Академия роз и нарциссов

Северина Мар

Академия роз и нарциссов

Глава 1. Возвращение

– Что планируете делать в Петербурге? – спросил князь Волчинский, откидываясь на затянутое зеленой кожей сиденье.

Алиса вздрогнула. За почти пять часов проведенных в пути, они едва ли перекинулись парой слов, и она не ожидала от него подобного вопроса. Какое ему вообще дело, чем она займется дальше?

– Я… хочу восстановиться в академии, – неловко промямлила она.

Как и при первой встрече князь вселял в нее чувство неловкости и легкий страх. Впрочем, подобные эмоции она привыкла испытывать почти ко всем, кто ее окружал.

– Это похвально, – он улыбнулся. – Вам, конечно, нужно и дальше развивать свой дар. Не стесняйтесь обращаться ко мне если у вас возникнут сложности.

– Сложности?

– Да, вы же не думаете, что восстановиться будет так легко? Все-таки обстоятельства при которых вы покинули академию были… слегка необычны.

Не выдержав его взгляда – сочувствующего и почти, что жалостливого, Алиса уставилась на проносившиеся за окном ели и кривые сосны.

Она понимала, что он имел в виду. Не каждую первокурсницу обвиняют в убийстве. То, что случилось год назад вызвало ужасный скандал. Фотографии с ее растерянным и бледным лицом красовались на первых полосах всех газет. Ей даже посвятили выпуск вечернего шоу, где целая студия гостей, во главе с ведущим, пытались разобраться, как же так вышло, что скромная студентка, приехавшая из провинциального городка, жестоко убила собственного возлюбленного – молодого и подающего надежды аристократа.

То, что ее вину так и не доказали и ее освободили прямо в зале суда, уже никого не волновало. Общественность переключилась на новый скандал и про нее все забыли.

– Честно говоря, я удивлен, что вы решили вернуться в Петербург, – продолжил князь Волчинский, не дождавшись от нее ответа. – Могли бы ведь отправиться в Москву или Екатеринбург, там тоже есть свои академии и очень хорошие или вот даже в Европу поехать. Что же вас так сюда тянет?

– У меня остались незавершенные дела.

Хлопнув дверью, в купе вошла Прасковья, помощница князя. Длинные тонкие каблуки ее туфель, напоминавшие стилеты, утопали в мягком ковровом покрытие. Юбка обтягивала стройные бедра так туго, что казалось, при каждом неосторожно шаге может порваться.

– Скоро приезжаем, минут через сорок, – сказала она, усаживаясь рядом с князем.

– Так скоро? – удивленно протянул он. – Я почти забыл про время. А мне ведь еще надо написать в попечительский совет, и ответить графу Пирогову.

Он открыл ноутбук, отгородившись от Алисы тонким экраном. Она незаметно выдохнула, радуясь, что их неловкая беседа прервалась.

Князь говорил, что оплатит ей дорогу до Петербурга, но она думала, что подразумевается простое место в вагоне эконома, и никак не ожидала, что ей придется ехать в купе первого класса.

Все вокруг – начиная от обитых лакированными панелями стен и заканчивая, обтянутыми зеленой кожей сиденьями, казалось настолько дорогим, что было страшно прикоснуться, чтобы не запачкать и не порвать.

Говоря на чистоту, самым дешевым здесь была она. Часто, когда она одевалась, как-то не так или, что-то не то делала, Платон говорил, что она выглядит или ведет себя дешево. Она до сих пор вздрагивала, стоило ей услышать это слово. Даже если обращено оно было к леденцам, продающимся в магазине по скидке, а не к ней.

Платон… Она старательно отгоняла мысли о нем весь этот год. Ей до сих пор не верилось, что он мертв. Может быть, потому что ей так и не удалось побывать на его похоронах. Когда его хоронили, она все еще находилась под стражей, но если бы и была уже на свободе никто бы ее не позвал.

После суда, когда с нее уже сняли наручники, и она выходила из зала в сопровождение адвоката, нанятого для нее князем Волчинским, она наткнулась на Леониду Зиновьевну – его бабушку. Из-за ее высокой и не по годам стройной фигуры, обтянутой костюмом из антрацитово-черного траурного бархата, выглядывал растерянный Сева – младший брат Платона.

Алиса начала, что-то растерянно лепетать о том, как ей жаль и, как она соболезнует. Леонида Зиновьевна смерила ее долгим презрительным взглядом, примерно так смотрят на непонятную коричневую субстанцию, прилипшую к подошве ботинок после прогулки в парке, а затем плюнула ей прямо в лицо.

– Убийца! – прошептала она сквозь зубы, проходя мимо.

Алиса тогда опешила и не знала, что сказать. Она догадывалась и раньше, что пожилая графиня ее недолюбливает и терпит только потому, что она нравится Платону. Любимому старшему внуку, Леонида Зиновьевна ни в чем не могла отказать.

Однако, такого поведения Алиса от нее не ожидала. Ей тут же стало стыдно и неловко. На плечи навалилась тяжесть подобная той, что всегда ее охватывала, когда кто-то из взрослых был ею недоволен.

Сева тогда побледнел, а уши у него наоборот стали красными. Порывшись в кармане, он протянул ей белоснежный накрахмаленный платок.

– Прости, – шепнул он и бросился влез за удаляющейся графиней.

Алиса поежилась от очередного болезненного воспоминания. За последний год их стало столько, что внутренняя копилка переполнилась.

В купе заглянула проводница.

– Прибываем через тридцать минут на Витебский вокзал, – сказала она. – Вам чай, кофе или может быть, что-нибудь еще?

– Нет, спасибо, – ответил князь, не отрываясь от экрана ноутбука.

Проводница скуксилась и хотела уже уходить, когда ее окликнула Прасковья.

– Латте на миндальном молоке, сделайте пожалуйста, – сказала она и перевела взгляд на Алису. – А вы, что-то будете?

Алиса замялась, не зная, что сказать. Она понятия не имела, кто будет за это платить.

Деньги у нее были. Князь обещал ей заплатить за программу, в которой она участвовала и свое слово сдержал. Хоть здесь ее страдания не прошли зря. Вот только карту, привязанную к счету, на который перевели деньги, она давно потеряла – ее забрали вместе со всеми вещами, бывшими при ней, когда взяли ее под стражу, а потом она и вовсе ее заблокировала. Как приедет в Петербург первым делом пойдет в банк, чтобы выпустить новую, а пока придется довольствовался скромной суммой наличных банкнот, которые она нашла на дне сумочки, когда ей вернули ее вещи в исследовательском институте.

Дело тут было даже не в деньгах, а в том, что ей было неловко поднимать этот вопрос.

– Девушке то же самое принесите, – решила за нее Прасковья, так и не дождавшись ответа.

Алиса вспыхнула, чувствуя, как краска приливает к щекам.

Кивнув, проводница покинула купе. Она заходила к ним раз десять за все время, что они ехали, то предлагая чай или кофе, то спрашивая не дует ли им и не убавить ли кондиционер.

Кажется, ей понравился князь Волчинский, и отчасти Алиса могла ее понять. Ей самой он казался, ну… не старым, но определенно очень взрослым. Ему было лет тридцать пять на вид. По его спортивной и подтянутой фигуре, крепким и белым зубам, невероятно ухоженной бороде и густым каштановым волосам, разделенным на прямой пробор, было видно, что он привык с раннего детства получать все самое лучшее. Питаться красным мясом и красной же рыбой, есть много клетчатки, работать в удовольствие и качественно отдыхать.

Если бы выражение «старые деньги» обрело человеческий облик, то выглядело бы оно ровно, как он – князь Всеволод Волчинский.

Прасковья крайне уместно всмотрелась радом со своим нанимателем – с великолепной фигурой и тщательно вылепленным точенным лицом – с пухлыми губами и лисьими глазами за тонкими стеклами дорогих очков.

По сравнению с ними Алиса чувствовала себя замарашкой и бедной сироткой – в мятой юбке в складку, рубашке и жилете. Эту одежду ей вернули вместе с остальными ее вещами. Каштановые волосы, которые и раньше были длинными, за год отрасли еще сильней, и тянулись теперь ниже бедер. Про ее глаза, Платон всегда говорил, что они, как у голодного, потерявшего маму, олененка. Может быть это и был комплимент, но Алисе от него всегда делалось неловко, и от его слов, она чувствовала, что-то похожее на унижение.

Проводница принесла кофе. Глотнув, горячий, отдающий миндалем, напиток, Алиса с благодарностью посмотрела на Прасковью, уткнувшуюся в ноутбук. Немного взбодриться для нее оказалось не лишним.

Поезд плавно замедлял ход. Болота и кривые стволы деревьев за окном, понемногу сменялись промзонами и унылыми серыми домами. Они въезжали в город.

Петербург обнимал их прохладными и влажными объятиями. Затянувшая небо пелена облаков, в любую минуту обещала пролиться дождем. Когда они вышли из здания вокзала, в лицо ударил промозглый ветер. То ли от высокой влажности, то ли от чего-то еще, он казался сырым и по особенному свежим, таким, какой бывает только здесь.

Князя и Прасковью уже ждал шофер на глянцево черной и невероятной дорогой на вид машине. Князь настаивал, чтобы Алису они тоже отвезли, но она отчаянно отказывалась, сгорая от неловкости и порывалась бежать в сторону метро. В итоге все кончилось тем, что Прасковья вызвала Алисе со своего телефона такси.

Алиса спросила, куда она может перевести за него деньги, но Прасковья только бросила в ответ:

– Забудьте.

– Дайте Алисе Витальевне мою визитку, – попросил Прасковью князь.

Порывшись в сумочке, та достала бумажный прямоугольник и протянула его растерянной Алисе.

– Вот держите.

– Непременно звоните, если у вас возникнут сложности, – сказал князь. – И докладывайте о своем самочувствии, если вдруг, что-то пойдет не так.

– Да, спасибо, конечно, – промямлила Алиса, заталкивая визитку в карман.

Она была уверена, что скорее город утонет, потонув в нескончаемом дожде, чем она сама по доброй воле свяжется с князем Волчинским.

Вскоре приехало ее такси. Хмурый водитель помог ей затолкать чемодан в багажник. Алиса села на заднее сиденье и захлопнула дверь отгородившись от князя и его помощницы.

***

За окнами проносился город, словно снятый через серо-розовый пастельный фильтр. Алиса невольно вспомнила, каким увидела его два года назад, когда впервые в нем очутилась.

Она тогда приехала поступать в Санкт-Петербургскую академию парапсихологических наук, которая была пусть не такой большой, как Московская, и не такой современной как та, что была в Екатеринбурге, но одной из старейших, с самым лучшим и признанным во всем мире факультетом ментальных искусств, а именно ментальные воздействия и были основной специализацией Алисы.

Она помнила, как отчаянно и жадно рвалась прочь из своего родного города. Хотя даже городом назвать их Малые Змейцы было сложно. Скорее это был поселок городского типа, где вдоль главной улицы стояли двухэтажные дома, а на окраинах теснились настоящие избы с непременными, налепленными сбоку, тарелками кабельного телевидения.

В Малых Змейцах все было в единственном числе: один вокзал, одна школа, одна библиотека, один психологический диспансер, в котором трудились почти все жители города, одно кладбище, один медицинский колледж, куда Алисе и была бы прямая дорога, если бы в четырнадцать лет у нее не пробудился бы дар.

Ей тогда казалось, что она сходит с ума. Это теперь она могла контролировать свой дар, и выключать его, когда он был ей не нужен, а тогда у нее словно все время чесалась изнутри голова, и она до крови скребла кожу, пытаясь хоть как-то унять зуд.

Все закончилось нервным срывом и ее увезли в тот самый единственный диспансер. Часто в таких случаях ошибочно ставили шизофрению, но ей повезло. Когда ее привезли, дежурил опытный врач и он догадался позвонить в Канцелярию парапсихологического контроля.

Приехавшие специалисты провели над Алисой все необходимые измерения и заключили, что она не сумасшедшая – она экстрасенс.

Это известие перевернуло её жизнь с ног на голову, но ей казалось, что изменилась не она сама, а все вокруг.

Учиться с обычными детьми она больше не могла, и вскоре ей пришлось отправиться школу-интернат для одаренных детей, закончив которую она и поступила в Академию парапсихологических наук.

Такси остановилось возле крутящихся стеклянных дверей отеля, вырывая Алису из непрошенных воспоминаний. Водитель помог ей достать из багажника чемодан, а приветливый швейцар затащить его внутрь холла.

Отель ей оплатил на неделю князь Волчинский, и она надеялась, что этого времени ей хватит, чтобы решить всё вопросы с восстановлением и перебраться в общежитие.

***

Спустя два дня Алиса уже сидела в деканате факультета ментальных искусств. За это время она успела получить новую банковскую карту и теперь, чувствовала себя чуть увереннее, зная что в доступе у нее есть деньги, и она может не волноваться, дожидаясь пока ей на счет придет стипендия. Также она сходила в парикмахерскую и подрезала волосы, которые теперь спускались до лопаток и сильнее вились, собираясь упругими локонами.

Ее подруга Соня всегда завидовала ее волосам, жалуясь, что ей самой приходится по полчаса возиться с укладкой, чтобы добиться подобного эффекта.

Отправляясь в салон, Алиса собиралась и вовсе подстричь волосы до плеч, сделав каре, но в последний миг передумала. Ей неожиданно вспомнились слова Платона, который считал, что ровно половина ее красоты заключается в ее волосах и если она их обрежет, то непременно станет дурнушкой.

Может быть в реальном мире Платон и был окончательно и бесповоротно мертв, но в ее голове он по прежнему был живее всех живых, и продолжал управлять ею, дергая за ниточки.

– Так что вы хотели? – спросила сотрудница деканата, вырывая ее из собственных мыслей.

Кроме них в узкой, заставленной шкафами и письменными столами комнате, были еще три женщины. Все они включая, ту, что разговаривала с Алисой, были похожи словно сестры – в аккуратных, неприметных джемперах, старомодной бижутерии из малахита и янтаря, и с то ли завитыми химией, то ли от природы кудрявыми, свернутыми в мелкие спирали короткими волосами.

– Так вышло, что я поступила на первый курс и успешно его закончила и сдала все экзамены, но потом… кое-что случилось и мне пришлось покинуть академию.

– Так-так, давайте посмотрим ваши документы, – пробормотала сотрудница деканата, забирая у Алисы папку с собранными бумагами. – Знаете, а ваше лицо кажется мне знакомым.

Женщина уткнулась взглядом в мерцающий монитор, клацая мышкой и, что-то быстра набирая на клавиатуре. Вскоре ее лицо вытянулось, а глаза за роговой оправой очков сузились.

Алиса замерла, уже понимая, что что-то пошло не так.

Вскоре началась какая-то суматоха. Напряженно поглядывая на Алису через лакированный, заваленный бумагами, стол, сотрудница деканата по очереди посоветовалась со всеми своими коллегами, подзывая их к себе и взглядом указывая на экран.

Потом, подняв трубку доисторического, еще оснащенного крутящимся диском, дрожащим голосом попросила:

– Зоя Михална, зайдите, пожалуйста, ненадолго.

Вскоре явилась Зоя Михална, оказавшаяся очень полной невысокой пожилой женщиной с волосами, собранными в устрашающую башню на затылке.

– Мы не можем вас принять, – отрезала Зоя Михална, встав перед Алисой, словно неприступная крепость перед завоевателем.

– Но почему? Я все узнавала, все мои документы в порядке. Вот зачетка, я даже экзамены за первый курс сдала, – лепетала Алиса, отступая перед ее напором.

– У нас нет бюджетных мест.

– Так я могу и на контракт пойти…

– Девушка, говорят вам, мы таких, как вы не принимаем! – отрезала Зоя Михална.

Алиса замерла, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. С ней поступали несправедливо. Она была уверена, что дело не в том, что нет мест.

– Я не виновата. Меня оправдали в суде, – зло прошептала она, пытаясь не расплакаться перед ними.

Зоя Михална взглядом красноречиво дала понять, что мнение суда для нее не авторитетно.

Алиса задрожала, чувствуя, как скапливается напряжение и, как бьется жилка на виске. Все собравшиеся здесь были простыми людьми, она чувствовала это. Ее дара хватило бы, чтобы переломить их волю и заставить сделать все так, как хочет она.

Глава 2. Академия

Алиса замерла, чувствуя, как все тело охватывает дрожь. Энергия рвалась из нее на волю, и ей нужно было лишь слегка приоткрыть внутри себя проход, чтобы освободить ее.

– Девушка, вы что это?! – Зоя Михална с ходу перешла на визг. – Сказано вам, ничем помочь не можем! Идите отсюда! Или может нам охрану позвать?

Алиса выдохнула, тяжело сглатывая. Перед глазами у нее потемнело, кружилась голова.

– Не надо, простите, я пойду.

Развернувшись, Алиса выбежала в коридор, а оттуда на лестницу. Подойдя к окну, выходившему на темный внутренний двор, она тяжело дышала, приходя в себя.

Она чуть не сорвалась и не совершила ужасающую, страшную ошибку. Если бы она применила на работников деканата свой ментальный дар, и заставила бы помимо их воли принять ее документы, то дороги назад для нее уже бы не было. Рано или поздно об этом точно прознали бы в Канцелярии парапсихологического контроля и после этого ее судьба была бы решена. От такого ей не помог бы отмыться даже князь Волчинский.

Чтобы успокоиться, Алиса принялась глубоко дышать, считая вдохи и выдохи. Придя в себя, она задумалась о том, что же ей делать дальше? Не могла же она просто развернуться и уйти?

Если бы речь шла только о том, чтобы продолжить обучение и получить заветный диплом, который будет потом подпирать шатающуюся ножку стола, то она могла бы отправиться в Москву или Екатеринбург, или даже уехать заграницу, как ей советовал князь Волчинский, но все было намного сложнее. В Санкт-Петербургскую академию парапсихологических наук, ее тянуло вовсе не стремление к знаниям. Нет, ее цель была другой. Во, что бы то ни стало, она должна была очистить свое имя и найти настоящего убийцу Платона!

Если подумать, то выход был только один.

Порывшись в кармане сумки, она извлекла чуть помятый, картонный прямоугольник и набрала номер, выгравированный золоченым шрифтом в правом нижнем углу. Потянулись мучительные гудки.

Алиса нервно теребила края рукава, сомневаясь в том правильно ли она все поняла. Может быть ей следовало ему написать, а не звонить? Вдруг князь вообще дал ей свою визитку только из вежливости?

Она от неожиданности вздрогнула, когда гудки прервались и послышался холодный женский голос. На секунду ей даже показалось, что она все напутала и набрала неверный номер.

– Чем могу помочь? – раздалось на том конце провода.

– Здравствуйте… Я… я хотела бы поговорить с князем Всеволодом Волчинскийым, – заикаясь выпалила Алиса.

– По какому поводу?

– Это… это Алиса Розина. Его светлость сказал, что я могу обращаться, если мне будет нужна помощь.

– А это вы. Так, что у вас случилось? – голос немного изменился, и теперь звучал то ли немного теплее, то ли пренебрежительнее.

Алиса поняла, что говорит с Прасковьей. Сбивчиво и путано, она начала объяснять, что пришла восстанавливаться в академию, а ее не хотят даже на порог пускать.

– Где вы сейчас? – спросила Прасковья, внимательно ее выслушав.

– Я пока стою у деканата…

– Вот и хорошо, не уходите никуда. Князь сейчас выступает с докладом на конференции по энергетическим сущностям. Как освободится наберет ректора. Подождите пока там, если время есть, чтобы потом второй раз не ходить. Все, вешаю трубку.

Алиса сильнее сжала в пальцах телефон. За окном расшумелись чайки. Из приоткрытой форточки доносились их пронзительные, отчаянные крики.

У нее в голове все никак не укладывался масштаб фигуры с которой ей удалось соприкоснуться. Неужели князь мог вот так просто взять и позвонить ректору?

Ей вдруг стало неловко, что она побеспокоила его из-за такого пустяка.

С князем Всеволодом Волчинскийым она познакомилась больше года назад. Удивительно, но ее представил ему сам Платон. Их семьи вращались в одних кругах и они были давно знакомы.

Это случилось после шахматного турнира. В тот же день, спустя несколько часов, Платона убили. Алиса была той, кто нашел его тело. Это была одна из причин, почему ее во всем и обвинили. Ее почти сразу взяли под стражу, и она до сих пор помнила те ужас и отчаяние, которые ее тогда охватили. Она была уверена, что случился ее личный армагеддон и ни малейшего просвета во мраке, заполонившем все вокруг нет и не будет.

Когда за ней пришли в камеру и сказали, что у нее посетитель, она ожидала увидеть кого угодно, но только не князя, одетого в светлый льняной костюм, с таким же светлым лицом и улыбкой. Тогда же она впервые встретилась с Прасковьей. Та сидела справа от князя и казалась актрисой, играющей в фильме успешного адвоката, а не реальным человеком. У реальных людей не бывало настолько идеального маникюра, такой гладкой кожи, и столь безупречно уложенных волос.

Оставив их в комнате, разделенной на двое прозрачным, прочным стеклом, охранник ушел.

– Алиса, можно я буду так вас называть, просто по имени? – ласково улыбнувшись, спросил князь после краткого приветствия.

Алиса растерянно кивнула, не зная чего от него ждать.

– Мне так жаль, что вы попали в столь сложную ситуацию. Вам наверно нелегко все это переносить. Скажите, с вами здесь хорошо обращаются?

– Нормально, – ответила Алиса, впадая во все большую растерянность.

– Очень рад, если это так. Примите мои искренние соболезнования. Понимаю, какой это все для вас удар. Мало того, что вы потеряли своего любимого человека, так еще на вас решили повесить всю вину. Доказательства, конечно, косвенные, но ведь и таких хватит, чтобы посадить вас… на сколько? Прасковья, напомните, сколько у нас сейчас дают за предумышленное?

– Зависит от обстоятельств, – ответила Прасковья, разглядывая свой безупречный кроваво-красный маникюр. – За убийство с применением метального воздействия можно и пожизненное получить.

Хотя Алисе и казалось, что она слушает их спокойно, при этих словах, что-то внутри нее треснуло и надломилось и она всхлипнула, чувствуя, как кривится ее лицо, а глаза туманят горячие слезы.

– Ну, что вы не плачьте, – с искренним сочувствием протянул князь. – Я изучил ваше дело, и, знаете, все не так плохо. Вас вполне еще могут оправдать, понадобится только хороший адвокат. Ваша семья сможет его нанять?

– Мои родители не очень богаты, – вытирая рукавами тюремной робы глаза, сказала Алиса. – У них нет таких денег…

– Что же, жаль, но вы знаете, раз вы в такой ситуации, то я мог бы вам помочь. Я видел ведомости по вашей успеваемости из школы-интерната и из академии, и кажется уровень вашего дара весьма неплохой, а мог бы стать и еще выше. Жаль будет терять такое дарование, да еще и из-за подобной несправедливости.

Князь Волчинский, смотрел на нее, склонив голову набок, словно кот, увидевший выглянувшего из норки мышонка. Алиса молча ждала, пока он продолжит.

– Видите ли, я мог бы оплатить вам адвоката, но взамен на одно небольшое условие.

– Чего вы хотите? – собственный голос прозвучал неожиданно жестко, и Алиса сжалась, испугавшись собственной грубости.

– Вы может быть про меня слышали, или может будущий граф вам рассказывал, – вновь заговорил князь. Будущим графом он по видимому называл Платона. – Хотя я сам никакими экстрасенсорными талантами не обладаю, все, что касается, этой области науки мне крайне интересно. Уже несколько лет под моим руководством действует исследовательский институт и, могу сказать, что за это время мы сумели достигнуть определенных результатов и весьма значительных. Скажу прямо, я могу сделать так, что с вас снимут все обвинения, и я готов это устроить, если вы проведете всего лишь год в моем институте.

Князь смотрел на нее не мигая и его взгляд сделался холодным, как у змеи. Прасковья отвлеклась от созерцания собственных ногтей и теперь тоже смотрела на Алису, словно гадая, что та ответит.

– Вы хотите, чтобы я стала вашей подопытной? – ее голос неожиданно охрип.

– Грубо говоря да, – прямо ответил князь. – Всего лишь год, подумайте. Это ведь лучше, чем провести всю жизнь в тюрьме. К тому же, после окончания программы, вам будет выплачена компенсация, достаточно щедрая, чтобы вы смогли без проблем начать новую жизнь.

Думать здесь было особо не о чем. У нее не осталось другого выбора.

Из мрачных воспоминаний, Алису вырвал звук шагов. Она все еще стояла на лестничной площадке возле окна. Оглянувшись, она увидела двух девушек, находившихся на пролет выше. Их лица показались ей смутно знакомыми. Кажется, раньше они учились в одной параллели.

– Думаешь это она?

– Вроде похожа… – донесся до нее неразборчивый шепот.

Акустика в здании академии всегда была хорошей.

– Неужели она вернулась?

– И как только хватило совести…

Одна из девушек держала в руках телефон, и Алисе показалось, что она незаметно ее сфотографировала. Опустив голову, и спрятав лицо за волосами, она поспешила вернуться в коридор, ведущий к деканату.