Академия роз и нарциссов

Прасковья сказала подождать. Лучше не уходить далеко от кабинета.

По одну сторону коридора тянулся ряд дверей, по другую – высокие арочные окна, выходившие во внутренний двор. Света через них проникало мало, поэтому люминесцентные лампы на потолке горели не выключаясь.

Возле окон стояли скамьи. На одной из них, напротив двери в деканат, сидел парень. Раньше его здесь не было, или по крайней мере, Алиса его не заметила.

Хотя в Академии не было формы, от студентов требовалось одеваться в деловом стиле. Платон, например, всегда ходил в белоснежных, накрахмаленных рубашках, узких жилетах и пиджаках, обтягивавших его атлетическую фигуру.

Этот же парень был одет в потертые джинсы с дырами на коленях и рваный серый свитер. При этом по свитеру было неясно, был ли он драным, изначально, как дань моде, или это стало результатом естественного износа одежды.

Когда он, услышав ее шаги, повернул к ней голову и поднял бледное угловатое лицо, она замерла, почувствовав, как слабеют ноги, а все тело охватывает жар.

Она его знала! Она помнила это лицо, но не думала, что когда-нибудь снова его увидит. Ее затопило стыдом, страхом, отчаянием, но больше всего – холодным и липким раскаяньем.

Ей хотелось броситься прочь, убежать, как можно дальше от этого места. Она шагнула назад, чувствуя, как подкашиваются ноги. Вдруг дверь в деканат распахнулась.

В коридор выглянула Зоя Михална.

– Алиса Витальевна, хорошо, что вы не ушли, проходите. Документы на зачисление уже готовы. Вам только подписать осталось. Примем вас на второй курс, как и обещали.

Мягкие пухлые ладошки Зои Михалны схватили Алису за предплечье, утягивая за собой в кабинет.

***

Спустя несколько дней, Алиса вновь собрала свои немногочисленные вещи в потрепанный, старенький чемодан и выехала из отеля, чтобы заселиться в общежитие академии.

Ей до сих пор не верилось, что вот так просто, с помощью всего лишь одного телефонного звонка, князь Волчинский сумел переломить ситуацию, казавшуюся ей безнадежной. Возможно, он сам и не обладал экстрасенсорным даром, но и без этог его способностям влиять на материальный мир и прогибать его под свою волю, можно было только позавидовать.

Общежитие находилось недалеко от академии, в здании из красного кирпича, где, когда-то давно располагались то ли казармы, то ли конюшни. Комнаты в нем были узкими и длинными с такими высокими потолками, что зайдя в них казалось будто ты попал в колодец.

Внутренний двор общежития был устлан круглой неровной брусчаткой в которой норовили застрять колесики чемодана. С неба накрапывал мелкий, противный дождь. Алисе не хотелось рыться в сумке в поиске зонта и пока она дошла до главного входа, ее волосы и ткань пиджака успели пропитаться неприятной влагой.

Был последний день августа, уже завтра должны были начаться занятия. В широком холле, заканчивавшемся винтовой лестницей, ведущей на верхние этажи, сновали растерянные первокурсники, волочащие за собой чемоданы и большие сумки, и деловые старшекурсники, тащившие из библиотеки стопки, покачивавшихся книг, норовивших упасть и рассыпаться по выложенному шахматной плиткой полу. На доске объявлений уже вывешивали приглашения в клубы гаданий, спиритизма, карточных фокусов, шахмат, уходу за энергетическими сущностями, рисованию и многим другим.

Алиса шла низко опустив голову, словно боясь встретиться с кем-то взглядом. Она уже немного жалела, что решила надеть сегодня свой единственный пиджак, а не толстовку, под капюшоном которой можно было скрыть лицо от любопытных взглядов.

Колесики чемодана скрипели у нее за спиной, прокатываясь по плиточному полу. Она старалась идти, как можно быстрей, чтобы скорее попасть в выделенную ей комнату на третьем этаже.

Почти у самой лестницы путь ей преградила пара блестящих лакированных лоферов. Взгляд скользнул выше по затянутым в длинные черные гольфы лодыжкам, короткой юбке в складку, аккуратно заправленному за пояс джемперу, медно рыжим прядям, раскинувшимся по плечам, и замер на виртуозно обведенных алой помадой губах. Алисе не хватало ни смелости, ни сил, чтобы посмотреть выше и встретиться взглядом с той, кого раньше она считала своей подругой.

– Глазам своим не верю, – протянула Тина в характерной для нее манере. – Неужели это правда и тебе в самом деле хватило наглости или глупости вернуться сюда?

– Меня оправдали, – сказала Алиса. – Все, что на меня навесили, неправда, понимаешь? Я его не убивала, даже суд это подтвердил.

– Мне плевать, что сказали в суде, – прошипела Тина, наступая на нее. – Я точно знаю, что все это из-за тебя. Когда ты появилась, все начало рушиться! Даже если это сделала не ты, Платон все равно умер из-за тебя!

Злость с которой Тина обрушилась на нее, сбивала с ног, заставляя сердце бешено колотиться, а конечности сделаться ватными. Алиса совсем не знала, как ей защититься и, что еще она может сказать.

– Думай, что хочешь, но я невиновна, – сказала она, пытаясь обойти Тину, чтобы пройти к лестнице.

Тина снова преградила ей путь, а затем и вовсе схватила её за локоть.

– Не думай, что можешь так просто взять и снова явиться сюда, – прошипела она ей на ухо. – Учиться здесь ты больше не сможешь. Будь уверена, я тебе этого не дам!

Алиса дернула руку, путаясь вырваться из цепкой хватки. Она оглянулась, надеясь, найти кого-то, кто ей поможет. Вахтерша и пожилой охранник остались далеко у дверей, но и будь они ближе, им все равно не было дела до перебранки двух студенток.

Алиса с ужасом осознала, что все собравшиеся в холле студенты пялятся на них. Некоторым, казалось, не хватало только ведерка с попкорном для пущего удовольствия.

За спиной у Тины, она заметила Соню. Та совсем не изменилась с тех пор, как они виделись в последний раз на злополучном шахматном турнире. Она была все такой же хрупкой и тонкой, с длинными золотистыми волосами, спадавшими на ее плечи и спину нежным облаком.

Сердце у Алисы сжалось. Если Тина и в прежние счастливые времена не слишком ее любила, то Соню она привыкла считать своим другом.

– Соня, я его не убивала! – выпалила Алиса громче, чем ожидала. – Скажи, ей, пусть она меня отпустит.

– Тебе не нужно было сюда возвращаться, – ответила Соня, так тихо, что Алиса с трудом ее расслышала.

– Думаешь, тебе все сойдет с рук? – прошипела Тина, дернув Алису на себя так, что та чуть не упала. – Платон мертв, а ты будешь жить, да?

– Пусти! – Алиса задергалась, пытаясь вырвать руку из хватки Тины.

Та пусть и выглядела стройной и изящной, много лет занималась хоккеем на траве, и мышцы у нее были словно отлиты из железа.

– Девушки, можно пройти? – раздалось у них над головами. – И, кстати, я бы не советовал вам устраивать тут рукопашный бой. За это ведь и исключить могут. Разве для решения таких вопросов не придумали дуэль?

От одного только звука бархатистого голоса по спине у Алисы пробежала дрожь. Она обернулась. Он стоял совсем рядом, так близко, что она могла разглядеть все трещинки, избородившие потертый принт его толстовки. Это был тот самый парень, которого она видела у деканата. Она помнила его имя, но стыд и угрызения совести так глубоко изгрызли ее душу, что она боялась произнести его даже у себя в уме.

Как оказалось, они втроем перегородили проход к лестнице и мешали ему пройти.

– Ты кто вообще такой? – раздраженно выпалила Тина, отталкивая от себя Алису, так сильно, что та чуть не упала.

Парень ловко ее поддержал, коснувшись ладонью ее спины.

– Меня зовут Арсений, – вдруг сказал он. – Мы раньше были в одной паралелли…

– Мне плевать, как тебя зовут. Не разговаривай со мной! Что касается тебя, – взгляд Тины злой, как у больной бешенством собаки, снова вернулся к Алисе. – То почему бы и нет? Я вызываю тебя на дуэль!

Развернувшись на каблуках, так резко, что волосы взметнулись в воздух, Тина бросилась прочь. Соня молча последовала за ней.

– Ой, я не думал, что так получится, прости, – пробормотал Арсений. – Но ты ведь, можешь и не принимать ее вызов, верно?

Ничего ему не ответив, Алиса схватилась за ручку чемодана, и принялась подниматься по лестнице, с трудом волоча его за собой.

Она не верила, что Арсений случайно подал Тине идею вызвать ее на дуэль.

Все были против нее, и уж тем более, против нее должен был быть он, после того, что она с ним сделала.

Глава 3. Соседка

Комната, в которую заселили Алису, находилась в торце здания, и в ней было целых два высоких арочных окна, выходивших в парк, прилегавший к общежитию. Других достоинств в ней не было. Из окон немилосердно дуло. Из мебели были только две узкие кровати с железным основанием, два встроенных шкафа, пара тумбочек и лакированных письменных столов, таких старых, словно за ними работали еще жившие здесь, когда-то гусары.

Левая часть комнаты, явно была уже кем-то занята и обжита. Кровать застилал пестрый плед, сшитый из разноцветных квадратных лоскутов. Подоконник был заставлен, пышно разросшимися, несмотря на сквозняк, геранями, суккулентами, и орхидеями, одна из которых цвела крупными фиолетовыми цветками. Стол был завален бумагой, карандашами, кистями и прочими принадлежностями для рисования. В углу возле тумбочки теснились тубусы и повернутые к стене холсты. Часть стен была увешана рисунками, крепящимися простой клейкой лентой.

Алиса ненадолго замерла, разглядывая странные, тревожные, угловатые изображения темных изб на фоне мрачного леса, узловатых, извивающихся деревьев, худых изможденных лиц, тонких фигур и просто отдельных частей тела: рук, ступней, глаз и открытых ртов. При взгляде на них делалось не по себе и по спине пробегали мурашки.

Похоже, что ее неизвестная соседка, кем бы она ни была, училась на направление арт-воздействий – области парапсихологии, которая изучала то, как на ментальный и материальный мир влияет искусство – живопись, музыка, литература и прочее.

Кем бы ни была ее соседка, устроенный ею контролируемый хаос, она не распространяла дальше своей половины комнаты. Уже за это она почти, что нравилась Алисе.

Алиса принялась разбирать свои немногочисленные вещи. Опустевший чемодан она затолкала под кровать.

Ей нужно было еще дойти до библиотеки, чтобы взять книги, а затем надо было скорее приступить к главному, для чего она и вернулась в академию.

На нее вдруг обрушилась такая усталость, что закружилась голова. Она решила ненадолго прилечь на застеленную серым покрывалом кровать.

Алиса разблокировала телефон и, после недолгих колебаний, нажала на иконку мессенджера. Она избегала этого делать с тех пор, как получила телефон обратно, но дольше откладывать это было нельзя.

Она до сих пор состояла в нескольких чатах академии. Разумеется, никто не стал утруждать и искать ее среди тысяч подписчиков, чтобы забанить, даже после того, как ей предъявили обвинения в убийстве.

Несколько групп были официальными и принадлежали всей академии или отделению ментальных искусств, но сейчас ее интересовали не они, а анонимная группа, созданная студентами – Око академии. В ней в основном публиковали разные сплетни, а комментаторы, часто сидевшие с фейковых аккаунтов, соревновались в остроумии и токсичности.

В голову прилила кровь, когда она увидела под одним из последних постов собственную фотографию. Кто-то снял ее с лестницы, когда она говорила с Тиной и Соней. Ниже уже был пост о том, что Тина вызвала ее на дуэль. Комментаторы обсуждали то, зачем Алиса вернулись, как ей хватило наглости, убила она Платона или нет, убьет ли, кого-то еще, правда ли, что она сумасшедшая и весь последний год провела в психушке.

Отдельная ветка посвящалась тому, примет ли Алиса вызов на дуэль или отклонит. Там даже было сделано голосование и большая часть выбрала ответ, что все-таки Алиса струсит и откажется сражаться с Тиной.

Было даже жаль их разочаровывать, но даже если бы хотела, она не могла упустить такую возможность легально забраться Тине в голову. Ведь в конце концов, именно она была одной из главных подозреваемых в убийстве Платона, с точки зрения Алисы.

***

Алиса не заметила, как задремала и проснулась уже, когда комнату заволокло сумерками. Сквозь окно внутрь проникал слабый закатный свет. Из приоткрытой форточки доносился лай, гулявших в парке собак, и грохот трамвая, несущегося по рельсам.

Вставать не хотелось. Кровать казалась мягкой и теплой, как облако. Надо было все-таки подняться и проверить время.

Потянувшись, Алиса перевернулась на другой бок, и вскрикнув, отшатнулась, ударившись спиной о стену. На полу у ее кровати сидело странное существо с двумя рогами и огромными, круглыми глазами.

– Ты еще кто? – испуганно прошептала Алиса.

На мгновение ей показалось, что в комнату пробрался барабашка или домовой.

– Ой, прости, прости. Не хотела тебя напугать, – сказало существо звонким, почти детским голосом. – Просто ты так лежала и не двигалась, что я подумала, может тебе плохо? Хотела проверить дышишь ты или нет.

Существо, до этого, как оказалось, стоявшее на коленях, поднялось на ноги, и отошло в сторону.

Вскочив с кровати, Алиса бросилась к выключателю и зажгла свет.

У окна стояла девушка, худенькая и невысокая, в широкой и длинной рубашке, надетой поверх леггинсов и в разноцветных, непарных носках. Рубашка была измазана пятнами краски, причем часть из них были явно старыми и пережившими многочисленные стирки, а часть свежими, еще пахнущими сладковатым, медицинским запахом. Тонкие светлые волосы были убраны в два тугих пучка на макушке, их-то Алиса и приняла в полумраке за рога.

Девушка выглядела вполне безобидно, но что-то во всем ее облике казалось странным и неправильным, вот только Алиса никак не могла понять, что.

Молчание становилось неловким.

– Меня зовут Алиса. Я твоя новая соседка по комнате, – смущенно представилась она. Ей теперь было неудобно из-за всей этой ситуации.

– Я знаю, – ответила девушка, продолжая пялиться на нее огромными, как у лемура глазами.

– Тебя предупредили, что меня подселят?

– Нет, но я знаю, что ты Алиса. Мы с тобой учились в одной параллели, пока ты не убила Платона. У нас были общие история парапсихологии и этика воздействий.

– Я его не убивала! – тут же вспыхнула Алиса. – И в суде меня оправдали…

– Я тебя не осуждаю, если что. Я, кстати, Саша… Ты наверно не помнишь, как меня зовут, хотя нет, ты наверно этого и не знала никогда…

Алиса и правда совсем не помнила Сашу. Хотя та и казалась странной, по крайней мере она не вела себя враждебно. Значит, все было не так уж плохо, и они смогут ужиться вместе.

***

На следующий день начались занятия. Ступая по вытертому паркету коридоров и вдыхая запах воска и пыли, на пути к аудитории, Алиса невольно вспомнила, как два года назад впервые оказалась в стенах академии.

В школе-интернате ей приходилось не очень легко. Более дерзкие и напористые дети, жившие в интернатах с самого детства, ее – скромную и домашнюю девочку не приняли и старательно травили. За время, проведенное там, у нее появился один единственный друг… И того, она так глупо потеряла из-за собственной слабости и малодушия.

Поступив в академию, Алиса боялась, что и здесь повторится то же самое и она снова станет объектом травли и насмешек. Она старалась вести себя тихо и незаметно, но в первый же день в столовой случайно опрокинула полный поднос на самого популярного парня на первом курсе. Им оказался Платон…

После этого все закрутилось в безумном вихре. Ощущение нереальности происходящего появилось, когда они впервые встретились взглядом, и не оставляло ее до самого конца, когда поднявшись в старую астрономическую башню она не увидела его глаза в последний раз – мертвыми и пустыми.

Алису передернуло от воспоминания о бездыханном теле, распростертом на пыльном полу, среди гор поломанных стульев, придвинутых к стене, ненужных грифельных досок, и сложенных стопками в человеческий рост, пыльных, полуистлевших книг.

Даже тогда, когда душа его уже покинула, оставив лишь пустую, телесную оболочку, он все еще был похож на ангела, спустившегося с небес. Его золотистые кудри, рассыпались золотым ореолом, вокруг мраморно-белого лица. Стройное тело было изогнуто, как у сломанной куклы.

Целый год, увиденное в астрономической башне, преследовало Алису во снах. Часто уже мертвый Платон поднимался на ноги и тянул к ней скрюченные пальцы, словно пытаясь схватить и утащить вслед за собой в Тартар. Бывало, что всю ночь он гонялся за ней по всей академии. Бывали и такие сны, когда поднимаясь на башню, она заставала его живым и тогда выдыхала, решив, что реальность, где он мертв, и все считают ее убийцей – всего лишь страшный сон, а это явь. Потом он обнимал ее и говорил, что все будет, как прежде, и тогда Алиса просыпалась с колотящимся сердцем, вся в поту, от пережитого страха.

Алиса уже сама жалела, что все это вспомнила. Пусть она и вернулась в академию ненадолго – лишь до тех пор, пока не найдет настоящего убийцу и не очистит свое доброе имя, все равно после всего пережитого ужаса – тюрьмы и опытов, которые над ней проводили в лаборатории, ей хотелось, дать себе хоть небольшую передышку, и хотя бы притвориться, что она снова студентка и может не беспокоиться ни о чем, кроме посещения лекций с коллоквиумами, и написания курсовых работ.

***

Первой парой у второго курса стояли Научные школы и теории современной парапсихологии. Занятия проходили в аудитории с длинными рядами парт, поднимавшихся широкими ступенями от кафедры, на которой выступал преподаватель. Лекцию должны были слушать студенты сразу из нескольких потоков.

Когда Алиса зашла в аудиторию, почти все места уже были заняты. Она растерянно поднималась наверх, минуя один ряд за другим. Хотя напрямую никто на нее не пялился, ей казалось, что за каждым ее движением следят десятки глаз. Она чувствовала себя так словно, заблудилась в ночном лесу и теперь скитается среди изогнутых, кривых деревьев, чувствуя на затылке острый взгляд хищника.

Ее вдруг окликнул звонкий, полудесткий голос:

– Алиса, Алиса! Иди сюда!

Она вздрогнула и, подняв взгляд, увидела Сашу. Та махала ей рукой, забравшись с коленями, на скамью в последнем ряду. Если до этого были еще те, кто не пялился украдкой на Алису, то теперь на нее не скрываясь смотрели все.

Она поспешила к Саше и села рядом с ней. Хотя ей было неловко от того, что та привлекла к ним всеобщее внимание, она была ей благодарна. Алиса уже представляла, как будет сидеть всю лекцию в одиночестве, сгорая под взглядами полными осуждения, и липкого любопытства, и теперь была рада, что у нее появилась компания.

Она не видела Сашу с прошлого вечера. Та ушла из комнаты еще до того, как Алиса проснулась. От ее перепачканного бордовыми и черными мазками молочного свитера пахло свежими красками. В краске были измазаны даже ее щеки и кончики заплетенных в тугие косички волос.

Подумав, Алиса достала из сумки пачку влажных салфеток и протянула ее ей.

– Вот, возьми. У тебя лицо в краске.

– А, тут?

– Ага.

– Спасибо. Я встала пораньше, чтобы забежать в мастерскую.

– Год только начался, а ты уже, что-то рисуешь?

– Я все время рисую. Не представляю, как без этого жить.

Алиса улыбнулась. Хотя они познакомились только вчера, ей почему-то было очень легко общаться с Сашей. Она не стеснялась и не боялась сказать, какую-то глупость, или сделать, что-то не так, как с ней часто бывало.

Это разительно отличалось от того, как было раньше, когда она дружила с Соней и Тиной. Хотя можно ли было назвать их отношения дружбой?

Соня, хотя и казалась доброй и мягкой, вечно ее поправляла или тактично подсказывала, как лучше сделать. Что касается Тины, то с ней все было еще хуже. Она вечно выискивала, ошибки и недостатки в поведение Алисы и потом говорила Платону:

– Сегодня за обедом Алиса держала нож левой рукой, представляешь?

– Она поставила сумку на стол, когда мы пошли в кофейню.

– Ее туфли совсем не подходят к сумке. Тебе не стыдно идти с ней рядом?

Все это говорилось в третьем лице, хотя Алиса стояла тогда рядом и подавалось в виде шутки. Все в компании смеялись, а Алисе было совсем не смешно, потому что малого того, что она сгорала со стыда, слушая все это, но потом еще и сам Платон, наедине ей выговаривал о том, что она не умеет ни правильно себя вести, ни одеваться.

Вопрос о том, чтобы не дружить с Тиной и Соней, никогда не стоял. Они были друзьями Платона, и знали друг друга еще с гимназии для одаренных детей, в которую вместе ходили.

В их компании был еще один человек – Родион, лучший друг Платона и парень Сони. Эти четверо были словно единым целым, как три мушкетера с Дартаньяном. Если Алиса хотела быть с Платоном, то и трое других шли в комплекте с ним.

Однако, ее не покидало чувство, что она стала лишней, вмешавшись в их камерный и уютный мир. А еще ей казалось, что она заняла место Тины, и, что это Тина должна была встречаться с Платоном.

***

За минуту до начала лекции в аудиторию влетел Арсений. Его всколоченные волосы стояли дыбом, и казались еще влажными на затылке.

Взбежав по лестнице, он уселся на предпоследнем ряду, через проход от Саши и Алисы.

– Что он здесь делает? – прошептала Алиса на ухо Саше.

– Пришел послушать лекцию, наверное.

– Я не о том… Его же исключили на первом курсе.

– Ну… Он восстановился в прошлом году, уже весной. Сдал все экзамены за первый курс, и теперь вот учится на втором.

– Кстати, а почему ты-то на втором? – запоздало удивилась Алиса. – Ты говорила, что мы были на одном потоке. Разве ты не должна уже быть на третьем курсе?

– Ну, так вышло, – Саша пристыжено отвела взгляд, и Алисе стало неловко, что она так бестактно задала свой вопрос. – У меня накопились хвосты, по всяким дурацким предметам и мне сказали оставаться на второй год или валить из академии.

В аудиторию вошел профессор – Эммануил Стефанович, читавший научные школы и теории современной парапсихологии. Старомодный пиджак обтягивал его некогда широкие, а теперь сгорбленные плечи. Он был очень высоким и по старчески худощавым, с блестящей лысиной, пускающей на свету солнечных зайчиков. Говорили, что ему глубоко за девяносто, а может уже и за сотню лет.

Все голоса и шепотки тут же стихли. Не смотря на преклонный возраст, Эммануил Стефанович держал аудиторию лучше современных стендап комиков. Его зычный, глубокий голос, разносился по залу, заполняя собой самые удаленные уголки.

Хотя предмет был посвящен научным школам и теориям современной парапсихологии, занятия началось с краткой исторической справки, рассказывающей о том, как парапсихология вообще возникла и откуда взялась.

Алиса слушала его, рисуя цветочные гирлянды на полях тетради, и иногда отвлекаясь, чтобы записать, какую-нибудь дату или имя.

Как и многие другие науки, парапсихология брала истоки в античности. Одним из первых, пытавшихся найти научное объяснение тому, что до этого называли магией, был Сократ. Его дело продолжил его ученик – Платон.

Здесь Алиса вздрогнула, записывая до боли знакомое имя.

Изыскания Платона продолжил уже его ученик – Аристотель.

Учеником Аристотеля стал Александр Македонский. По легенде царь и великий завоеватель был сыном Зевса и сам обладал невероятным по мощности парапсихологическим даром.

Отправляясь завоевывать мир, Александр приказал Аристотелю хранить в тайне все новые изыскания до тех пор, пока Александр не вернется в Македонию и не сможет самолично их изучить. После этого, Александр сам бы решил, какие знания можно предать огласке, а какие должны остаться в тайне и принадлежать только ему.

Александру Македонскому было не суждено вновь встретиться со своим учителем. Возвращаясь из странствий, он погиб. Что касается Аристотеля, то он ненадолго пережил своего великого ученика, а результаты его изысканий так и остались сокрытыми, а потом и вовсе были утеряны.

Считалось, что в тех работах, Аристотель проник в тайны мироздания и сделал невероятные открытия, касавшиеся всех областей парапсихологии. Увы, результаты его трудов были навсегда потеряны.

В течение столетий их искали ученые и мудрецы, охотясь за ними, как за Священным граалем. Существовала легенда, что в изысканиях Аристотеля говорилось о том, как можно усилить парапсихологический дар, или вовсе наделить им человека, рожденного пустым, без толики экстрасенсорных способностей.

***

После лекции по научным школам, стояла пара по коллективной медитации. На ней она тоже сидела рядом с Сашей, только вместо парты и скамьи, были гимнастические коврики. Алисе до сих пор не верилось, что ей так повезло с соседкой и, что не смотря на скандал и обвинения в убийстве Платона, Саша действительно не против с нею дружить.

На медитациях они слушали сменяющие друг друга звуки дождя, морских волн и леса, погружаясь внутрь себя. Алиса неожиданно для себя хорошо расслабилась и, выйдя с пары, даже чувствовала себя отдохнувшей.