Академия роз и нарциссов

Затем у них было окно после которого у Алисы стояла практика по Ментальным искусствам, а у Саши занятий на сегодня больше не было и она планировала провести остаток дня в мастерской.

Они решили вместе пойти в столовую, занимавшую собой почти весь первый этаж восточного крыла. Высокие окна выходили в парк и в хорошую погоду, студенты могли обедать на улице, сидя за чугунными садовыми столиками, со столешницами из плотного матового стекла.

День выдался теплым и сухим. Небо было непривычно синим и безоблачным. Все места снаружи оказались заняты, и отстояв очередь в буфете, Алиса растерянно шла по проходу, пытаясь найти свободный стол.

Сашу оттеснила толпа первокурсников с направления энергетических сущностей. Кажется, с утра им посчастливилось побывать на первом в жизни профильном практическом занятии и теперь, они взволнованно переговаривались, обсуждая, какие огромные были зубы у барабашки, которого им показывали.

Алиса невольно поежилась, радуясь, что она простой менталист и не может видеть этих существ.

Рядом резко начала подниматься из-за стола компания старшекурсников, громко обсуждавших лабораторную работу по психокинезу. Чтобы избежать столкновения с полной девушкой с массивной сумкой, Алиса попятилась назад. Ей показалось, что кто-то со спины прикоснулся к ее плечу. Она резко развернулась и… опрокинула стоявший у нее на подносе борщ на свитер, стоявшего за ней парня.

Она ошеломленно смотрела на то, как алая жидкость впитывается в белоснежный кашемир. Медленно подняла взгляд, скользнув по плечам и шее и, вскрикнув, разжала пальцы. Поднос с грохотом упал на пол, вдребезги разлетелись тарелки.

За ней стоял Платон.

Глава 4. Младший брат

Алиса вгляделась в бледное лицо с тонкими чертами и наваждение постепенно спало. Стоявший перед ней человек был до боли похож на Платона, но это был не он.

– Прости, что напугал. Просто увидел тебя, и решил поздороваться, – неловко сказал он, оттягивая за край насквозь промокший свитер, липнувший к телу. – Ты, наверно меня не помнишь, я Савелий.

– Нет, я тебя помню, Сева.

Когда они виделись в последний раз, он был угловатым и нескладным подростком, из-за пухлых щек и пушистых, вечно растрепанных волос, неуловимо напоминавшим одуванчик.

За прошедший год, он окреп и набрал мышечную массу. У него теперь были широкие плечи, красиво смотревшиеся на контрасте с тонкой талией. У Платона телосложение было похожим.

Пухлые щеки исчезли без следа, уступив место острым скулам и очерченной линии челюсти.

– Прости, я заплачу за химчистку или за новый свитер, – сказала Алиса, с тоской думая о том, какая часть, выплаченных князем Волчинским денег, уйдет на это.

– Брось, не надо! Это я виноват, что ты меня не заметила.

***

Сева настоял не только на том, что не примет от нее денег за испорченную одежду, но и, что непременно угостит ее обедом.

Алиса сидела рядом с, жующей колету, Сашей, глядя с тоской на то, как от буфета к ним приближается Сева с подносом в руках.

Хотя внешне они с Платоном были похожи, как две стороны одной монеты, на деле младший брат разительно отличался от старшего.

Когда-то Алиса точно также случайно облила супом Платона, испортив его дорогущую рубашку. Он потребовал, чтобы она оплатила причиненный ущерб.

Денег у нее тогда почти не было. На подработку менталистов недоучек никуда не брали, учебная нагрузка была большой, а стипендия маленькой. Единственным способом решить проблему, оказалось на время стать слугой Платона и выполнять его мелкие поручения – начиная от покупки кофе и заканчивая написанием курсовых и конспектов.

Она сама не заметила, как влюбилась в дерзкого, наглого и испорченного аристократа. Странно, но и его отношение к ней быстро изменилось. Неожиданно, он начал ее опекать, защищать и ревновать ко всем вокруг…

Еще до конца октября, он предложил ей встречаться.

Тогда ей казалось романтичным то, что жестокий и циничный, самый популярный в академии парень, относится к ней, как к хрустальной статуэтке, которую надо оберегать и держать подальше от всех забот. Где скрывался подвох она поняла уже потом.

Сева сел напротив Алисы, водрузив на стол поднос.

– Я не знаю, что ты любишь, поэтому взял всего понемногу, – сказал он пододвигая к ней тарелку, на которой было смешано пять разных гарниров, а также курица, рыба и мясо.

Алиса улыбнулась. Сева явно хотел, как лучше и ей это показалось милым. Хотя все вместе выглядело не слишком аппетитно, в школе-интернате ей приходилось есть и не такое.

Саша уставилась на Севу так словно увидела призрака. Ее огромные глаза распахнулись, как у лемура. Вилка замерла на полпути к открытому рту. Кусок котлеты соскользнул с зубьев и упал ей на юбку.

– С тобой все хорошо? – спросила Алиса, погладив ее по руке.

– Я… я никогда не видела таких красивых людей вблизи, – прошептала Саша. – Ну… может было один раз, но это был негативный опыт. Можно я тебя нарисую?

Сева смущенно почесал затылок.

– Конечно, рисуй если хочешь. Мне нужно для этого, что-то делать?

– Нет… Просто сиди, я сейчас, я быстро!

Покопавшись в сумке, Саша достала блокнот и карандаш и принялась быстрыми точными движениями делать скетч, поглядывая на Севу.

– Я рад, что ты вернулась, – сказал Сева, переведя взгляд на Алису. – Ты исчезла и я волновался. Даже писал тебе, но ты не отвечала…

– Прости, я была без связи, – ответила Алиса, чувствуя себя неловко.

Получив обратно свой телефон, она увидела годичной давности сообщения от Севы, но решила на них не отвечать. Она подумала, что слишком много времени прошло и едва ли он до сих пор ждет от нее ответ.

Теперь ей было стыдно перед ним. После суда и скандала с обвинением, он оказался едва ли не единственным человеком, кто ей писал.

– Где ты была все это время?

– Приходила в себя, восстановливала здоровье, – обтекаемо ответила Алиса.

– У тебя все хорошо? Может тебе нужна, какая-то помощь, или может быть… деньги…

– Нет! Деньги мне не нужны, – резко выпалила Алиса.

– Прости, я не то имел в ввиду, – покраснев, сказал Сева и подавшись к ней через стол, заговорил тише. – Я просто… чувствую вину за то, что моя семья с тобой сделала. Когда Платон умер, бабушка все равно, что обезумела. Ей непременно нужно было, кого-то обвинить, чтобы почувствовать себя лучше и она выбрала тебя. А родители ей во всем потакают… Я боялся, что мы сломали тебе жизнь…

Алиса сглотнула ком, вставший в горле. Семья Платона обладала огромными связями и влиянием. На допросе следователь напрямую дал ей понять, что если они хотят ее посадить, то посадят, даже если прямых улик против нее нет. Так бы все и вышло, если бы не вмешался князь Волчинский.

– Ты не виноват, ты вообще был тогда ребенком, – сказала Алиса и поспешила сменить тему. – Как у тебя дела сейчас? Ты все-таки поступил в академию?

– Да, на первый курс.

– Так у тебя сегодня первый день? Поздравляю!

Сева улыбнулся и за окном ярче засияло солнце. Солнечные лучи скользили по его щекам и путались в волосах.

Внезапно, их накрыла чья-то тень. Тонкие ладони с длинными бордовыми ногтями, с грохотом опустились на стол. Тарелки подпрыгнули, через край стакана перелился компот.

Саша, которая все это время увлеченно рисовала, дернулась и провела темную жирную линию карандашом, перерезая шею Севы, в образе ангела, которого пыталась набросать у себя в блокноте.

Вздрогнув, Алиса подняла взгляд на нависавшую над ней Тину. Впервые на ее памяти, та казалась не роскошной и утонченной, а всколоченной и неопрятной. Рыжие волосы прилипли к вискам, грудь под тугим жилетом, тяжело вздымалась, лицо раскраснелось и лоснилось от пота.

За ее спиной чуть в стороне стояла Соня в небесно голубом коротком платье, очень подходящем к ее глазам и светлым волосам. За руку, переплетя пальцы, она держала Родиона.

Свободной рукой, Родион скучающе приглаживал растрепавшиеся каштановые волосы и поправлял съехавшие с носа очки в стильной роговой оправе.

– Как это понимать?! – выкрикнула Тина, снова стукнув ладонями по столу.

В столовой вдруг стало очень тихо. Казалось, что все разговоры смолкли и все уставились на них, ловя каждое слово.

– А, привет, Тина! – воскликнул Сева, недоуменно улыбаясь. – Я встретил Алису и решил поздороваться. Правда здорово, что она вернулась в академию?

– Здорово?! – переспросила Тина, бнависая над Севой. – Она убила твоего брата, как ты вообще можешь сидеть с ней за одним столом?

Повышенный голос сменился громогласным шепотом. Вокруг стало еще тише. Все прислушивались.

Алиса открыла рот, чтобы оправдаться, но ее опередил Сева.

– Нет, это не так! – возразил он. – Алису оправдали, и никаких доказательств против нее не было. Мы с тобой это много раз обсуждали.

– Что это? – словно не слушая его, Тина потянулась к его свитеру и сжав ткань, потянула его на себя там, где остался алый след от борща. – Это же я тебе подарила… Что с ним случилось? Его же теперь только выбросить…

– А, это. Всего лишь небольшой несчастный случай. Я сам во всем виноват, – Сева аккуратно разжал ее пальцы, выпутываясь из хватки.

– Это она тебя облила, да? Это все она? – Тина ткнула пальцем в Алису.

Ее глаза наполнила влага, голос дрожал. Казалось, она в любой миг может заплакать.

– Я же сказал, это произошло случайно.

– Нет, я не могу это больше терпеть! Ты немедленно идешь со мной и больше никогда… слышишь никогда не заговоришь с ней. Иначе мы расстаемся!

Алиса невольно открыла рот. Все это время, слушая их диалог, она не могла понять, что происходит. До нее только сейчс дошло, что Тина встречалась с младшим братом Платона!

Еще год назад это было бы немыслимо!

Платон всегда относился к Севе с пренебрежительным презрением. Называл его неудачником и другими словами похуже.

Сева казался Алисе скромным и тихим, даже забитым авторитарной бабушкой, равнодушными родителями и ярким, поглощающим все вокруг себя, старшим братом. У него не было друзей, он был молчаливым и отстраненным, а все свободное время вне школы, проводил у себя в комнате, читая книги и собирая модели.

Как так вышло, что после смерти Платона, гадкий утенок, так быстро вырос и превратился в прекрасного лебедя?

– Хорошо, – спокойным тоном ответил Сева, и Алиса была уверена, что сейчас он встанет и уйдет вместе с Тиной, но он остался сидеть на месте. – Я уважаю твое решение. Если так, то мы расстаемся.

– Что?! Нет! Ты с ума сошел?! Не расстаемся, не расстаемся!

Казалось, что Тина полностью потеряла над собой контроль. Она раскраснелась еще сильней, ее ладони сжались в кулаки до побелевших костяшек. Она топнула ногой и выглядела при этом едва ли не безумной.

Алисе даже стало ее жалко.

– Милая, люди смотрят, – прошептала Соня, чуть подавшись к ней.

Родион же усердно делал вид, что его здесь нет, глядя куда-то в сторону.

– Так, что не расстаемся? – переспросил Сева, подперев рукой щеку.

– Нет!

– Хорошо, тогда я доем, если ты не против. Встретимся после занятий.

По спине Алисы пробежал холодок. Именно в этот миг Сева, как никогда раньше был похож на Платона.

Он явно дал Тине понять, что она должна уйти, но та не могла так просто это принять.

Повернувшись к Соне, она затараторила:

– Где, где эта бумажка?

– А, вот, – порывшись в сумочке, Соня достала сложенный вчетверо лист бумаги и протянул его Тине.

Вцепившись в него ногтями, Тина с размаху шлепнула его на стол перед Алисой.

– Поставь свою подпись!

Алиса аккуратно развернула, чуть смятую бумагу. Это был официальный вызов на дуэль.

– Что это? Можно? – не дождавшись ее разрешения, Сева выхватил у нее документ.

Его брови сошлись на переносице. Взгляд стал тяжелым и темным.

– Что это? – повторил он, переведя взгляд на Тину. – Ты что вызвала Алису на поединок?

Тина словно сжалась, стоя перед ним.

– Ты не понимаешь…

– Оставь, пожалуйста, Алису в покое, – сказал он. – И никаких дуэлей…

Он сжал документ за края, явно намереваясь разорвать его пополам.

– Нет! Стой!

Перегнувшись через стол, Алиса схватила его за запястье, и выхватила у него бумагу.

– У кого-нибудь есть ручка?

Внезапно, к ней шагнул Родион, протягивая ей тяжелое, металлическое, автоматическое перо.

– Спасибо!

Алиса размашисто поставила свою подпись, подтверждая вызов.

Сева непонимающе уставился на нее. Его нижняя губа выпятилась вперед, сделав его похожим на обиженного ребенка.

– Спасибо за заботу, но я в ней не нуждаюсь, – сказала Алиса, обращаясь к Севе, а затем повернулась к Тине. – Я сама отнесу это в деканат, – сказала она, убирая документ о вызове на дуэль в карман сумки. – Приходи вовремя и постарайся не опозориться еще сильней!

Вскочив со скамьи, она почти побежала к выходу из столовой.

***

Саша догнала Алису, когда та уже шла быстрым шагом по коридору.

– У тебя такая интересная жизнь! – выдохнула она, подпрыгивая на ходу.

– Пропади она пропадом, эта интересная жизнь! Как бы я хотела, чтобы все просто от меня отстали и перестали винить в том, чего я не делала…

– Зачем ты тогда согласилась на дуэль с Тиной? Я слышала, что она самый сильный менталист на третьем курсе. Могущественнее нее был только…

– Только Платон, – закончила за нее фразу Алиса. – Да, так и есть.

– Ты не боишься идти с ней на дуэль?

– Боюсь, немного…

– Так может не идти тогда? Просто порви эту бумажку, да и все.

– Не могу. Она от меня не отвяжется, пока я не дам ей отпор.

– А если ты проиграешь?

– Ну, тогда сильно хуже ситуация не станет, потому что просто хуже уже некуда. Но я постараюсь победить…

– Я в тебя верю, – хотя Саша воодушевляюще улыбалась, но в ее голосе сквозили сомнения.

Алиса ее не винила. Она и сама сомневалась, что у нее все получится, но надеялась, что год в лаборатории князя Волчинского не прошел даром. В конце концов, опыты, которые на ней проводили были направлены на то, чтобы усилитл ее дар.

Она была обязана одолеть Тину, но не только для того, чтобы отстоять себя. но и чтобы проникнуть в ее разум и узнать была ли она причастна к смерти Платона.

***

Саша убежала в западное крыло, где в пристройке располагались мастерские, а Алиса поднялась на второй этаж, где находились аудитории кафедры ментальных искусств.

Внутри просторных и светлых помещений было много разросшихся папортников в глиняных горшках. Вместо привычных парт стояли удобные кресла, расставленные по кругу. В углу лежали маты на которых можно было сидеть и даже лежать во время занятий. Воздух пах благовониями и свечным воском.

Практику по ментальным искусством проводили два наставника: Эльвира Мурадовна – худощавая женщина средних лет в длинном ярком платье, расшитом бисером, с множеством украшений из полудрагоценных камней, мелодично звеневших на ее шее, запястьях и ушах при каждом движении, и Виктор Константинович – молодой преподаватель, еще учившийся в аспирантуре, бледный и нервный, в вечно спадавших с длинного носа роговых очках.

На практике Алиса впервые встретилась со своей группой. Они и до этого сидели на лекции и медитации вместе, но там было много студентов с других потоков и она не могла понять, кто из них ее одногруппники.

Ребята смотрели на нее настороженно и с любопытством. Необычным было уже одно то, что к ним присоединилась новая студентка, а то, что она была раньше в эпицентре скандала, якобы убила своего парня, и ее даже показывали из-за этого по телевизору, делало ее и вовсе центром всеобщего внимания.

Тем не менее, пока что никто не вел себя враждебно, не пытался ее задеть или оскорбить. Уже это можно было считать достижением.

В начале практики, все сидели в креслах, по очереди рассказывая о себе и делясь своими чувствами. В ментальных искусствах было очень важно внутреннее состояние экстрасенса. Во время работы они стремились к максимальному спокойствию и самоконтролю. Менталисту, находившемуся в сильном стрессе, могли вовсе запретить применять свой дар. В противном случае он мог даже навредить и себе и тому, на кого будет воздействовать.

Алиса порадовалась, что предыдущей парой у нее стояли медитации, хотя после столкновения с Тиной большая часть их целебного влияния сошла на нет. Не смотря на это она достаточно хорошо себя чувствовала и контролировала, чтобы перейти вместе со всеми к практике.

После небольшой теоретической части, где им объяснили, что они будут делать, наставники разделили их на тройки.

Тут вышла небольшая заминка и Алисе стало неловко, когда она поняла, что никто не хочет быть с ней в одной тройке. Это было ожидаемо. Даже если бы она не имела репутации убийцы, чудом избежавшей наказания, все равно никто в группе ее не знал и не имел причин, чтобы ее выбрать.

За прошлый год все в их группе уже успели разделиться на компании, найти друзей, и выбрать тех с кем было комфортнее всего практиковаться.

– Ребята, кто хочет быть в одной тройке с Алисой? – в дело вмешался Виктор Константинович.

Группа ответила ему молчанием.

Глава 5. Подозреваемые

– Так, я вижу, что у нас есть две четверки вместо троек, – сказала Эльвира Мурадовна, скрестив руки на груди, и обводя аудиторию взглядом опытного пастуха, осматривавшего стадо овец. – Выбирайте, кто из вас создаст новую тройку?

Алисе стало до ужаса неловко. Она хотела уже сказать, что у нее болит живот и отпроситься в медпункт, лишь бы сбежать из этой унизительной ситуации.

– Ну, давайте я тогда буду, – предложил светловолосый парень, одетый в идеально отглаженные серые брюки и черный джемпер, из под которого выглядывал белоснежный воротничок рубашки.

Поднявшись со своего места, он деловито пошел в угол, чтобы взять мат, не обращая внимания на насмешки парней, с которыми он до этого был в одной четверке. Они не слишком остроумно шутили на тему того, что он вызвался быть вместе с Алисой только, чтобы приударить за ней.

Третьей согласилась стать пухленькая и хорошенькая девушка с рыжими мелко вьющимися волосами, в короткой юбке в складку и голубой рубашке под вязанным жилетом.

Алиса постаралась отнестись к ней без предубеждения. В конце концов, если у нее такой же цвет волос, как и у Тины, это вовсе не значит, что она тоже будет над ней издеваться.

Они втроем расположились на мате в углу аудитории, скрывшись ото всех за разросшимся гигантским фикусом, едва ли не вывалившимся из своего горшка.

– Егор, – представился парень, протягивая Алисе руку. – Я староста группы, и состою в студсовете. Не хочешь, кстати присоединиться к нам? У нас весело, мы организуем разные мероприятия и поездки. Скоро вот например, хотим провести открытый спиритический сеанс вместе с факультетом спиритизма.

– Спасибо, пока наверное не смогу, – вежливо отказалась Алиса.

Платон тоже был старостой, и метил в президенты студсовета. Из-за него ей пришлось туда вступить и она до сих пор с содроганием вспоминала, как лазала на четырехметровую стремянку, чтобы повесить украшения в актовом зале, или полночи пришивала мишуру к платьям снежинок для новогоднего представления.

– А я Римма, – привстав на коленях, к ней потянулась рыжая девушка, протягивая свою ладонь.

Рука у нее оказалась мягкой, теплой и чуть влажной. Римма сверлила её странным, голодным и жадным взглядом, от которого делалось не по себе.

Познакомившись, они приступили к упражнению. Им нужно было по очереди применять друг на друге ментальное воздействие. Один из тройки атаковал, второй пытался поставить заслон, а третий следил за всем и при необходимости прыскал из пульверизатора с водой.

Вода была проверенным и простым способом выхода из транса, если у самого менталиста возникали с этим проблемы.

Римма настояла на том, что она будет непременно первая воздействовать на Алису, а та будет закрываться.

Алиса без энтузиазма согласилась. Теперь ей стало немного яснее, чем был вызван пристальный интерес Риммы и зачем та вообще согласилась быть с ней в одной тройке.

Скорее всего та просто хотела пошарить в ее сознании, чтобы раздобыть свежие сплетни про нее и про Платона.

– Вы тогда начинайте, а я буду на вас смотреть, – заключил Егор, когда они обо всем договорились.

– Эй, а знаешь, как называется мужчина, который смотрит, как две девушки развлекаются? – громко прошептал парень из соседней тройки.

Егор молча прыснул на него из пульверизатора.

Алиса закрыла глаза, пытаясь прийти в состояние гармонии и не обращать внимание на, чьи-то дурацкие шутки.

Раньше она всегда была в одной тройке с Платоном и Тиной. Она была гораздо слабее их и привыкла к тому, что они ходили по ее сознанию, как по проходному двору. Ей хотелось бы, чтобы ее новая группа была более бережной и деликатной, но приходилось довольствоваться тем, что есть.

Ментальный удар Риммы оказался резким и болезненным. Она с размаху врезалась в сознание Алисы жаля, как атакующий шершень.

Алиса была к этому готова.

Она представила, что находится в яблоневом саду, таком же, какой рос возле их дома в Малых Змейцах. Росшие здесь деревья символизировали этапы ее жизни: детство с семьей, школу-интернат, академию и лабораторию.

Крупные красные яблоки означали счастливые события, желтые – нейтральные, зеленые, кислые плоды – плохие, а сгнившие, коричневые – самые ужасные.

За то время, что она провела в исследовательском институте, её сад заметно разросся. Кроны яблонь стали пышней, а стволы крепче и толще.

Вокруг сада протекал серебристый, журчащий ручей. На другой его стороне стояла крупная, рыжая кобыла. Она рыла копытом землю, и выпускала из ноздрей пар, злясь, что не может перейти воду, чтобы добраться до спелых яблок.

Кобыла отошла назад, явно собираясь разбежаться, чтобы перемахнуть через ручей. Алиса напряглась, делая ручей шире, а водные потоки быстрей. Теперь он уже выглядел, как полноводная река с быстрым течением.

Лошадь яростно заржала, вставая на дыбы. Мотая длинной гривой, она все же рискнула зайти в воду. Она опустилась уже по грудь, когда ее захлестнуло волной и закружило в омуте.

Кобыла дергала ногами, пытаясь выплыть, пока сидя на другом берегу реки среди развесистых яблонь, Алиса равнодушно наблюдала за ней.

Внезапно, ей в лицо ударила холодная вода, она дернулась и отпрянула, открывая глаза.

Егор по очереди прыскал из пульверизатора на нее и на раскрасневшуюся, ошалело выпучившую глаза Римму.

***

После пары, одногруппники разбились на компании. Кто-то болтал о пустяках, кто-то договаривался о том, куда пойти после занятий.

На Алису никто не обращал внимания и она почувствовала себя лишней. Быстро закинув вещи в сумку, и попрощавшись с преподавателями она выбежала из аудитории.

Так получилось, что пока она жила в Малых завести друзей ей не удалось. В школе-интернате ей посчастливилось найти одного хорошего друга, но… с ним все сложилось так, как сложилось.

Поступив в академию она ненадолго оказалась в компании самых ярких и популярных ребят, куда ее ввел Платон. Они вместе гуляли по ночному Петербургу, ходили на вечерние сеансы в кино, и на каток на Крестовском острове.

Алиса до сих пор помнила восторг и счастье сжимавшие ее ребра в первые дни. Тогда ей казалось, что это и есть настоящая жизнь и, что ей невероятно повезло найти настоящих и верных друзей.

Осознание того, как все обстоит на самом деле пришло к ней позднее. Теперь она предпочла бы оставаться в одиночестве, чем быть рядом с людьми, которые так к ней относились, как это делали её прежние друзья.

***

Алиса вернулась в общежитие. Недолгое солнце сменилось ветром, нагонявшим тучи. Она едва успела забежать в здание, как полил дождь, прибивая к мостовой пыль и стекая в канализацию бурным потоком.

Саши в комнате не было, наверно она все еще работала в мастерской. Алиса была рада, что сможет немного побыть наедине с собой.

Их пока не успели нагрузить домашними заданиями, хотя Эммануил Стефанович грозился на следующей лекции выдать темы для рефератов, которые они будут сдавать на практических занятиях, а Эльвира Мурадовна с Виктором Константиновичем уже скинули в общий чат группы огромный список книг, которые они должны были осилить за семестр.

Алиса рассудила, что пока у нее выдалось свободное время, самое время заняться главным, для чего она и вернулась в академию.

Достав из тумбочки свеженький, недавно купленный блокнот с еще хрустящей картонной обложкой, она села скрестив ноги на кровать. Она понятия не имела, как будет вести свое расследование, раньше ей ничем подобным заниматься не приходилось. Разумно будет начать со списка подозреваемых.

Платон был безумно популярен, и со стороны могло показаться, что его все обожают, но, приблизившись к нему, Алиса поняла, что это вовсе не так. Его надменный, самолюбивый, жестокий характер способствовал появлению врагов.