, что именно Мари была полноправной хозяйкой в этом особняке, можно было не сомневаться.

Ведьма появилась буквально через несколько секунд и выглядела немного бодрее, чем ночью. Видимо, сон – если она, конечно, спала – благотворно действует на всех, вне зависимости от того, к какой части обитателей этого мира они относятся.

– Доброе утро, Мари!

– Здравствуйте, Мария Львовна!

Наши с Алексеем приветствия прозвучали практически одновременно, поэтому ведьма улыбнулась и просто кивнула нам обоим, не утруждая себя разговорами. Нажав на нужные цифры, она вошла в помещение и первым делом подошла к преспокойно лежащему на столе Мише. Разве что пальцем в него не потыкала.

– Он не кусается, – негромко проговорил я, – во всяком случае, без моей команды.

Мари тут же сделала шаг назад, глядя на Шляпникова с заметным подозрением, а Алексей едва слышно фыркнул.

– Да что ж ты доверчивая такая? – усмехнулся я. – Нервные до чего нынче ведьмы пошли – это что-то!

– Ты по какому поводу с утра такой весёлый? – нахмурилась Мари, явно не привыкшая к подобному панибратскому обращению. Ничего, пусть вспомнит, что запуганной и одурманенной прислугой не ограничивается число обитателей этого мира. Инну Викторовну пусть строит, если получится, а мы будем вести себя так, как привыкли, а не так, как ей хочется.

– А я не только с утра, я всегда такой, – любезно отозвался я, закатывая рукава рубашки, – люблю жизнь, знаешь ли! Во всём её, так сказать, многообразии…

– Странно слышать такие слова от некроманта, – не удержалась от комментария Мари, – по идее, тебе должно быть гораздо приятнее всё, что связано со смертью. Разве нет?

– Не все такие, как милый твоему сердцу Егор, – ответил я и прислушался к своей реакции: внутри ничего не дрогнуло при звуках ненавистного имени. Странно…

– Не говори о нём! – зашипела ведьма, но волевым усилием заставила себя успокоиться и даже извинилась. – Прости, Антон Борисович. Нервы.

– Вот и я про то, – сочувственно покачал головой я, – валерьяночки попей, что ли, что ж ты так себя изводишь, дорогая?

– Не учи меня жить, – огрызнулась ведьма, но, прекрасно понимая, что говорить некроманту под руку – не самая лучшая идея, отошла в сторону и устроилась на достаточно неудобном на вид стуле. Алексей задумчиво посмотрел на неё и на всякий случай тоже сделал пару шагов от стола.

Я размял запястья, покрутил головой, убеждаясь, что тело готово к работе, и сосредоточился на лежащем передо мной теле. Поднять его было совершенно не сложно, гораздо труднее не побеспокоить дремлющее внутри проклятье. С неизвестным колдовством всегда нужно обходиться аккуратно: мало ли что в нём спрятано.

Печати, которые я поставил на тело, были в полном порядке, хотя с учётом творящихся вокруг странностей я не удивился бы, если бы они оказались потревоженными. Но правильно говорят люди: у страха глаза велики. Я, конечно, не боялся, это не совсем удачное слово. Скорее, мне было бы неприятно и в какой-то степени стало бы тревожно именно из-за того, что я не всё понимал. Отвык я уже как-то от такого состояния и не имею ни малейшего желания снова привыкать.

Миша, как и положено порядочному покойнику, лежал совершенно неподвижно, поэтому я закрыл глаза, сосредоточился и зашептал древние слова, сохранённые для меня и таких, как я, мудрыми и опытными предшественниками.

Перед мысленным взором начали набирать обороты не видимые никому кроме меня спирали, завивающиеся вокруг мест, где были вшиты печати. Они постепенно меняли цвет с серо-синих на розовые, а потом и красные. Когда исчез последний синий фрагмент, я ещё раз проверил все точки и произнёс пробуждающее ключ-слово.

Открыв глаза, я увидел застывшего в углу Алексея, который смотрел на меня как на воплощение чего-то невозможного, и Мари, которая, прищурившись, всматривалась в лежащее на столе тело.

– Ну что, я пробуждаю нашего спящего красавца? – убедившись, что мои собственные резервы полны почти полностью, я улыбнулся ведьме и помощнику.

– Это ты его оживил, что ли? – не выдержал Алексей, глядя на шевельнувшегося Мишу со смесью ужаса и восторга.

– Ни в коем случае, – я подумал, что надо будет с моими новыми помощниками провести пару занятий по основам некромантии, чтобы они не задавали дурацких вопросов. Не потому что меня это напрягает, нет, мне просто лень озвучивать очевидные вещи.

– Он не стал живым в обычном понимании этого слова, – тяжело вздохнув, пояснил я, – он сейчас больше всего похож на куклу. Он будет ходить, реагировать на слова, слышать и даже понимать обращённые к нему фразы. Но это будет ровно до тех пор, пока я держу его на поводке, если говорить понятными вам категориями. Как только я этот поводок отпущу, он моментально превратится в самый банальный труп. Тихий, спокойный и совершенно неподвижный.

– И долго ты можешь держать такой поводок? – неожиданно поинтересовалась ведьма.

– Столько, сколько нужно, – я не собирался делиться с ней сведениями о своих возможностях, хотя на самом деле такое тело я могу удерживать столько, сколько мне будет нужно. Энергии, конечно, потрачу немало, но некросила – дело такое, восстановимое. Мы с Мари ни разу не друзья и даже пока не партнёры, так что без этих сведений она проживёт совершенно спокойно.

– А говорить он сможет? – не успокаивалась ведьма, и меня её любознательность начинала уже слегка напрягать, если честно. Чего ей неймётся? Я же не пристаю к ней с вопросами по поводу того, чем она опоила прислугу в особняке и вообще – что она с ними сделала. Потому что прекрасно помню правило всех живущих с нашей стороны мира: не лезь не в своё дело – целее будешь. И никому не стоит это золотое правило забывать!

– А почему тебя это беспокоит? – ответил я вопросом на вопрос, хотя и знал, что воспитанные люди так не поступают. Так то воспитанные, да к тому же люди, а я не то и не другое, так что мне можно.

– Он может наговорить лишнего, – пояснила Мари и, заметив мою ухмылку, добавила, – я не о себе беспокоюсь. Я Мишу не убивала, так что мне он навредить никак не сможет. Но он может проговориться…

– О чём? – мне даже стало интересно. – О том, что он труп? И кто, прости, ему поверит? Ну, кроме Зильберта, разумеется. А Виталик и без лишних слов в курсе событий. Или Мише таки есть что рассказать?

– Ничего такого, что могло бы тебе навредить, – отступила Мари, но вопрос остался висеть в воздухе, – просто вдруг его о чём-нибудь спросят?

– Стесняюсь спросить – кто?

– Да кто угодно! – воскликнула Мари. – Врач, партнёры, охрана…

– Вот для этого рядом с ним и буду неотлучно находиться я. Во избежание, так сказать, непредвиденных осложнений. И, кстати, дорогая, не скажешь ли мне, кто и когда выплатит мне оставшуюся часть гонорара? Аванс я уже отработал и сейчас практически занимаюсь благотворительностью, что меня несколько огорчает. Все переговоры я вёл с Зильбертом, но что-то подсказывает мне, что он временно выбыл из игры.

– Какой ты всё-таки меркантильный! – ведьма осуждающе посмотрела на меня, но я ответил ей безмятежной улыбкой уверенного в своей правоте человека. – С тобой расплатятся, не сомневайся.

– Очень на это рассчитываю, – я сверкнул на пару мгновений удлинившимися белоснежными клыками, – не люблю я все эти разборки, они так утомляют!

– Не пугай, пуганая… – отмахнулась от меня ведьма, но я видел, что моя улыбка под названием «мечта стоматолога» произвела нужное впечатление.

Решив текущие вопросы и увидев, что до выезда из дома осталось около получаса, я сосредоточил своё внимание на бывшем хозяине дома. Активировав заложенное в печатях заклинание, я собрал все энергетические нити в одну и, подумав, просто намотал на запястье. Так это больше всего напоминало именно поводок.

Тем временем Миша шевельнулся и, подняв руку, медленно покрутил её перед глазами, словно видел впервые. Рука была самая обыкновенная, только в лунках ногтей было чуть больше синевы, словно от застарелых синяков. Но вряд ли кто-нибудь из концессионеров станет разглядывать ногти Миши Шляпникова. Это уже попахивало бы конкретными психическими отклонениями, а сумасшедших среди господ участников сделки, полагаю, не было.

Между тем Миша с определённым трудом – а вот нечего такое пузо отращивать! – сел на столе и затем аккуратно сполз с него на пол. Алексей наблюдал за ним, забыв обо всём на свете и напоминая подростка, пялящегося на живого Джейсона Стэтхэма.

– Челюсть подбери, – буркнул я, в глубине души испытывая огромное удовольствие от такого неприкрытого восхищения. – Следуй строго за мной, пресекай все попытки приблизиться. Машину поведёшь ты, я буду контролировать нашего красавца, чтобы он не отключился раньше времени.

– Ты гений, – неожиданно произнесла ведьма, широко открытыми глазами наблюдающая, как Миша, слегка покачиваясь, но достаточно уверенно делает первые шаги. – Ювелирная работа!

– Спасибо, – я довольно ухмыльнулся. Мне действительно были приятны и её похвала, и её неприкрытое восхищение. Наверное, что-то похожее чувствует художник, слыша восторженные возгласы в адрес своего творения. – Сейчас мы с Михаилом переоденемся и будем готовы к визиту. Ты ведь с нами поедешь? Или твоё озвученное вчера нежелание с кем-то там встречаться всё ещё актуально?

– Уже нет, так что я поеду с вами, – отозвалась Мари, – я должна убедиться, что всё прошло гладко и именно так, как задумано. Игоря и Леонида я предупредила, что встреча будет в клинике, так как и Виталик, и Миша неважно себя чувствуют.

– Они не удивились?

– Во всяком случае, виду не подали, – ведьма пожала плечами. – Тогда что? Встречаемся возле машин?

– Ты на своей? – на всякий случай уточнил я, хотя и не сомневался в ответе.

– Да, – она покосилась на неподвижно стоящего Мишу. – Почти часовая поездка в одной машине с трупом, пусть и временно ожившим, – это не совсем то событие, о котором я мечтала длинными зимними вечерами.

– Хорошо, – я не стал спорить и направился к двери. Шляпников послушно пошёл за мной, повинуясь переданному через печати приказу. Он шагал медленно, но достаточно уверенно, на бок не заваливался, на окружающих не кидался. На Алексея он никак не отреагировал, из чего я сделал вывод, что бывший начальник охраны к смерти Миши непричастен. Мари тоже не вызвала у него никаких эмоций, что лишний раз подтверждало версию о том, что никакой любовницей ведьма не была. Это были чисто договорные отношения. Тем интереснее, на кого наш оживлённый друг среагирует, а в том, что это произойдёт, я ни секунды не сомневался.